Книги по психологии

ВОСКРЕСНЫЙ ДЕНЬ
П - Психология писателя

Как утверждает священная история, гос­подь бог трудился шесть дней и в седьмой день почил от дел творения. И все сыны рим­ско-католической апостольской церкви, кото­рые мира не создавали, да и в течение недели не бог весть как много работали, в седьмой день отдыхают по-римски, католически, апо­стольски. А днем отдыха является воскре­сенье, и так как всякий имеет право отдыхать на свой манер, то обычно воскресенье и есть тот день, когда немалое число христиан наи­более устают.

В этот день еженедельного праздника:

Дамы-святоши выводят собачку погулять, затем отправляются в церковь к поздней обедне, слушают проповедь и вечерню, а за­сим милосердно употребляют остаток дня на поношение ближнего.

Лавочники уезжают с самого утра, одни в тележке или в шарабане, другие в дилижан­се или пешком; они рассыпаются по окрест­ностям Парижа и обогащают тамошних ресто­раторов.

Весьма растерявшись оттого, что некого ему ругать и бить, осыпать выговорами и по-

361


Боями, добродетельный школьный учитель выбивает собственный сюртук.

Буржуа, с женою под одной рукой, с зон­тиком и собачонкой испанской породы под другой, идет в Зоологический сад осматри­вать зверей.

Человек из простонародья набивает кар­маны всеми монетами, какие только найдутся у него дома, и ведет свою супругу вместе с детьми к заставе; там он удовлетворяется пинтою вина за полфранка, вступает с кем-нибудь в перебранку, возвращается домой, бьет жену, ломает мебель, затем засыпает, очень довольный проведенным днем.

Бюрократ, которого служебные обязанно­сти всю неделю задерживают от десяти до четырех и который может посещать своих друзей только по вечерам, наносит визиты, чтобы не прослыть ночною птицей. Ровно в полдень на нем уже черный фрак, чистое бе­лье, сверкающие сапоги, он выходит, обегает все концы Парижа, никого не застает дома и возвращается, перепачканный, раздосадо­ванный, раздраженный.

Но вот кто наиболее религиозно соблю­дает римское, апостольское предписание об отдыхе — это состоятельный человек. Для него воскресенье длится целую неделю, и в седьмой день он обречен на бездействие. В самом деле, все прочие забавляются или де­лают вид, что забавляются, у всех прочих белая сорочка и опрятное платье; неужели же Порядочный человек Может поступать, как Все прочие? Поэтому в Тюильри по воскре­сеньям нет ни франтов, ни изысканных туа­летов. В Булонском лесу — ни элегантных

362


Экипажей, ни бешеных кавалькад! Для этих людей нет зрелищ, нет праздника в тот день, когда пользуется ими большинство. Если случайно нужда заставит их выйти на улицу, то умышленно простой костюм отличает их от тех, кто разрядился По-воскресному. Сло­вом, для них отдых — это скука!

Горе гражданам, остающимся в Париже по воскресеньям при хорошей погоде. Нет ничего более печального: утром движение уезжающих за город, днем вместо обычного шума однозвучное молчание; вечером запер­тые лавки, пустые и унылые улицы свиде­тельствуют об отъезде большинства жителей.

Однако так как воскресный день не длин­нее остальных, то он, как и остальные дни, кончается в полночь, и в этот час возрож­даются движение, толкотня и шум, любопыт­ные составные части очарования больших го­родов. Приливая со всех точек окружности к центру, тысячи и тысячи людей компаниями несутся через все заставы и наполняют ули­цы своими бурными волнами. Экипажи стал­киваются, пешеходы поют, пьяницы ругают­ся, дети плачут, и все, равно измученные, воз­вращаются домой из самых отдаленных пунк­тов, до которых только могли добраться.

Вот как парижане понимают, что такое отдых седьмого дня.