Книги по психологии

НАУКА ПРОТИВ СУЕВЕРИЙ
М - Миф о душе


«...пока мы не знаем закона приро­ды, он, существуя и действуя поми­мо. вне нашего познания, делает нас рабами «слепой необходимости». Раз мы узнали этот закон, действующий (как тысячи раз повторял Маркс) н е - зависимо от нашей воли и от на­шего сознания, — мы господа при­роды».

image067В. II Лени и

Дин из коварных приемов, применя­ющихся служителями церкви с целью одурманивания людей, заключается в использовании еще недостаточно ис­следованных наукой явлений. Учиты­вая, что паука еще не может объяс­нить причину этих явлений, церковни­ки выдают их за чудеса, совершаю­щиеся по воле божьей.

Однако неуклонное развитие науч­ных знаний все больше и больше огра­ничивает сторонников религии в ис­пользовании недостаточно изученных явлений для создания легенд и сказок о «тайнах природы», имеющих будто бы божественное происхождение и поэтому непознаваемых и необъясни­мых. Огромную роль в этом отношении сыграло павловское учение о высшей нервной деятельности. Установив фи­зиологические основы психических процессов, Павлов разоб­лачил многие суеверия, которые чаще всего связывались именно с душевной деятельностью человека. К числу их отно­сятся так называемая телепатия, или вера в передачу мыслей на расстоянии; спиритизм — легенда о возможности вызыва­
ния духов и общения сними; миф о-воскрешении ИЗ'МертВЫХ,, вера в вещие сны; таинственность гипноза и др. Вера в воз­можность передачи мыслей на расстоянии, как ошибочно счи­тают некоторые, получила в последнее. время как бы поддерж­ку в электрофизиологических исследованиях головного мозга. Еще в 1912 году в России Правдич-Неминский, а позже в Гер­мании Бергер (1925) впервые зарегистрировали колебания электрических потенциалов головного мозга человека. С по­мощью высокочувствительных приборов эти токи отво­дятся с поверхности головы, и после многократного усиления они могут стать настолько сильными, что вызывают движение маленького зеркальца или катодного луча в катодной трубке. Это последнее обстоятельство дает возможность зарегистри­ровать эти токи на фотобумаге. Отсюда и возникли утвержде­ния, что если аппаратуру, регистрирующую биотоки мозга, сделать еще более точной и восприимчивой, то явится возмож­ность при наблюдении за колебаниями тончайших токов мозга читать возникающие в нем в это время мысли. Такие утверж­дения научно не обоснованы.

Электрические токи в организме (биотоки) можно наблю­дать не только в головном мозгу, но и во всяком другом органе тела, хотя в разных органах они имеют различную форму и частоту. В данное время хорошо изучены биотоки сердца, нер­вов. и скелетных мышц. Выяснилось, что возникновение био­токов сопровождает жизнедеятельность не только органов жи­вотного, но может быть обнаружено и в растениях. Оказы­вается, от листа любого растения можио отвести электрические токи и обнаружить разность потенциалов, если одну половину листа оставить освещенной лучами солнца, а другую — затем­нить. Возникновение разности электрических потенциалов в этом случае имеет в своей основе различия в физико-хими - ческом состоянии двух наблюдаемых участков живой ткани, зависящие от разного уровня обмена веществ в них. Следова тельно, биотоки мозга ничего сверхъестественного не представ­ляют и как электрические токи любого органа являются естест­венным свойством всего живого.

Биотоки головного мозга точно так же, как и многие дру­гие физические и химические явления, лежат в основе слож­нейших физиологических процессов, из которых складывается жизнедеятельность мозга. Любой из этих показателей — тем­пература мозговой ткани, ее витаминный состав и множество других химических реакций с таким же основанием, как и электрические токи, можно было бы пытаться использовать в качестве средства для «прочтения» мыслей. Однако каждый согласится с тем, что было бы нелепо, определяя, например, содержание кислорода или углеводов. в мозгу, задаться в то же время целью «прочесть» мысли. Точно так же обстоит дело и с электрическими токами мозга. Никаких оснований для «прочтения», или «передачи» мыслей с помощью биотоков нет. Мышление, мысль есть функция достигшей наибольшего раз­вития мозговой ткани, абсолютно не отделимая от нее. Марк­сизм учит, что мышление есть продукт материи, достигшей в своем развитии высокой степени совершенства, а именно — продукт мозга. Мозг — орган мышления, и нельзя поэтому от­делять мышление от материи, не впадая в грубую ошибку.

Основоположники марксизма называли грубым, - вульгар­ным материализмом наивные представления некоторых фило­софов XIX столетия, допускавших, что мозг производит мысли подобно печени, выделяющей желчь. Если признать эту меха­нистическую точку зрения правильной, то следует сделать вы­вод, что мысли представляют собой нечто вещественное, что их можно собрать, взвесить, измерить. Философия и физиология полностью отрицают подобную нелепость. Отсюда становится совершенно ясным, что телепатия представляет шарлатанскую выдумку, которая ни в наше время, ни в будущем, как бы ни усложнялась техника и точность электрофизиологического эксперимента, не будет иметь никакого научного основа­ния.

В последнее время получили распространение сеансы «уга­дывания» мыслей. Особенную известность приобрел в этом отношении Вольф Мессинг.

Мессинг развил у себя тонкую способность «чтения» мыс­лей. Не трудно установить, что эта способность имеет вполне научное основание. Кто бывал на сеансах Мессинга, тот хо­рошо знает, что он «читает» мысли, связанные исключительно с представлениями о каких-либо двигательных актах. Пойти в какой-либо ряд зрительного зала, вынуть у кого-нибудь бумаЗкник, положить его в карман соседу и т. п. — вот что обычно делает Мессинг. Всякую другую мысль, не связанную с представлением о движении, Мессинг разгадать не в состоя­нии.

В чем секрет успеха Мессинга?

В физиологии давно известны так называемые идиомотор­ные мышечные движения. Еще один из ассистентов Сеченова заметил, что, когда человек думает о каком-нибудь движении, он в какой-то степени его производит. Когда я думаю, поло­жим, о круге, говорил Павлов, тогда рука делает едва замет­ное круговое движение, и прибор может записывать это дви­жение.

«Давно было замечено и научно доказано, что, раз вы ду­маете об определенном движении, т. е. имеете кинестетиче­ское представление, вы его невольно, этого не замечая, произ­


Водите». Подобные опыты в лаборатории В. М. Бехтерева про­изводил доктор Спиртов.

«Угадывающий» доысли Мессинг обязательно ¡нуждается в том, чтобы держать за руку человека, которому поручено ис­полнить то или иное желание зрителей. Мессинг развил тон­кую способность улавливать совершенно незаметные для всех других идиомоторные движения своего партнера. Допол­няя это наблюдениями за его мимикой, Мессинг получает воз­можность делать довольно точные предположения о том, куда надо идти. Дойдя до задуманного партнером ряда, он таким же образом определяет, около кого остановиться, взять ли у него бумажник, снять ли очки и т. п. Высокоразвитые способ­ности Мессинга в этом отношении бесспорны. Однако попытка видеть в этом чудо, а тем более объяснять угадывания Мессин­га его способностями «чтения» мыслей, то есть передачей мыс­лей на расстоянии, — ненаучная и вредная попытка.

Спиритизм (от латинского слова «БртШэ» — душа, дух) представляет «учение» о том, что некоторые лица (медиумы) способны вызвать (обычно выстукиванием) дух кого-либо из умерших людей и вступить с ним в переговоры, задать ему вопросы.

Ф. Энгельс в статье «Естествознание в мире духов» подверг разоблачительной критике спиритизм. Останавливаясь на из­вестных в то время сеансах «духовыстукивания и духовиде - ния», Энгельс показывает, что это всегда сводилось к шарлатан­ству. В качестве «духов» являлись вполне земные существа, за достаточное вознаграждение исполнявшие роль того или иного представителя «потустороннего мира».

Энгельс едко высмеивает доверчивых и легкомысленных ученых, готовых всерьез принять это надувательство со сто­роны «духов», в качестве которых обычно выступали молодые дамы, решительно ничем не отличавшиеся, как заметил Эн­гельс, от земных женщин.

Описывая спиритические сеансы, вызов «духов» и приводя примеры того, как отдельные, даже крупные, ученые (Уоллес, Крукс и др.) становились жертвами этого фокусничества, Эн­гельс обратил внимание на то, что подобное увлечение явилось результатом пренебрежения к теоретическому, философ­скому мышлению.

В XIX веке среди многих ученых было распространено убеждение, что дело ученых — наблюдать факты, и не больше. Этот эмпиризм приводил в свою очередь к отрицательному от­ношению к философии и, в частности, к диалектике. Энгельс указывал, что некоторые из самых трезвых эмпириков стали жертвой «самого дикого из всех суеверий», как он .назвал спи­ритизм. . ,

Спиритйзм в конце прошлого столетия был весьма распро­странен в Америке и Англии; появились поклонники спиритиз­ма и в России. Физическое общество при Петербургском уни­верситете вынуждено было даже назначить комиссию для про­верки подлинности спиритических явлений. В комиссию вошли знаменитый химик Д. И. Менделеев, известный физик К. Д. Краевич и др. После года работы комиссия пришла к заключению, что «спиритические явления происходят от бес­сознательных движений или сознательного обмана, а спирити­ческое учение есть суеверие».

Выводы комиссии были опубликованы в газете «Голос» в 1876 году.

Религиозные верования нередко используют рассказы о воскрешении мертвых. Эти выдумки не выдерживают никакой критики.

Жизнь и смерть человека — тема, глубоко и близко волную­щая каждого из нас. Однако если в явлениях жизни мы в ка - кой-то мере разбираемся на основе самонаблюдений, то все, что касается смерти, нередко остается уделом дога/уж, страха, порождающего измышления о таинственном и мистическом, Поэтому, прежде чем говорить о «воскрешении мертвых», не­обходимо определить понятие смерти с научной точки зре­ния, что представляет известную трудность. Дело в том, что смерть человека мы чаше всего оцениваем по внешним призна­кам. Человек перестает дышать, у него прекращается биение сердца; тогда врач определяет роковой исход, сообщая, что больной умер. С точки зрения обычной, бытовой оценки насту­пила смерть.

Если же попытаться проанализировать это состояние в на­учном отношении, оказывается, что смерть еще не наступила..

Явления жизни и смерти постоянно сопутствуют друг дру­гу, тесно переплетаясь. Грудной ребенок, который только что обрел жизнь, с этого же самого момента, если рассуждать с биологической точки зрения, начинает умирать. Это связано с тем, что сама жизнедеятельность требует расходования и из­менения вещества клеток тела. Наблюдая пожилого человека и отмечая у него седину и выпадение волос, появление морщин и дряблости кожи, порчу зубов и т. д., мы видим явственные при­знаки старения организма — значит, проявление умирания. Однако не только в этих внешних признаках выражается увя­дание организма в течение жизни. Дело в том, что любой жиз­ненный процесс протекает на основе явлений разрушения. Наш организм построен из тканей и органов, состоящих из клеток. Жизнь организма зависит от деятельности его клеток. Если искать основу жизнедеятельности, оказывается, что клетки живут в той мере, в какой в них наряду с созидательной функ­цией протекают процессы разрушения. Нельзя £ебе предста­вить жизненного процесса в клетках, при котором они остава­лись бы неизменными. Чем* напряженнее протекает жизнедея­тельность клеток, тем более выражены разрушительные про­цессы в них.

Французский физиолог Клод Бернар еще в половине XIX столетия выразил эту мысль довольно неожиданно звучащим положением: «Жизнь — это смерть». Клод Бернар подчеркивал этим, что явления жизни совершенно обязательно и неотрывно связаны с процессами смерти. Фридрих Энгельс в работе «Ди­алектика природы» указывал: «Уже и теперь не считают науч­ной ту физиологию, которая не рассматривает смерть как су­щественный момент жизни, которая не понимает, что отрица­ние жизни по существу содержится в самой жизни, так что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше,— смертью. Диалектическое понимание жизни именно к этому и сводится. Но кто однажды понял это, для того покончены вся­кие разговоры о бессмертии души... Таким образом, здесь до­статочно простого уяснения себе, при помощи диалектики, при­роды жизни и смерти, чтобы устранить древнее суеверие. Жить значит умирать» [28].

Такое понимание сущности жизни приводит к выводу о том, что момент, когда врач констатирует наступление, смерти, не означает еще, если смотреть на это с точки зрения физиолога, абсолютного прекращения жизнедеятельности организма. На­ступила лишь так называемая «клиническая смерть», происхо­дит процесс умирания.

Научное представление о сущности жизни и смерти сви­детельствует, что подобно тому как жизнь пронизана элемен­тами умирания, так и в первоначальном состоянии смерти на трупе можно обнаружить те или иные проявления жизни. Этот период, к сожалению, сравнительно короток и длится не часы, а минуты. Все же, измеряемый даже и в минутах, этот срок является поисти-ие драгоценным, так как в течение его умирание представляет состояние обратимое, и в ряде случаев жизнь может быть восстановлена. Речь идет, конечно, об уми­рании случайном, когда организм еще не изношен, например в случае смерти молодого человека, наступившей в резуль­тате ранения. Понятию о клинической смерти противостоит представление о смерти истинной, биологической. Теперь проблески жизнедеятельности угасли, и смерть наступила как явление »необратимое. Новейшие успехи советской науки позволяют значительно удлинить срок пребывания в состоянии


Клинической смерти, после которого еще возможно оживление. Так, в условиях охлаждения трупа удалось восстановить жизнь даже через 30 минут, как сообщал об этом советский физиолог В. А. Неговский.

Смерть биологическая является обязательным продолжени­ем смерти клинической, если в отношении случайно умершего не предпринято надлежащих мер по восстановлению жизни. Если иметь в виду умирание, вызванное тяжелой болезнью (туберкулез, рак), разрушившей жизненно важные органы, момент наступления смерти клинической совпадает со смертью биологической.

Во многих случаях смерть здоровых людей происходит по случайным причинам и наступает преждевременно.

Как уже указывалось, в период клинической смерти можно даже на трупе наблюдать многие признаки продолжающейся жизни. Известно, что на трупе отрастают ногти, волосы. Это, конечно, внешние, незначительные признаки продолжающе­гося жизненного процесса, однако они дали повод к тому, что­бы физиологи задались целью восстановить жизнь, которая продолжается еще. известный срок в трупе. Первоначально все внимание было направлено на восстановление жизнедеятель­ности отдельных органов. Были проведены опыты, в результа­те которых удалось наблюдать «переживание» органов. При удалении какого-либо органа из организма оказывалось, что в условиях самостоятельного существования* жизнедеятельность его некоторое время продолжалась. Такие опыты мы условно будем называть в дальнейшем опытами «оживления».

В 1895 году была сделана впервые попытка оживить серд­це. Начали с сердца наиболее простых, так называемых хлад­нокровных животных. После того как сердце было изъято, для него создавали условия, воспроизводящие естественное пита­ние сердца. Специальная жидкость заменила кровь, она со­держала соли и надлежащие питательные вещества. Сердце выполняло в этих условиях свою обычную деятельность. Поз­же удалось оживить и сердце высших животных. «Мертвое» сердце приобретало способность полностью восстановить свою деятельность. Изъятое из трупа сердце первоначально находи­лось в' покое, затем начинало сокращаться. Это являлось пол­ным основанием для утверждения, что сердце ожило. Удачные результаты таких опытов дали повод русскому физиологу

А. А. Кулябко в 1902 году решиться на очень смелый для того времени эксперимент — он решил оживить сердце человека. Для опыта было взято сердце ребенка, который погиб от за­разного заболевания. Труп пролежал в течение ночи на ледни­ке, наутро Кулябко приступил к эксперименту. Были созданы упомянутые выше условия, то есть через сосуды сердца пропу­скалась жидкость, заменяющая кровь, она приносила возбуж­дающие соли, питательные вещества, кислород. Жидкость была подогрета до нормальной температуры тела. По истече­нии нескольких десятков секунд Кулябко мог увидеть, как «мертвое» сердце ребенка ожило и начало сокращаться. Выда­ющийся факт породил много проверочных опытов. Итог их по­казал, что если оживление сердца человека казалось в свое время событием - необычайным, то в наши дни стало совершен­но обычным фактом. В научной литературе сообщается о мно­гих случаях оживления сердца не только у детей, но и у взрос­лых. В настоящее время никто не сомневается, что сердце, взя­тое из трупа здорового при жизни человека, можно оживить и заставить снова работать. Советскому ученому С. В. Андрееву удалось оживить сердце - на пятые сутки после смерти.

В. нпмание экспериментаторов было обращено на сердце не случайно. Сердце является одним из главных органов нашего тела, именно поэтому первые эксперименты оживления были сделаны на нем. Однако жизнедеятельность организма связана не только с работой сердца. Организм состоит из большого чис­ла органов, поэтому удачные результаты, полученные с оживле­нием сердца, надо было расширить, выяснить, способны ли восстановить свои функции в условиях изоляции и другие ор­ганы тела. В этом направлении начиная с конца прошлого столетия было выполнено большое количество опытов. Рабо­тами Сеченова, Кравкова, американского исследователя Карреля и других было доказано, что отдельные органы тела (многие железы, кишечник, даже палец руки), изъятые из тру­па, способны в известных условиях продолжать жизненные функции. Как можно определить — живет палец или нет? Оказывается, есть показатели, по которым можно это устано­вить. Речь идет о состоянии кровеносных сосудов. Они спо­собны, будучи живыми, изменять с-вой просвет. Если сосуды расширены, через них пройдет большое количество жидкости, если они сужены, уменьшается количество пропускаемой со­судами жидкости. Кратков доказал, что палец, изъятый из трупа человека, способен в течение десятков дней сохранять жизнедеятельность. Свидетельством этому являлось наличие таких функций, как реакция сосудов, потовых желез, отраста­ние ногтей. Результаты описанных опытов показали, что не только сердце, но и все другие органы способны продолжать жизнь, будучи изъятыми из трупа. Эти факты позволили физиологам выдвинуть проблему оживления целого организ­ма. В самом деле, если можно по частям оживить организм, начиная с сердца и кончая другими органами, то, вероятно, можно попытаться оживить весь организм. Для этого нужно было решить важный вопрос — способна ли центральная нерв­
ная система восстановить свои функции после клинической смерти. Этот вопрос был разрешен главным образом русскими физиологами. Упомянутый профессор Кулябко вскоре после удачного оживления сердца занялся оживлением головы ры­бы. Через кровеносные сосуды головы пропускалась жидкость, заменяющая кровь. В результате удавалось наблюдать, что рыба двигала глазами и плавни­ками, закрывала рот,—одним сло­вом, наблюдались признаки, поз­воляющие считать, что голова жи­вет. Эти опыты, как и другие ре­зультаты подобных же экспери­ментов, проведенных на голове со­баки и даже на голове умершего человека, дали основание нашим соотечественникам — физиологам

С. С. Брюхоненко и С. И. Чечу­лину специально заняться вопро­сом о возможности оживления цен­тральной нервной системы. В 1928 году на съезде физиологов в Мо­скве присутствовавшие имели воз­можность наблюдать замечатель­ные эксперименты. С. С. Брюхо­ненко и С. И. Чечулин сопрово­дили свой доклад демонстрацией собачьей головы, отделенной от туловища. Когда на язык этой го­ловы накладывали ватку, смочен­ную кислотой, обнаруживались все признаки отрицательной реакции: гримасы, чавканье, была попытка выбросить ватку. При вкладыва­нии в рот колбасы, голоза обли­зывалась. Если на глаз направ­ляли струю воздуха, можно было наблюдать реакцию моргания.

image068подпись: наука добыла много дока-зательств возможности управлять различными жизненными явлениями. если отделить от туловища собаки голову, но обеспечить поступление в ее кровеносные сосуды крови или заменяющей ее питательной жидкости, подогретой и насы-щенной кислородом, такая «изолированная» голова способна жить до 2ч2 часов. контролем служили реакции расширения зрачка, мигания, дыхательные движения и др.
(опыты с. с. брюхоненко и с. и. чечулина).
В последние годы французкому ученому Бремеру удалось получить полностью изолированный головной мозг, лишенный всех связей с остальной нервной системой, но питающийся кровью от самого организма. Тончайшие электрофизиологи- ческие исследования показали, что жизнь мозга неотделима от постоянной продукции электрической энергии. Умирание его призодит к прекращению электрических явлений; последую­щее восстановление — к появлению биотоков.

Таким образом, опытами наших советских и зарубежных

К

Ученых было доказано, что головной мозг также может быть оживлен. Основной вопрос о возможности оживления всего организма в целом тем самым решался положительно. Если можно оживить отдельно сердце, кишечник, железы и центральную нервную систему, никаких сомнений не остава­лось в том, что можно пытаться оживить и весь орга­низм.

Пионером таких попыток явился Ф. А. Андреев. В де­сятых годах текущего столетия он приступил к оживлению целого организма. Ф. А. Андреев, а впоследствии С. С. Брю - хоненко вели исследования «а собаках. Собаки умерщвлялись в результате выпускания крови. Начало смерти отсчитывалось от того момента, когда прекращалось дыхание, сердечные со­кращения и исчезали мигательные реакции век на прикоснове­ние к роговице.

По истечении некоторого срока от момента наступления клинической смерти приступали к оживлению организма. Попытка оживления организма связана в основном с воздей­ствием на сердце и на кровообращение.

Был создан специальный аппарат, названный «автожекто - ром», который позволял нагнетать кровь по кровеносной си­стеме, стимулировать сердце и воздействовать на дыхание. Ре­зультаты опытов С. С. Брюхоненко были вполне удовлетвори­тельны. Удавалось оживить собак, которые пробыли в состоя­нии смерти 7—8 минут.

В период Великой Отечественной войны бригада физиоло­гов под руководством В. А. Неговского произвела неоднократ­ные попытки оживления в условиях военно-полевой обстанов­ки людей, погибших в бою.

Надо признать, что итоги работы этой бригады были без­условно положительны. Во многих случаях, когда врачи констатировали наступление клинической смерти и было при­знано, что человек умер, физиологи возвращали к жизни этот труп.' Подобное удалось выполнить в большом количестве случаев.

В материалах, собранных бригадой Неговского, при­ведены следующие данные. Оживление было проведено на 51 трупе, и 12 человек были возвращены к жизни. Таким об­разом, оживление удалось почти в 25 процентах случаев. Ког­да речь идет об оживлении человека, то 25 процентов удачных случаев следует признать весьма положительным резуль­татом.

Чтобы проиллюстрировать условия, в которых шла ра­бота, приведем данные одного из протоколов наблюде­ний: .

«Черепанов Валентин Дмитриевич, красноармеец энского гвардейского стрелкового полка. Родился в 1923 г. Поступил в полевой госпиталь 3 марта 1944 г. Диагноз: слепое осколоч­ное ранение средней трети правого бедра с нарушением цело­сти бедренной артерии и вены и повреждением седалищного «нерва. Шок третьей степени. В госпиталь доставлен через два часа после ранения в чрезвычайно тяжелом состоянии. Пульс нитевидный,, дыхание прерывистое, слабое, сознание затем­нено».

Раненому была оказана немедленная хирургическая по­мощь, но она оказалась уже бесполезной. После операции раненый умер.

В истории болезни записано: «Смерть последовала от шока и острой кровопотери 3 марта 1944 года в 14 часов 41 мин. Раненый находится в состоянии клинической смерти. Пульс не прощупывается, сердце не работает, дыхание отсутствует. Зрачки расширены максимально».

Через несколько минут после смерти Черепанова приступи­ли к его оживлению тем способом, который описан выше. Через одну минуту начало работать сердце. Через несколько минут появилось самостоятельное дыхание. На 22-й минуте при раз­дражении глаз раненый начал моргать. Через час появились первые признаки восстановления сознания. «В 23 00" — общее состояние больного тяжелое. Он спит. При оклике легко выво­дится из сна. Отвечает на вопросы. Просит пить. Жалуется на то, что ничего не видит. На следующий день зрение у оживлен­ного восстановилось».

В дальнейшем Черепанов был эвакуирован в тыл и. выздоро­вел. В центральной прессе была напечатана в свое время статья, посвященная этому случаю оживления, и приведен фо­тоснимок самого «воскресшего», сделанный во время прогул­ки его в парке.

Когда он выздоровел, к нему направились корреспонденты газет. Любопытно содержание одной из бесед с ним.

Когда бывшего «покойника» корреспондент спросил: «Вам известно, какую вам сделали операцию? — Черепанов ответил: «Да, меня вытащили с того света, я ведь был мертвым». — «Что же вы видели на том свете?» — «Я потерял сознание еще до момента смерти, и оно вернулось ко мне по окончании опе­рации. Все это время я пробыл как бы под наркозом. Я про­спал свою смерть».

Приведем еще один пример «оживления» уже в условиях послевоенного времени.

28 марта 1948 года в хирургическую клинику медицинского института г. Сталино была доставлена больная 24 лет с огне­стрельным ранением правого бедра. Отмечалось обильное кро­вотечение. В перевязочную комнату она была доставлена без дыхания. Пульс не определялся, тоны сердца не выслушива­лись. По словам доставившего больную фельдшера, дыхание у нее прекратилось в момент перекладывания из машины на носилки. Таким образом, с момента остановки дыхания прош­ло 4—5 минут. Время, когда остановилась сердечная деятель­ность, точно установить не удалось. Дежурный врач кандидат медицинских наук Г. П. Уткин немедленно предпринял наг­нетание крови с адреналином в артерию. Одновременно с этим начали производить искусственное дыхание. Через 1 минуту появились беспорядочные сокращения сердечной мышцы, еще через 2 минуты восстановилось дыхание. Через 5 минут от на­чала артериального нагнетания сердечная деятельность стала ритмичной. Одновременно была проведена необходимая опе­рация. Через 10 минут после восстановления дыхания больная пришла в сознание и была переведена в палату. На 22-е сутки больная выписалась.

В Советском Союзе проживают и счастливо трудятся уже сотни таких «оживленных» людей.

Недавно в одной из ленинградских клиник был произведен удачный опыт восстановления жизни замерзшего человека. Пациент находился в течение 18 часов в лесу под снегом при температуре воздуха минус 18°С. С едва заметными признака - ми жизни он был доставлен в клинику.

Применение новейших средств научной медицины привело1 к полному восстановлению здоровья. Отсутствовавшее 8 дней: сознание полностью восстановилось.

В хорошем состоянии здоровья больной был демонстриро­ван на заседании общества врачей хирургов.

Примеры с оживлениями, возвращениями к жизни людей, которые находились в состоянии клинической смерти, убе­дительно показывают, что никакой души, живущей самостоя­тельно, независимо от тела, не существует.

Не только смерть, но и жизнь человека находятся, по ре­лигиозным учениям, во власти божьей. Результатами божьей кары объясняли религиозные люди появление и губительных в свое время эпидемией. Свирепствовавшие чума, холера и дру­гие массовые заболевания уносили многие тысячи жиз­ней.

Развитие медицины положило предел этим бедствиям. Исчезли и чума и холера, в большинстве районов нашей стра­ны исчезла малярия, резко понизилась детская смертность от скарлатины, дизентерии и других распространенных в еще недавнем прошлом заболеваний.

Борьба за здоровье и счастливое долголетие человеческой жизни становится уже не мечтой, а реальной задачей, которую осуществляют Советское государство и наука.


*

'Сон и особенно сновидения представляют едва ли не самый частый вопрос обсуждения, если речь заходит о явлениях ду­шевной деятельности.

В среднем одну треть жизни, то есть примерно двадцать - пять лет, человек спит. Не вызывает сомнений, что сновидения, нередко фантастические, яркие, как чудесная*сказка, иногда, наоборот, очень близкие к действительности, возникали у каждого человека. Вот именно поэтому обсуждение содер­жания сновидений, их значения, попытки предсказания события на основании характера сновидений, вероятно, ведут свое начало от самых ранних этапов истории человече­ства.

Научное познание природы, сна и объяснение сновидений— завоевание самого недавнего времени. За длительный период, предшествовавший этому, вокруг явлений сна и сновидений сложилось множество суеверий, идеалистических сказок о таинственной, непознаваемой природе сна, вещих сновидени­ях и т. д.

Недостаточность научных знаний в какой-либо области обычно используется религиозными учениями. Так случилось и со сновидениями — они представляют частую тему, встреча­ющуюся в различных религиозных легендах, и также часто являются основой разных суеверий.

Уже с самых давних времен проявлялось стремление - найти объяснение причин и сущности сна и сновидений. Начинали с самого простого.

Так, например, название крупных кровеносных сосудов, проходящих на шее к голове, — сонные артерии — не случай­но.. Это отражает попытку тысячелетней давности связать причины происхождения сна с недостатком крови в мозгу. Нужно сказать, что этот взгляд сейчас утерял всякое значение, потому что имеются противоположные данные, показывающие, что во время сна мозговые сосуды расширяются и мозг полу­чает достаточно полное кровоснабжение.

С прогрессом естествознания в XIX столетии, когда хими­ческая наука получила особенно глубокое развитие, появился ряд попыток толковать явления сна с химической точки зре­ния.

Одна из них, наименее удачная, была связана с представ­лением о том, что в организме во время бодрствования накоп­ляется некое вещество, получившее название гипноток­сина (сонного яда). Предполагалось, что известная степень накопления этого гипнотоксина и вызывает у бодрствующего , человека или животного наступление сна. Эта попытка фран-


Цузских физиологов не оказалась удачной, хотя вокруг нее в начале XX столетия было немало шума.

Опыты, которые дали повод к таким вы-водам, заключались в следующем. Собаке 'насильственно не давали долгое время спать. Ее тормошили, беспокоили, ночью сторожа таскали ее за собой на веревке. Было обнаружено, что спинномозговая жидкость, омывающая нервную систему, взятая у животных, после бессонницы, обладает снотворным действием. При - вве­дении ее животным последние впадали в сонное состояние. Этот опыт дал возможность предположить, что в сыворотке «бессонных» собак накапливается особое ядовитое вешество— гипнотоксин. Появление такой сыворотки, как казалось, от» крывало богатые перспективы, ибо, если найден яд, можно* искать и противоядие. Однако эти надежды не оправдались. Во-первых, неправильной была и сама предпосылка к опытам, связанная с ожиданием найти какое-то вещество, действие которого вызывало бы естественный сон. Как мы увидим ниже, сон представляет общее функциональное состояние централь­ной нервной системы. Однако те или другие химические веще­ства могут способствовать наступлению сна, но не вызывать его. Так и было в описанных опытах. Глубокое утомление, вызывавшееся у собаки бессонницей, порождало изменение химизма крови и спинномозговой жидкости. Поэтому действие их на свежих животных и было расценено как снотворный эффект.

Бол'ее удачна и более нова попытка, относящаяся к 30-м годам нашего столетия, — связать происхождение сна с обра­зованием и накоплением в крови брома; того самого брома, который в виде бромистого натрия принимают нуждающиеся в этом больные по совету врача. Оказывается, что бром проду­цируется в организме.

Образование брома в организме, с одной стороны, а с дру­гой — знание, что действие брома действительно связано с успокаивающим влиянием на нервную систему и предраспо­лагает к наступлению сна, и сделало такую теоретическую попытку более или менее вероятной.

Можно было бы говорить и о других взглядах на происхож­дение сна с химической точки зрения. Однако их следует сра­зу отвергнуть.

Состояние сна является функциональным свойством цент­ральной нервной системы, и наступление сна имеет причиной деятельность нервных центров, а не первичное действие ка- кого-либо химического вещества.

Химическим теориям сна противоречат многие факты.

Каждый из нас, не нуждаясь в специальных лабораторных опытах, знает, что состояния сна и бодрствования могут быть очень мимолетными, взаимно и скоро проходящими. Можно быть очень усталым (а усталость располагает ко сну) и после пятиминутного сна снова оказаться бодрым. Трудно думать, что за такой короткий срок могла произойти ликвидация тех глубоких химических изменений, которые предполагаются в связи с химическими теориями.

Противоречат им. и факты, вытекающие из сравнения ес­тественного сна у детей грудного возраста и стариков.

Как известно, грудные дети почти две трети суток пребы­вают в сонном состоянии, наоборот, у стариков сон короткий, поверхностный, легко прерывающийся. Эти факты противоре­чат химическим теориям сна, согласно которым по мере воз­растания работы нервной системы все в нарастающей степени образуются и «вещества», «вызывающие сон.

Однако не вызывает сомнения, что нервная система ста­рика за день бывает гораздо больше нагружена и выполняет большую деятельность, чем это имеет, место у ребенка, у кото­рого вследствие недоразвитости самого мозга и органов чувств и нагрузка на них относительно невелика.

Приведем еще один общеизвестный факт. Если человек утомлен, он легче засыпает, но если человек переутомлен, он часто не может заснуть. В результате переутомления может возникнуть состояние бессонницы.

Советскому физиологу П. К. Анохину удалось провести замечательные наблюдения над сросшимися близнецами. Об­ладая раздельными головами, они имели вместе с тем общее кровообращение. Если бы причины наступления сна были свя­заны с изменениями химизма крови, тогда следовало бы ожи­дать полную одновременность наступления сна у обоих близ­нецов. Однако этого не было. Один из них мог бодрствовать, в то время как другой спал. Эти интересные факты дают пол­ное основание принципиально отвергнуть предположения о химической природе сна и искать объяснение ее на других путях.

Такие пути наметились и привели к довольно удовлетво­рительному решению вопроса. Это решение пришло вместе с изучением физиологических процессов в центральной нерв­ной системе.

Не все в этом отношении было достаточно убедительным. Укажу на одну из неудачных попыток швейцарского физио­лога Гесса, который выдвинул учение о специальном центре сна. Подобно тому как известен центр сердечной деятельности, центр дыхательной деятельности и многие другие, так точно Гессу казалось, что существует центр сна. Он думал так на основании того, что, раздражая электрическим током головной мозг в определенном участке, он вызывал у животных сонное


Состояние. Это правильный факт, который не приходится оспа­ривать. Однако он был истолкован неверно, в виде попытки признания существования специального центра сна.

Наиболее правильное решение вопроса было найдено на путях павловского учения. При изложении учения о высшей нервной деятельности было указано, что основными видами деятельности центральной нервной системы являются процес­сы возбуждения и торможения. Следует сейчас указать, что углубленное изучение процессов торможения в головном мозгу позволило установить наличие различных форм торможения. Одной из таких форм, специально выделенной Павловым в особую группу, и является сонное торможеиие.

Процессы возбуждения и торможения претерпевают из­вестные изменения во время деятельности головного мозга. Один из них связан с движением возбуждения и торможения по поверхности коры головного мозга.

Могут быть обстоятельства, когда возбуждение или тормо­жение строго локализовано в том или другом участке мозга, но чаще бывает так, что возникшее хотя бы локально возбуж­дение или торможение затем распространяется, как бы расте­кается по коре головного мозга, охватывая подчас все прост­ранство ее. Это явление получило название распространения (по-латыни «иррадиация») процессов возбуждения и тормо­жения по поверхности головного мозга. Расплывшаяся перво­начально волна торможения может снова сосредоточиться в исходном пункте, что носит название концентрации (сосредо­точение) .

Обширнейший экспериментальный материал, полученный Павловым на собаках, а затем и наблюдения на людях позво­лили уже в начале 20-х годов этого столетия (1911 —1913 гг.) выдвинуть взгляд на сои как на один из видов торможения, происходящего в коре головного мозга.

Что же дало повод прийти к такой точке зрения? Главным для Павлова и его сотрудников было то, что вес случаи тормо­жения, которые возникали в результате так или иначе постав­ленных опытов, приводили к развитию сна у собак. Сон животных в лаборатории Павлова сделался бичом для экспе­риментаторов. Позже, когда возникла догадка, что он и тормо­жение — одно и то >йе, он стал предметом изучения, но внача­ле он мешал выполнению задач, которые нужно было решить.

Явления расплывания торможения в коре головного мозга, лежащие в основе наступления сна, легко наблюдать и в опы­тах и при наблюдениях за человеком.

Если собака засыпает в лабораторном станке, то уже мож­но заметить самые первоначальные стадии сонного торможе­ния, когда по общему состоянию собаки развитие сна еще не-


image070


СХЕМА ЗАПИСИ БИОТОКОВ МОЗГА ПО СПОСОБУ М. И. ЛИВАНОВА И В. М. АНАНЬЕВА

Вверху: слева — испытуемая с электродами на голове, справа — экран телевизора со светящимися точками. Второй ряд (слева на­право): пульт управления предварительного усиления биотоков. Ком­мутатор последовательного включения биотоков и усилитель. Внизу (слева направо): биотоки мозга перед решением задачи; вспыхиваю­щие точки в процессе решения задачи; задача решена.


Заметно. Эти первичные признаки связаны с затрудненным« движениями языка при поедании пищи. Вслед за этим прояв­ляется затруднение в движении челюстей/Следующая стадия связана с закрытием глаз, ослаблением шейных мышц и опус­канием в связи с этим головы, и наконец все животное обвиса­ет в лямках. Наступает полный сон.

Таким образом, можно заключить, что первоначально тор­можение развилось в центрах, связанных с движениями языка, распространилось на центры головы, а затем и на всю кору го­ловного мозга. Подобную же постепенность засыпания можно проследить и на погружающемся в сон человеке, если он вы­нужден сохранять в это время сидячую позу.

Известно, что первоначально закрываются глаза, затем те­ряется способность держать голову прямо и человек «клюет носом», а в более поздний период голова «свешивается» на грудь. Далее наступает период, когда уже и все туловище за­сыпающему не удается сохранить в обычной позе; «клевание» распространяется теперь на весь корпус. Глубоко заснувший может упасть со скамьи, на которой он сидит.

Интересные данные можно наблюдать на засыпающем ре­бенке раннего возраста. Видно, что у ребенка в период засыпа­ния появляются гримасы, вздрагивания, иногда общее двига­тельное беспокойство. Это показывает, что торможение рас­пространилось по коре, но не захватило еще так называемых подкорковых центров. Именно их продолжающейся активно­сти и следует приписать указанные гримасничание и вздраги­вания.

В последний период работы Павлов различал две формы сна: сон активный и сон пассивный. То, что было сообщено вы­ше о торможении, которое возникает в коре головного мозга в силу определенного характера раздражителей (монотонные, однообразные звуки и т. п.), надо рассматривать как сон ак­тивный.

Приведенный выше пример необычной длительности сна грудного ребенка может быть использован как пример сна пассивного.

Если сон активный возникает в силу определенного харак­тера раздражений, то сон пассивный возникает в силу отсут­ствия раздражений. •

Приведем следующие примеры известных случаев пассив­ного сна. Встречаются больные, у которых по разным причинам почти все органы чувств бывают повреждены. У че­ловека остаются действующими один глаз и одно ухо, он слеп на один глаз, не слышит на одно ухо, кожная чувствительность отсутствует, обоняние резко нарушено. В таких случаях можно наблюдать, что, если подойти и закрыть такому челов*-
ку глаз и заткнуть ухо, он немедленно заснет. Кора головного мозга осталась без раздражителей, потерялось то, что Павлов называл «деловое разнообразие в коре головного мозга», отсут­ствие его — главный повод к сонливости. Один из сотрудников Павлова В. С. Галкин произвел такой интересный эксперимент.

подпись: 
сон представляет торможение клеток коры головного мозга. монотонная, скучная речь лектора создает первоначально очаг торможения в коре, которое, распространяясь, охватывает постепенно всю кору. соответственно из дремотного состояния человек переходит в полный сон.
У животных одновремен­но выключались оператив­ным путем зрение, слух и кожная чувствительность. Такие животные потом почти круглосуточно спа­ли. Есть и другая возмож­ность получить в опыте пассивный сон. Если уда­лить хирургическим путем кору головного мозга боль­ших полушарий у собак, то они, хотя и выживают, но почти полные сутки спят и просыпаются толь­ко тогда, когда переполнен кишечник, мочевой пузырь или животные голодны. В последнем случае жи­вотные просыпаются, на­чинают лаять, но стоит их накормить, и они снова засыпают.

Следует предупредить кривотолки, могущие воз­никнуть в связи с сооб­щенными фактами о раз­витии пассивного сна в экспериментальных усло­виях, если одновременно перерезать и зрительные

■нервы, и слуховые, и нервы, связанные с кожной чувствитель­ностью. Если это же делать постепенно, то есть сперва выклю­чить один вид чувствований, затем другие органы чувств — по­добное состояние но^разовьется, произойдет перестройка и при­способление нервной деятельности. Это и объясняет, почему ли­ца, сохранившие один глаз, одно ухо или вообще не имеющие ни зрения, ни слуха, могут полностью сохранить свой интеллект.

Известна замечательная советская женщина Ольга Скоро - ходова. Она в раннем возрасте после какого-то заболевания ослепла, оглохла и онемела. Несмотря на это, она в особой
школе научилась читать (специальным способом), окончила педагогический институт, написала прекрасную книгу «Как я воспринимаю окружающий мир», множество хороших стихов, была активной комсомолкой.

Пример со Скороходовой не единственный случай в нашей стране. Здесь мы имеем дело с компенсирующей функцией цен­тральной нервной системы, которая необычайно обострила оставшиеся органы чувств— обоняние, вибрационную чувстви­тельность - — и позволила за счет оставшихся чувств совер­шенствовать свои психические способности, свой разум.

Таким образом, мы должны признать, что в основе сна ле­жит торможение, возникающее первоначально локально, с тем чтобы потом с большей или меньшей скоростью охватить всю кору головного мозга.

Распространение торможения не ограничивается только высшими отделами головного мозга, то есть его корой. При нормальном и глубоком сне торможение охватывает и подкор­ковые центры.

Об этом свидетельствует уже тот факт, что заснувший чело­век не только теряет сознание и чувствительность, но и спо­собность к передвижению и другим двигательным действиям. Наряду с явлениями нормального сна известны различные формы сноподобных состояний или некоторые формы неполно­го сна. Наиболее простая форма неполного сна — поверхност­ный сон является причиной сновидений. Это утверждение дол­жно быть сделано без всяких колебаний. Если наступил п'ол - ный, то есть глубокий сон, сновидений быть не может. В основе сновидений лежит неполный, так называемый частичный сон.

Приведем некоторые примеры его. Частичный сон легко на­блюдать у матери, заснувшей около кроватки больного ребен­ка. Она может продолжать спать при довольно значительных шумах, доносящихся с улицы или из соседней комнаты, но стоит ребенку даже тихо застонать или зашевелиться, как мать просыпается. Известно, что мельник, спящий при равномер­ном гуле жерновов, сразу же просыпается при их остановке.

Очевидно, что при этих формах сна, как и вообще во всех случаях поверхностного сна, в коре головного мозга наряду с полностью заторможенными участками наблюдаются незатор­моженные и какое-то количество участков, находящихся в различных переходных фазах от бодрствования ко сну.

Таким образом, мы видим, что даже во время сна головной мозг может находиться в той или иной степени деятельного состояния. Какие же причины поддерживают работу мозга в случае неполного сна? Это могут быть раздражения из внеш­ней среды (звуки, запахи, кожные раздражители или внутрен­ние раздражения, возникающие от различных органов: пере­
полненный желудок, позывы к мочеиспусканию и т. д.). Очень важную роль в происхождении сновидений играют следы от раздражений коры, имевших место незадолго до засыпания, а иногда следы от впечатлений и переживаний, имевших место очень давно. В последнем случае мы сталкиваемся с так назы­ваемым «оживлением следов». Некоторое разъяснение этого явления дают свойства памяти. Мы обычно запоминаем те или иные впечатления уже с довольно раннего возраста. Однако мы не всегда помним о том, что уже с той поры и в течение по­следующих десятков лет запечатлелось в коре головного мозга.

При некоторых условиях, например при встрече с кем-либо, беседе, рассматривании картины, а иногда, как нам это кажет­ся, даже беспричинно, мы вдруг вспоминаем то или иное собы­тие детства. В этом случае происходит оживление следов при бодрствующем состоянии. Это же, и даже в более яркой фор­ме, имеет место и в незаснувших частях коры при неполном сне. Условиями, способствующими оживлению следов во время сна, могут быть разные внешние и внутренние раздражения. Причиной оживления следов во сне могут быть также измене­ния в кровоснабжении головного мозга: усиленный приток или недостаток крови в - нем, изменения температуры крови; особо важное значение могут иметь различные качественные изме­нения состава крови.

подпись: 
в основе сна лежит процесс торможения нервной деятельности. это доказывается, в частности, явлениями полного и частичного сна. на рисунке спрут, у которого лишь одна нога не заторможена. животное спит. однако в случае опасности с этой «дежурной» ноги возникнут сигналы преду-
Говоря об оживлении следов как основе для возникновения сно­видений, следует подчеркнуть, что далеко не все раздражения, остав­ляющие след в коре, нами отчет­ливо осознаются. Мы можем, встретив кого-либо на улице, мельком, как говорят, взглянуть на него, не получив от этого опре­деленного впечатления, особенно, если мы сосредоточены в это вре­мя на каких-то мыслях, однако след от виденного лица останется. Этот след впоследствии может оживиться, и лицо, как будто нам совершенно незнакомое, отчетли­во возникает в сновидении. Ука­занное и является одной из при­чин происхождения «вещей», как их неправильно оценивают, сно­видений.

Допустим, в трамвае вы встре­тились с каким-то граждани­ном. Он похож на вашего брата.


Встреча была мимолетной, впечатления от лица гражданина не были вами явственно осознаны. От вашего брата давно не было писем, и вы обеспокоены. Вовремя сна оживает след от образа упомянутого лица, по ассоциации всплывает и образ брата. На утро почтальон подает от него письмо, написанное, конечно, вне всякой связи с вашим сновидением. Некоторые в таком или подобном случае начинают утверждать, что брат «явился во сне» как предсказание о получении письма.

Одной из причин, придающих то или иное содержание сно­видениям, могут быть переживавшиеся наяву те или иные же­лания, опасения, подозрения. Поскольку все это было связано с какими-то действительными обстоятельствами, они, понятно, нередко реализуются. Однако возникающие в связи с ними сновидения также относятся к числу «вещих снов», поскольку они в самом деле как бы «предвещают» события.

В области изучения сновидений была проведена большая работа. Проделывались, например, такие опыты. К пятке спя­щего человека прикладывали бутылку с ледяной водой и со­провождали это звоном будильника. Когда человек просыпал­ся, он рассказывал содержание сновидений. Оказывается, ему снилось, что он ехал на тройке с бубенцами, что было очень хорошо кататься, но у него замерзали ноги.

Здесь показаны простейшие условия того, - как может возник­нуть сновидение.

Иногда какой-то звук, например кашель за стеной, вызыва­ет ярко чувственное восприятие. Так как не полностью затор­моженные клетки коры переживают особые состояния, реакция будет несоответственной раздражению, не будет возможности отличить, что это кашель, и человеку приснится, что рычал лев и когтями впивался в спящего, и т. д.

Иногда при анализе причин, породивших сновидение, нас обманывает то обстоятельство, что мы не всегда можем про­контролировать запечатлеваемость следов в наших нервных клетках.

Интересен эпизод, который пережил один из ученых.

Опускаясь из квартиры по лестнице, он заметил, что кол­пак, который в виде украшения был на перилах, разбился. Он не придал этому значения, но однажды вдруг видит сон, что у них на лестнице появилось новое украшение в виде медной шишки. Когда он выходил из квартиры, он удивился, увидев на перилах медную шишку, а когда рассказал своим домаш­ним свой сон, они в свою очередь были поражены и сообщи­ли ему, что эта медная шишка уже две недели стоит на пери­лах. Оказывается, что он ее уже несколько раз видел, но не замечал, не осознал; во время сна этот след ожил и он увидел. лестницу с новой медной шишкой.


Среди врачебных наблюдений имеются данные о том, что характер сновидений иногда зависит от развивающегося забо­левания. Одной женщине муж часто сообщал, что он видел во сне, как глотает разные предметы: то вилки, то катушки, то ложки и т. д. Будучи разумной и чуткой женщиной, она встре­вожилась таким постоянством сновидений и обратилась к вра­чу. Оказалось, что у ее мужа возникло злокачественное забо­левание — опухоль глотки.

Еще пример подобного же сновидения. Одному человеку,, чувствовавшему себя здоровым, приснилось, что его укусила змея в область груди. В последующем оказалось, что у него* именно в этой области появилась язва, потребовавшая специ­ального лечения.

Лицам с нарушением сердечной деятельности, еще не проя­вившимся в заболевании, часто начинают сниться устрашаю­щие сны (разного рода кошмары). Это, как правило, свиде­тельствует о начале или подготовке к какому-то заболеванию^ сердечной системы. Понятно, что при трагическом исходе забо­левания, вспоминая предсмертные оновидения больного, начи­нают утверждать, что сны были «вещие».

подпись: 
сновидения связаны с иска-женными представлениями. жужжание насекомого воспри-нимается как рычание зверя.
В большинстве случаев можно, установить причины возник­новения тех или иных сновидений, но это не всегда легко сде­лать ввиду сложности психической деятельности человека, ча­сто еще не поддающейся полному анализу. Недостаточность на­ших знаний в этом отношении не дает все же оснований приз­нать в сновидениях что-либо* сверхъестественное, мистическое. Так пытаются излагать вопрос* лишь идеалисты и религиозные люди, для которых сновидения всегда служили обоснованием на­иболее темных суеверий.

Этому способствовало то обсто - ятельство, что для сновидений нередко характерна необычная яркость и образность, фантастич­ность и оторванность от реального времени и пространства. Человек может в течение нескольких минут сновидения «пережить всю жизнь, облететь земной шар».

Павловское учение делает воз­можным материалистическое объ­яснение и этих загадочных и та­инственных особенностей снови­дений.


В главе, посвященной описанию качественных особенностей высшей нервной деятельности человека, мы ознакомились уже с работой второй сигнальной системы.

При засыпании раньше всего затормаживается именно вторая сигнальная система, в то время как первая сигнальная система еще достаточно функционирует. При просыпании, на­оборот, вторая сигнальная система включается позже. В связи с этим все высшие формы мышления, в том числе и способность логических умозаключений, резко нарушаются и в известной мере утрачиваются. Поэтому-то и возникает присущая снови­дениям ничем не ограничиваемая фантастика, яркая образ­ность, отрыв от реальных представлений времени и простран­ства. Во время бодрствования деятельность второй сигналь­ной системы не только обеспечивает критическую оценку об­стоятельств, .но и держит в некоторой степени торможения первую сигнальную систему.

Клетки коры, переходящие от возбужденного состояния к полному торможению, находятся в особых физиологических состояниях. Главным в этом отношении является нарушение нормальных соотношений между силой раздражителя и сте­пенью реакции на него.

Например, могут возникнуть такие необычные для бодр­ствующих клеток реакции, когда на сильный раздражитель ^клетки не отвечают, а слабый — вызывает полную реакцию. Может даже случиться так, что никакие положительные раз­дражители не вызывают реакции, а раздражители тормозные, всегда угнетавшие, задерживавшие рефлекс, теперь вызывают ^го в полной силе. Это фактически проявляется следующим об­разом: раздражение от ползущей по щеке спящего мухи может породить сновидение о том, что лев раздирал спящего когтя­ми; легкое охлаждение ног при сползшем с них одеяле порож­дает сновидение, связанное с ощущением при проваливании в прорубь. По этим же причинам именно слабые раздражители могут вызывать возбуждение многих, еще >не заторможенных участков коры.

Выключение функции второй сигнальной системы и нару­шение нормальных реакций клеток в первой сигнальной систе­ме во время сна дает основание к физиологическому толкова­нию особенностей сновидений.

Наконец следует иметь в виду, что оживление следов, яв­ляющееся, как мы установили, одной из основных причин сновидений, также осуществляется во время сна в особых ус­ловиях. Как указывалось, на фоне заторможенной во время сна коры встречаются лишь одиночные, не связанные друг с другом участки, переходящие - в сон или бодрствующие. Это создает условия нелогичности и несоответствия реальным от­
ношениям, свойственные сновидениям. Логичность мышления является результатом лишь согласованной деятельности всех отделов мозга.

подпись: 
внешние раздражители, например охлаждение ног, вызывают ощущение замерзания.
Изученное Павловым торможение в головном мозгу может проявляться в разных формах. Неполное торможение при не­глубоком сне приводит к сновидениям. Если торможение рас­пространяется только на отдельные части головного мозга, оно может проявляться в разных состояниях, например в виде гипноза, летаргического сна, лунатизма. Все эти явления впол­не объяснимы с позиций павловского учения. В частности, гип­ноз представляет собой частичный сон, при котором торможе­ние захватывает не все отделы коры больших полушарий и не распространяется на центры, лежащие под корой головного мозга. Поэтому загипнотизированный по приказу гипнотизера осуществляет различные двигательные акты, не выходя из со­стояния гипнотического сна. В коре остается незаторможенный участок, на который могут воздействовать слова гипнотизера. Близость сна естественного и гипнотического видна из того, что приемы погружения в сон или гипноз одинаковы. В обоих случаях необходима покойная поза, позволяющая по возмож­ности расслабить мышцы тела. При гипнотизировании обычно создают полумрак. Наступлению гипнотического сна способ­ствуют различные монотонные раздражения. Иногда предла­гают смотреть на какой-либо слабо блестящий предмет (вра­чебный молоточек, неяркую электрическую лампу и др.) Гип­нотизер производит легкие поглаживания кожи (пассы), ров­ным голосом отдает приказание спать. Как видно, все эти условия вполне совпадают с обстоятель­ствами, сопутствующими наступ­лению обычного сна. Однако в случае сна гипнотического, как уже указано выше, торможение концентрируется лишь в коре и то охватывая ее не сплошь, а остав­ляя участки, с помощью которых гипнотизер будет общаться с за­гипнотизированным, приказывая ему выполнить различные дейст­вия или внушая те или другие чувствования. Вполне нормаль­ный, уравновешенный человек при желании не поддается гипно­зу. Легко гипнотизируются лица неуравновешенные, с ослабленной нервной системой.

Чтобы придать гипнозу таинственность, невежественные люди или шарлатаны твердят о том, что гипнотизер обладает магической силой, исходящей на гипнотизируемого из глаз гип­нотизера или с кончиков его пальцев. Но магических сил не существует вообще, в том числе и при гипнотизировании.

Гипнотизировать может каждый врач, овладевший соответ­ствующими знаниями и техникой К Конечно, авторитетность, внушительный, как принято говорить, вид врача-гипнотизера имеют свое значение и ускоряют наступление гипнотического сна, однако, как выяснено выше, основные условия развития гипнотического торможения зависят от другого.

Остановимся на некоторых оноподобных состояниях. К чис­лу их относятся лунатизм и летаргический сон.

Лунатизм, или снохождение, проявляется в том, что чело­век в сонном состоянии встает с постели и переходит в другую комнату, где снова ложится. Проснувшись, он обычно -не вспо­минает о том, что с ним было ночью. Иногда такие лица (их называют лунатиками) совершают в состоянии сна более даль­ние прогулки, иногда это совпадает с полнолунием (отсюда и ■название — лунатизм). Если учесть, что лунатики способны совершать довольно сложные движения (взбираются на кры­ши домов, могут идти по карнизам или выступам стены и т. д.), то становится понятным, почему наблюдающие такого луна­тика обычно приходят в ужас и смятение. Именно такие на­блюдения порождали множество легенд о таинственности и чудесности этого явления, что охотно использовали в своих целях служители религии.

На самом же деле мы встречаемся. в данном случае с одной из форм болезненного нарушения сна. Если нормальный сон связан с распространением торможения не только по коре го­ловного мозга, но охватывает также и нижележащие подкорко­вые центры, то при лунатизме торможение развивается только в коре; нижележащие центры остаются бодрствующими. Спо­собность к сложным рефлексам хождения, поддержания рав­новесия — представляют функции, которые вполне осуществля­ются подкорковыми центрами. Поэтому лунатик и. выполняет довольно сложные двигательные акты.

Близки к этому явления, разыгрывающиеся при летарги­ческом сне. Выше описан случай длительной летаргии, затянув­шейся у больного К. до 20 лет. Чаще это заболевание бывает менее длительным. Даже такие жизненно важные функции, как обмен, дыхание, сердцебиение, протекают на таком пони­женном уровне, что неопытный глаз может их. не заметить (на­пример, дыхательные движения). В результате человека объ­являют умершим. Представим себе, что такой мнимоумерший в момент похорон выходит из состояния летаргии, шевелится в гробу, поднимается. Можно себе представить, какой ужас ох­ватывает присутствующих, при условии, что никто не знал о существовании таких заболеваний, случающихся к тому же очень редко и еще недостаточно изученных.

Одного такого эпизода достаточно, чтобы десятки лет о нем рассказывали, передавая из поколения в поколение, как совер­шилось «чудо». Понятно, что заинтересованные в религиозной пропаганде лица всегда стремились всячески приукрасить и исказить истинные обстоятельства события.

Состояние сна и гипноза были подвергнуты тщательному изучению. Это дало возможность не только материалистически объяснить их, но и использовать в качестве лечебного средства. Не только сон, но и внушение широко применяются советской медициной, в частности с большим успехом их применяют при обезболивании. В случаях, когда дело касается нарушений тех или иных функций (двигательные параличи, слепота, боли и проч.), возникающих в связи с функциональными заболевания­ми центральной нервной системы, словесное внушение и гип­ноз могут оказать целебное действие, приводящее к полному выздоровлению. Человек, длительное время лежавший вслед­ствие истерического паралича, по приказу врача поднимается и начинает ходить, страдавший истерической слепотой про­зревает и т. п. Естественно, что многие подобные факты яви­лись основой для россказней о чудесах, чудотворцах и т. п.

Любопытно, что могучая сила врачебного внушения была открыта при обстоятельствах, когда широко применявший его и не подозревал, каким именно путем он достигает замечатель­ных лечебных результатов. Речь идет о почти забытом теперь австрийском враче Месмере (XVIII век). Заинтересовавшись распространенным тогда -«учением» о магнетизме, Месмер ре­шил воспользоваться магнитом для лечебных целей. Его ожи­дания подтвердились. Обычный магнит, положенный на по­верхность тела больного, вызвал исцеление. Месмер продолжал сеансы магнетического лечения; в ряде случаев он получал яр­кий лечебный эффект: слепые прозревали, а пришедшие к нему на костылях, бросив их, самостоятельно возвращались домой. Слава о лечебном искусстве Месмера росла, и он вскоре уже не мог лично принять всех больных, стекавшихся к нему с раз­ных сторон. Уверенный в том, что он обладает «магнетической силой», Месмер «передал» свое влияние воде, в которую погру­жались больные. Он полагал, что из кончиков его пальцев ис­текают особые «магнетические флюиды», и поэтому был убеж­ден, что, прикасаясь к воде, он сообщает ей свою целебную си­


Лу. Так возникли «ушаты здоровья», а затем и магнетизиро^ ванные Месмером деревья, прикосновение к которым также исцеляло некоторых больных. Неудач не замечали, а о случаях исцеления гремела слава.

Мы, исходя из современных научных представлений, отчет­ливо знаем, что никаких флюидов, или магнетических сил, не существует, как и не оказывал никакого действия на больного положенный на него магнит; вместе с тем оспаривать случаи исцеления, полученные Месмером, не приходится.

/Причиной этого являлось внушение, гипноз, которыми бес­сознательно пользовался Месмер. Не случайно доверие к врачу, лекарственному средству или лечебному приему и ныне яв­ляется одним из основных условий излечения. Существует по­говорка — «каждое новое средство помогает». Действительно, если появляется новое лечебное средство и обстоятельства так складываются, что о нем широко и много начинают говорить, как о средстве, достигающем большого эффекта, нередко на­блюдается, что это средство известный срок дает во многих случаях положительный результат. Однако проходит время, и это средство или чудодейственный рецепт постепенно теряет свою силу и забывается.

В значительной мере успех таких средств основан на повы­шенном доверии к ним, по существу же — на внушении.

Следует напомнить, что успех внушения более или менее обеспечен там, где заболевание имеет не органический, а функ­циональный характер (истерия, неврозы и т. д.). Такие заболе­вания нередки. Именно поэтому, вопреки развитию научной медицины, существовали и существуют знахари.

Велики и безграничны возможности материалистической науки. Мы убеждены, что обращая ее достижения на мирное развитие и созидание, человечество может создать подлинно счастливую жизнь.

Основным законом Советского государства является забота о благе человека. Поэтому самое широкое развитие получает в нашей стране наука, усилия которой направлены на укрепле­ние экономической и духовной мощи нашей страны. Советский народ радуется успехам наших ученых, высоко ценит и поддер­живает их.

• В реакционной буржуазной науке нередко открытие «чуда» предпочтительней подлинного научного открытия. Поскольку в наше время даже в буржуазных странах, где еще сильно вли­яние религии, почти невозможно прямыми мерами ограничить развитие научного знания, та или другая область его объяв­ляется «непостижимой», недоступной для науки сферой негГоз - наваемых действий всевышнего творца — бога.

Прогрессивный английский ученый и общественный’деятель

Джон Бернал подчеркнул эту типичную для современной ре­акционной буржуазной науки черту. Пользуясь тем, что мно­гие явления еще недостаточно изучены, некоторые буржуазные ученые сосредоточивают внимание не на том, что наука уже установила, а на том, что она «не может» установить.

Недостаточность научных знаний о строении и развитии вселенной дает им основание заключить, что вселенная созда­на мудрым творцом. Наука не может еще в настоящее время воспроизвести жизнь, значит, происхождение жизни — чудо. «Таким образом, — заключает Бернал, — современную науку превращают в союзницу древней религии и даже больше — в ее заменителя» К

Мы уже касались причин, приведших к возникновению и распространению религии. Было подчеркнуто, что они свя­заны с условиями материальной жизни людей. Марксистско - ленинская философия дает научное обоснование положению о том, что различные формы общественного сознания, одной из которых является и религия, представляют собой следствие ус­ловий, в которых живут люди, являются отражением в их со­знании этих условий и общественных экономических отноше­ний. Глубоко ошибочны попытки видеть причины возникнове­ния религии. в якобы существующей потребности этого у чело­века. Подчас даже говорят, что религия представляет собой инстинкт, то есть какое-то врожденное чувство.

Другие считают причинами распространения религиозных верований только невежество народа или доверчивость масс к внушениям, идущим со стороны служителей религии. Конечно, оба момента имеют место и существенно способствуют укреп­лению религиозных настроений. Однако сводить вопрос толь­ко к этому было бы неправильно, так как отвлекло бы вни­мание от главного, то есть социальных корней происхождения религии.