Книги по психологии

Алтарь Победы
Периодика - Национальный психологический журнал

А. Г. Караяни


Еще свежи впечатления от грандиоз­ного праздника, посвященного дню Ве­ликой Победы. Беспрецедентный по масштабам и составу участников воен­ный парад, великолепный праздничный фейерверк, многочисленные акции, ад­ресованные ветеранам, – все это вско­лыхнуло народную память, чувства рос­сиян, сплотило людей, создало почву для пробуждения национального самосо­знания.

Все это действительно здорово! Но мне представляется, что лучшим памят­ником героям и жертвам Великой Оте­чественной войны явилось бы извлече­ние уроков из этого драматического со­бытия в истории нашей планеты. Уро­ков для всего человечества, для нации, для отдельного человека, для каждого профессионального сообщества. Психо­логи должны извлечь собственные, пси­хологические уроки.

Великая Отечественная война мно­гому нас научила. Она, по существу, яви­лась величайшим экзаменатором, экс­пертом и, одновременно, «продюсером» психологии. В ходе этой войны обнару­жились практически безграничные воз­можности этой науки в деле укрепления обороноспособности и безопасности государства. Ее история является уни­кальным хранилищем еще не до конца осмысленных, но уже изрядно подзабы­тых нами психологических идей и тех­нологий.

Извлечь и усвоить уроки из прошед­шей войны – это значит избежать неле­пых и трагических ошибок в новых ис-

Пытаниях, держать «психологический порох» сухим, в критических ситуациях разумно и эффективно использовать ог­ромный потенциал психологии во бла­го государства и его народа.

Извлечь объективные уроки из тако­го предельно объективного события, как война, – дело весьма субъективное и крайне неблагодарное. Но мы попыта­емся сформулировать основные из них.

Первый урок, Который психологи должны усвоить из опыта Великой Оте­чественной войны, состоит в том, что государство, общество, профессиональ­ные сообщества должны быть потенци­ально готовыми к войне.

На современном этапе развития об­щества призывы «помнить войну», «быть готовым к войне» для большин­ства людей выглядят не вполне уместны­ми. Но давайте выполним простейший тест на логическое мышление.

«Существует государство, которое считает достижение собственных нацио­нальных интересов своей сверхмиссией. Это государство считает себя вправе рас­поряжаться судьбами народов мира, деля их на «правильные» и «неправиль­ные». Оно планомерно окружает Россию военными базами, создает вокруг нее боевую инфраструктуру, уверяя, что эти, очевидно военные, приготовления на­правлены против других государств, а Россия-де ее друг. Армия этого государ­ства интенсивно приобретает боевой опыт в разных регионах мира. Оно про­являет огромный интерес к России, ее языку и культуре. За знание русского

Алтарь Победы

Караяни Александр Григорьевич

Доктор психологических наук, профессор,

Заслуженный деятель науки РФ,

Заведующий кафедрой психологии

Военного университета,

Член Экспертного совета ВАК России

По военной науке и технике,

Член Совета по психологии УМО

По классическому университетскому

Образованию, действительный член

Академии военных наук, президент

Межрегиональной общественной

Организации «Общество психологов

Силовых структур», лауреат

Государственной премии им. Маршала

Советского Союза Г. К. Жукова.

Автор более 100 работ

(общий объем – более 300 п. л.)

По проблемам психологии войны, боя,

Информационно-психологического

Противоборства, психологической

Реабилитации ветеранов и инвалидов

Боевых действий, психологии общения

И переговоров в экстремальных

Условиях, психологии терроризма.


29



В НАСТОЯЩЕЕ ИЗ ПРОШЛОГО

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №1(3) 2010



Извлечь и усвоить уроки из прошедшей войны – это значит избежать нелепых и трагических ошибок в новых испытаниях, держать «психологический порох» сухим, в критических ситуациях разумно и эффективно использовать огромный потенциал психологии во благо государства и его народа.


Языка и языков других народов России офицерам и солдатам доплачиваются огромные надбавки. Число военнослу­жащих, получающих такие надбавки, уже достигло нескольких тысяч человек. Под видом туристов десятки офицеров этой страны ежегодно курсируют по России. В это же время в России идет кардинальная военная реформа, сопро­вождающаяся коренным изменением штатной структуры Вооруженных Сил, радикальной сменой командного соста­ва. Разговоры о возможности войны сре­ди россиян не популярны и даже преда­ются остракизму. Россияне благодушны и близоруки».

Вопрос: «Какой год российской ис­тории имеется в виду: 1941 или 2010?».

В 1941 году российские психологи, к сожалению, не смогли обнаружить при­ближающуюся беду. Приведу несколько слов из воспоминаний нашего выдающе­гося психолога А. Н. Леонтьева: «21 июня 1941 года меня провожали со «стрелой» милые друзья мои – ленинградцы; мы легкомысленно строили планы на лето, …бесконечно много шутили и смеялись. Утром 22-го я был в Москве …через час завтракал уже на даче. Через полчаса при­шел А. Р. Лурия и возвестил о начавших­ся военных действиях. Мы очутились в другой эпохе … Очень скоро я оказался в ополченской части, в штабе полка, мар­ширующего на Запад» (Кольцова В. А., Олейник Ю. А., 1990).

Эта профессиональная близорукость наших психологов дорого обошлась им, психологической науке и практике воен­ного времени. Из-за нее многие выдаю­щиеся психологи воевали с врагом на должностях, на которых их профессио­нальный потенциал не был востребо­ван. Так, А. Г. Ковалев, В. И. Киреенко, М. Ф. Громов, Е. И. Игнатьев, А. И. Щер­баков, С. Н. Шебалин занимали ко­мандные посты; Г. Д. Луков, В. И. Кауф­ман, Ю. А. Самарин служили рядовыми; В. Н. Мясищев, К. К. Платонов, В. Н. Кол-бановский находились на ответственных медицинских постах; А. В. Ярмоленко, А. А. Люблинская, Т. А. Репина служи­ли на должностях младшего медицин­ского персонала. В качестве военно­служащих прошли всю войну Г. З. Ро-гинский, Б. О. Хотин, Ф. Н. Шемякин, А. Л. Шнирман, Д. Б. Эльконин. На Ле­нинградском фронте в течение всей бло­кады воевали А. В. Веденов, А. Г. Коварев, А. Ц. Пуни, Ю. А. Самарин. А. А. Смир­нов сражался в партизанском отряде. Получили на фронтах ранения и кон­тузии Е. С. Кузьмин, М. Ф. Морозов, А. З. Редько. Несли службу на постах ПВО А. А. Бодалев, Е. В. Гурьянов, А. Н. Леонть­ев, А. А. Смирнов, Б. М. Теплов, П. А. Ше-варев. А психологи Л. М. Шварц (замес­титель директора Института психоло-

Гии), И. И. Волков, Ф. И. Муплев (со­трудники института), П. С. Любимов (доцент МГПИ им. В. И. Ленина) поло­жили свои жизни на алтарь победы (Ру­бинштейн С. Л., 1943; Смирнов А. А., 1975).

Сегодня политологи, социологи, ис­торики активно анализируют актуаль­ные и потенциальные военные угрозы для России. Психологи, имея в своем распоряжении мощный аппарат научно­го анализа и прогнозирования, к сожа­лению, пока делают лишь первые, роб­кие шаги в этой важнейшей области обеспечения безопасности нашего госу­дарства. Стимулом к активизации дея­тельности на данном направлении мо­гут стать не только всколыхнувшиеся в дни празднования Великой Победы вос­поминания, но и заявление Президента России, что «на планете огромное коли­чество оружия, есть люди, которые до сих пор рассматривают войну в качест­ве средства решения своих политиче­ских проблем. Есть, наконец, случайно­сти. Поэтому мы должны быть к этому готовы… Мы должны быть сильными. Мы обязаны быть готовыми к тому, что возникнут какие-то проблемы. Это аб­солютно непреложная вещь. Как бы ни были мы миролюбивы, мы должны быть подготовлены к защите нашей страны» (Кольцова В. А., Олейник Ю. Н., 2006).

Что означает это заявление для пси­хологического сообщества страны? Быть Готовым к войне – это значит быть гото­вым профессионально – каждому психо­логу надо иметь в системе собственных профессиональных компетенций такие знания, умения и навыки, которые по­зволят ему, в случае необходимости, стать военным психологом и нести на алтарь победы не собственную жизнь, а сози­дающий профессионализм.

Быть готовым к войне – это значит располагать научно обоснованными тех­нологиями решения задач психологиче­ского обеспечения боевых действий. Среди них: психологический отбор но­вобранцев; психологический анализ и прогнозирование боевой обстановки, подготовки боя, расстановки воинов с учетом психологической совместимо-

Сти; улучшение взаимоотношений в подразделениях; оказание психологиче­ской поддержки; психологическая реа­билитация психотравмированных и ра­неных воинов; социально-психологиче-

Ская реадаптация участников боевых действий и т. п.

Быть готовым к войне – это значит иметь организационную структуру, спо­собную в короткие сроки консолидиро­вать психологов страны, мобилизовать их усилия на решение оборонных задач.

Второй урок, Который следует усво­ить психологам России, состоит в при­знании непреходящей ценности и акту­альности военного опыта использова­ния психологии в практике обеспечения обороноспособности страны.

В годы войны были разработаны и проверены жизнью уникальные психо­логические технологии, направленные на расширение психологических воз­можностей, повышение боевой актив­ности и эффективности, сохранение психического и физического здоровья воинов, психологического подавления и изнурения противника.

Приведем несколько примеров. 900 дней и ночей фашистская авиация и крупнокалиберная артиллерия наноси­ли целенаправленные удары по блокад­ному Ленинграду. Враг пытался стереть с лица Земли исторические здания го­рода. В город засылались лазутчики-авианаводчики, которые должны были корректировать точность разрушитель­ных ударов. Тем не менее, в таких тяже­лых условиях удалось «спрятать» от вра­га и спасти величайшие шедевры отече­ственной культуры – здания Зимнего дворца, Исаакиевского и Кафедрально­го соборов, Адмиралтейства и многие другие. Это стало возможным во многом благодаря подвигу российских психоло­гов. Так, отдел психологии Ленинград­ского института мозга им. В. М. Бехтере­ва с августа 1941 года приступил к прак­тическому решению задачи маскировки зданий Ленинграда. Была создана груп­па психологов (А. И. Зотов, З. М. Бер-кенблит, Р. А. Каничева и др.) под руко­водством Б. Г. Ананьева. Целью камуф-


30


НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №1(3) 2010

В НАСТОЯЩЕЕ ИЗ ПРОШЛОГО




Сегодня политологи, социологи, историки активно анализируют актуальные и потенциальные военные угрозы для России. Психологи, имея в своем распоряжении мощный аппарат научного анализа и прогнозирования, к сожалению, пока делают лишь первые робкие шаги в этой важнейшей области обеспечения безопасности нашего государства.


Ляжа городских объектов являлось их со­крытие, деформация и имитация (Кани-чева Р. А., Ярмоленко А. В., 1985, с. 3–7). Учеными за короткое время были пере­осмыслены многие теоретические нара­ботки в области восприятия и маскиров­ки, открыты новые закономерности цве­тового восприятия. В выдвинутых ими рекомендациях содержались конкрет­ные предложения по использованию методов раскраски объектов и фона, освещения маскируемых объектов. Эти рекомендации составляют бесценный фонд технологий победы. Поэтому мож­но смело сказать: «Защитили Ленинград советские воины и жители города, а со­хранили его для потомков – психологи».

Другой пример также подчеркивает значимость выводов и рекомендаций психологической науки для достижения победы над врагом. Еще в конце XIX в. психологами было установлено, что адаптированный к темноте глаз челове­ка относительно нечувствителен к крас­ному свету и максимально чувствителен к синему свету. Знание этого факта по­зволили совершить революционные прорывы в кино-, фотоиндустрии, авто­строении и т. д. Однако по необъясни­мой причине французские и английские военные не удостоили вниманием это открытие. Поэтому Париж и Лондон в годы войны «маскировались» с помо­щью подсветки синим светом. В резуль­тате органы зрения военнослужащих расчетов ПВО, защищавших небо над этими европейскими столицами, посто­янно ослеплялись синим светом, и именно этот свет был виден фашистским летчикам с максимального расстояния. Трудно сказать, сколькими человечески­ми жизнями заплачено за этот психоло­гический нигилизм.

Этот урок и сегодня не усвоен до кон­ца. В ряде воинских частей тревожное освещение в казармах почему-то осуще­ствляется с помощью ламп синего све­та. В результате глаза поднявшегося по тревоге воина тут же дезадаптируются, «слепнут», после чего он, выбегая на за-

Темненную по тревоге территорию час­ти, фактически ничего не видит.

В годы войны психология проявила себя как по-настоящему созидательная сила Победы. Пока величайшие военно-технические умы того времени бились над проблемой, как повысить эффектив­ность средств противовоздушной оборо­ны на 10–20%, психологи осуществили поистине революционные прорывы в этой области. Так, открытие бинаураль-ного эффекта (способности слепых с рождения людей как бы «видеть» объек­ты с помощью органов слуха) и вклю­чение лиц, обладающих им, в состав расчетов ПВО, защищавших небо Ле­нинграда, позволили сбивать в 4 раза (!)

Больше самолетов врага. А создание А. Н. Леонтьевым и К. Х. Кекчеевым пре­парата ВР10, дало возможность на 700% быстрее адаптировать к темноте зрение летчиков дежурных смен, защищав­ших Москву. Благодаря этому они мог­ли в 8 раз быстрее подниматься в небо и давать отпор врагу (Кекчеев К. Х., 1942; Кольцова В. А., Олейник Ю. Н., 1990).

В результате военных исследований лаборатории психофизиологии Институ­та психологии при МГУ был создан свое­образный «каталог» физиологических стимулов, позволяющих быстро снимать утомление, снижать количество ошибок в действиях и повышать чувствительность органов чувств. Так, было предложено ис­пользование очков с рубиновыми свето­фильтрами, засветки одного глаза крас­ным светом, приятной музыки, чернично­го киселя, кофеина, глубокого дыхания, обтирания холодной водой затылка и шеи и т. д. Все эти меры существенно расши­ряли психологические и боевые возмож­ности наблюдателей, разведчиков, расче­тов ПВО, позволяли значительно быстрее обнаруживать и уничтожать врага.

Жаль, что многие из этих рекомен­даций так и не нашли своего воплоще­ния в руководящих документах и поэто­му не были использованы в ходе боевых действий наших войск в Афганистане и Чеченской республике.

С. Л. Рубинштейн в статье «Совет­ская психология в условиях Великой Отечественной войны» (1943) перечис­лил наиболее важные пункты приложе­ния психологической науки к боевой деятельности войск. Среди них: иссле­дование путей повышения перцептив­ных возможностей военнослужащих; изучение методов обучения и подготов­ки кадров военных специалистов, осо­бенно в технических, специальных ро­дах войск и, прежде всего, в авиации; исследование психологических проблем управления войсками, решения тактиче­ских и стратегических задач; решение психологических вопросов дисципли­ны, эмоционального поведения бойцов, воспитания воинского духа и воли; ор­ганизация отбора людей для техниче­ских воинских специальностей и изуче­ние их способностей; восстановление боеспособности и трудоспособности ра­неных бойцов; исследование мотивации боевых действий военнослужащих (Ру­бинштейн С. Л., 1943, с. 45–61).

Интересные и практически значи­мые достижения имели место в области психологической реабилитации воинов, получивших травмы головного мозга и конечностей. Благодаря научным изы­сканиям групп психологов под руково­дством С. Г. Геллерштейна, А. В. Запо­рожца, А. Н. Леонтьева и С. Я. Рубин­штейн были разработаны методы и средства восстановления движений ра­неных бойцов и скорейшего возвраще­ния их к нормальной жизни (Геллер-штейн С. Г., 1942, 1943; Леонтьев А. Н., Запорожец А. В., 1945 и др.).

Весьма ценные результаты были до­стигнуты психологией и в области бое­вой подготовки войск, информационно-психологического противоборства с противником и т. п. Например, исполь­зование методов профессионального психологического отбора лишь в одном учебном артиллерийском центре армии США позволило сэкономить за годы войны 2000 человеко/лет, включая вре­мя работы инструкторов.

Третий урок, Который следует извлечь из военного опыта психологии, состоит в том, что даже в условиях ограниченно­го времени необходимо внедрять ново­введения лишь после тщательной экспе­риментальной проверки.

Так, только для изучения влияния удаленности на восприятие цвета в усло­виях воздушного наблюдения ленин­градскими психологами было проведе­но 300 опытов. Была создана исследова­тельская методика, предполагающая создание моделей воспринимаемых с воздуха объектов (вражескими летчика­ми) в пропорциях, соответствующих ве­личинам реальных объектов, восприни­маемых с расстояния от 3 до 12 км.


31



В НАСТОЯЩЕЕ ИЗ ПРОШЛОГО

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №1(3) 2010



В годы войны были разработаны и проверенны жизнью уникальные психологические технологии, направленные на расширение психологических возможностей, повышение боевой активности и эффективности, сохранение психического и физического здоровья воинов, психологического подавления и изнурения противника.


Другими словами, были построены ма­кеты основных зданий Ленинграда и на них отрабатывались вопросы маскиро­вочной окраски, искажения формы, создания ложных объектов и т. д. (Коль­цова В. А., Олейник Ю. Н., 1990). В ре­зультате были предложены уникальные технологии маскировки, сохранившие свою ценность по сей день.

Сотни экспериментов были также проведены московскими психологами, прежде чем предложить войскам реко­мендации по профилактике утомления, снежной слепоты, по повышению эф­фективности наблюдения и войсковой маскировки, оптимизации боевой под­готовки и т. п.

Этот урок особенно важен сегодня, когда идет радикальная реформа психо­логической структуры Вооруженных Сил и когда находятся люди, предлагающие военному и государственному руково­дству экспериментально непроверенные рекомендации. Так, предполагается, что в результате реформы в воинских частях почти на 2 тыс. человек будет приходить­ся один специалист-психолог. В то время как в существующих нормативах указы­вается, что психолог может быть эффек­тивен, если он ориентирован на работу не более чем с 500 людьми. Аналогично решается вопрос с оснащением пунктов психологической помощи и реабилита­ции воинских частей. Если учесть, что в часть ежегодно приходят тысячи ново­бранцев, то только обработка результатов проведенных психологических тестов надолго оторвет психологов от исполне­ния ими повседневных обязанностей. Очевидно, что при таких масштабах ди­агностики нельзя обойтись без компью­терных систем обсчета диагностических материалов. И здесь не помешала бы се­рия хороших экспериментов.

Четвертый урок, Преподанный вой­ной психологии состоит в том, что вся система психологической работы в бое­вой обстановке должна строиться на на­учно обоснованных психологических моделях боевой деятельности.

В истории военного искусства хоро­шо известен следующий пример. В до­военный период и на начальном этапе войны отечественное военное искусст­во рассматривало систему обороны как совокупность одиночных ячеек для стрелков. Приводились соответствую­щие тактические и математические рас­четы и обоснования такой системы. Од­нако, как оказалось, человеческая пси­хика предъявляет свои требования к так­тике обороны. Многие психологические феномены, побуждающие боевую ак­тивность, такие как: коллективное мне­ние, настроение, оценки, санкции, пси­хическое заражение, подражание, меж­личностное влияние и др., – при «ячеи-

Стой» обороне не «срабатывали». Зато, согласно наблюдениям К. К. Рокоссов­ского (побывавшего в солдатской ячей­ке), усиливалось беспокойство, стремле­ние воинов выбежать и заглянуть, сидят ли его товарищи в своих гнездах или уже покинули их, а он остался один. Воен­ные руководители учли психологиче­ские факторы оборонительного боя, и наши войска уже в ходе войны отказа­лись от ячеистой и перешли к траншей­ной системе обороны.

Игнорирование психологических составляющих модели боя ведет к неоправданным потерям и поражениям. Так, в первые месяцы боевых действий в Афганистане у наших воинов сформи­ровалось убеждение, что противник су­щественно превосходит их в боевом мас­терстве и эффективности оружия. Такое убеждение появилось потому, что в ряде боев противник, находящийся на рас­стоянии, не досягаемом для нашего стрелкового оружия, поражал россий­ских воинов с высокой точностью, ино­гда пробивая бронежилеты. В результа­те у наших солдат развилось неверие в свое оружие, а как следствие, – уныние и апатия. Однако причиной успехов про­тивника было не их оружие, а психоло­гические тактические приемы. Как пра­вило, при вхождении наших войск в ущелье противник издалека производил шумный выстрел или подрыв боеприпа-са. Дисциплина огня в нашей армии была крайне слаба. Поэтому в ответ на выстрел противника российскими воен­нослужащими открывался шквальный огонь изо всех видов оружия. Именно этот шум и тот факт, что внимание на­ших бойцов приковано к месту выстре­ла, использовались противником в сво­их целях. В это время замаскированные в укрытиях снайперы врага с расстояния 200–300 метров, используя приспособ­ления для бесшумной и беспламенной стрельбы, в упор расстреливали наших солдат и офицеров. Если бы российские военнослужащие знали о том, что подоб­ный психологический прием не раз ис­пользовался советскими войсками и на-

Шим противником в годы Великой Оте­чественной войны при боях в населен­ных пунктах, они бы имели совсем иную мысленную модель боя и выработали бы другую тактику действий. В этом случае главными факторами успешности боя были бы прописаны «своевременное об­наружение противника» и «высочайшая дисциплина огня».

Во время Великой Отечественной войны наиболее пытливые и инициатив­ные командиры вынесли для себя урок,

Что подчиненных нужно готовить к бою на его реальной модели. Они, на свой страх и риск, корректировали требования боевых уставов, руководств и наставле­ний по огневой подготовке, максималь­но приближая их к реальной боевой дей­ствительности. Если во всем мире учат солдат совершать перебежки на поле боя продолжительностью не более 3-х секунд по сложным траекториям, то зачем гото­вить бойцов к ведению огня по мишеням, двигающимся прямолинейно в течение 10–12 секунд? Если в качестве целей на поле боя мелькают из-за укрытий отдель­ные фрагменты лиц и тел, размытые си­луэты пригибающихся к земле людей, то зачем солдат учить стрельбе по хорошо выкрашенным и контрастно выделяю­щимся на фоне стрельбища крупногаба­ритным мишеням? Если поле боя нашпи­говано осколками снарядов, искорежен­ной техникой, кирпичным крошевом, торчащими балками, обрывками колю­чей проволоки, мусором, лужами, кустар­ником, трупами и т. п., зачем учить бой­цов на свежевыкошенных, с четко обо­значенными дорожками для движения стрельбищах? Командиры военной поры, ставшие психологами в силу об­стоятельств, прекрасно понимали, что лозунг «Тяжело в учении – легко в бою» реализуется лишь тогда, когда в учении действительно тяжело, и перестраивали учебные занятия. В наработках этих ко­мандиров содержится мощный ресурс будущих побед.

Пятый урок, Вытекающий из военно­го опыта психологии, гласит, что обеспе­чение эффективности деятельности


32


НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №1(3) 2010

В НАСТОЯЩЕЕ ИЗ ПРОШЛОГО




Во время Великой Отечественной войны наиболее пытливые и инициативные командиры вынесли для себя урок, что подчиненных нужно готовить к бою на его реальной модели. Они, на свой страх и риск, корректировали требования боевых уставов, руководств и наставлений по огневой подготовке, максимально приближая их к реальной боевой действительности.


Практической психологи требует единст­ва психологов. Это единство должно быть организационным, причем как «горизон­тальным», так и «вертикальным». У пси­хологического сообщества должен быть лидер, способный объединять людей, ге­нерировать идеи, чувствовать ситуацию, организовывать коллективную деятель­ность. Если бы в годы войны наши спе­циалисты коллективно осмыслили ситуа­цию, определили направления совмест­ной деятельности и периодически обме­нивались опытом работы, мы имели бы более впечатляющие результаты прило­жения достижений психологии к практи­ке решения боевых задач.

Шестой урок, Без усвоения которого все остальные уроки останутся знанием, не воплощенным в практику, можно сформулировать так: «необходимо повсе­дневно демонстрировать возможности психологии (в том числе, и военной) в решении жизненно важных задач госу­дарства, общества, Вооруженных Сил».

Сегодня военной психологии уда­лось по крупицам собрать бесценный опыт психологической работы в годы Великой Отечественной войны, после­дующих военных событий в мире и со­здать целостную научно-практическую систему. В этой системе немало эвристи­ческих идей, технологий, ноу-хау (Ка-раяни А. Г., 1998; 2006; 2009).

Бесценными, с теоретической и прак­тической точек зрения, можно считать:

• знание о системе мотивов, опреде­ляющих боевую активность, геро­изм, отклоняющееся поведение вои­нов, и рекомендации по психологи­ческой подготовке боя;

• знание о пиках переживания воен­нослужащими страха в бою и учиты­вающие эти моменты рекомендации о психологически обоснованной расстановке военнослужащих по этапам боя;

• знание о динамике морально-психо­логических сил воинов, находящих­ся в непосредственном соприкосно­вении с противником, и рекоменда-

Ции по ротации воинских подразде­лений по этапам боевого порядка;

• знание о временных пределах мораль­но-психологических возможностей воинов и рекомендации о сроках пре­бывания их в зоне боевых действий и групповой ротации воинов;

• знание об особенностях зрительно­го и слухового восприятия объектов, о факторах, влияющих на воспри­ятие объектов в боевой обстановке, и рекомендации по войсковой мас­кировке, ведению меткого огня, на­блюдения, разведки;

• знание о закономерностях информа­ционно-психологического противо-

Борства в боевой обстановке и реко­мендации по защите войск от психо­логического воздействия противника;

• знание о законе распространения слухов (одного из главных факторов деморализации военнослужащих) в боевой обстановке и рекомендации по их своевременному выявлению и пресечению;

• психологическая модель боевых дей­ствий, позволяющая системно оце­нивать, прогнозировать и проекти­ровать психологические компонен­ты боя; соответствующая из этой модели квазиформула поведения воина в бою;

• знание о сущности, видах, уровнях, формах боевого стресса, о моделях боевой психической травмы и кон­кретные рекомендации по психоло­гической подготовке воинов, по при­менению методов психологической помощи военнослужащим в боевой обстановке, по созданию психологи­чески обоснованной траектории та­кой помощи;

• знание о феномене и содержании посттравматического стрессового расстройства и методы психологиче­ской реабилитации ветеранов бое­вых действий;

• концепция целевого психологиче­ского ресурса участника боевых дей­ствий, являющаяся системообразую-

Щей в понимании сущности психо­логии боя и его психологического обеспечения; • целостная концепция психологиче­ского обеспечения боевых действий, раскрывающая его как специальную технологию диагностики, создания, сохранения, восстановления целево­го ресурса воинов, необходимого для эффективного выполнения боевых задач и выживания на поле боя. Однако, к сожалению, ценность этих наработок пока еще не понятна потен­циальным заказчикам, потребителям, клиентам. Поэтому возникает важное направление деятельности психолога – сопровождение психологического зна­ния на его пути к практике.

Современной психологии есть, что положить на алтарь победы, и это при­ношение будет весомо настолько, на­сколько она сможет извлекать и усваи­вать уроки из военной истории государ­ства и из своей собственной истории.

Литература

1. Геллерштейн С. Г. Восстановительная тру­дотерапия в системе работы эвакогоспи­талей. – М., 1943.

2. Каничева Р. А., Ярмоленко А. В. Ленин­градские психологи в годы войны // Психологический журнал, – 1985. – №6. – С. 3–7.

3. Караяни А. Г. Психологическое обеспече­ние боевых действий личного состава час­тей сухопутных войск в локальных воен­ных конфликтах. – М., 1998.

4. Караяни А. Г., Зинченко Ю. П. Информа­ционно-психологическое противоборст­во в войне: история, методология, прак­тика. – М.: МГУ, 2009.

5. Караяни А. Г., Сыромяников И. В. При­кладная военная психология. – М.: Пи­тер, 2006.

6. Кекчеев К. Х. Ночное зрение. – М., 1942.

7. Кольцова В. А. Олейник Ю. Н. Деятель­ность психологов в годы Великой Отече­ственной войны // Психологический журнал. – 1990. – №3. – С. 16–24.

8. Кольцова В. А. Олейник Ю. Н. Советская психологическая наука в годы Великой Отечественной войны (1941–1945). – М., 2006.

9. Леонтьев А. Н., Запорожец А. В. Восста­новление движения. Психофизиологиче­ское исследование восстановления функ­ций руки после ранения. – М., 1945.

10. Медведев Д. А. Интервью газете «Извес­тия» // Известия. – 2010. – 7 мая.

11. Рубинштейн С. Л. Советская психология в условиях Великой Отечественной вой­ны // Под знаменем марксизма. – 1943. – №9–10. –С. 45–61.

12. Смирнов А. А. Советские психологи – обороне Родины в годы Великой Отече­ственной войны // Вопросы психологии. – 1975. – №2. – С. 13–30.

13. Смирнов А. А. Советские психологи в годы Великой Отечественной войны // Вопро­сы психологии. – 1975. – №4. – С. 124–126.


33



В НАСТОЯЩЕЕ ИЗ ПРОШЛОГО

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ №1(3) 2010