Книги по психологии

ВОЗМОЖНОСТИ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

Т

Радиционное западное мышление — сократовский метод, «Банда Трех» — оперирует понятием «исти­на», что предполагает наличие определенности и аб­солютов. Фашистским вкладом Платона в философию были настойчивые утверждения о существовании аб­солютов, которые в платоновских диалогах был при­зван отыскать Сократ. Как я уже говорил выше, мы не знаем точно, повлиял ли Сократ на идеи Платона или был просто удобным рупором для пропаганды соб­ственно платоновских идей. Это не так уж важно. Важ­но то, что конечным результатом стала отполирован­ная в дальнейшем Аристотелем система суждений/ ячеек. Любой предмет либо попадает в определенную ячейку, либо остается вне ее.

Все это привело к развитию нашей обычной логи­ки, которая вынуждена оперировать понятиями «все», «никто», «всегда», «никогда».

«Все улитки имеют раковину».

«Это похожее на улитку создание раковины не имеет».

«Значит, это не улитка».

Если мы отойдем от абсолютов, система во многом теряет свою силу.

«Улитки очень часто имеют раковину».

«Это похожее на улитку создание раковины не имеет».


«Значит, это, скорее всего, не улитка».

Но это создание все-таки «может быть» улиткой — такая возможность не исключается. И наука, и по­вседневная логика чувствуют себя комфортнее с кате­горичной определенностью. Если речь идет об опре­деленности «истины игры», где мы сами решаем, как и что называть («Я буду называть улитками только таких животных, которые имеют раковину»), тогда проблем нет. Проблемы возникают, когда мы пытаем­ся применить это к «истине опыта» и окружающему миру.

Как только мы отказываемся от «все», «всегда», «никто» и «никогда» в пользу «обычно», «иногда», «большинство» и «некоторые», мы переходим в мир «возможности».

Возможность — это ядро параллельного мышле­ния. Поскольку суждения об истинности идей «на входе» не делаются, многие идеи могут так и оставать­ся «возможностями», не поднимаясь выше. Никакие «тесты на истинность» не проводятся, а потому нет нужды обосновывать правильность своих идей. Смысл здесь в том, что из «поля», обогащенного параллель­ными возможностями, результат «самоорганизуется» или сознательно «строится».

На рисунке 14 (см. с. 216) показано, что мог бы построить ребенок из нескольких деревянных куби­ков. Каждый куб можно плашмя поставить один на другой и получить устойчивую башню. Это схоже с традиционным мышлением: поскольку каждый шаг объявляется «верным», постепенно строится опреде­ленная структура, и она будет устойчивой.

Если же мы заменим истину «возможностью», как показано на рисунке 15, (см. с. 216) прежним путем мы двигаться не сможем. Фигуры неустойчивы. И достаточно поместить в башню одну неустойчивую фи­гуру, как все строение рухнет. Без абсолютной уверен­ности на каждом этапе рассуждений мы не можем доверять конечному выводу.

Но мы можем разложить на земле даже сферические фигуры и придумать решение, как показано на рисун­ке 16. В этом и заключается параллельное мышление.

image029


Рис 16

В нашем сознании «возможность» всегда тесно свя­зана с «вероятностью». «Да, это, пожалуй, возмож­но, — но насколько это вероятно?»

В системе параллельного мышления от оценки ве­роятности лучше держаться подальше. Дело в том, что, оценивая вероятность «возможности», мы сразу же откатываемся к традиционному мышлению. Мы фак­тически говорим: «Это не абсолютная истина, но ве­роятная» или «Это не абсолютная ложь, но вероят­ная». В результате наш мозг занят анализом вероятно­стей, а не «конструированием» решения.

Вместо того чтобы оценивать вероятность каждой возможности, следует принять во внимание широкий спектр возможностей:

Реалистичные возможности (достаточно вероят­ные);

Теоретические возможности (просто возможные);

Фантазии (возможные разве что в голове);

Провокации (невозможные вовсе, но используемые для того, чтобы провоцировать появление но­вых идей).

Нет необходимости активно пользоваться этой гра­дацией: возможности сами проявят себя. Поскольку мы не имеем дела с системой истин, реальный вклад, который «возможная параллель» вносит в окончатель­ный итог, в конечном счете зависит от ее вероятност­ной ценности. И эту ценность не нужно определять с самого начала. В то же самое время участникам об­суждения лучше не увлекаться фантазиями. Фантазии могут быть ценными в традиционном мышлении, но не в параллельном. На практике люди быстро пости­гают «правила игры» параллельного мышления. Слож­нее всего приходится тем, кто привык к мозговым штурмам и не видит разницы между традиционным и параллельным мышлением, обращая внимание лишь на главное сходство — отсутствие немедленных суж­дений. Таким людям параллельное мышление дается достаточно трудно.

Смысл в том, что из «поля», обогащенного параллельными возможностями, результат «самоорганизуется» или сознатель­но «строится».

Какого рода идеи включает в себя понятие «воз­можность»? Диапазон весьма широк, и приводимый ниже список является далеко не полным. Кроме того, некоторые пункты из данного списка частично пере­крывают друг друга — в системе параллельного мыш­ления это дозволено.

1. То, что мы считаем истиной, но до конца не уверены в этом. «Лебеди обычно белые». «По - моему, в Квинсленде смертная казнь не приме­няется».

2. Вопросы, сопряженные со случайностью. «Если я брошу эти кости, то может выпасть одинна­дцать очков». «Если я выстрелю в себя из этого револьвера, есть один шанс из шести, что я погибну».

3. Возможные взаимосвязи. «Живот у вас болит, возможно, от соуса карри, который вы так обильно поглощали за обедом». «Возможно, что служащие, которые грузят багаж, вскроют ваш чемодан и украдут камеру».

4. Прогнозы на будущее. «Экономика в следую­щем году может прийти в норму». «В будущем году урожай винограда может оказаться выше».

5. Истина в отношении кого-то, но не всех. «Неко­торые шизофреники склонны к насилию». «Не­которые таксисты — прекрасные собеседники».

6. Возможность при определенных условиях. «В этом месте в дождливую погоду возможны аварии». «Если потреблять слишком много сахара, мо­жет развиться реактивная гипогликемия».

7. Альтернативные объяснения. «Бумажник мог быть украден, но, возможно, вы сами его поте­ряли». «Она или забыла о назначенной встрече, или заблудилась, или застряла в пробке».

8. Научные гипотезы. «Возможным объяснением способности пауков прыгать является работ­ающая под высоким давлением гидравличе­ская система». «Повышенная заболеваемость СПИДом может объясняться очень заразной формой вируса».

9. Возможное узнавание. «Эта картина могла быть на­писана Коро». «Мне кажется, у моего сына корь».

10. Возможный ход действий (или решение). «Мы можем ничего не предпринимать, или свернуть операцию, или перебраться за границу». «Вы могли бы просто забыть об этом инциденте, или обратиться в суд, или расквасить ему нос».

11. Возможные перемены. «Возможно, вкусы лю­дей меняются». «Похоже, люди в наши дни меньше интересуются спортом».

12. Возможные результаты. «Если мы снизим цены, это может привлечь новых клиентов». «Если ис­пользовать дистиллированную воду, растения, возможно, будут расти лучше».

Ситуации в предложенном списке имеют немало пересечений. Можно было бы разбить «возможности» на более строгие категории, разделив их на такие груп­пы, как «неполная информация», «спекуляции», «не­подтвержденная применимость», «явный элемент слу­чайности» и т. д. Но это было бы менее практично.

В одной из предыдущих глав я предложил простое определение истины как противоположности ситуа­ции, в которой вы могли бы сказать «это не так». Воз­можность можно определить как любую ситуацию, где вы можете сказать: «Может, и так».

Очевидно, что параллельное мышление не исклю­чает истину. Если вы посмотрите расписание движе­ния поездов и заявите, что лондонский поезд отправ­ляется в три часа, истинность вашего утверждения не отменяет его участия в качестве параллели. В очень многих случаях человек, высказывающий идею, знает или думает, что она истинна. Параллельное мышле­ние не ограничивается одними лишь «возможностя­ми». Так не следует ли сразу указывать на то, что ваша идея является «истиной», чтобы придать ей больше ценности и выделить ее из числа «просто возможнос­тей»? Искушение поступить именно так велико. Од­нако притязания на истинность могут привести к тому, что их то и дело будут оспаривать, поэтому претендо­вать на абсолютную истину лучше не стоит.

«В расписании, которое лежит передо мной, сказа­но, что поезд отходит в три часа».

«Я часто езжу этим поездом, и он отходит в три часа».

«Моя секретарша сегодня утром узнавала расписа­ние, и поезд на Лондон отходит в три часа».

«Истинностная» ценность таких простых утверж­дений может быть принята всеми без ее прямого де­кларирования, и потом окружающие смогут решить, как относиться к вашим словам.

Вы едете по дороге и оказываетесь перед развил­кой. Указателей нет. У вас есть две возможности: ехать налево или направо. Есть два возможных решения: вы можете решить ехать направо или можете решить ехать налево. Это кажется совершенно очевидным. Но это не так. На самом деле возможностей намного больше.

Вы можете поехать направо.

Вы можете поехать налево.

Вы можете стоять и думать.

Вы можете свериться с картой.

Вы можете подождать кого-нибудь и спросить.

Вы можете пойти на риск.

Вы можете вернуться к предыдущей развилке и поехать другой дорогой.

К этому списку, наверное, можно было бы добавить еще какие-то возможности. Это вполне «возможно».

Возможность можно определить как любую ситуацию, где вы можете сказать: «Может, и так».

Привыкшие к дихотомическому мышлению, мы любим закрывать дверь возможностям, чтобы иметь больше определенности. Мы боимся, что избыток воз­можностей парализует нас, — и эта опасность действи­тельно существует. Но можно избежать паралича, если четко знать свои приоритеты и тонко чувствовать практичность различных идей. Мы просто смотрим на разные возможности и «строим» решение. Трудно в каждой ситуации предусмотреть полный перечень воз­можностей, но обычно удается найти их все же боль­ше, чем простое или/или.

Конечно, можно сказать, что «возможно все». Гра­битель, нападающий на вас на улице, «может» в ту же минуту умереть от сердечного приступа. Вам на по­мощь «может» прийти здоровяк прохожий. Как раз в эту минуту мимо «может» проезжать полицейский патруль. Грабитель «может» вдруг подобреть к вам и отправиться грабить других. Все это «возможности», но они не очень-то вам помогут. Но вот если вы при­мете во внимание, что в такой-то части города вас могут ограбить, или что если грабителя разозлить, он может убить вас, или что он может оказаться наркома­ном, эти возможности будут иметь куда большее прак­тическое значение.

Это просто вопрос предусмотрительности, движе­ния с потоком «водной логики». Первая группа воз­можностей всего лишь говорит вам: «Надейся на луч­шее». Вторая группа дает практические рекомендации, как лучше себя вести.

Очень часто привычка заботиться о том, «что есть», вызывает в нас желание «судить» возможности. Но как только вы переключаетесь на режим «что может быть», это затруднение исчезает. Трудность эта возникает тог­да, когда вы пытаетесь быть наполовину в системе параллельного мышления и наполовину — в системе традиционного мышления, то есть допускаете воз­можности (новая система), но при этом хотите их «су­дить» (старая система).

К этому времени для вас должно стать очевидным, что стадия «возможностей» является продуктивной стадией параллельного мышления, генерирующей, креативной.

Я не раз в этой книге старался подчеркнуть тот факт, что традиционная система мышления очень сла­ба в творческом плане. Упор в ней делается на крити­ку, суждения, анализ и поиск истины. Все это почти не имеет отношения к творчеству. Предполагается, что идеи сами откуда-то возникают и что «истина» уже есть, — ее нужно только открыть.

Генерирующая, продуктивная сторона мышления не может обойтись без «возможностей». Чтобы о воз­можностях можно было судить, их сначала нужно иметь. Параллельное мышление как раз способствует рождению возможностей.

В рамках параллельного мышления большое место занимает мышление творческое, креативное. Я об этом до сих пор не говорил, потому что не хотел, что­бы создалось впечатление, будто параллельное мыш­ление является синонимом творческому и латераль­ному мышлению. Это совсем не так. Параллели вовсе не обязаны быть креативными. Это могут быть просто предположения, гипотезы и информация.

В то же время новые возможности, новые идеи, новые гипотезы и новые решения могут рождаться просто из намерения мыслить творчески или же бла­годаря формальному, сознательному применению ме­тодов латерального мышления. Любая новая идея яв­ляется «возможностью». Она может получить дальней­шее развитие и в конце концов принять участие в достижении результата. Иногда бывает так, что сама по себе идея оказывается непрактичной, но с ее помо­щью можно создать полезную концепцию и в даль­нейшем ее использовать.

В системе структурированного параллельного мышления новые идеи-возможности высказываются под зеленой шляпой. В неструктурированной системе такие идеи могут рождаться в любой момент.

«Почему бы не создать объединенные вооружен­ные силы, включающие в себя представителей враж­дующих этнических групп?»

«Нельзя ли разорвать этот порочный круг?»

«Нельзя ли материально заинтересовать полевых командиров в прекращении конфликта?»

«Как бы укрепить среднюю позицию, чтобы по­кончить с резкой дихотомией?»

Вопросы — это способ сфокусировать творческую энергию. Вопрос «Нельзя ли разорвать этот порочный круг?» подразумевает следующее: «Давайте сосредото­чим творческие усилия на способах разорвать этот порочный круг». Среди параллелей могут быть пред­ложения, нацеленные на более тонкую фокусировку мышления.

Итак, что нам делать, когда мы соберем воедино все параллельные возможности? Какой следующий этап? Для многих традиционалистов эта стадия выяв­ления всех возможностей может казаться непрактич­ной, просто баловством. Ведь цель мышления состоит в получении удовольствия, достижении понимания, установлении контроля, предсказании будущего. Как тут может помочь масса всех этих разношерстных воз­можностей? Оставаясь в рамках традиционного мыш­ления, мы с самого начала просто строили бы цепочку тщательно взвешенных «истин», чтобы в конце по ним, как по ступенькам, прийти к результату. А вместо этого мы теперь имеем перед собой кучу возможнос­тей. Что дальше?