Книги по психологии

ДЕЙСТВИЕ И ОПИСАНИЕ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Нействие уникально тем, что всегда имеет место в будущем. Под будущим может пониматься следую­щая секунда или две, пока вы решаете, как вам реагиро­вать на встречу с грабителем, или ближайшие двадцать лет, если вы планируете построить электростанцию. Яв­ляется ли брак «описанием» любовных отношений или планом действий на следующие сорок лет?

Описание касается прошлого. Это может быть да­лекое прошлое (чем занимались австралийские або­ригены 40 ООО лет назад) или самое близкое (какой на вкус новозеландский белый совиньон, который вы только что отхлебнули). Можно пытаться описывать и будущее — с помощью экстраполяции, сценариев, прогнозов, пророчеств и догадок. Например, врач может мысленно представить, как будет протекать болезнь, если ее не лечить. Но любое «описание» бу­дущего базируется на том предположении, что все вещи будут оставаться такими же, какими они были в прошлом, — либо напрямую, либо через комбинацию известных эффектов.

Когда мы описываем прошлое, «истина» может существовать. Свидетели и видеозаписи могут более или менее точно описать, что происходило в момент дорожно-транспортного происшествия. Но если ваш сын склонен к чрезмерно быстрой езде, вы можете только предполагать, что может случиться с ним, ссы­лаясь на статистику ДТП с участием молодых водите­лей, превышающих скорость, однако это будет лишь вероятность. Статистика «верна» только в отношении прошлого. Применяя ее к отдельному индивиду в бу­дущем, можно говорить лишь о возможности (и опре­деленной вероятности).

В западной культуре всегда было принято прово­дить резкую грань между «мыслителями» и «деятеля­ми», между «теоретиками» и «практиками». Первые имели дело с истиной, теологией, наукой, а вторые ни о чем не думали, а просто занимались грубой работой. Интеллектуалам описание доставляло больше удов­летворения, чем действие, потому что оно связано с «истиной». С тем, что не может измениться или убе­жать от вас. Исследовать мертвую бабочку легче, чем порхающую. Можно спорить и судить о том, «что есть», но в отношении того, «что может быть» в ре­зультате определенных действий, возможны лишь спе­куляции. Вы можете искать дополнительную инфор­мацию о прошлом, как это делают историки. Но не­возможно найти точную информацию о будущем, если речь не идет о точно прогнозируемых событиях, таких как появление комет в строго определенное время.

Поскольку действие сосредоточено в будущем, оно всегда сопряжено с «риском». Что-то может пойти не так, как было запланировано. Непредусмотренные изменения обстоятельств могут привести к результату, далекому от запланированного. Когда имеешь дело с нелинейными системами, надо быть готовым к не­предсказуемости результата. Реакция на предлагаемые действия может оказаться не совсем такой, как ожи­дается, — например, как реакция на предложение но­вой налоговой системы. Традиционная система мыш­ления не любит неопределенности и риска. Если при­вык оперировать понятиями истина/ложь, как быть с риском? Риск требует таких аспектов параллельного мышления, как возможность и конструирование.

Если вы думаете, что действие напрямую вытекает из того, «что есть», конструировать действия вам ни к чему. Если же вы верите, что то, «что может быть», нужно конструировать, тогда вы применяете процесс конструирования к самому конструи­рованию.

Сократ утверждал, что «знание есть добродетель». Он полагал, что люди ведут себя неправильно только в силу своего невежества. В основе этого лежало пред­положение, что если у вас есть точная и подробная карта дорог, вы никогда не заблудитесь (при условии, что у вас хорошее зрение и вы умеете читать карту). Когда есть карта, действия очень просты и понятны: иди прямо, а где надо, поворачивай налево или напра­во. Таким образом, полное знание указывает людям, к чему они «должны» стремиться и чего им следует избегать. А детали действия так же маловажны, как детали процесса ходьбы.

Вера в самодостаточность знания в известной сте­пени подкрепляла успех науки. Применить знания на практике посредством известных технологий сравни­тельно просто. Технология становится предметом обу­чения и частью того же знания.

Мы можем заранее составить инструкцию, содер­жащую простейшие, «рутинные» действия, и заучить эти действия, как актриса заучивает текст роли. В нуж­ный момент произносятся нужные слова — и спек­такль сыгран.


Знание позволяет однозначно идентифицировать ситуацию, а помогает ему в этом категоричность «суждений». Когда «приговор» вынесен и ситуация объявлена такой и никакой другой, дальнейшие дей­ствия определяются знанием обычной реакции на такую поданную ситуацию. Для всего этого достаточ­но знания, как студенту для сдачи экзамена до­статочно заучить ответы на все вопросы, предопреде­ленные учебной программой.

Иногда случается, что ситуация слишком сложна, чтобы можно было сразу вынести суждение. Тогда нужен предварительный анализ. Мы раскладываем ситуацию на более простые, удобные для идентифи­кации, части. Затем выполняются рутинные действия. В прошлом бытовала такая шутка насчет кожных вра­чей: «Дерматология — дело простое. Если рана мок­рая, накладывай порошок, если сухая — крем. Что со­держится в порошке или креме, не так уж важно».

Иногда необходимо менять порядок некоторых сегментов рутинного действия или иначе их склады­вать, а иногда — сделать паузу и заново проанализиро­вать ситуацию, после чего снова применять рутинные действия.

Рутинные действия бывают либо очевидными (стре­мись, избегай), либо вырабатываются со временем. Тех­нические навыки ремесленника вырабатывались века­ми и заучивались еще на стадии ученичества. Любые навыки действия заучиваются в процессе самого дей­ствия. Научиться играть на музыкальном инструменте можно, только играя на нем, а не читая о музыке.

По сей день наши представления о действии оста­ются прежними. Есть рутинные действия, и мы мо­жем выучить как эти действия, так и ситуации, в кото­рых каждое из них применяется. Есть обучение «на

') Цк?2Ч4

Рабочем месте», где требуемые шаблоны действия формируются с опытом.

Представим себе группу предпринимателей, име­ющих одинаковые способности и желание добиться успеха, одинаковый капитал и одинаковые практичес­кие навыки. Тем не менее некоторые из них добива­ются успеха, а некоторые терпят крах. Мы аплодируем (как это имеет место в некоторых странах) преуспев­шим, а неудачников игнорируем или смеемся над ними. Расчет времени, везение и обстоятельства рас­сортировали их. Действие такого рода видится нам «делом случая», действием «на авось».

Итак, с одной стороны, мы имеем рутинные дей­ствия, а с другой — предпринимательство «на авось». Какой смысл в том и другом случае думать о дей­ствии?

Здесь мы опять возвращаемся к фундаментальной разнице между традиционным западным мышлением и параллельным, между мышлением о том, «что есть», целью которого является описание и поиск истины, и мышлением о том, «что может быть», которое интере­суется возможностью, конструированием и действи­ем. Если вы, следуя сократовскому методу, думаете, что действие напрямую вытекает из того, «что есть», конструировать действия вам ни к чему. Если же вы верите, что нужно конструировать то, «что может быть», из поля параллельных возможностей, тогда вы применяете процесс конструирования к самому кон­струированию.

В силу того что этот процесс связан с неопределен­ностью результата, вы не можете и не должны пытать­ся конструировать действия с использованием поша­говой системы противостояния аргументов, требую­щей, чтобы вы на каждом этапе были «правы». Однако многие люди в мире бизнеса пытаются вести себя именно так. Такое западное мышление попросту не­применимо к конструированию действия. Но мы до сих пор так и не попытались разработать какой-то дру­гой тип мышления, потому что высокомерно доволь­ствовались своими привычками мышления, достав­шимися нам от «Банды Трех».

Чтобы продвигаться в будущее, надо думать о «возможнос­тях». Анализ говорит нам только «что есть».

Большее или меньшее внимание продумыванию действия уделялось только в военном деле и в бизнесе. Важную роль в этом сыграл прусский военный фило­соф Клаузевиц. И все равно военная философия про­должает в значительной мере базироваться на тради­ционном методе мышления, связанном с классифи­кацией и идентификацией ситуаций и применением рутинных действий.

Вы можете разработать самый подробный и тща­тельный план действий, расписав каждый свой шаг. Вы предусматриваете узловые точки и допускаете воз­можность изменения маршрута движения, если что - то пойдет не так, как ожидалось. Это один стиль.

Вы можете двигаться вперед, поставив перед собой некую общую цель и руководствуясь общими принци­пами, а затем реагировать на происходящее вокруг вас момент за моментом, как это делает альпинист, под­нимающийся по новому для себя маршруту.

Вы можете ставить промежуточные цели и плани­ровать действия для достижения каждой из них по очереди.

Вы можете начать с рутинных действий, но быть готовыми приспосабливаться к меняющимся обстоя­тельствам и меняться самому.

На одном конце спектра есть «план», а на другом — сиюминутное «реагирование». Конструирование на­ходит себе место во всех точках этого спектра. Планы надо разрабатывать, и свою реакцию тоже надо проду­мывать. Чтобы реагировать должным образом, нужно быть подготовленным, быть «в форме». Вы должны заранее продумать возможные реакции, предугадать благоприятные возможности, которыми будут направ­ляться те или иные действия. Сиюминутная реакция тоже требует «думать», если она не такая примитив­ная, как «спасайся бегством» или «бей кого попало». Реакции отнюдь не должны быть инстинктивными, хотя слишком легко впасть в такое заблуждение.

Первое время после своего основания компания 1ВМ производила весы. Ее руководителям стоило немалых уси­лий настоять на девизе «Думай». Компания начала думать и весьма преуспела. Затем она, подобно большинству дру­гих успешных компаний, погрязла в своих собственных традициях, как в болоте. Она стремилась довести достиг­нутый успех до максимума. А это значит, что речь шла только о том, «что есть», а не о том, «что может быть».

Чтобы продвигаться в будущее, надо думать о «воз­можностях». Анализ говорит нам только о том, «что есть», — вот почему из бизнес-школ выходит так мало настоящих бизнес-мыслителей. Анализ положения дел 1ВМ говорил, что компания полностью доминирует на рынке больших компьютеров, которые приносят боль­шую прибыль. Если бы руководители компании удели­ли внимание «возможностям», им открылось бы, что большим компьютерам могут угрожать малые компью­теры, объединенные в локальные сети, то есть разделя­ющие обработку информации между собой. Внимание к возможностям могло бы навести на мысль, что по мере того, как компьютерные технологии становятся «ширпотребом», могут появиться новые конкуренты. Вполне вероятно, что где-то в недрах 1ВМ такие мысли возникали, но компании оказалось трудно воплотить эти мысли в действия в то время, когда повседневный успех подталкивал попросту продолжать делать то, что уже делалось, в еще большем масштабе.

Недальновидные американские деловые круги рас­суждают так: сегодняшние прибыли — дело верное. Если не стремиться к ним, может получиться так, что завтрашними возможностями насладиться так и удаст­ся. Это затрудняет конструирование действий, потому что оно имеет тенденцию опираться на описание того, «что есть».

Танцовщица разучивает рутинные балетные па, чис­ло которых ограничено. Затем хореограф расставляет эти па в определенной практической последовательно­сти. Наконец балерина в точности реализует замысел хореографа, но с присущими ее артистическому талан­ту одухотворенностью, страстью и экспрессией. Таким образом, конструирует танец хореограф, но технология исполнения задуманного плана и окончательная эф­фективность замысла зависят от таланта исполнителя.

Традиционное мышление попросту не ориентиро­вано на действие. Статичная система суждений/ячеек, присущая традиционному мышлению, может эффек­тивно справляться лишь с прошлым и с устойчивыми ситуациями. Для работы с меняющимися ситуация­ми, возможно, более пригодны методы, установки и процедуры параллельного мышления, предполагаю­щего необходимость «конструировать» действие из поля параллельных возможностей.