Книги по психологии

НОТАРИУС
П - Психология писателя

(ОТРЫВОК)

Перед вами низенький, толстый, упитан­ный человек, одетый в черное, самоуверен­ный, почти всегда чопорный, наставительный

363


И прежде всего важничающий. Напускная, пухлая простоватость, первоначально служив­шая ему маскою, стала в конце концов его плотью и кровью, она похожа на невозмути­мость дипломата, но лишена лукавства, сей­час вы узнаете почему. Вы особенно изум­ляетесь тому, что его лицо цвета свежего сливочного масла, который свидетельствует о долгих трудах, о скуке, о внутренних раз­ногласиях, о бурях молодости и полном от­сутствии страстей. «Этот господин,— говори­те вы,— чрезвычайно похож на нотариуса». Долговязый и сухонький нотариус является исключением. Физиологически говоря, быва­ют темпераменты, совершенно не подходящие для нотариальной профессии. Раздражитель­ный, нервный характер, встречающийся у ад­воката, приводил бы к мрачным последстви­ям у нотариуса, ему необходимо быть сверх меры терпеливым, а не всякий человек спосо­бен стушеваться и покорно слушать нескон­чаемые признания клиентов, воображающих, что только их дело есть единственное дело; пациенты адвоката — люди страстные, пыта­ющиеся вступить в борьбу, готовящиеся за­щищаться. У адвоката в судебном деле та же роль, что у крестного отца, а нотариус принужден претерпевать тысячи корыстных комбинаций, выставляемых напоказ под все­возможными социальными видимостями. О! Что претерпевают нотариусы, это можно объ­яснить только мерою терпения у женщин и белой бумаги, которым как будто совсем не свойственно сопротивление; иное дело нота­риус, у него сопротивляемость огромна, но постепенно стираются все углы. Изучая это

364


Стершееся лицо, вы слышите нескончаемые механические фразы и, добавим, изрядное число общих мест! Художник отступает в ужасе...

Нотариус дает нам странный пример трех воплощений насекомого, но в обратном по­рядке: сначала он был сверкающей бабочкой, а в конце стал личинкою в коконе; к несча­стью, он обладает памятью. Веселого, плуто­ватого, хитрого, смышленого, остроумного и насмешливого конторщика общество посте­пенно превращает в нотариуса, но, умышлен­но или непредумышленно, оно делает из но­тариуса то, что он и есть. Да, их стершаяся физиономия типична для массы: нотариусы не представляют ли собой нечто среднее, ту почтенную посредственность, которую возвел на трон 1830 год? Все, что они слышат, и все, что они видят, что они принуждены думать, принимать, помимо гонораров, все эти коме­дии, трагедии, разыгрываемые только для них одних, должны были бы сделать их остроум­ными, насмешливыми, недоверчивыми; но им одним воспрещается смеяться, насмехаться и обнаруживать остроумие: остроумие отпуг­нуло бы клиента. Оставаясь немым, когда он говорит, и устрашая, когда он ничего не гово­рит, нотариус принужден скрывать свои мыс­ли и свое остроумие, как скрывают дурную болезнь. Если нотариуса не будут признавать подобием старой девы и критиканом в духе помощника столоначальника, если он будет откровенно хитер, предусмотрителен и свое­нравен, он растеряет клиентуру. Клиентура в его жизни — это всё...

365