Книги по психологии

ЭЛЕКТРОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ КОРРЕЛЯТЫ АКТИВАЦИИ И ОБУЧЕНИЯ
М - МОЗГ и психическая деятельность

Н. Н. ДАНИЛОВА

К формально-динамическим особенностям поведения относится его характеристика по энергетическому уровню, которую принято связывать с уровнем активации нервной системы.

Многочисленные данные свидетельствуют о влиянии уровня активации на успешность выполнения задания, что нашло отра­жение в представлении о его колоколообразпой зависимости от уровня активации [2, 18, 30]. Вместе с тем уровень активации как детерминанта деятельности сам зависит как от задачи, ре­шаемой индивидом [7, 12], так и от индивидуальных особенностей субъекта [21, 24, 25].

В последние годы в психофизиологии сформировалось понятие индивидуального уровня активации, [5, 24, 26, 27, 38—42]. В со­ветской дифференциальной психофизиологии понятие индивиду­ального уровня активации было интерпретировано как выражение особого свойства нервных процессов — свойства активированности [4, 13].

Представление о существовании индивидуального уровня ак­тивации широко привлекается для объяснения индивидуальных особенностей проявления колоколообразпой зависимости, суще­ствующей между эффективностью выполнения задапия и уровнем активации [21, 24, 25, 28]. Предполагается, что у лиц с паиболее высокими значениями индивидуального уровня активации сни­жение эффективности деятельности за счет перевозбуждения в ЦНС наблюдается при меньшем росте возбуждения, нежели у лиц, с более низким индивидуальным уровнем активации.

Однако изучение взаимоотношения эффективности выполнения задания и активации, а также самого индивидуального уровня активации нередко основывается на использовании одних пове­денческих показателей активации, т. е. ее косвенных признаков* например таких, как измерение по шкале зкстраверсия—интро - версия, сенсорные пороги, оцениваемые по произвольным ответам испытуемых, и т. д. В тех же случаях, когда об индивидуальном уровне активации судят на основе физиологических, показателей, нередко ограничиваются лишь одним из них. И совсем мало работ, в которых осуществлялась бы комплексная характеристика инди­видуального уровня активации как по поведенческим, так и не­скольким физиологическим показателям.

Целыо данного исследования было, используя группу физио­логических показателей (фоновую ЭЭГ, УВП, ЭКГ), описать ин­дивидуальный уровень активации у двух групп испытуемых, существенно различающихся ее поведенческими проявлениями, в качестве которых было выбрано свойство реактивности [37, 40]. Предполагалось также исследовать зависимость выполнения за­


Дания, связанного с обучением, от индивидуального уровня акти­вации, Использование УВП одновременно с другими электрофн - зиологическими реакциями, сопоставление его с особенностями эффективности деятельности давало возможность также исследо­вать отдельные компоненты УВП как электрофизиологпческие корреляты активации и обучения.

Методика. В качестве меры, поведенчески характеризующей индивидуальный уровень активации, было взято свойство реактив­ности, описанное Я. Стреляу [14, 37] как одна из характеристик темперамента, измеряемая с помощью специального вопросника.

Выбор данного свойства был продиктован тем, что оно, ха­рактеризуя формально-динамические особенности поведения, адре­совано к его энергетическому уровню. Измерение свойства реак­тивности с помощью вопросника осуществляется по трем основ­ным группам признаков: 1) по степени выносливости индивида к длительной и напряженной работе; 2) по устойчивости к раз­личным группам стресса; 3) по выраженности стремления инди­вида к напряженной интеллектуальной, эмоциональной и физи­ческой деятельности. Чем выше эти показатели, тем ниже реак­тивность. Такая интерпретация свойства реактивности согласуется с данными, полученными методом факторного анализа результа­тов применения ряда вопросников Айзенка, Тейлор, Стреляу и др., а также измерения альфа-индекса. Был выделен фактор энергич­ности, в состав которого наряду со свойством активности, экстра - версии и силы нервных процессов вошло свойство реактив­ности [37].

Данное исследование было выполнено на двух группах испы­туемых, крайне различающихся свойством реактивности (по 5 че­ловек в каждой), предварительно отобранных из 70 студентов в возрасте 19—20 лет по вопроснику Стреляу. Группа А состояла из лиц с низкими значениями свойства реактивности. Группа Б включала лица с высокой реактивностью.

Для опытов была использована процедура опознания стимула - мишени из ряда ему подобных. Для опознания были взяты меж - стимулъные интервалы в диапазоне от 1250 до 2837 с, которые были образованы блоками ритмических вспышек света. С каждым испытуемым было проведено по два опыта с интервалом между опытами в одну неделю.

Первый опыт состоял из трех серий: 1-я серия включала предъ­явление в случайном порядке 4 типов блоков вспышек света на одной из 4 частот: 0,35; 0,5; 0,6 и 0,8 кол/с. Каждый блок состоял из 10 вспышек света, интервал между блоками 10—15 с.

Перед 2-й серией испытуемому предъявляли для запоминания в качестве стимул-мишени блок вспышек света частотой 0,5 кол/с и давалась инструкция различать блоки по интервалу между вспышками, реагируя движением руки на те из них, которые опознавались как стимул-мишень.

Перед 3-й серией испытуемый получал инструкцию реагиро­вать движением руки на все блоки, за исключением стимул-ми­шени.

108

Второй опыт был повторением первого, но без индифферентной серии и показа стимул-мишени.

В опытах обратная связь от экспериментатора к испытуемому отсутствовала, он не получал подтверждений правильности илп ошибочности своих действий.

Эффективность выполнения задания субъектом оценивали по количеству допущенных ошибок, а также мерой сенсорной плп различительной чувствительности и критерием принятия решения, т. е. в понятиях теории детекции.

У испытуемых монополярно регистрировались ЭЭГ затылка (О1) и вертекса (Сг), ЭКГ и ЭМГ сгибателей правой руки на 8-канальном полиграфе фирмы «Альвар». ЭЭГ обоих отведений п отметка раздражителя параллельно регистрировались на 4-каналь­ном магпитофоне Нихон Конден для последующего усреднения вызванных потенциалов на анализаторе 1/Р4050. Число суммаций для усреднения составляло 100 и осуществлялось раздельно для каждого интервала и каждой серии.

Частота пульса на основе записи ЭКГ использовалась как по­казатель вегетативной активации. Средняя фоновая частота пульса вычислялась для каждой серии в результате измерения в течение 4 с перед каждым блоком вспышек. Аналогично вычислялась и средняя частота сердцебиения во время стимуляции. Разность между средними значениями частоты пульса до и в начале сти­муляции давала представление о физической реакции.

ЭЭГ-активация оценивалась гистограммами основных ритмов фоновой ЭЭГ {а (2,2-4 Гц), 0! (4-7 Гц), 62 (7-8 Гц), (8- 12 Гц), а2 (12—14 Гц), (14—20 Гц), §2 (20—30 Гц)), получае­мыми в результате пересчета числа полупериодов волн ЭЭГ, измеряемых автоматически в течение 20 мин в каждой серии. Такая гистограмма представляла собой аналог частотного спектра, у которой по оси абсцисс — частота ритма, по оси ординат — число полупериодов волн каждого ритма.

Результаты. Обе группы испытуемых встретились с большими трудностями при выполнении задания на опознание стимул-ми­шени среди предъявляемых блоков вспышек света. По существу, никто из них не достиг уровня безошибочного выполнения зада­ния. Из субъективного отчета испытуемых следует, что их пред­ставления о предъявляемых блоках вспышек света, особенно в на­чале опытов, характеризуются неопределенностью, нечеткостью. Нередко испытуемые ошибочно полагают, что предъявляется не 4, а 3 группы блоков вспышек света, а такя^е ошибаются в опреде­лении места стимул-мишени на шкале частот.

При этом было обнаружено расхождение между вербальной и поведенческой оценкой ситуации испытуемым. Нередко испы­туемый хорошо опознает стимул-мишень, отвечая на него боль­шим числом заданных двигательных реакций, тогда как словесно он не может его описать.

Многие испытуемые выбирают в качестве субъективной сти­мул-мишени соседний или даже один из крайних интервалов.

Кроме того, обнаружены случаи, когда представление испытуе­мого о стимул-мишени от одной серии к другой меняется. Вместе с тем у многих испытуемых отчетливо обнаруживается тенденция к удержанию ранее выбранного интервала в качестве субъектив­ной стимул-мишени, даже если при этом испытуемый ошибался.

Изучение динамики эффективности выполнения задания ис­пытуемыми показало, что испытуемые обеих групп в той или иной мере постепенно обнаруживают улучшение опознания стимул - мишени.

Однако испытуемые группы А с низкой реактивностью с самого начала успешнее справлялись с заданием, чем испытуемые груп­пы Б, обнаруживая при этом и более высокую скорость улучшения опознания. Так, в начале экспериментов среднее число ошибок для групп А и Б соответственно составляло 10,6 и 20,6, а к кон­цу—3,5 и 9,8. Среднее количество ошибок для группы А ста­тистически значимо было меньше среднего количества ошибок у лиц группы Б (соответственно 5,36 и 12,38 с уровнем значи­мости ¿>—0,03)..

Недельный перерыв между первым и вторым опытами не­сколько ухудшает результаты опознания, достигнутые в течение первого опыта, которые, однако, затем вновь улучшаются к концу второго опыта.

Оценка эффективности деятельности двух групп испытуемых с позиции теории детекции сигнала, позволяющей характеризо­вать выполнение задания двумя независимыми переменными,— индексом сенсорной или различительной чувствительности (д!) и мерой критерия принятия решения наблюдателя №/1о), также выявило существенные различия двух обследуемых групп испы­туемых.

Уровень эффективности выполнения задания по показателю <2', который может рассматриваться как мера четкости энграмм стимул-мишени в памяти [9], у испытуемых группы А увеличи­вается от серии к серии (рис. 1, А). При этом исходное значение еГ возрастает у них в 3,14 раза. У испытуемых группы Б с высо­кой реактивностью величина д! более низкая и практически мало меняется в ходе опытов. Это указывает на более высокую скорость улучшения опознания у испытуемых группы А в сравнении с группой Б.

Обе группы испытуемых обнаружили различие в величине и динамике критерия принятия решения (рис. 1, Б). Группа Б использует более высокие значения критерия принятия реше­ния, чем группа А. Его величина у испытуемых группы Б варьи­рует от серии к серии, обнаруживая слабо выраженную тенден­цию к снижению лишь во втором опыте (4-я и 5-я серии). Для группы А характерно более четко выраженное снижение зпаче - ния критерия принятия решения от серии к серии.

Более высокий критерий принятия решения, указывающий на большое число ложных тревог, является типичной характеристи­кой для испытуемых группы Б. Только для группы Б была обна-

image070


image071подпись: /
3
2
1
подпись: 3
2
1
Рис. 1. Динамика изменений средних значений А' и 2]/ю до сериям

1 испытуемые — с высокой реактивностью (группа Б); 2 — с низкой реактив­ностью (группа А). По оси абсцисс — номера серий

Рис. 2. Усредненные частотные гистограммы фоновой ЭЭГ затылочной облас­ти {!) и вертекса (2) для всех рабочих серий с опознанием временного ин­тервала

Г — группа А, II — группа Б. По оси абсцисс — основные ритмы ЭЭГ, по оси орди­нат — среднее число полупериодов волн каждого ритма

Ружена высокая положительная корреляция между числом по­паданий и числом ложных тревог (г=0,715 при ¿><0,001), т. е, у испытуемых группы Б динамика изменения числа попадании главным образом детерминирована сдвигами критерия принятия решения, а не индекса чувствительности. Коэффициенты корре­ляции числа попаданий с критерием принятия решения и с ин­дексом чувствительности соответственно составляют г=0,83 при ¿?<0,001 и 0,54 при /?<0,01, тогда как у испытуемых группы А число попаданий положительно коррелировало только ей' (г=0,769 при ]?<0,001).

Повторное проведение серий с опознанием стимул-мишени у двух групп испытуемых сопровождалось тоническими измене­ниями средней частоты пульса противоположного типа. У груп­пы А от серии к серии наблюдался систематический рост частоты сердцебиения, тогда как испытуемые группы Б постепенно сни­жали частоту пульса. Эта тенденция проявлялась как во время предъявления блоков вспышек, так и между ними.

Сравниваемые группы различались распределением ЭЭГ-акти - вации по областям мозга. У испытуемых группы Б интенсивный
очаг возбуждения был найден в области вертекса, тогда как у испытуемых группы А всегда более активированной была ЭЭГ затылочной области (рис. 2). Статистически значимые различия были получены для низкочастотных составляющих ЭЭГ (дельта и тета-1). Различие в локализации максимальных очагов ЭЭГ - актпвации у двух групп испытуемых устойчиво удерживались в течение индифферентной и всех рабочих серий с опознанием.

Сопоставление частотного состава фоновой ЭЭГ областей с мак­симальной активностью у двух групп испытуемых выявило более высокие значения абсолютного уровня ЭЭГ-активацни у испытуе­мых группы В. Доля дельта и тета-1 в ЭЭГ вертекса была у них достоверна меньше, чем выраженность этих же ритмов в ЭЭГ затылочной области у испытуемых групп А (для дельта и тета-1 соответствующие значения ¿=1,86 /?<0,05 и ¿==3,18 /?<0,01).

Другая отличительная особенность испытуемых групп В вы­явилась в генерализованном характере изменений их ЭЭГ. Вычис­ление коэффициентов корреляции между отдельными ритмами ЭЭГ вертекса и затылка показало, что и усиление, и ослабление частотных составляющих ЭЭГ у испытуемых группы Б обычно захватывает параллельно почти все ритмы ЭЭГ обоих отведений.

Для группы испытуемых А характерны более локальпые из­менения спектрального состава ЭЭГ. Динамика ритмов ЭЭГ за­тылочной области и вертекса почти _ не связана друг с другом. Связь частотных составляющих ЭЭГ двух отведений прослежива­ется лишь по отдельным частотным каналам либо в пределах одноименного канала, например по каналу или а2, либо между разными частотными каналами, например, между а2 и р2.

Сравнение УВП у двух групп испытуемых также выявило межгрупповые различия. Во время выполнения задания на опо­знание стимул-мишени испытуемые группы Б имели большие негативные значения компонента Н150 УВП вертекса. При переходе от индифферентной серии к рабочим этот компонент имел тенден­цию усиливаться, тогда как у испытуемых группы А в этих я{е условиях он либо не изменялся, либо его негативность умень­шалась.

Во время выполнения задания па опознание временного ин­тервала группы испытуемых обнаружили различия по характер­ному для них соотношению фаз УВП, но только для ведущих областей мозга, т. е. для вертекса у группы Б и для зрительной коры у группы А.

Для испытуемых группы Б для двух фаз вертекса: Н150 и П2оо выявлена отрицательная корреляция (г=0,81 р<0,001), т. е. чем больше растет позитивность у П200, тем больше негативность Нш, амплитуда которых измерялась относительно нуля.

Для испытуемых группы А статистически значимой оказалась связь двух фаз УВП затылка: Н15о и П20о (г=0,78 р<0,001). Чем больше амплитуда П2оо, тем дальше в позитивность смещеп пик Нш. Таким образом, для динамики обоих компонентов УВП за­тылочной области для группы этих испытуемых характерно одпо -


Направленное смещение пиков - обоих компонентов в позитивность или негативность.

Сопоставление динамики компонентов УВП сй'п Zj!¡0, а также с показателями эффективности обучения выявило разные типы их взаимоотношений у двух групп испытуемых.

Для группы А была обнаружена значимая корреляция между индексом чувствительности й! и амплитудой УВП затылка. Рост индекса чувствительности вызывал смещение негативного компонента (Н150) в позитивном направлении (г=0,35 /7=0,01) = Положительный коэффициент корреляции был получен между позитивным компонентом (П2оо) УВП затылочной области и сум­марным числом правильных и ошибочпых идентификаций сти­мул-мишени, т. е. опознание стимула-мишени сопровождается увеличением амплитуды П200 относительно нулевой линии. При­нятие противоположного решения о несовпадении со стимул-ми - шепыо ведет к уменьшению амплитуды П200. При этом правиль­ность и ошибочность опознания стимул-мишени пе играет роли.

Таким образом, процесс улучшения опознания у испытуемых группы А выражается в появлении в структуре УВП затылка позитивного сдвига. Позитивный сдвиг обнаружен на месте Нш и П2оо. Он выражается в уменьшении негативности Нш и росте позитивности П2оо, измеряемых относительно нулевой линии. По­зитивный сдвиг в структуре УВП развивается в модально-специ­фической, зрительной коре мозга — ведущей области у этой груп­пы испытуемых — одновременно с усилением высокочастотных составляющих ЭЭГ.

Величина позитивного сдвига компонентов Нш и Паоо УВП затылка положительно коррелирует с активационными измене­ниями в спектре ЭЭГ этой области. Чем больше сдвиг Иш в по­зитивность, тем больше выраженность высокочастотных ритмов ЭЭГ, и только в затылочной области для ^2, ^1, сса, получены следующие коэффициенты корреляций: г—0,46, £=0,04; г—0,43, £=0,06; г=0,40, р=0,09; г=0,45, £=0,05.

Связь компонента П2оо УВП с активационными изменениями ЭЭГ затылка несколько сложнее: с одной стороны, положительные коэффициенты корреляции получены с ритмом ^2 (г=0,45 £==0,05) и а,1 (г= 0,42 £=0,06), с другой —с 02 (г=0,58 £=0,04). Однако, учитывая, ЧТО увеличение ПОЗИТИВНОСТИ Пгоо наблюдается не толь­ко при правильной, но и ошибочпой идентификации стимул-ми - шени, такая связь П20о с усилением активности 02 может быть обусловлена развитием реакции активации с элементами тревож­ности, когда субъект переживает состояние неуверенности, неоп­ределенности при вынесении суяадения о стимулах.

У группы А появление позитивного сдвига сопровождается ростом частоты сердцебиения. Коэффициенты корреляции для частоты пульса (по ЭКГ) и сдвига в позитивность Нш и П20о соответственно составили г=0,78 £<0,001, г=0,67 £=0,002.

Для испытуемых группы Б изменения в структуре УВП, свя­занные с показателями эффективности опознания, скорее всего,

Из

Следовало бы ожидать в их ведущей области, т. е. в вертексе. Однако у этой группы испытуемых ни один из компонентов УВП вертекса или затылочной области не коррелировал с д,'.

Вместе с тем в ведущей области слабых испытуемых — вер­тексе—была найдена положительная корреляция между нега­тивностью Н150 и числом ложных тревог (г=—0,52 р=0,02) и сум­марным числом правильных и ошибочных отнесений к стимул - мишени (г==—0,52 />=0,02). При вынесении суждения о несовпа­дении со стимул-мишенью негативность Н150 уменьшается (г=0.52 /;=0,02).

Негативность Н150 УВП вертекса у испытуемых группы Б имеет высокую положительную корреляцию также с частотой пульса (г=—0,83 /><0,001): чем выше частота сердцебиения, тем больше негативность Н15о.

По мере того как проводились серии с опознанием временного интервала, ранее усиленный компонент Н150 УВП вертекса у ис­пытуемых группы Б постепенно редуцировал. Этот процесс раз­вивался параллельно со снижением числа ложных тревог и часто­ты пульса.

Обсуждение. По мере проведения серий опытов обе группы испытуемых, хотя и в разной мере, показали улучшение опозна­ния временного интервала. Этот эффект трудно объяснить с по­зиции гипотезы о реминисценции — самопроизвольном улучшении памяти [10, 1], когда предполагается, что низкий уровень опозна­ния в условиях применения дифференцируемых стимулов, обуслов­лен их тормозным действием на след от стимул-мишени. Согласно этой точке зрения, по мере привыкания к стимулам тормозное взаимодействие слабеет и след от стимул-мишени приобретает большую четкость. Однако полученные данные не подтверждают эту гипотезу. Так, если испытуемый в начале опыта ошибается при определении стимул-мишени, то по мере привыкания к предъ­являемым стимулам он не меняет своего представления в сторону сближения с реальной стимул-мишеныо (0,5 колебаний в секунду). Вместо этого испытуемый обнаруживает тенденцию удерживать ранее выбранную субъективную стимул-мишень либо показывает ее дрейф по шкале интервалов, но не обязательно в направлении объективной стимул-мишени. Кроме того, перерыв в применении дифференцируемых стимулов в течение одной недели ухудшал результаты опознания, тогда как в соответствии с гипотезой ре­минисценции следовало бы ожидать эффект проявления следа от стимул-мишени за счет устранения тормозного влияния от близ­ких ему раздражителей. Однако ухудшение результатов опозна­ния после перерыва показывает, что в наших опытах, когда от­сутствовало подкрепление правильных ответов испытуемого, при­менение дифференцируемых стимулов и попытки их идентифика­ции являются необходимыми условиями для формирования четкого представления о стимул-мишени.

Таким образом, скорее следует допустить, что и в отсутствие подкрепления правильных ответов испытуемого по мере проведе­ния опытов развивается процесс обучения: происходит коррекция той нервной модели, которая сложилась в памяти испытуемого в самом начале опытов, сразу же после экспозиции стимул-ми­шени. Такой взгляд согласуется с представлением о мехапизме опознания как многоактной деятельности [36, 8, 15, 16] и о фазах опознания как постепенном переходе от грубой дифференцировки к более тонкой [17].

Сравнительный анализ физиологических показателей и эффек­тивности выполнения задания показал принципиальное различие двух групп испытуемых. Группы испытуемых с низкими (груп­па А) и высокими (группа Б) значениями свойства реактивности различались абсолютным уровнем ЭЭГ-активации в их наиболее активированных областях мозга. По индексу депрессии медленных воли в фоновой ЭЭГ (дельта и тета-1) у высокореактивных он был значительно выше. Кроме того, у высокореактивпых лиц (группа Б) преобладали генерализованные формы изменения фо­новой ЭЭГ.

Более высокий абсолютный уровень ЭЭГ-активации у высоко­реактивпых испытуемых сочетался у них с большим количеством ложных тревог, которые, по данным ряда исследователей, явля­ются показателем высокого уровня активации субъекта и корре­лируют с ростом электродермальной активности как выражением ориентировочного рефлекса [19, 29, 22].

, Сравниваемые группы испытуемых различались не только аб­солютным уровнем активации и степенью ее генерализации. Их отличало также качественное своеобразие функционального со­стояния бодрствования, выразившееся как в разной локализации максимального очага возбуяедения (в вертексе для испытуемых группы Бив затылочной области для группы А), так и в раз­личной степени выраженности вертекс-потенциала (Нш). Он более усилен у высокореактивпых испытуемых.

Генетическая обусловленность вертекс-потеициала [32, 34, 11] позволяет предположить, ЧТО компонент Н150 УВП вертекса яв­ляется проявлением активности некоторой системы, которая более выражена у высокореактивпых испытуемых.

Связь компонента Н150 УВП вертекса с состоянием тревож­ности [31] и интерпретация уменьшения его амплитуды как вы­ражение срабатывания защитного механизма, снижающего чрез­мерно высокий уровень активации до оптимального [И, 20] дают основание считать его выражением активности системы, обуслов­ливающей состояние тревожности, напряженности, эмоциональ­ного дискомфорта, системы, которая у высокореактивных испы­туемых более усилена, чем у низкореактивных. Такое предполо­жение соответствует общей поведенческой характеристике лиц с высокой реактивностью, которые неустойчивы к стрессу, не способны выдерживать длительные и интенсивные нервные и фи­зические нагрузки.

Наличие хорошо выраженного вертекс-потенциала является референтным признаком для диагностики индивидуального уровня активации, характерного для высокореактивных испытуемых (группы Б). Чем ярче он представлен, тем выше абсолютный уровень активации этих испытуемых и тем сильнее их состояние тревожности.

Основываясь на этих данных, под индивидуальным уровнем активации мы понимаем такое функциональное состояние, кото­рое является наиболее типичным для конкретного индивида и ко­торое существенно зависит от особенностей функционирования системы, определяющей генерацию вертекс-потенциала и связан­ного с ней комплекса физиологических показателей.

Функциональное состояние, характерное для высокореактив­ных испытуемых, сочеталось с их низкой эффективностью опозна­ния временного интервала, т. е. оно было неблагоприятным для выполнения данного задания.

Некоторое улучшение опознания интервала в ходе опытов у высокореактивных испытуемых развивалось при снижении ве­гетативной активации, по-видимому, за счет ее симпатического механизма, параллельно уменьшению числа ложных тревог, а так­же редукции вертекс-потенциала. Такой процесс, по-видимому, можпо рассматривать как оптимизацию функционального состоя­ния, улучшающего опознапие эталона.

У ыизкореактивных испытуемых ярко выраженный процесс роста эффективности опознания временного интервала сочетался с появлением позитивного сдвига компонентов И150—П2оо относи­тельно нулевой линии в УВП затылка. Появление в УВП устой­чивого позитивного сдвига рассматривается как ЭЭГ-коррелят ин­тенсификации механизмов памяти в процессе обучения, разви­вающегося в ситуации многократного опознания стимул-мншени. Такое представление согласуется с рядом литературных дапиых

О связи успешности запоминания материала с усилением поздних позитивных компонентов УВП [23, 35].

В отличие от высокореактивпых испытуемых оптимизация функционального состояния для опознания интервал-мишени у низкореактивных выражается в росте вегетативной, симпатиче­ской активации, оцениваемой по частоте пульса.

Однако более низкая эффективность опознания временного интервала у группы испытуемых с высокой реактивностью может быть обусловлена не только спецификой их индивидуального уров­ня активации. Другой фактор, который также может оказывать влияние на эффективность опознания временного интервала,— это различие в способах кодирования запоминаемого материала. По данным Э. А. Голубевой и ее сотрудников [3, 4, 6], субъекты со слабой нервной системой имеют тенденцию преимущественно использовать вербальные способы обработки информации и про­извольные способы регуляции, тогда как субъекты с сильпыми нервными процессами, характеризующиеся преимущественно не­вербальным интеллектом, в большей степени обрабатывают пи - формацию через модально-специфические системы.

Ряд данных о связи высокой реактивности со слабостью нерв­ных процессов [33, 40] позволяет допустить, что испытуемые группы Б скорее являются обладателями слабой нервной системы и используют преимущественно вербальные способы кодирования информации. Задача на запоминание и дифференцирование вре­менных интервалов в диапазоне 1—3 с требует от испытуемых скорее образного, чем вербального интеллекта. Поэтому опа в большей мере отвечает особенностям испытуемых с сильной нервпой системой, нежели со слабой. По-видимому, эти обстоя­тельства также следует иметь в виду при выявлении факторов, обусловливающих более низкие результаты опознания временного интервала в группе испытуемых с высокой реактивностью.

Литература

1. Алкарас В., Гудков В. II., Данилова II. H., Соколов E. II. Вызванные по­тенциалы и удержание эталопа в памяти.— Вестн. МГУ. Сер. 14, Психо­логия, 1982, № 3, с. 52—65.

2. Блок В. Уровни бодрствовапия и внимание.— В кн.: Экспериментальная психология. М.: Прогресс, 1970, с. 97—146.

3. Большунова Н. Я. Соотношение сигнальных систем и индивидуальных особенностей регуляции познавательных и сенсомоторпых действии.— Вопр. психологии, 1980, «N» 5, с. 121—125.

4. Голубева 9. А. Индивидуальные особенности памяти человека: Психофи­зиологическое исследование памяти. М.: Педагогика, 1980. 151 с.

5. Грэй Д. А. Сила нервной системы, интраверсия, экстраверсия, условные рефлексы и реакция активации,— Вопр. психологии, 1968, № 3, с. 77—89.

6. Дерюгина Г. Н. О пекоторых особенностях регуляции сепсомоторной дея­тельности у лиц, различающихся по основным свойствам нервной систе­мы.— Вопр. психологии, 1980, № 5, с. 126—130.

7. Ильин Е. П. Теория функциональной системы и психофизиологические состояния.— В кн.: Теория функциональных систем в физиологии и пси­хологии. М.: Наука, 1978, с. 325—346.

8. Киссин М. Е. Тахистоскопическое исследование опознания простых зри­тельных стимулов.— Вопр. психологии, 1976, № 1, с. 122—126.

9. Клацки Р. Память человека: структуры и процессы. М.: Мир, 1978. 317 с.

10. Корж В. H., Леонов Ю. П., Соколов E. II. О запоминании и узнавании за­данного эталона интенсивности звука.— ЖВНД, 1969, т. 19, вып. 6, с. 989— 995.

11. Кочубей Б. И. Влияние генотипа и среды па формирование индивидуаль­ных особенностей ориентировочных реакций человека: Дис. ... канд. пси - хол. паук. М., 1981.

12. Леонова. А. Б., Медведев В. И. Функциональные состояния человека в трудовой деятельности. М.: Изд-во МГУ, 1981. 110 с.

13. Палей И. М., Гербачевский В. К. Проблемы личности в курсе психологии. Л.: Изд-во ЛГУ, 1972.

•14. Стреляу Я. Экспериментальное изучение взаимосвязей между реактив­ностью как свойством темперамента и деятельностью человека: Докл., представленный на конференции «Темперамент и личность». Варшава, 1974. 58 с.

15. Стреляу Я. Роль темперамента в психическом развитии. М.: Прогресс, 1982. 227 с.

16. Шехтер М. С. Вопрос о фазах опознания одномерпых стимулов.— Вопр. психологии, 1974, № 6, с. 74—86.

17. Шехтер М. С. Закономерности и механизмы зрительного опознапия: Ав - тореф. дис. ... д-ра психол. наук. М., 1980. 34 с.

18. Berl. yne D. Е. Arousal, reward and learning.— Ann. N. Y. Acad. Sei., 1969, vol. 159, Art. 3, p. 1059—1970,

■19. Broadbent D. E. Decision and. stress. L.; N. Y.: Acad, press, 1971. 522 p.

20. Bachsbaum M. Self-regulation of stimulus intensity: Augmenting / redu­cing and the average evoked response.— In: Consciousness and self-regula­tion: Advances in research. N. Y.; Y.: Plenum press, 1976, vol. 1, p. 101—135,

21. Corcoran D. W. J. Personality and the inverted.—Ur elation.—Brit J. Psy­chol., 1965, vol. 56, p. 267-273.

22. Crider A., Augenbraun C. B. Auditory vigilance correlates of electrodermal response habituation speed.— Psychophysiology, 1975. vol. 12, p. 36—40.

23. Donchin E. Surprise! ... Surprise? — Psychophysiology, 1980, vol. 18, p. 493— 513.

24. Eysenck II. J. The biological basis of personality. Springfield: C. T. Charles, 1967. 399 p.

25. Eysenck II. J. Personality and learning.— Stud, psychol., 1973, vol. 15, N 2, p.. 93-106.

26. Farley F. Recent developments in a theory or the internal-external stimu­lation — seeking motive: Rept Intern, conf. on «Temperament, need for sti­mulation and activity». Warsaw, 1979. 15 p.

27. Gale A. Some psycliophysiological paradigms for measuring the effects or traits and situations.—In: Abstr. Intern, conf. on «Temperament, need for stimulation and activity». Warsawa, 1979.

28. Gulian E. Some electroencephalographic correlates of auditory vigilance in noise.— Rev. roum. sci. soc. Sér. psychol., 1969, t. 13, N 2, p. 167—178.

29. Gruzelier J. H., Venables P. H. Two-flash threshold, sensitivity in normal subjects and schizophrenis.—Quart. J. Exp. Psychol., 1974, vol. 26, p. 594— 604.

30. Hebb D. O. Drives and the C. N.S. (Conceptual nervous system).—Psychol. Rev., 1955, vol. 62, p. 243-254.

31. Klorman R., Ryan R. M. Heart rate, contingent negative variation and evo­ked potentials during anticipitation of effective stimulation.— Psychophy­siology, 1980, vol. 17, p. 513—523.

32. Lewis E. G., Dustman R. E., Beck E. C. Evoked response simularity in mo­nozygotic, dizygotic and unrelated individuals.— EEG and Clin. Neurophy­siol., 1972, vol. 32, p. 309—316.

33. Reykowski J. A theoretical analysis of the relationship between tempera­ment and personality.—In: Pap. present, on conf. «Temperament and per­sonality». Warsaw, 1974, p. 16.

34. Rust I. Genetic effects in the cortical auditory evoked potential: A twin study.— EEG and Clin. Neurophysiol., 1975, vol. 39, p. 321—327.

35. Sanquist T. F., Rohrbauch I. W., Sundulko K., Lindsley D. B. Electrocortical signs of level of processing: Perceptual analysis and récognition memory.— Psychophysiology, 1980, vol. 17, p. 568—576.

36. Smith E. E. Choise reaction time: Analysis of the major theoretical posi­tions.— Psychol. Bull., 1968, vol. 70, p. 77—110.

37. Strelau J. A diagnosis of temperament by nonexperimental techniques.— Pol. Psychol. Bull., 1972, vol. 3, p. 97—102.

38. Strelau J. Experimental investigations of the relation between reactivity as a temperamental trait and human activity.— In: Pap. present, on conf. «Temperament and personality». Warsaw, 1974, p. 58.

39. Strelau J., Sosnowski T. The dynamics' of psycliophysiological changes un­der hypoxia and sensory deprivation in subjects with different anxiety and reactivity levels.— In: Abstr. Intern, conf. on «Temperament, need for sti­mulation and activity». Warsaw, 1979.

40. Strelau J. Biologically determined demention of personality or tempera­ment?—In: Abstr. guide of XXII Intern, congr. of psychology. Leipzig, 1980, p. 308.

41. Zuckerman M. Biological foundations of the sensetion seeking tempera­ment.—In: Abstr. Intern, conf. on «Temperament, need for stimulation and activity». Warsaw, 1979.

42. Zuckerman M. Sensation seeking: Optimal levels of arousal or reward sys­tem neurotransmitters and regulators? — In: Abstr. guide of XXII Intern, congr. of psychology. Leipzig, 1980, p. 309.