Книги по психологии

ФИЗИОЛОГИЯ И ПСИХОЛОГИЯ ЧУВСТВ, ВЫЗВАННЫХ РАЗДРАЖЕНИЕМ ВНУТРЕННИХ ОРГАНОВ
М - Миф о душе

Останавливаясь *на этой теме, мы соприкасаемся с пробле­мой чувствительности внутренних огранов — вопрос, который давно назрел в практической медицине, но крайне противоре­чиво решался теоретически.

Выясняя условия происхождения у человека разного вида ассоциаций, И. М. Сеченов упоминал особую группу раздра­жений, ощущений, которые поступают к - головному мозгу от внутренних органов.

«К разряду же явлений самосознания, — писал он, — от­носятся те неопределенные темные ощущения, которые сопро­вождают акты, совершающиеся в полостных органах груди и живота. Кто не знает, например, ощущений голода, сытости и переполнения желудка? Незначительное расстройство дея­тельности сердца ведет уже за собой изменение характера че­ловека; нервность, раздражительность женщины из 10 раз 9 зависит от болезненного состояния матки. Подобного рода факты, которыми переполнена патология человека, явным об­разом указывают на ассоциацию этих темных ощущений с те­ми, которые даются органами чувств. К сожалению, относя­щиеся сюда вопросы чрезвычайно трудны для разработки, и потому удовлетворительное решение их принадлежит буду­щему» [23].

Несколько позже И. П. Павлов выдвинул перед физиоло­гами задачу изучения, наряду с реакциями от внешних сти­мулов, также и тех сигналов, которые поступают к головному мозгу от внутренних органов. Он говорил, что считает «более чем вероятным существование их даже для всех тканей, не говоря об отдельных органах» [24].

Основная масса наблюдений, проведенных в этом направ­лении, принадлежит К. М. Быкову и его ученикам. Быков в сотрудничестве с Ивановым выполнили следующие опыты. Осторожно вливая через предварительно вживленную в желу­док собаки трубку определенное количество воды, они получа­


Ли в ответ усиление мочеотделения, размер которого можно было точно установить, проведя серию повторных опытов. За­тем вода вливалась в желудок лишь на короткий срок в 1— 2 минуты и желудок снова освобождался от нее. Вода в этом опыте не могла всосаться, поступить в кровь и раздражающе влиять на почки. Однако факты показывали, что даже в этих условиях мочеотделение все же нарастало точно так же, как если бы вода оставалась в желудке.

Таким образом, в этих обстоятельствах образовывался ус­ловный рефлекс на увеличение мочеотделения, причем услов­ным раздражителем в данном случае являлось орошение во­дой внутренней оболочки желудка.

Результаты опытов обосновали правильность предположе­ний Сеченова и Павлова о том, что от внутренних органов поступают в определенных условиях импульсы, идущие в выс­шие отделы головного мозга.

В последующем сотрудники К. М. Быкова выполнили мно­жество разнообразных экспериментов, подтвердивших это по­ложение. Возможность образования условных рефлексов была показана при раздражении кишечника, мочевого пузыря, слюнной железы и т. д.

Таким образом, догадки И. М. Сеченова о том, что «темные внутренние чувства», идущие от разных внутренних органов, ассоциируются в сфере сознания, получили полное подтверж­дение.

Вероятно, уже со времени своего возникновения медицина выдвинула вопрос об отношении психического и телесного. Шли столетия, совершенствовалась техника исследования больного, уточнялись приемы исследования внутренних орга­нов его, а врач вместе с тем оставался в стороне от анализа психического состояния пациента, хотя отлично сознавал его важную,, а иногда и ведущую роль. Неумение проникнуть в сферу психического ограничивало подчас возможность пра­вильно определить характер заболения. Это нередко в свою очередь приводило к новым осложнениям, к ухудшению со­стояния больного. Здесь играли свою роль невнимание, непо­нимание или грубая откровенность врача.

Для врача поводом к грубой откровенности, прямоте и не­деликатности в обращении с больными нередко служила боязнь признать силу психического воздействия больного на течение его болезни. Из-за того, чтобы это не послужило осно­ванием обвинять врача в невежестве, мистике, стремлении к чудесному, он игнорировал подчас очевидные для него факты.

В те времена, когда к познанию духа вели лишь идеали­стические пути и не было никаких возможностей научного ана­лиза душевных явлений, эти опасения были вполне понятны.

Положение, в современной науке резко изменилось. Учение, созданное И. П. Павловым и его школой, показало не только пути и механизмы воздействия коры головного мозга на дея­тельность всех внутренних органов, но и воздействие в свою очередь импульсов, идущих от внутренних органов на высшие отделы головного мозга. Принцип целостности функций орга­низма, внесенный в физиологию Павловым, получил в этом высшую форму своего проявления.

Не только область сознательного, но и загадочные, нередко мистические представления подсознательного, обычно воспри­нимаемые как настроения, стали предметом материалистиче­ского, физиологического анализа.

Было бы неправильно сказать о современной медицине стран Западной Европы или США, что врачи там склонны иг­норировать или в какой-то мере недооценивать значение ду­шевных переживаний больного при оценке его состояния. Пси­хическое, душевное представляет непосредственный предмет их внимания. За последнее время даже оформилось специаль­ное направление в медицине этих стран — так называемая психосоматика. Слово «сома» означает тело, значит, речь идет о влиянии душевных состояний на телесные функции.

Как видно, в постановке вопроса наши взгляды не расхо­дятся, однако пути решения его различны. Медики буржуаз­ных стран в лучшем случае прибегают к общим рассуждениям, которые получили свое выражение в новейшей теории «стрес­са». Стресс — понятие о реакциях напряжения организма, воз­никающих в ответ на самые разнообразные воздействия, на­чиная от душевных потрясений, личной обиды и противоречий общественным интересам и до влияний голода, холода. Каких - либо определенных представлений о механизмах этих явлений, о путях и способах их осуществления авторы не имеют.

Последователи учения Павлова чувствуют себя несравнен­но уверенней, так как установленные им механизмы временных связей на внешние и внутренние раздражения, объясненные формы взаимодействия и взаимосвязи корковых и подкорко­вых отделов мозга, открытые им законы возникновения и про­текания в центральной нервной системе основных процессов возбуждения и торможения дают прочную основу для реше­ния проблемы тела и души с материалистических позиций.

Многочисленные факты, полученные зарубежными и совет­скими учеными, показывают, что эмоциональные реакции не только сопровождаются определенными телесными изменени­ями, но и сами возникают лишь в том случае, если нервная и гуморальная системы регуляции организма обеспечивают раз­нообразные сдвиги в функциях многих органов тела.

Советский ученый академик Л. А. Орбели, изучая физио­логию автономной нервной системы, разработал на основании полученных им фактов адаптационно-трофическую теорию. Ее содержание может быть разъяснено на простом примере..

Представим себе животное — кошку, встретившую злую со­баку. Кошка взъерошивает шерсть, шипит, фьгркает, выпуска­ет когти и т. д. Очевидно, она переживает эмоции страха, яро­сти. Если бы мы занялись экспериментальным анализом со­стояния животного, мы могли бы установить последовательный ряд сдвигов в функциях автономной нервной системы (особен­но ее симпатического отдела) и желез внутренней секреции. Ускорение и углубление дыхания и кровообращения, что обес­печивает усиленную подачу кислорода, изменение химизма крови, которая приносит больше питательного материала для усиления работоспособности мускулов — все эти механизмы оказываются запущенными с помощью нервной системы и же­лез внутренней секреции.

Мы по себе знаем, что эмоции гнева совпадают у нас с уси­ленным сердцебиением, углублением дыхания, напряжением мышц — от гнева у нас сжимаются кулаки — одним словом, мы, как и наши далекие животные предки, в гневе как бы под­готавливаемся к бою.

Приводя эти факты, мы должны разъяснить несостоятель­ность одной из старых теорий (Джемса и Ланге), согласно ко­торой эмоция как субъективное состояние возникает на ос­нове уже осуществившихся телесных изменений, — нам груст­но потому, что мы плачем, весело потому, что смеемся.

Как показывают факты, приведенные выше, нет оснований поддерживать этот односторонний взгляд. Наоборот, имеются факты, свидетельствующие о том, что можно воспроизвести в эксперименте внешнюю, телесную картину эмоции при отсут­ствии обычно соответствующего ей психического переживания.

Точно так же мы знаем случаи, когда определенные эмоци­ональные состояния протекают без каких-либо заметных внеш­них проявлений. Весь вопрос в целом гораздо более сложен, чем это может показаться на первый взгляд.