Книги по психологии

КОНСТРУИРОВАНИЕ И АНАЛИЗ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Я

часто говорю, что западная цивилизация была бы сейчас в своем развитии лет на триста впереди, если бы не тормозилась нашей традиционной систе­мой мышления. Очевидным возражением против та­кого утверждения является вопрос: почему же те цивилизации, которые не сдерживаются нашей систе­мой мышления, не ушли вперед нас, а, скорее, плетут­ся в хвосте? На это есть два возможных ответа. Один из них: у других цивилизаций были и есть свои «тор­моза». В Индии таким тормозом стало «приятие» су­ществующего мира и приспособление к нему, как это иллюстрирует кастовая система. В Китае развитие тор­мозилось засильем схоластов и недопустимостью гипотез. В Африке таким сдерживающим фактором могла быть удовлетворенность обществом, которое ставит гуманитарные ценности выше технического прогресса.

Убежден, что тот прогресс, который был достигнут Западом, особенно в технических вопросах, был до­стигнут благодаря системе «возможности», которая су­щественно отличается от системы «истины» (хотя по­следняя и служит стимулом для поиска). Кроме того, я считаю, что прохладный Север был более ориенти­рован на практические действия, нежели жаркий Юг.

Ярким примером того, что может случиться, когда и культуре происходит смещение приоритетов от ста­


Бильности в пользу перемен, служит Япония, где по­сле реставрации Мэйдзи в 1867 году наблюдался пора­зительно быстрый прогресс. Стремительное промыш­ленное развитие Кореи (сорокакратный рост ВВП в период с 1960 года) — другой пример.

Техническая сторона никогда не была главной сто­роной западного образа мышления. Она пробивала себе дорогу скорее вопреки преследованиям и забве­нию. Роджер Бэкон провел последние пятнадцать лет своей жизни в сумасшедшем доме, с потрясающей нелепостью обвиненный в «высказывании новых идей». Это происходило не в каком-нибудь прими­тивном захолустье, а в средневековой Европе — в Окс­форде, центре интеллектуальной жизни.

Западная философия одержима тем, «что есть», а не тем, «что может быть». Мы одержимы «анализом», уделяя ему слишком много времени в ущерб «конст­руированию». Этому едва ли стоит удивляться, если учесть, что родоначальниками нашего образа мышле­ния были члены «Банды Трех».

Сократ был озабочен «поиском истины». Вы не придумываете истину, а находите ее. Сократ верил в добродетельность знания, полагая, что все дурные поступки объясняются лишь невежеством. Если доне­сти до людей голую правду, то они будут вести себя добродетельно. Чтобы содействовать добродетели, не надо конструировать какие-то прагматические прави­ла поведения, надо лишь отыскать «истину». Сократ пытался найти истину с помощью индукции. Рассмат­ривая множество примеров, он надеялся экстраги­ровать из них «истинное определение». Как я уже упо­минал, это несколько отличается от примера с группой ученых, пытающихся выработать правила граммати­ки. В какой-то момент им приходится правила «при­думывать», «конструировать», опираясь на то, что было обнаружено. Сократ не был готов что-либо при­думывать, или, во всяком случае, ему этого не позво­лил бы Платон.

Анализ — весьма ценная умственная операция. Вы берете сложную ситуацию и пытаетесь разобраться в том, что происходит. Из каких факторов она складыва­ется? Как эти факторы взаимодействуют? Это позволя­ет нам понимать сложные вещи. Это позволяет нам понимать новые вещи. Это позволяет нам предсказы­вать поведение. Это позволяет нам контролировать ход событий. В процессе анализа мы разбиваем ситуацию на узнаваемые части, на части, которые можно увязать с существующими ячейками. А что в этом плохого? Ничего. Но давайте подумаем вот над чем:

1. Мы стали одержимы анализом и тратим на него слишком много времени, игнорируя процесс конструирования.

2. При расщеплении сложной ситуации на эле­менты могут быть утрачены важные связи.

3. В процессе анализа рассматривается лишь одна из возможных точек зрения на ситуацию, кото­рая может исключить рассмотрение ситуации с других точек зрения.

4. Анализ присваивает себе открытие «истинно­го» положения вещей.

5. В ходе анализа могут возникать фиктивные компоненты, которые затем обретают самосто­ятельную жизнь в новых интеллектуальных «иг­рах».

Совершенно очевидно, что система образования видит свою роль в описании того, «что есть». Высшее образование особенно грешит этим, будучи почти то­тально одержимо анализом. Это неудивительно. Строи­тели строят, а «описатели» описывают. Но именно «описателям» принадлежит контроль над образовани­ем и культурой. Поэтому анализ и описание стали доминантными интеллектуальными идиомами. Вся­кий, кто проходит через школьное и вузовское обра­зование, в конце концов приходит к убеждению, что анализа и описания достаточно. Этого может быть достаточно для работы с тем, «что есть», но не для работы с тем, «что может быть». Поэтому все наши блестящие умы растрачиваются вхолостую, увязнув в мире анализа.

Возьмем обыкновенную бутылку минеральной воды. У нее есть крышечка. Есть отверстие, которое эта крышечка закупоривает. Есть горлышко. Есть «ту­ловище» с приклеенной этикеткой. Наконец, есть дно, позволяющее бутылке стоять прямо. Еще между гор­лышком и «туловищем» есть перегиб, «плечо». Не должно ли быть также некоей «промежуточной зоны» между «туловищем» и донышком? А еще можно было бы выделить «подплечную» зону между «плечом» и «туловищем». Анализу нет конца, если увлечься этой игрой.

Западная цивилизация в результате многовекового промыва­ния мозгов привыкла верить, что поиска и знания «истины» достаточно.

Вся наша философия и психология, в целом, пред­ставляют собой своего рода «игру в анализ». Правильно ли это? В той же мере, насколько правилен подробный анализ бутылки из-под минеральной воды. Необходи­мо ли это? Наверное, нет. Полезно ли это? Едва ли.

Я уже говорил о том, что психологи одержимы раз­ного рода тестами и классификациями. Они хотят знать, «что есть». Куда меньше внимания уделяется разработке методов перемен, призванных исследовать, «что может быть». Защитники методики вычисления «что есть» скажут, что, прежде чем придумывать, «что может быть», надо в качестве основы иметь представ­ление о том, «что есть». Но в этом случае поискам того, «что может быть», следовало бы уделять, по меньшей мере, столько же внимания с точки зрения выделения грантов, количества публикаций и т. д. Од­нако этого мы не наблюдаем.

Западная цивилизация в результате многовекового промывания мозгов привыкла верить, что поиска и знания «истины» достаточно. Но истина не растит хлеб, не строит ирригационные каналы, не предлагает новые идеи. Все это требует «конструирования».

Есть разница между измерением, описанием, фо­тографированием дома и его проектированием и стро­ительством. Можно утверждать, что знание того, «что есть», включает в себя также и знание того, как пра­вильно строить дом. Но если бы это знание было за­фиксировано в прошлом, все дома вокруг нас были бы одинаковые.

Нам нужно развивать в себе навыки «строительно­го» мышления, а не просто полагаться на раз и навсег­да данный и никогда не меняющийся учебник по стро­ительству домов.

Сократ верил, что «истина», «справедливость», «нравственность» и т. д. являются понятиями вечны­ми и неизменными. Мы считаем так и по сей день.

11очему? Потому что верим, что они сродни теореме

Пифагора о треугольниках, которая никогда не изме­нится (пока мы остаемся на плоской поверхности).

«Конструирование» подразумевает не только со­здание чего-то такого, чего не было раньше. Это мо­жет быть и повторение того, что уже существует. Это могут быть случайные проявления творчества, как, например, каракули. Между этими крайностями су­ществует потребность в «конструировании» новых ве­щей, отвечающих каким-то целям — практическим, эстетическим или просто приятным.

Мы одержимы «анализом», уделяя ему слишком много време­ни в ущерб «конструированию».

Мы могли бы придумать и создать новое кулинар­ное блюдо, праздничное мероприятие, гончарное из­делие, здание, парк, музыкальное произведение, луч­шую судебную или демократическую систему, новую форму организации бизнеса, новую концепцию заня­тости.

Мы допускаем придумывание в «мире искусства» и в некоторых специализированных сферах профес­сиональной деятельности, но этой мыслительной операции в обычных школах не учат. В Италии вузы выпускают ежегодно около сорока тысяч архитекто­ров, хотя потребность имеется только в двух тысячах. В США эту же позицию занимают юристы. Самым популярным факультетом в американских универси­тетах является юридический. Привычки конструктив­ного мышления, без которых не обойтись архитекто­рам, позволяют Италии оставаться на переднем крае стиля и моды почти во всех сферах. Привычки же


Юридического мышления порождают общество су­тяжников.

Навыки придумывания и конструирования долж­ны развивать в себе не только узкие специалисты, а псе и каждый. Одних только навыков критического мышления недостаточно. Нам нужно придумывать альтернативные способы действия, альтернативные точки зрения на вещи, придумывать решения, выходы из конфликтов и трудных переговоров.

Почему мы поверили в то, что идиомы «поиска» достаточно? Почему мы оставили в таком небрежении идиому «конструирования»? Ответ прост: «Банда Трех», сформировавшая западные привычки мышле­ния, была озабочена именно поиском (хотя Аристо­тель был несколько практичнее других).

Мы отчаянно нуждаемся в конструировании но­вых слов. В противном случае багаж слов, уже суще­ствующих, будет сковывать нас, не позволяя воспри­нимать мир по-новому. Я придумал термин «латераль­ное мышление», который ныне вошел в словари и стал частью общеупотребительного лексикона. Я придумал слово «по», указывающее на провокацию. Хотя «ради­ус действия» его весьма ограничен. Это очень важное слово, позволяющее нам делать то, что существую­щий язык не позволил бы делать — использовать про­вокации и сигнализировать о них. И я уверен, что термин «параллельное мышление» тоже будет подхва­чен и найдет широкое применение. Есть также новое слово «вока», о котором мы поговорим в одной из следующих глав. Подобные слова кажутся искусствен­ными и необязательными, пока ближе не познако­мишься с тем, что они позволяют делать.

Придумывание является важнейшим компонентом параллельного мышления. С точки зрения традици-

(. 1.1К <244


Онного мышления достаточно идентифицировать си­туацию, и такая идентификация сама подскажет необ­ходимые действия. Достаточно быть правым на каж­дом этапе, и нужные действия последуют. С помощью параллельного мышления мы обогащаем поле дей­ствий возможностями, которые выкладываются бок о бок. Следующий шаг — придумать выход, решение.

В одной из предыдущих глав я указал на то, что тради­ционный метод решения проблем требует аналитическо­го выявления причин проблемы и последующего искоре­нения этих причин. Этот метод хорошо работает там, где работает. Но есть проблемы, причины которых отыскать или устранить невозможно. В этих ситуациях приходит­ся, опять же, придумывать выход. Никакой дальнейший сколь угодно глубокий анализ тут не поможет.

Каковы принципы и методы «конструирования» решений? Как это делается? Данная книга не подразу­мевалась как пособие по конструктивному мышле­нию. Это достаточно обширная тема, и подходов су­ществует множество. Но все же давайте перечислим некоторые принципы.

1. Иногда параллельное рассмотрение факторов и желаний делает картину настолько ясной, что и выбор действий становится очевиден.

2. Можно попытаться примирить противоречия, трактуя их как провокации и используя для пе­рехода к практической идее метода «движения».

3. Для открытия новых отправных точек и измене­ния существующих концепций бывает полезно умышленно использовать творческое мышление.

4. Прямая фокусировка на «создании пользы». Нужно определить требуемые полезные каче­ства и затем найти способ обеспечить их.

5. Построить «идеальное» решение и затем оттал­киваться от него, двигаясь в «обратную» сто­рону.

6. Позволить возможностям «самоорганизовать­ся» в желаемый результат.

7. Использование специальных методов вроде «потокограммы» (см. мою книгу «Водная логи­ка»), чтобы выяснить, как перекликаются раз­ные способы восприятия, и отыскать точки, наиболее восприимчивые к воздействию.

8. Традиционный метод систематической работы, направленной на удовлетворение потребностей и преодоление преград.

9. Метод «большого скачка»: создать новую кон­цепцию (возможно, с применением латераль­ного мышления), а затем постараться модифи­цировать ее, сделать практичной и приемлемой.

10. Придумать решение, отвечающее высшим при­оритетам, а затем попытаться менее приоритет­ные требования «встроить» в проект.

11. Применить стандартные подходы и адаптиро­вать их по мере необходимости.

12. Метод проб и ошибок, в процессе которого предпринимаемые действия постепенно улуч­шаются.

13. Создание практичной системы тестирования, позволяющей проверять различные альтернати­вы (компьютерная симуляция и т. п.).

14. Использование методов типа «концептуально­го веера» (см. мою книгу «Серьезное творчес­кое мышление»),

15. Попытки бросить вызов отправным точкам, гра­ницам, предположениям, возражениям и т. д., поставить их под сомнение.

При всей возможной полезности перечисленных методов еще более важным является все же фундамен­тальная направленность на «конструирование». Про­веряя экзаменационные работы студентов и школь­ников, я был поражен тем, насколько сильны они в анализе и насколько слабы в разработке практических действий. Этому нечего удивляться, если учесть, как мало внимания уделяет этому система образования. Даже в медицинских институтах основной упор дела­ется на диагностику болезней. Разработке же методов лечения внимания уделяется очень мало. Это связано не с тем, что методы лечения постоянно меняются и могут устареть к тому времени, как студент получит диплом врача (что вполне справедливо), но с суще­ствованием подспудной убежденности, что достаточ­но правильно диагностировать болезнь, а лечение по­следует автоматически. В будущем все это изменится. Мы поймем, наконец, что такого понятия, как стан­дартные методы лечения, не существует и что каждый пациент требует индивидуального подхода. И даже индивидуальное лечение будет иметь разные фазы. Лечение — это не стратегия, а автоматическая реак­ция на стереотипный диагноз.

Без конструктивного мышления мы можем лишь стандартным образом решать стандартные проблемы. Анализ — это попытка превратить новую ситуацию в стандартную, с которой мы знаем, как справиться. Вот почему мы, как правило, действуем столь малоэффек­тивно, когда сталкиваемся с новыми ситуациями (как при конфликтах, разгоревшихся после крушения Со­ветской империи).