Книги по психологии

Возможности интерпретации в социальной работе
Периодика - Национальный психологический журнал

Импровизация В Управлении

Интерпретируем Мультфильм!

Синдром профессиональ­ного Выгорания

Жить, Чтобы Понимать: Надо Начинать С Себя

Хороший мультфильм может быть сродни эффектному talk-show с выверенным фокусом. «Мадагаскар» – это мультик о счастье и (не) воз­можности достичь его без понимания своей сути. Мультфильм провоциру­ет зрителей к размышлению над воп­росами: «Как жить вместе тем, кто видит счастье в разном, но не в от­рыве от друга, мечтающего совсем об ином?», «Можно ли быть счастли­вым, если ты не такой как все, а все только об этом тебе и говорят?», «Да и стоит ли искать это счастье, если жизнь благополучна, и кажется, что не хватает самой малости – разно­образия?», «Чем придется платить за счастье, о котором еще толком и не знаешь?».

Счастье как понятие обобщает сверхценные идеи героев мультфиль­ма, когда некая ценность подкрепля­ется столь сильным чувством, что возможность ее реализации напрочь отключают рефлексию, а опыт разо­чарований приводит к значительным потерям в структуре смыслов жизни и даже легким (или тяжелым) фор­мам психического расстройства. Од­нако жить без таких идей не получа­ется – именно они дают человеку и силы, и импульс к движению. «Мада­гаскар» вписывается в рефлексивную социальную работу, с присущими ей сомнениями относительно разных идей и необходимостью выбрать луч­шую из них.

В чем рефлексивная социальная работа не сомневается, это в необхо­димости разнообразия идей: для сво-

Текст: В. Р. Шмидт

Боды самоопределения человека сле­дует всячески поддерживать вариатив­ность подходов и способов достиже­ния цели (как и выбора самой цели). Разнообразие стилей жизни – отли­чительная черта мультфильма «Мада­гаскар». В отличие от персонажей «Ледникового периода», герои «Мада­гаскара» – не носители неких харак­терологических особенностей. Они отображают персонифицированные сверхценные идеи: непобедимости (пингвины), славы и признания (лев Алекс), удовольствий и развлечений (Глория), свободы и самовыражения (зебра Марти), безопасности и ком­форта (Мелман), анархии и безгранич­ной свободы (шимпанзе Мейсон и Фил), власти и контроля (король Жулиан) и т. д. Изменение в структу­ре сверхценных идей приводит к пре­образованию поведения и самого имиджа персонажа (достаточно вспом­нить глаза Алекса в «зоопарковой» жизни, в процессе озверения и осоз­нания своей хищной сущности).

Столь же разнообразны и ситу­ации, которые предоставляют геро­ям необходимость выбора: смысл жизни состоит в необходимости при­нимать решение за решением и об­думывать опыт выбора и реализации задуманного. Именно этот эффект сопровождает нью-йоркских зверей на диком острове. Алекс, который всю жизнь бегал от своей львиной сущности (хотя и пользовался ею), вдруг понимает, что он хищник. И жить с этим по прежним правилам нельзя, а по-новому – страшно. Не­устойчивая психика Алекса (склон­ность к галлюцинациям и низкий порог действия наркотических ве-


НОЯБРЬ 2006 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА




Соотнесение пирамиды потреб­ностей с биологическими этажами становится наглядной иллюстрацией мысли В. Франкла о том, что удов­летворение потребностей не проис-

Ществ) еле выдерживает обрушивши­еся на него открытия о себе самом. Чтобы справиться с собой, он уходит в одиночество. В устоявшуюся структуру ценностей Алекса прони­кает мысль: «Не навреди!», которая трансформирует его этику. Алекс ос­тается собой, но благодаря пингви­нам находит компромисс между же­ланием вкусно есть, быть в центре внимания (не съесть своих зрителей) и остаться с друзьями.

Конечно, мультфильм не был бы рефлексивным, если бы этот ком­промисс казался приобретенным на­всегда – риск возврата к дилемме «Добиваться желаемого – жить в мире с близкими» для Алекса остается вы­соким. И хотя Алекс проходит путь от идеи всеобщего признания к мыс­ли «Зебры львам не игрушки», а Мар-ти принимает ограничения, которые следуют за реализацией стремления к свободе (дилемма «Благополучие или право на выбор»), ограничен­ность их передвижения в финале фильма оставляет открытым вопрос: «Что-то будет, когда они узнают об этом?». И в отсутствии ответа на этот вопрос состоит значительная часть терапевтического эффекта мульт­фильма: жизнь продолжается, а геро­ям предстоит решать новые пробле­мы. Happy end вывернут наизнанку – он состоит не в достижении веч-

Возможности интерпретации в социальной работе

Виктория Рудольфовна Шмидт, кандидат психологических наук, старший научный Сотрудник Института повышения квалификации РАО. Главный профессио­нальный интерес – использование достижений разных наук и практик для помощи детям и

Семьям


Тить за свои мечты. Более того, ви­тальность в образе Глории, наравне с другими идеями, подвергается со­мнению. Героям приходиться выби­рать, и переходить от стадии пони­мания к стадии принятия решения. А поскольку выбор – вполне ответственный шаг, рефлексивная социальная работа предлагает разные способы систематизации и обоснова­ния идей, подходов, технологий и даже стилей жизни. В мультфильме функцию структурирования идей вы­полняет четкое деление животных по биологическим видам. Можно пред­положить, что биологическая пира­мида Мадагаскара в полной мере по­вторяет пирамиду потребностей А. Маслоу:

Ного счастья, но движении в направ­лении к новым проблемам, их реше­ниям и новому опыту, без чего у че­ловека мало шансов понять себя.

Обстоятельства располагают к изменениям, а иногда вынуждают к таким трансформациям – но в этом и состоит жизнь. Эта черта мульт­фильма еще раз убеждает в возмож­ности применить его интерпретации к рефлексивной социальной работе – ведь в основе данного подхода на­ходится идея витализации, жизни ради самой жизни. В отличие от «Большой Лебовски», «Мадагаскар» не противопоставляет витальность всем остальным идеям и не обесце­нивает стремление к успеху или са­мовыражению, но располагает заду­маться над тем, чем приходиться пла-

Таблица 1. Иерархия потребностей как биологическая иерархия персонажей

«Мадагаскара»

Потребности по А. Маслоу

Персонажи "Мадагаскара"

Духовные потребности

Лев Алекс (после осознания своей хищнической природы) - возможно, только венцу пищевой цепочки, такому хищнику как Алекс можно достичь вершины пирамиды потребностей, а может быть, другим героям (не таким хищникам по природе) эта "вершина" пирамиды и не требуется

Самореализация

Марти (в зоопарковой жизни) Пингвины (всегда)Шимпанзе Фил и Мейсон, которым достаточно читать газеты, пить пиво и мечтать о посещении лекции Тома Вульфа (одиозного журналиста, поддерживающего политику Буша) и обкидывании его собачьим дерьмом

Признание, социальный статус

Лев Алекс (в зоопарковой жизни), король Жулиан (всегда и в любой ситуации), Мэлман (соотносящий должный уход за ним с признанием его особенного социального статуса)

Общение, любовь, привязанность

Нью-йоркские гиганты: Глория, Лев Алекс, Марти, Мэлман

Безопасность

Мелман и лемуры-аборигены (подданные Жулиана) - однако из-за того, что лемуры ограничены только данной потребностью, их запросы к среде не столь велики и разнообразны, как у Мелмана. На противопоставлении Мелмана и лемуров легко решается вопрос о том, почему в мире не хватает толерантности: люди слишком по-разному понимают, что есть безопасность.

Физиологические потребности

Фоссы (которые все время хотят есть) и которые находятся на самом нижнем этаже смыслов. Им не приходится задумываться над вопросам "Зачем я живу", их главная цель - вовремя напасть и съесть кого-нибудь.

Ходит поэтапно, этаж за этажом пи­рамиды, как полагал Маслоу. Минуя «первые этажи», человек с развиты­ми смыслами жизни, может удовлет­ворять свои потребности более вы-


117



СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА

НОЯБРЬ 2 0 0 6 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ



Сокого порядка. Именно это проис­ходит с голодным Алексом – он го­тов дистанцировать себя от всего мира и отказаться от всех потребностей (пусть и не ясно, как надолго) ради сохранения уважения к себе и жизни своих друзей.

Жесткая стратификация героев мультфильма по принципу вершин-ности или низменности сверхценных идей противостоит сложившейся в массовой культуре идее социальной мобильности. Хочется обратить вни­мание еще на одну отличительную черту рефлексивной социальной ра­боты, подкрепленную исследования­ми Франкфуртской школы. Обще­ство развивается по пути все более изощренных способов манипуляции сознанием, но и у человека появля­ется все больше инструментов для того, чтобы распознавать это давле­ние и сопротивляться ему.

Именно на основе этого про­тивопоставления и построено взаи­модействие нью-йоркских морд и ле­муров. Жители Нью-Йорка – продукт общества потребления, имеют некий опыт рефлексии и сопротивления общественному давлению, тогда как островитяне – существа примитив­ные, которым если и есть чему со­противляться, то своему амбициозно­му королю. И если гуманист Марти по началу не чувствует этой разни­цы, сензитивный к общественному мнению и влиянию Алекс сразу по­нимает, что они попали к «мохнатым пенькам». Не в этом ли противоре­чии состоит неуспех многих гумани­тарных миссий – с мерками и опы­том преодоления общества потреб-

Возможности интерпретации в социальной работе

Ления сотрудники миссий подходят к обществам, которые в своем разви­тии еще не встретили (а может быть, и не встретят) потребность в столь проникновенной рефлексии? Ин­тересно, что для аборигенов важным становится не отношение «больших морд», а их ресурсы – именно поэто­му, несмотря на явное презрение Алекса, лемуры используют именно его, а не добродушного Марти, гото­вого побрататься и с этими зверьми.

Язык Как Средство Понимание Или Путь К Отчуждению

Интересно, что чем ниже герои в пирамиде потребностей, тем при­митивнее их речь и меньше круг за­дач, решаемых с помощью языка. Язык – средство понимания и осоз­нания. Таким косноязычным суще­ствам как фоссы способность к по­ниманию не дана – они ограничены фразой «Фоссы хочут кушать».

Витиеватая речь короля Жули-ана и токсичная немногословность его помощника Мориса отражают манипулятивную сущность использо­вания языка. Алогичность и галю-цинногенность речи самого малень­кого и докучливого из лемуров, Мор-та, показывает результат влияния манипулятивной вербалики властите­лей дум, Жулиана и Мориса.

Мелман, усвоивший професси­ональный язык обслуживающих его профессионалов, «играет» термина­ми в рамках обыденной речи и явля­ет собой пример постмодернистских гипертекстов (может быть, поэтому его редко слышат?).

Словотворчество Глории на­правлено на эффективное и быстрое решение коммуникативных задач. Глория содействует тому, что другие герои начинают использовать эти понятия (например, Мелман).

Алекс и Марти говорят на «пти­чьем языке» мужской дружбы – им не нужно много слов, но зато мини­мум слов содержит максимум смыс­лов, понятных только им.

Пингвины говорят цитатами из боевиков и приключенческих филь­мов, их язык отражает затеянную ими игру в шпионов. Рико говорит всего несколько слов, и только на японском языке, но его речь отлич­но согласована с его невербальным поведением. Ковальски умеет писать, но говорит в редких случаях – толь-

Ко, чтобы сомневаться, а Скиппер говорит почти также много, как ко­роль Жулиан, только речь его полна тайных намеков. Речь среди пингви­нов доступна только инициирован­ным пингвинам – рядовой Райан го­ворит небольшой текст только пос­ле драки с фоссами.

Шимпанзе распределили функ­ции речи между собой. Мейсон гово­рит на британском английском, но не умеет читать, а Фил не умеет го­ворить, зато читает и владеет языком жестов. К речи эти герои прибегают только тогда, когда требуется всту­пить в контакт с внешним миром – между собой они по преимуществу говорят о превратностях жизни во внешнем мире.

Проблема тотального непони­мания представлена в отношениях людей и зверей из зоопарка. Страх перед зверьми столь силен, что люди их не слышат, а звери, между про­чим, не всегда помнят, что их не слы­шат. И только хитрые лемуры заме­чают прогрессивным нью-йоркцам, что люди-то есть – но они почему-то молчат. Не так ли складываются отношения между mainstream-груп-пами общества и маргиналами, ко­торым отводят определенную пло­щадку для жизни, но не хотят слы­шать и понимать, а маргиналы в свою очередь предпочитают думать об ор­динарных людях как умерших для настоящей жизни?

Черный Юмор И разоблачение сверхценных Идей

Одним из приемов рефлексив­ной социальной работы становится черный юмор, основанный на соче­тании несочетаемых понятий, идей и действий. В мультфильме ни одна из потребностей, трансформированных в сверхценную идею, не остается без внесения элемента черного юмора («ложки дегтя в бочку меда»). Каж­дый герой и группа героев обладают некими важными (и вполне распрос­траненными в обществе) ценностя­ми, но эти ценности приписаны ге­роям с такой внешностью или пове­дением, что мультфильм сводит «на нет» смысл этих предписаний или, по крайней мере, располагает к сомне­ниям «А стоит ли игра свеч?».

Так, бегемотиха Глория и не думает о признании, но ее имя – Гло­рия («слава»), и ей приходится, как и


118


НОЯБРЬ 2006 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА




Другим жителям зоопарка стремить­ся к славе. Персонаж Глории пригла­шает задуматься над тем, что согла­сия с собой легко достигнуть в об­ществе потребления, когда многие потребности решаются в соответ­ствие с заведенным порядком, но в условиях выживания, одного согла­сия с собой не достаточно. И ей ни­чего не остается как стать «большой мамой» для многих персонажей муль­тфильма (все начинается с чисто но­минального позирования для статуи Свободы – именно ее хочет сделать Алекс для привлечения внимания путешественников, памятуя об опы­те героев «Планеты обезьян», после чего Глории приходится стать «ква-зи-мамой» доброй половине персона­жей мультфильма).

Анархия и беспорядок, как аль­тернатива упорядоченному буржуаз­ному образу жизни представлена ис­торией двух шимпанзе, предел меч­таний которых – «обкидать дерьмом» Тома Вульфа. Обезьяны, мечтающие о радикальном вмешательстве в жизнь выдающегося журналиста, ока­зываются за решеткой и не особо сопротивляются тому, что простран­ство их жизни ограничено – ведь те­перь они далеки от цивилизации и ее порождения, Тома Вульфа. Не таков ли финал многих мятежей – не про­сто ограничение свободы, но приня­тие такого ограничения самими бун­тарями?

Сомнительность дружбы пока­зана через отсылку к фильму «Колес­ницы огня» (Chariots of fire), под музыку из которого Алекс и Марти бегут навстречу друг другу после по­падания на остров. В фильме герои – легкоатлеты, выступающие за Ве­ликобританию, соперничают друг с другом. Их соперничество основано не столько на спортивном азарте, сколько на принципиальном разли­чии в убеждениях и представлениях о жизни. Один еврей-студент (Гарольд Абрамсон), который борется за свое право участвовать в соревновании, а другой католик-шотландец (Эрик Лиделл), который убежден в участии Бога и отказывается тренироваться по воскресеньям.

Некие параллели характеров и даже внешности Алекса с Эриком Лиделлом и Марти с Гарольдом Аб-рамсоном усматриваются, однако в мультфильме эти персонажи дружат – ведь в Нью-Йорке давно наступи­ла эра этнической толерантности. Слоган фильма «Two men chasing

Dreams of glory!» трансформирован в слоган «Кто ас?! Я ас!!!», и, несмотря на различия в убеждениях, Алекс и Марти остаются друзьями.

Пингвины реализуют ряд разде­ляемых всеми ими и связанных меж­ду собой идей:

• неуязвимость и шпиономания;

• хранение тайны (о своем про­исхождении и принадлежности);

• сверх-возможности и способ­ности выйти из любой ситуации;

• принадлежность тайному, из­бранному обществу («Наш моно­хромный брат!»).

Само «приписывание» этих идей маленьким и неприметным пингви­нам (которые, например, фигуриро­вали как представители зла в одной из серий «Бэтмена») наводит на мысль о тщетности их усилий – они ввязываются в историю, не предпо­лагая, чем и кем придется заплатить в результате. Культурная предысто­рия пингвинов только подкрепляет эти сомнения. Шкипер (Джо) списан с целого ряда харизматичных для многих зрителей героев: Шкипера из семейной комедии «Остров Гиллига-на», Лектора Ганнибала, персонажа Кларка Гейбла из фильма «Идти тихо, идти глубоко» и т. д.

Шкипер общается с окружаю­щими в соответствие со своим имид­жем тайного властителя дум: легко дает прозвища, издевается над сте­реотипами, дает советы даже в ответ на простые вопросы и т. д. Лейтенант Ковальски (названный так по ана­логии с героем фильма «Звездные врата») существенно отличается от своего однофамильца – он толст, не­уклюж и выполняет секретарскую работу при своем шефе. Молчали­вый и много повидавший Рико (на­званный в честь персонажа «Звезд­ного десанта») превосходно владеет холодным оружием. Это умение мало помогает в драке с фоссами, зато спасает Алекса от последствий хищ­нических инстинктов (Рико мастер­ски готовит суши – хотя насколько маленькому пингвину будет под силу готовить льву нужное количество порций суши?).

Рядовой Райан (аналогия с фильмами о спасении молодых сол­дат очевидна), самый молодой, при­меним только для отвлекающих ма­невров – его положение немногим лучше жизни лемура Морта (Шкипер всегда готов пожертвовать желторо­тым птенцом, и как король Жулиан может подсунуть Морта большим

Мордам на завтрак), но у Райана есть понимание того, что им жертвуют. Пингвины не только обладают осо­быми ресурсами – эти способности реализуются, однако открытым оста­ется вопрос о том, в какой степени пингвины понимают последствия сво­их действий? То, что для пингвинов – игра, для остальных участников ситуации, втянутых в нее, во многом по воле пингвинов, – вполне реаль­ная ситуация.

Бесполезность демократии в условиях страны третьего мира (а может быть, любой страны?) пока­зана через противостояние лемуров и фоссов. Пусть лемуры стоят сту­пенькой выше фоссов – они весьма далеки от того уровня духовных по­требностей, который обеспечит Ма­дагаскару процветание. Финальные титры мультфильма под любимую мелодию лемуров приглашают поду­мать о том, а не таково ли любое общество, всегда готовое «спустить­ся на пару-тройку этажей» ниже дос­тигнутого уровня цивилизации?

Безопасность и возможность навсегда остаться ребенком – вот предел мечтаний лемура Морта. Зом­бированный своим королем, Морт напрочь лишен способности осмыс­лить происходящее. История Морта весьма схожа с историей горожан из пьесы Шварца «Убить дракона»: даже избавившись от дракона, эти люди не научились смотреть на жизнь само­стоятельно. Любой лозунг, если толь­ко он озвучен самым сильным суще­ством, для Морта – образец подра­жания, именно поэтому он воодушев­ленно кричит вслед за Алексом: «Я – мясо».

Образ потенциальной жертвы, которая даже не понимает как близ­ка опасность, совершенно по-разно­му воспринимается российскими и американскими зрителями. На фору­мах российские зрители говорили о Морте как о милом существе, тогда как американцы единодушно пришли к выводу о его непереносимой навяз­чивости и выразили желание как мож­но быстрее довести до логического конца его имидж «барашка на закла­ние».

На наш взгляд, используя по­тенциал этого мультфильма психоло­ги должны начать движение «рефлек­сию в массы»! Иначе в скором вре­мени клиентами специалистов могут стать Морто-подобные существа: ведь потребительское отношение к жиз­ни очень заразно.


119



ПСИХОЛОГИЯ И БИЗНЕС

НОЯБРЬ 2006 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ