Книги по психологии

ЕДИНСТВО ПСИХИЧЕСКОГО И ФИЗИОЛОГИЧЕСКОГО
М - Миф о душе

Основой современных представлений о жизнедеятельности организма является павловский принцип целостности, взаи­мосвязи, взаимообусловленности и взаимовлияния функций органов тела.

Говоря о влиянии психического на физиологическое, мы не должны считать, что психическое, как таковое, механически воздействует на определенные органы. Стать на эту точку зре­ния означает признать за психическим нечто само по себе те-

Лесно существующее, то есть вернуться на позиции идеализма. Надо помнить, что определенные изменения в протекании тех или иных физиологических процессов субъективно. восприни­маются как психологические переживания. Психические со­стояния отражаются на физиологических процессах, и на­оборот.

Единство физиологических и психических явлений, посколь­ку функции целостного организма все время взаимодействуют, приводит иногда к таким состояним, когда, несмотря на однородность внешних проявлений, внутреннее их содержа­ние весьма различно.

Плач, слезы могут, например, сопутствовать разным эмо­циональным состояниям: грусти или радости. Не зря говорят о состоянии «приятной грусти», также о «слезах облегчения, радости или умиления» и пр. То же относится к «злому сме­ху», «ненавидящей, холодной, презрительной улыбке» и пр.

Выше мы остановились на выразительных, мимико-сомати - чеоких реакциях как приеме изучения эмоциональных состоя­ний. Это положение «не теряет своего значения и теперь. Одна­ко необходимо оговориться, что в известных случаях мы на­блюдаем параллельное протекание мимико-вегетативных реак­ций и эмоций.

Наряду с этим могут наблюдаться расхождения и даже об­ратные, относительно привычных суждений, отношения между мимикой, выразительными движениями й состоянием эмоций.

Все сказанное составляет лишний повод к критической оценке периферической теории происхождения Джемса и Ланге.

Сложность вопроса усугубляется еще и тем, что основы эмо­циональных состояний, .включая в значительной мере безуслов­норефлекторные механизмы, вместе с тем сразу же обрастают условнорефлекторными связями. Представим себе человека, которому пришлось побывать у зубного врача. Своеобразные ощущения, возникающие при врачебных манипуляциях, на­пример при обработке зуба бормашиной, а подчас и значитель­ная боль, возникающая при вскрытии пульпы зуба, вызыва­ют у пациента безусловнорефлекторные. влияния на дыхание, сосуды и сердце, сокращение мышц тела, иногда головокру­жение и даже обморок — субъективно все это связано с боле­выми ощущениями и неприятными эмоциями.

Если, спустя даже довольно долгий срок, человеку снова приходится обратиться к врачу, и даже по поводу заведомо малоболезненной манипуляции,—достаточно ему расположить­ся в кресле, увидеть бормашину, врача, разбирающего инстру­менты, как значительная часть комплекса пережитых когда - то реакций (со стороны дыхания, сердца и др.) и отрицатель-

11

Ное субъективное состояние воспроизводятся с новой силой еще до того, как врач приступит к каким-либо действиям. Перед нами картина условнорефлекторного воспроизведения эмоций.

Обида, оскорбление, унижение, пережитые в определенном месте, порождают у нас условнорефлекторно отрицательные эмоции, если встретятся раздражители, напоминающие пере - житую ситуацию.

Любимый человек вызывает в нас положительные эмоции ■не только сам, но они возникают и по многим другим поводам, с ним связанным. Места встреч, где впервые зарождалась лю­бовь, вещи, связанные со вкусами и привычками близкого человека, — все это окрашивается чувствами симпатии, восхо­дящими к основному источнику положительных эмоций — до­рогому для нас лицу.

Можно представить себе и такие обстоятельства, когда известная часть эмоционального комплекса воспроизводится в результате оживления следов от имевших когда-то место пе­реживаний. Вопрос о роли следов рассматривался уже в свя­зи с анализом механизма сновидений. Оказывается, такое же явление может быть условием возникновения определенных эмоциональных состояний на основе лишь воспоминаний, от­носящихся к каким-либо чрезвычайным переживаниям. При­мер этого был приведен выше при описании состояния чело­века, получившего однажды неприятные переживания от посещения зубоврачебного кабинета. Все эти реакции, в конеч­ном счете, представляют собой условнорефлекторные связи. Однако возникновение их связано не с внешними раздраже­ниями, поскольку речь идет о воспоминании, а с раздраже­ниями, порождаемыми изменениями внутреннего состояния организма.

Наиболее важный вывод, который мы имеем все основания сделать из предыдущего изложения, состоит в том, что эмоци­ональные переживания могут возникать лишь на основе опре­деленных функциональных изменений 'нервной и гуморальной систем. Многого мы еще в этом отношении не знаем. Мы при­водили экспериментальные факты, касающиеся лишь наиболее простых эмоций типа голода, страха и т. п. Несомненно, что при всей важности этих эмоциональных состояний проблема в целом не может быть ограничена рассмотрением только их. Сфера человеческого духа неизмеримо шире. Достаточно вспомнить о высших эмоциях, порождаемых социальными влияниями, и наиболее типичных для человека. Примером та­ких эмоций являются патриотизм, человеколюбие, гуманность, эстетические эмоции и - др. Здесь нужно напомнить о главе нашей книги, посвященной специфической для человека вто­рой сигнальной системе. Ее -роль в формировании психики и душевных состояний необычайно велика.

«...самые пламенные чувства останутся неизвестными для людей, если они не будут ясно и точно оформлены в словах» [25].

«Воспитанник воспринимает вашу душу и ваши мысли не потому, что знает, что у вас в душе происходит, а потому, что. видит ©ас, слушает вас»[26].

Наиболее важный вывод из изложенного приводит нас к заключению, что эмоциональные переживания, так же как и умственная (тесно связанная с ними) деятельность, представ­ляют результат материальных процессов, протекающих в нерв­ной системе человека и обусловленных воздействиями внешней среды.

Мы затрагивали уже вопрос о соотносительном значении в психической деятельности высших отделов мозга (коры) и подкорковых образований.

Этот вопрос не так легок для решения.

И. П. Павлов весьма определенно сформулировал положе­ние о роли и взаимоотношениях коры и подкорки. Он говорил о стимулирующей, «заряжающей» роли подкорки относитель­но коры. Механизм этого влияния он представлял в виде взаимной индукции. Сильно -возбужденная кора отрица­тельно влияет на возбуждение подкорок, то есть угнетает их деятельность, и, наоборот, значительное возбуждение подкорки может отрицательно влиять на возбужденность коры.

Соответственно торможение коры «освобождает» подкорку от сдерживающего влияния высшего отдела мозга, и их функции могут оказаться в крайнем случае на уровне «буй­ства», как назвал это И. П. Павлов.

«Высшая нервная деятельность слагается из деятельности больших полушарий и ближайших подкорковых узлов, — пи­сал И. П. Павлов, — представляет собой объединенную дея­тельность этих двух важнейших отделов центральной нервной системы. Эти подкорковые узлы являются... центрами важней­ших безусловных рефлексов, или инстинктов пищевого, оборо­нительного, полового, и т. п., представляя, таким образом, основные стремления, главнейшие тенденции животного орга­низма» [27].

Подытоживая мысли, развитые им относительно соотноше­ния деятельности коры и подкорки, И. П. Павлов подчерки­вал, что «подкорка является источником энергии для всей высшей нервной деятельности, а кора играет роль регулятора по отношению к этой слепой силе, тонко направляя и сдержи­вая ее».

Наряду с этой формой взаимоотношения коры и подкорки возможны и другие виды их взаимодействия. Имеется в виду распространение, непосредственный переход процессов с однси го уровня на другой. Так возбуждение или торможение может с коры распространиться на подкорку, и наоборот.

Таково подлинно диалектическое представление о взаимо­отношении процессов возбуждения и торможения между ос­новными отделами головного мозга.

Как уже было показано, разнообразные эксперименты И. П. Павлова и его многочисленных учеников доказали, что физиологические процессы, которые лежат в основе сознатель­ной деятельности, протекают в коре мозга. Эти взгляды оказы­ваются неприемлемыми для некоторых зарубежных ученых.

Так, например, виднейший физиолог Англии Ч. Шерринг - тон в своей книге «Человек и природа», вышедшей в свет в 1932 году, ставит под сомнение вопрос о том, что сознание че­ловека связано с физиологическими процессами, осуществляю­щимися в коре головного мозга.

И. П. Павлов в свое время - весьма резко осудил идеали* стическую позицию Шеррингтона.

В новейшее время мы наблюдали своеобразный рецидив таких попыток. Это может быть, например, отнесено к выска­зываниям крупнейшего канадского нейрохирурга Пенфилда и его сотрудника — известного электрофизиолога Джаспера, пытающихся обосновать положение, что сознание возникает в связи с деятельностью подкорок, а не коры.

Одним из основных поводов к обоснованию такого взгляда явился факт нарушения сознания при хирургическом повреж­дении лишь подкорок, но не коры. Даже значительные разру­шения обширных участков коры не нарушали сознательной деятельности человека.

Эти точные факты получили неправильное толкование со стороны Пенфилда.

Если стать на точку зрения павловского учения и, в част­ности, вспомнить о его взглядах относительно мощной восста­новительной, компенсирующей способности коры головного мозга, то не вызовет в нас удивления факт неизменности, вер­нее, восстанавливаемости сознания, несмотря на значитель­ные разрушения участков коры.

Легко понять, почему повреждение подкорок приводит к потере сознания.

Согласно учению И. П. Павлова, подкорки представляют как бы мощный аккумулятор энергии, стимулирующий дея - тёльность копы. Неудивительно, что нарушение этого могучего потока стимулов, порождаемого подкоркой, понижает тонус коры и может привести -в известных случаях к полному угне­тению ее функций, а соответственно и к потере сознания. Это­му способствует и то обстоятельство, что восстановительная, компенсирующая функция подкорок, развита, по-видимому, слабей, чем это проявляется в коре.

В последнее время у некоторых ученых Англии и США во­обще наблюдается тенденция «опустить» функции сознания в подкорковую область. Это связано с получившим в послед­нее время распространение учением о так »называемой сетча­той (ретикулярной) формации. По существу, речь идет о неко­торых подкорковых образованиях, общий вопрос о значении которых уже был поставлен И. П. Павловым и его школой.

Если не пытаться односторонне решать вопрос, припи­сывая те или иные функции сознания только подкорке или только коре, а стать на павловскую точку зрения о гармонич­ном единстве коркового и подкоркового аппаратов, никакой новой проблемы здесь не возникает. Хотя кора и подкорки мо­гут находиться «в условиях противоречивого взаимодействия, но, в конечном счете, в нормальном состоянии они действуют всегда в согласии.

«Кто отделил бы в безусловных сложнейших рефлексах (инстинктах) физиологическое, соматическое от психического, т. е. от переживаний, могучих эмоций голода, полового влече­ния, гнева и т. д.!»* Так говорил И. П. Павлов, который вмес­те с тем является создателем уч'ения б том, что кора головного мозга играет роль высшего «распорядителя» и «распредели­теля» всех функций тела.

В этих замечаниях полностью отражено павловское пони­мание проблемы отношений и связи психического и физиологи­ческого.

Абсолютно разделить две стороны единого процесса жизне­деятельности — психическую и физиологическую — нельзя.

К этой правильной точке зрения следует добавить, что и учение Павлова о ведущей роли коры нисколько не означает какой-либо возможности отрыва ее от функций подкорок.

Сущность вопроса заключается в том, что мы признаем те­лесным лишь материальный субстрат психической деятель­ности — мозговую материю. Протекающие в ней процессы мо­гут быть рассматриваемы в двух аспектах — физиологическом и психологическом. Процесс жизнедеятельности мозга один, неразрывен, но рассмотрению могут подлежать одновременно или последовательно и та и другая его стороны.


Выдающийся психолог педагог К. Д. Ушинский писал: «История наших чувств есть самая интимная история нашей души» *. Поэтому понятно, что сущность человека более всего проявляется в ясно выраженных чувствах, переживаниях, от­ношениях к окружающему. О человеке нужно судить не по тому, что он о себе думает и говорит, а по тому, как он чув­ствует и поступает.

Эта практически верная формулировка для раскрытия при­роды душевных качеств человека в свете павловского учения

О согласованной, хотя и диалектически противоречивой деятельности частей головного мозга, получает свое объясне­ние и обоснование.


image066


ОБЕЗЬЯНЫ СПОСОБНЫ ОБРАЗОВЫВАТЬ ДЛИННЫЕ ЦЕПИ АССОЦИАЦИИ

Рафаэль научился зачерпывать воду из озера и опрыскивать себя в. жаркий день (1). Перед Рафаэлем установили «аппарат с огнем», под которым находятся фрукты, и положили бамбуковые шесты, с - по­мощью которых Рафаэль обычно переходит на соседний плот (2). Рафаэль отправился на соседний плот, где стоит бак с водой (3). Налив из бака воды. Рафаэль загасил огонь и достал приманку (4), Эти опыты убедительно доказывают, что даже у высших человеко­образных обезьян нет способности образовывать понятия. Так, на­пример. Рафаэль, имея конкретные представления о воде из Ъзера. воде из бака, не создал общего (абстрактного) представления о воде как таковой. Это и заставило его заливать огонь не водой из озера, а взятой из бака (к чему он был приучен раньше). (По опыту Э. Г. Вацуро).