Книги по психологии

ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕЙ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

М

Ы остерегаемся «придуманных» идей. На утопи­стов смотрим с большим подозрением. И это неудивительно, если вспомнить ужасную утопию, ко­торую Платон спроектировал в своем «Государстве». Нам уютнее иметь дело с эволюцией. Небольшие из­менения тут и там, постепенное смещение акцентов нам представляются достаточными мерами для того, чтобы обеспечить продолжение существования идей в меняющемся мире, а также рождение новых идей по мере необходимости.

Есть еще один источник новых идей. Это таин­ственная энергия таинственной группы людей, кото­рые беспрестанно рождают новые идеи, имея к этому природную склонность. И стражам достаточно вник­нуть в эти идеи и подвергнуть их критике, чтобы пло­хие идеи были отметены, а приемлемые доработаны и превращены в полезные.

То и другое предполагает, что нам нет никакой нуж­ды развивать в себе активные навыки разработки, сози­дания, конструирования идей. Достаточно здравомыс­лия и рассудительности. Это безопасный подход, куда менее чреватый крупными неприятностями, чем была, скажем, идея подушного налога, приведшая к отставке Маргарет Тэтчер с поста премьер-министра. За эволю­цию, медленные изменения и идеи, выжившие в усло­виях жесточайшей критики, никого винить не будут.

Однако за всем этим лежит посыл, что мир меня­ется не так уж сильно и быстро и что медленная эво­люция идей вполне может поспеть за неторопливыми переменами. Но если ничего не предпринимать, брешь между существующими идеями и быстро меня­ющимся миром может стать огромной.

Это сродни тому, что вы опасаетесь принимать ре­шение, боясь ошибиться и подвергнуться критике. Вам кажется, что не принимать решение безопаснее. Но непринятое решение — это тоже решение, и порой очень опасное.

Правительства, в общем, предпочитают «кризисное управление». Ничего не делай, пока кризис не станет очевиден всем. И тогда ваши дальнейшие действия ка­жутся вынужденными, предпринимаемыми под давле­нием обстоятельств, неподконтрольных вам. Именно таким путем Великобритания отказалась от механизма регуляции валютных курсов, принятого в Европейской валютной системе. В этой стратегии есть немало прак­тического смысла, но вряд ли какое-то правительство сознается в том, что сознательно пользуется ею.

Однако в отношении идей мы применяем эту стра­тегию вполне открыто. Ничего не делай, пока кризис не заставит действовать. В такой ситуации любые ваши действия, направленные на преодоление кризи­са, получат всеобщую поддержку.

Таким образом, возникает третий возможный ре­жим перемен, на этот раз требующий определенных творческих усилий. Но творческие усилия в подобных ситуациях осуществляются в спешке, в духе «решения проблем», а не в духе «придумывания решений». Ины­ми словами, идеи, предлагаемые для преодоления кри­зиса, должны иметь немедленный паллиативный эф­фект, зачастую в ущерб долгосрочной эффективности.

Обычно мы считаем, что если мы правы в какой-то момент, этого достаточно, чтобы двигаться дальше. Но это не так. Порой может возникнуть потребность вернуться назад и изменить что - то в том, что ранее казалось совершенно правильным.

Я подозреваю, что большинство жителей большин­ства стран считают, что:

■ возможно иметь лучшую систему образования;

■ возможно иметь лучшую систему здравоохра­нения;

■ возможно иметь более быстродействующую су­дебную систему;

■ возможно иметь более справедливую налоговую систему;

■ возможно иметь более демократическую систе­му власти;

■ возможно с большей эффективностью бороться с загрязнением окружающей среды.

Иногда это просто означает, что гражданин хотел бы, чтобы правительство вкладывало больше средств в определенный сектор, благодаря чему уже существу­ющие идеи будут использоваться с большей эффек­тивностью. Гораздо реже возникает стремление к ре­альным изменениям в системе. На самом деле свежие идеи требуются в обоих случаях. Большинство прави­тельств находятся в условиях жесткого контроля над расходованием бюджетных средств и поэтому лишены возможности свободно переводить дополнительные деньги в тот или иной сектор. В условиях дефицита финансов может возникать потребность в новых иде­ях, позволяющих получать больше отдачи от уже вло­женных денег.

К примеру, Малайзия и Сингапур используют кон­цепцию центрального сберегательного фонда. В Син­гапуре работодатели и работники вносят в такой фонд 20 процентов своих доходов. Накопленная сумма за­тем выплачивается им в виде пенсии. А пока пенсион­ный возраст не наступил, работник может брать под залог своей будущей пенсии кредиты на определен­ные цели, такие как строительство жилья, лечение, образование и инвестиции. Идея кажется разумной, поскольку обеспечивает пожилых людей пенсией и одновременно правительство получает в свое распо­ряжение немалый капитал. В то же самое время эта система ограничивает возможности людей в плане расходования их заработков; часть дохода они могут тратить только на предусмотренные правительством цели. Мне говорили, что эта система родилась в коло­ниальную эпоху, когда из Индии в метрополию «им­портировали» рабочую силу. Работник и работодатель должны были вносить определенную сумму для опла­ты последующего возвращения работника на родину.

Во многих странах реализация идеи центрального сбе­регательного фонда была бы политически невозможна, даже если бы была оценена по достоинству. Такая кон­цепция едва ли может родиться эволюционным путем.

Слабостью эволюции является то, что, когда опре­деленное направление задано, мы продолжаем дви­гаться в этом направлении до тех пор, пока катастро­фичность выбранного пути не станет очевидной. Этот принцип можно легко проиллюстрировать с помощью последовательного размещения фигур, которые выда­ются по одной или по две, как показано на рисунке 3. В каждый момент времени мы должны «наилучшим»


image008


Образом размещать то, что уже имеется в нашем рас­поряжении. Первые две фигуры лучше всего уклады­ваются в прямоугольник. Следующая фигура просто добавляется сбоку, удлиняя прямоугольник. Такое ре­шение кажется разумным и логичным. Затем поступа­ют еще две фигуры, и мы должны расположить их наилучшим образом. Достигаемый нами результат да­лек от совершенства. Однако мы уже не можем сойти с ранее выбранного пути.

Если бы нам было позволено вернуться назад и изменить порядок, который был «наилучшим на тот момент», мы смогли бы поступившие ранее три фигу­ры сложить в квадрат, а потом расширить этот квадрат следующими двумя фигурами — как показано на ри­сунке. Этот очень простой пример иллюстрирует фун­даментальный принцип. В любой системе, куда ин­формация поступает постепенно и где существует по­требность в каждый момент времени размещать уже поступившую информацию наилучшим образом, не­обходимо иметь возможность возвращаться назад и перестраивать компоненты — опять же, чтобы наи­лучшим образом разместить имеющуюся информа­цию. В этом одна из логических причин, почему не­возможно обойтись без «креативности».

Даже если бы какой-нибудь сверхумный человек уже на втором этапе догадался сложить квадрат, это не решало бы проблемы, потому что неизвестно, какие элементы последовали бы дальше. Например, если бы на третьем этапе поступили фигуры меньшего разме­ра, квадрат пришлось бы рушить.

Никуда не деться от того факта, что эволюция без возможности возвращаться назад и менять идеи, ко­торые «были наилучшими в свое время», обречена быть крайне неэффективной.

К сожалению, в реальной жизни вернуться назад и перестроить фигуры, как это показано на рисунке, не так-то легко. В реальной жизни части не остаются разде­ленными — они имеют свойство сливаться в концеп­


Цию, метод, обычай или принцип. И компоненты пере­стают быть видимыми и перемещаемыми.

Из этого простого принципа следуют достаточно важные выводы. Обычно мы считаем, что если мы правы в какой-то момент, этого достаточно, чтобы двигаться дальше. Но это не так. Порой может воз­никнуть потребность вернуться назад и изменить что - то в том, что ранее казалось совершенно правильным.

Мы не любим плюрализм, потому что Сократ и компания при­учили нас верить в то, что есть только одна «истина».

Другим важным последствием является осознание того, что сколько существующую идею ни «верти», во что-то принципиально новое она не превратится. Новая идея требует фундаментальной перегруппиров­ки компонентов.

Можно также утверждать, что вообще никакую идею нельзя считать наилучшим способом использова­ния компонентов, поскольку компоненты эти поступа­ли на рассмотрение постепенно, в течение определен­ного времени, и последовательность их поступления играет чрезвычайно большую роль в окончательном их размещении. Теоретически для построения наилучшей модели требуется, чтобы все необходимые компоненты поступили на рассмотрение одновременно.

Но каковы практические итоги всех этих рассуж­дений?

Одним из таких итогов является понимание того факта, что бывает необходимость в радикальных пере­менах. То, что в свое время было прекрасным и наи­лучшим, нуждается в кардинальной перестройке. Но


Как поменять то, что является или кажется вполне адекватным, на нечто неизвестное и сопряженное с риском? Если существующая идея является наилуч­шей, мы должны оставить ее. Если новая идея лучше, нужны перемены. Мы здесь прочно привязаны к ди­хотомиям или/или и истина/ложь, которые лежат в основе нашего образа мышления.

В чем же заключается «параллельный» подход? Ответ весьма буквальный. Вы вносите новую идею «параллельно» старой, не отменяя последнюю. Вы позволяете им сосуществовать. Вы можете даже дать людям возможность выбора. Если новая идея действи­тельно ценна, со временем она наберет силу.

Однако эта теоретически очень простая стратегия на практике почти неосуществима. Почему? Потому что нас приучили к тому, что истина бывает только одна. Сразу две идеи, сразу два метода не могут быть верными одновременно. Что-то одно должно быть правильным, а другое — неправильным.

Подобное мышление так прочно укоренилось в нас, что мы рассматриваем его как естественное и неизбежное. Однако это всего лишь части «системы убеждений», вытекающей из того образа мышления, что достался нам в наследство от греческой троицы.

Я охотно признаю, что бывают ситуации, когда по­зволить различным идеям или методам сосуществовать практически очень трудно. Однако реальная проблема не в этом, потому что практические трудности все-таки преодолимы. Настоящая проблема в другом. Мы не любим плюрализм, потому что Сократ и компания при­учили нас верить, что есть только одна «истина».