Книги по психологии

ВОЗМОЖНОСТЬ И ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Б

Ольшинство людей верят, что прогресс Запада там, где он достигнут, обеспечен нашей традиционной системой мышления с присущим ей поиском абсо­лютной истины, с ее классификациями и категорич­ностью суждений, с ее спорами и дебатами. Я не верю в это. Главной движущей силой западного прогресса всегда была система «возможностей», или «вероятно­стная» система. Эта система чрезвычайно мощная и важная. Ведь как устроен человеческий мозг? Будучи шаблонной системой, мозг «видит» только то, что он подготовлен видеть. Анализ информации не рождает новых идей, а рождает лишь очередную подборку идей существующих. Только вероятностная система позво­ляет выдвигать новые гипотезы.

Имея гипотезу, мы можем фокусироваться на по­иске дополнительной информации, как сыщик, име­ющий гипотезу, знает, куда смотреть и где искать. Когда у нас есть гипотеза, мы можем создавать специ­альные условия для ее проверки, как это делается в ходе научных экспериментов. Гипотеза позволяет организовать имеющуюся информацию, опыт и вос­приятие в соответствии с этой гипотезой. Гипотеза сама по себе вообще ничего не доказывает: она служит просто организующей точкой отсчета.

Другой частью системы возможностей является «воображение», способность представить, где мы мо­


Жем оказаться. Затем мы можем двигаться к цели, которую вообразили. Все это кардинально отличается от простого анализа — описания того и суждения о том, «что есть» в данный момент.

Вероятностная система открывает двери творче­ству. Вы можете пробовать, не боясь ошибиться. Вы не обязаны быть «правыми» на каждом этапе. Вы мо­жете менять парадигмы вместо того, чтобы подвер­гаться оценкам и суждениям в рамках уже существую­щих парадигм.

Две тысячи лет назад технологии в Китае развива­лись очень быстро. Китай далеко опережал западную цивилизацию. А потом прогресс остановился — как только ученые все постигли, все аккуратно описали и пометили ярлыками. Эксперименты, провокации и допущение возможностей не были разрешены в «ака­демическом» мире. Кажется, в Китае так и не поняли истинную ценность гипотезы.

Западная система мышления, система образования и культура в значительной степени недооценивают силу и важность вероятностной системы. Нам неуют­но с нею именно потому, что она с трудом укладыва­ется в традиционные методы мышления, разработан­ные «Бандой Трех».

Вспомните, как резко реагировал Платон с его фашистскими тенденциями на предложенный софис­тами хаотический мир, где истина была относитель­ной, где восприятие ставилось во главу угла и где ца­рила неразборчивая интеллектуальная культура, для которой «годится всё». Реакцией на этот хаос стал сильнейший перекос в сторону абсолютной и неизме­няемой «внутренней истины» и «идеальных форм». Возможность была отвергнута, чтобы освободить мес­то для определенности.

Суды, в том виде, в каком они работают у нас, обя­заны приходить к определенным выводам. Виновен человек или невиновен? Суждение выносится четкое, недвусмысленное, абсолютное. Конечно, случаются ошибки и осуждают невинных. Но это цена, которую приходится платить за эффективно работающую судеб­ную систему. Главное же в том, что решения выносятся совершенно определенные, опираясь на свидетельства, имеющиеся на данный момент времени.

Последовательное мышление требует определенности и абсо­лютов. Параллельному мышлению это не нужно.

Существуют также немалые (и искренние) опасе­ния по поводу того, что допущение «возможностей» попросту откроет шлюзы для всякого рода бессмыс­лицы и чепухи. Если учителя спрашивают о способах спасения из горящего здания, должен ли он допускать «возможность» того, что откуда ни возьмись прилетит Супермен и спасет детей? Провести различие между реалистичными возможностями и фантазиями не слишком трудно. Дети обычно очень хорошо чувству­ют правила «игры», в которую они играют. Это игра в реальность или игра в фантазии?

Практическим затруднением, связанным с вероят­ностной системой, является то, что она не позволяет навешивать на вещи традиционные ярлыки типа ис­тина/ложь, правильно/неправильно. Вещи лишаются четко очерченных границ.

Самое главное, что в мире возможностей допусти­мо существование противоречий. Западная логика неявно базируется на неприятии противоречий. Мно­гие логические опровержения строятся на доказатель­стве того, что занимаемая позиция «противоречива». Если у вас есть определение «стула», и вы судите о некоем предмете мебели, вы решаете, «является» этот предмет стулом или «не является». Предмет не может одновременно «быть» и «не быть» стулом. В этом са­мый корень традиционной системы мышления. Допу­щение же «возможностей» разрушает этот логический процесс:

«Может, это стул, а может, и не стул».

«Может быть, это стул и одновременно не стул».

Традиционное мышление не может принять про­тиворечия, потому что действия предопределяются включением объекта в определенную ячейку или ис­ключением из нее, и вы не можете действовать и не действовать одновременно.

В системе параллельного мышления вы можете легко допускать противоречия как «параллельные» утверждения, способные сосуществовать бок о бок. Затем внимание переключается на вопрос «Что нам делать дальше?». Упор делается не на суждение об объекте, а на проектирование действия.

Многие конфликты неразрешимы потому, что есть убежденность, что одна сторона права, а другая — не права. Поскольку стороны вступают в противоречие, занижая взаимоисключающие позиции, -»возникает ощущение, что конфликт не может быть разрешен ни­когда. И мы стараемся вынести суждение о правоте той или иной стороны. Более конструктивный под­ход — допустить параллельное существование проти­воречащих друг другу взглядов и затем выработать ре­шение.

Западные привычки мышления столь укоренились в нас, что даже в повседневных разговорах мы зло-

image019


Истина авторитета

Употребляем понятиями «все», «никто», «всегда», «ни­когда».

«Во всех ресторанах есть меню».

«Кошки не умеют плавать».

«Никто из политиков не достоин доверия».

«Все мужчины — скоты».

«Все женщины лживы».

В результате мы либо ошибаемся, либо, есл*г#1е хо­тим ошибиться, вообще не может сформулировать свою мысль. Однако ценность ваших ремарок ничуть не сни­зится, если вы будете использовать другие слова:

«Бол ьш инство...»

«Как правило...»

«Довольно часто...»

«Некоторые...»

«Бывает, что...»

Есть возможность произвести на собеседника впе­чатление или поделиться своим опытом, вообще не прибегая к системе «абсолютов». Как раз в этом клю­чевая разница между исследованием и суждением. Суждение требует четкой определенности. Исследо­вание допускает параллельное существование возмож­ностей без необходимости сразу же выносить сужде­ния на их счет.