Книги по психологии

КАК РАБОТАЛ СОКРАТОВСКИЙ МЕТОД
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Cчитается, что Сократ спустил философию «с неба на землю». В молодости он вроде бы интересовал­ся «естественными науками», но потом отказался от этого, чтобы сосредоточиться на таких вопросах, как мораль, справедливость, любовь, политика и т. д. Его предшественники больше увлекались звездами, пла­нетами и другими спекулятивными занятиями. Со­крат был твердо убежден, что подобная наука не имеет никакой практической пользы и вообще непознавае­ма. Так личные предпочтения Сократа стали началом пути всей западной философии.

Сократа очень волновали вопросы «этики». Он поставил перед собой цель выработать четкое опреде­ление такому понятию, как «справедливость», и уста­новить ее критерии и стандарты. К этому Сократа подталкивали его современники софисты, которые во всем сомневались и все считали относительным. Они утверждали, что всякая вещь такова, какой мы пред­почитаем ее видеть. Фрасимах в «Государстве» Плато­на утверждает, что мораль есть лишь фикция, при­званная маскировать интересы сильных мира сего. Как Сократ намеревался «зафиксировать» дефиниции, которые бы не давали опытным софистам возможно­сти вводить людей в заблуждение?

Представьте себе небольшую группу людей, кото­рые регулярно встречаются в попытках разработать


Грамматику языка, который давно существует в уст­ной форме, но еще не имеет письменности. За многие века развились различные словоупотребления, и нуж­но как-то уместить их в формальные правила грамма­тики. Кого-то просят сформулировать какое-нибудь правило. Например, как строятся инфинитивы глаго­лов. Предлагается общее правило. Вопрошающий приводит контрпримеры, опровергающие предложен­ное правило. Предлагается новый, улучшенный вари­ант. Снова приводятся примеры употребления слов, не укладывающиеся в правило. И так далее. Вот это и есть, в сущности, метод Сократа.

Сократ: Дайте мне определение справедливости.

Ответ: Справедливость требует вернуть человеку то, что принадлежит ему по праву.

Сократ'. Минуточку. Предположим, вы одолжили нож у своего друга, а он в скором времени сошел с ума и стал опасен для окружающих. Следует ли возвра­щать ему нож?

Такое непрерывное использование контрпримеров характерно для сократовского метода. Ясно, что это очень важно в работе с индукцией, поскольку один - единственный контрпример способен разрушить весь общий вывод.

Здесь следует указать на то, что исследования Со­крата в большинстве случаев оканчиваются неудачей, то есть не приводят к выработке согласованного опре­деления как конечного результата. Это едва ли должно удивлять. Если вернуться к группе составителей грам­матики, мы можем столкнуться с тем, что любое пред­лагаемое «правило» опровергается контрпримером иного употребления слов. В какой-то момент кто-то в раздражении мог бы сказать: «Это самое лучшее пра­вило, какое только можно придумать, а ваши контр­примеры — попросту примеры неправильного упо­требления слов». Но Сократ не мог сказать такого по множеству причин.

Сократовский метод строится на предположении, что знания уже где-то есть, а это далеко не всегда справедливо.

В знаменитой платоновской аналогии с пещерой человек прикован цепями так, что может видеть толь­ко заднюю стену пещеры. У входа в пещеру разведен огонь. В нее заходит человек, несущий некий предмет. Прикованный человек не может повернуться и видит лишь тень, отбрасываемую вошедшим и предметом, который он несет, на заднюю стену. Подобным же об­разом и мы идем по жизни, видя только тени «истины» или «внутренней формы». Поэтому, в отличие от соста­вителей грамматики, Сократ должен был верить, что все словоупотребления несут в себе элемент истины.

Сократ также возвел невежество чуть ли не в ранг добродетели. Судя по всему, дельфийский оракул ска­зал ему когда-то, что нет человека мудрее Сократа. С течением времени он пришел к выводу, что это дей­ствительно так, поскольку только он один знал о своем незнании. Поэтому Сократ носился со своим невеже­ством как с писаной торбой и почти гордился тем, что его исследования не приводят ни к каким результатам.

Тогда же Сократ решил, что должен играть роль надоедливой мухи, побуждая людей задумываться о вещах и бороться с леностью ума. Достаточно будет, если его ученики начнут задавать вопросы и думать. А выводы большого значения не имеют.

Аристотель считал важным вкладом Сократа в ис­торию мысли его индуктивный метод, ведущий к вы­работке общих определений. На практике это подра­зумевало приведение множества примеров, из кото­рых затем выводился некий общий знаменатель. Интересно отметить, что этот метод впоследствии лег в основу тех наук, которые занимаются классифика­цией вещей, например, ботаники.

image003подпись: соперничествоподпись: сотрудничествоСократ любил вести споры с помощью примеров. Порой аргументы Сократа были весьма сомнительны­ми, вводящими в заблуждение и представляли собой не более чем ловкую игру слов, но общий принцип заключался в том, чтобы из частного примера вывести общее правило.

image006



Сократ: Кормчим на судне выбирают наиболее умелого моряка, не так ли? Вы же не станете выбирать кормчего по жребию?

Ответ: Нет, конечно.

Сократ: Лучшего атлета тоже выбирают по его выступлениям, а не по жребию, верно?

Ответ: Разумеется.

Сократ: Значит, и политиков мы должны выбирать по их компетентности, а не по жребию?

Ответ: Конечно.

Частью афинской политической системы был Со­вет Пятисот, члены которого выбирались по жребию.

Аргумент кажется весомым, но в его основе лежит предположение, что в политике, как и в управлении судном или в спорте, нас интересует «компетент­ность». Но представим, что мы ищем в политиках не­зависимость, нейтральность, непредвзятость, нетер­пимость к коррупции, неучастие в политических дряз­гах. Тогда выбор по жребию заслуживает большего уважения. Можно также предположить, что люди хо­тят иметь не «компетентное» правительство, а прави­тельство, которому они доверяют.

Приведенный пример, который не является точным воспроизведением диалога, указывает также на один весь­ма любопытный факт. Считается, что суть сократовского метода состоит в задавании вопросов. Но сам Сократ ред­ко пользовался сократовским методом. Его вопросы ред­ко были настоящими вопросами. Это были утвержде­ния, дополняемые лишь вопросительными оборотами типа «верно?», «не так ли?», «вы согласны?», «я прав?».

Подобные так называемые вопросы требовали не ответа по существу, а лишь подтверждения или отри­цания высказанного утверждения.

Давайте посмотрим на некоторые ответы собесед­ников Сократа, как их записал Платон. Следующие ответы на вопросы-утверждения Сократа дает Сим - мий в «Федоне»:

«Да, конечно».

«Нет, то самое».

«Ни в коем случае».

«И того меньше!»

«По-моему, так».

«Да, пожалуй».

«Да, ты совершенно прав».

«Нет, что ты!»

«Ты прав».

«Верно».

«Так оно и есть».

«Очевидно, так».

А вот некоторые реплики Адиманта между вопро­сами-утверждениями Сократа в «Государстве»: «Конечно».

«Конечно».

«Больше».

«По-моему, это хорошее предложение».

«Пожалуй, что так».

«Конечно».

«Нет, ничему иному».

«Конечно».

«Конечно».

«Несомненно».

«Безусловно».

«Это верно».

Всякого, кто читал диалоги Сократа, не могло не по­разить изобилие вопросов-утверждений, которые можно свести к такому образцу: «Мы можем рассчитывать, что солнце сегодня утром встанет как обычно, не так ли?»

Достаточно будет, если ученики начнут задавать вопросы и думать. А выводы большого значения не имеют.

Высказав ряд утверждений, с каждым из которых было сравнительно легко согласиться, Сократ подво­дил ученика к умозаключению. Каждый шаг казался простым и вытекал из предыдущего. Это очень эф­фективный метод, и адвокаты в судах по всему миру пользуются им каждый день. И одновременно это очень опасный метод, чреватый обманом и злоупо­треблением.

Как это было показано на примере с выбором по­литиков по жребию, легко сделать простое и незамет­ное предположение, чтобы привести всю цепочку рас - суждений к ложному выводу. Интересно, как протека­ли бы диалоги Сократа, если бы ученики отвечали ему с меньшей определенностью?

«Возможно».

«Иногда».

«При определенных обстоятельствах».

« Н еобязател ьно».

«Может, и так».

Такие ответы допускают возможность, но отрица­ют необходимость, которая является главным требо­ванием такого рода споров. Но чтобы так отвечать, ученик должен обладать немалыми творческими спо­собностями, должен уметь представить себе обстоя­тельства, при которых высказываемое утверждение не всегда является верным.

Если вы никогда не видели и не можете предста­вить себе черного лебедя, как вы ответите на вопрос: лебеди всегда белые, не так ли?

Вы можете согласиться с оговорками: «Насколько я знаю» или «В пределах моего опыта».

Но едва ли вы сможете возразить: «Необязательно» или «Не всегда».

Я не хочу здесь долго рассуждать о достоинствах и недостатках такого рода рассуждений. Я просто хочу указать на то, что так называемые сократовские воп­росы вопросами зачастую вовсе и не были.

Сократ видел себя «повитухой». Он не считал, что должен кого-то чему-то учить. Он видел свою роль в том, чтобы помочь ученикам извлечь на поверхность шания, которые уже были у них, но оставались дезор­ганизованными, спутанными и потому не использо - иллись. Сократ, в процессе «совместного поиска», по­могал ученикам прояснить их убеждения и принципы и прийти к фиксированным определениям. Это дела - лось с помощью вопросов, испытаний, примеров, пе­рекрестного рассмотрения и других способов «беско­нечного поиска».

Идиома «повивальной бабки» оказалась весьма привлекательной, и, вполне естественно, именно в такой роли желали видеть себя просветители на про - I яжении веков. Но она строится на предположении, что знания уже где-то есть, а это отнюдь не всегда справедливо — даже в сфере этики, которая особо за­нимала Сократа. А уж в других областях такой метод обучения может оказаться весьма неуклюжим. В том, что делал Сократ, есть, однако, и привлекательные стороны, заслуживающие уважения. Он прививал уче­никам свою точку зрения, делая простые шаги, доби­ваясь на каждом этапе согласия ученика.

Сократ сам обучался как софист, а софисты были сильны в риторике, искусстве убеждать. Даже несмот­ря на то, что Платон по очевидным причинам резко оппонировал софистам, многие аргументы Сократа в платоновских диалогах подходят очень близко к при­сущему софистам словоблудию.

Сократ был так озабочен поиском знания потому, что считал знание добродетелью. Обладающий пол­ным знанием человек не способен поступать плохо. А это замкнутый круг, потому что, если кто-то ведет себя плохо, мы всегда можем утверждать, что это про­исходит от неполноты знаний.

Если грабитель знает, что вероятность его поимки составляет лишь один к двадцати, это знание может побуждать его идти на новые преступления. Но тогда мы можем сказать, что если бы грабитель знал, как его преступная деятельность отразится на его душе, на­сколько это не угодно Богу и т. д., это «истинное» знание переубедило бы его. Кроме того, обладая «ис­тинным» знанием, грабитель нашел бы способы зара­батывать куда больше денег честным путем.

Сократ строил многие свои аналогии на примерах ремесленников, изготавливающих горшки, статуи, лодки и т. д. Он делал различие между «техническим» мастерством и «добродетелью», с какой это мастер­ство применяется. Так, технически умелый мастер может изготавливать лишь однообразные и скучные горшки. Изготовление же прекрасных горшков требу­ет дополнять мастерство добродетелью. То же отно­сится и к жизни в целом, и Сократ взял на себя мис­сию развивать в людях эту добродетель методами по­витухи — помогая рождаться знанию.

За этим внешне невинным «совместным поиском» истины через диалог и вопросы кроются многие неяв­ные привычки и предположения, которые я намерен исследовать в этой книге. Следует также отметить, что меня интересует не только сократовский метод в его чистом, идеальном виде (которым сам Сократ не пользовался), но также его практическая эволюция, то есть современная версия этого метода — тот образ мышления, которым мы пользуемся сегодня. Напри­мер, мы высоко ценим критику и противостояние ар­гументов, представленные в сократовских диалогах, но в современном мышлении они играют все же не такую доминирующую роль.