Книги по психологии

ПАРАЛЛЕЛИ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

И

Нтересно отметить, что, по утверждению Аристо­теля, Сократ использовал «параллели», когда приводил примеры «справедливости» или чего-то дру­гого, чему пытался дать определение. Рассматривая эти примеры, он пытался извлечь из них суть, «истин­ное определение». На самом деле это классическая индукция. «Как обнаружить скрытую истину?»

Главной характеристикой параллельного мышле­ния является то, что, генерируя параллели и излагая их бок о бок, мы на этом этапе не пытаемся прийти к какому-либо выводу. Вопрос о том, что истинно, не стоит никаких опровержений. Никакого отбора «хо­роших примеров». Никаких рассуждений по поводу противоречивости высказываемых утверждений. Ин­дукция подразумевает тщательный «отбор» примеров, в противном случае весь процесс застопорится. Если вы хотите определить «сущность» ищейки, круг рас­сматриваемых собак должен включать в себя исклю­чительно ищеек. Если вы добавите сюда терьеров или карликовых пуделей, вы никогда не сможете прийти к определенному выводу. Парадоксальным образом ин­дукция заранее устанавливает некое предварительное определение, какие-то рамки, в которые должны укла­дываться рассматриваемые примеры.

Если вы в качестве примеров «лебедя» рассматри­ваете только белых лебедей, вы неминуемо придете к


Выводу, что все лебеди белые. Если же в качестве ос­новы для выбора примеров вы подразумеваете какие - то другие характеристики, то можете прийти к выводу, что лебеди бывают как белые, так и черные.

Сам процесс индукции представляет собой замк­нутый круг. Однако важно иметь в виду, что примеры всегда проходят определенный отбор. В условиях па­раллельного мышления никакого отбора нет.

На рисунке 11 изображен вид сверху на людей, рас­сматривающих здание. Все они параллельно смотрят в одном направлении на одну и ту же сторону здания, а потом параллельно сообщают, что видят.

Рис. 11

image028


Рис. 12

Рис. 13

На рисунке 12 люди смотрят на разные стороны здания, каждый на свою. Они параллельно рассказы­вают, что видят, и каждое сообщение излагают парал­лельно с другими сообщениями.

На рисунке 13 каждый человек смотрит на «свое» здание в одной и той же деревне. Опять же сообщения поступают параллельно.

В каждом из приведенных примеров имеет место параллельное мышление. Разница в «теме» или «на­правлении».

В первом случае имеет место параллельное рас­смотрение одной и той же стены здания.

Во втором случае параллельно рассматривается все здание целиком.

В третьем случае параллельно рассматривается вся деревня.

Направление или тема определяются предметом обсуждения или размышлений. Предмет не обязан иметь очень четко очерченные границы. Тем не менее есть степени релевантности. Если обсуждается тема ирригации, то личные качества некоей поп-звезды представляются нерелевантными, то есть не имеющи­ми отношения к изучаемому предмету (если только не используются специально в качестве «провокации»).

Где граница между релевантными и нерелевантными замечаниями, уместными и неуместными? Четкой гра­ницы нет, и в процессе высказывания идей никакого «отсева» быть не должно. Если вы попросите несколь­ких человек показать, где север, одни, возможно, по­кажут нужное направление более или менее точно, другие же могут указать, к примеру, на запад. Где про­вести черту, отделяющую релевантные идеи от нереле­вантных? Взять весь сектор между северо-востоком и северо-западом?

Хотя напоминать о релевантности и задавать об­щее направление важно, резких суждений, отвергаю­щих неуместные идеи, быть не должно. Те параллели, которые оказываются менее релевантными, в дальней­шем проявят себя как менее полезные и будут в мень­шей степени использоваться, когда дело дойдет до принятия решения. Как я уже говорил в одной из предыдущих глав, в параллельном мышлении нет охраняющего вход судьи, который играет важную роль в традиционном мышлении.

Как это уже было сказано в отношении индукции, слишком резкая изначальная постановка вопроса о релевантности предложений означала бы предопреде­ление того, что мы пытаемся «найти». Если, обсуждая цитрусовые, упоминать лишь плоды оранжевого цве­та, можно прийти к выводу, что все цитрусовые имеют оранжевый цвет. Лучше сначала до предела расши­рить рамки и только потом их сужать. Для параллель­ного мышления, где контроля «на входе» нет, это не является проблемой, в отличие от традиционного, где пришлось бы почти все время тратить на выяснение, допустима выдвинутая идея или нет.

Кто-то когда-то заметил, что потенциальным по­купателям недвижимости всегда следует смотреть дома зимой. Летом листва может заслонить находящийся по соседству газовый завод. Надо ли требовать, чтобы все осмотры здания осуществлялись в один и тот же день и при одинаковых обстоятельствах? Нет, это во­все не обязательно, если только определенные усло­вия осмотра не оговариваются с самого начала. Как и в случае с альтернативами, всегда лучше сначала иметь широкий диапазон направлений, а потом сужать его.

Для людей, привыкших к традиционным методам мышления, отсутствие контроля суждений «на входе» означает засилье идей, не имеющих никакого отно­шения к делу. Это связано с дихотомией релевантно - сти/нерелевантности, прочно засевшей у них в голове. На самом деле переход от идей вполне уместных к неуместным достаточно плавный, и четкого разделе­ния здесь нет.

В главе, посвященной альтернативам, я указал на разницу между структурированным и неструктуриро­ванным параллельным мышлением. Неструктуриро­ванное параллельное мышление подразумевает раз­личные описания объекта внимания в рамках задан­ного направления. Все комментарии, более или менее соответствующие данному направлению, принимают­ся к сведению и излагаются параллельно. Структури­рованное мышление предполагает наличие допол­нительных условий, уточняющих направление мыш­ления.

Например, если общей темой обсуждения являют­ся «сельскохозяйственные субсидии», а в качестве дополнительного условия выдвинута желтая шляпа, тогда участники обсуждения на время действия этого условия «направляют свое внимание» на достоинства и преимущества сельскохозяйственных субсидий, к коим относится, например, возможность сохранения традиционного сельского образа жизни для мелких фермеров.

Традиционное мышление требует сразу же оправдывать и обосновывать каждую предлагаемую идею. В системе парал­лельного мышления любая «возможность» принимается как таковая.

Можно возразить, что в реальной жизни нельзя смотреть одновременно в двух направлениях. Однако в каком-то смысле это все - гаки возможно. Представь­те, что вы смотрите на здание. Не отрывая взгляда от него, вы можете надеть розовые очки и отметить для себя, что вы видите. Потом вы можете надеть желтые очки и снова отмечать, что видите. Если здание разно­цветное, в разных очках вы будете видеть его по-раз­ному. Именно в таком смысле работают «шляпы». И на практике работать с ними очень просто. Они устраня­ют чувство хаоса и повышают эффективность парал­лельного изучения предмета по сравнению с неструк­турированным подходом.

Здесь я хочу повторить мысль, которую высказал в одной из предыдущих глав, поскольку она очень важ­на. В условиях параллельного мышления мы ставим перед собой задачу смотреть в определенном направ­лении. Умение направлять внимание в нужную сто­рону очень важно. Но речь здесь не идет о «классифи­кации» наблюдений после того, как они сделаны. Речь также не идет о том, что вы высказываете различные идеи, а затем классифицируете их, одни помещая в рубрику «проблемы», другие в рубрику «достоинства» и т. д. Практическая разница между этими двумя под­ходами велика: одно дело направлять внимание, и совсем другое — судить о результатах наблюдений.

Я придаю такое значение «направлению внима­ния» потому, что вы можете не увидеть каких-то ас­пектов рассматриваемой проблемы, пока не направи­те внимание в их сторону. Простая классификация вещей нисколько не помогает «видеть» лучше.

И тут вновь следует подчеркнуть разницу между сократовским методом и параллельным мышлением. В рамках сократовского метода и традиционного мышления мы предполагаем, что идеи, замечания, наблюдения, восприятие просто «есть». Они каким-то образом приходят к нам, возникают в голове, и наше дело — просто оценить их и классифицировать. В этом состоит сущность критического мышления. Но откуда эти наблюдения, идеи, восприятия берутся? Как они рождаются? В школе у нас есть учебники как источни­ки идей. У Сократа в платоновских диалогах были собеседники, высказывавшие разные предположения. Но в реальной жизни где брать идеи? Вот почему в системе параллельного мышления так важен аспект направления внимания. Сократовский метод вопро­сов не дает того эффекта и по-настоящему применим только по отношению к «значению» слов и терминов.

Следовательно, первая часть параллельного мыш­ления по своей природе созидательна.

Одно из основных различий между сократовским методом и параллельным мышлением кроется в их отношении к противоречиям. Западная, аристотелев­ская, логика зиждется на утверждении, что ничто не может «быть» и «не быть» одновременно. В некотором смысле это является основой основ. Неприятие про­тиворечий позволяет принять систему ячеек-катего­рий. Любой объект или понятие либо принадлежат данной категории, либо не принадлежат. Нельзя од­новременно принадлежать и не принадлежать. Это применимо к классам, группам и т. д. В платоновских диалогах Сократ использует противоречия как инст­румент доказательства. «Если мы допустим это и это, то придем к противоречию, а значит, такого быть не может».

В «Федоне» Сократ говорит: «Утверждение, что душа является попросту гармонией тела, как мелодия является гармонией лиры, и утверждение, что знание является припоминанием того, что уже существует, несовместимы»[3]. В одном случае знание уже есть, а в другом оно приходит только после появления тела. Эти два предложения несовместимы и взаимно ис­ключают друг друга. Это означает, что идея гармонии должна быть отвергнута, потому что идея о знании как припоминании может быть «доказана».

Во многих политических и судебных спорах одна сторона пытается доказать противоречивость аргумен­тов другой стороны. Если это удается, позиция другой стороны объявляется несостоятельной. Неприятие противоречий является своего рода «истиной игры», которая находит опору в языке. Если мы определяем стол как «предмет, имеющий четыре ноги», мы просто не можем принять стол о трех ногах за стол. Если объект не стоит на четырех ногах, мы не можем назы­вать его столом.

Параллельное мышление допускает противоречия. Это связано с тем, что упор делается не на то, «что есть», а на то, «что будет происходить дальше» и «к чему это приведет» (то есть на «водную», а не на «ка­менную» логику).

«Самолет на Париж вылетает в 16.00».

«Самолет на Париж вылетает в 17.00».

Эти утверждения кажутся взаимоисключающими. Они полностью противоречат друг другу, если мы при­дадим им такую форму:

«Рейс на Париж запланирован на 16.00».

«Рейс на Париж не запланирован на 16.00».

Получается классическое противоречие между «есть» и «не есть».

В условиях параллельного мышления оба утверж­дения приемлемы. Вот когда придет время «построе­ния решения», мы можем проверить оба утверждения, позвонив в аэропорт или сверившись с расписанием. Вполне может статься, что эти два предложения вовсе и не противоречат друг другу, потому что самолеты могут вылетать на Париж и в 16, и в 17 часов или по одним дням в 16, а по другим в 17. Если мы не можем точно проверить время вылета, тогда есть возможность предпринимать такие действия, чтобы учесть обе воз­можности: приехать в аэропорт в расчете на 16-часо­вой рейс, а если самолет вылетает все-таки в 17.00, часок посидеть в зале ожидания и почитать книжку.

В этом простом примере мы прежде всего видим то, что кажется противоречием, но на самом деле та­ковым может и не являться. Поэтому существует опас­ность с порога отвергнуть кажущиеся противоречия, основываясь на неполной информации и не зная о том, что противоречия-то никакого и нет. Кроме того, пример показывает, что проверять варианты нужно тогда, когда наступает подходящее для этого время, а не в ту же секунду, когда они поступают. И наконец, мы можем предпринять действия, учитывающие обе «противоречивые» возможности. Это схоже с хорошо известным процессом разработки прогнозов. Мы мо­жем вообразить наилучший и наихудший варианты развития событий и выработать такие меры, которые подходили бы для обеих крайностей и для всего, что находится между ними.

Параллельное мышление допускает противоречия.

Есть еще один важный аспект, о котором нельзя не сказать. Противоречивые мнения о времени вылета самолета могут стать причиной бурных, но при этом пустых словопрений. Противоречия могут использо­ваться как оправдание для политики с позиции силы, где одна сторона пытается доказать ошибочность по­зиции другой стороны. В условиях параллельного мышления это невозможно.

Если в условиях параллельного мышления вход открыт любым идеям, тогда как быть с «истиной»? Когда наступит ее черед? Ответ: черед истины насту­пит тогда, когда в ней возникнет необходимость. Че­ред истины наступит тогда, когда нам нужно будет придумать выход, принять решение или проверить предложенный ход действий. Черед истины наступит тогда, когда перед на, ми будет полная картина.

«Соль в пище полезна».

«Соль в пище вредна».

Эти два утверждения противоречат друг другу. Ка­кое из них нам следует рассматривать? Если бы мы должны были выбирать с самого начала, то оказались бы не правы в любом случае. Если же допустить, что оба утверждения верны, позже их можно попытаться примирить. Можно, например, прийти к выводу, что немножко соли — это хорошо, но избыток ее вреден.

Можно также сделать вывод, что одни люди, особен­но с повышенным кровяным давлением, считают соль вредной. С другой стороны, в условиях влажного кли­мата соленая пища полезна, поскольку организм те­ряет много соли с потом. Судить можно только тогда, когда мы имеем перед собой полную картину, учиты­ваем все факторы. А отметать какой-то из двух вари­антов «у входа» в некоторых случаях было бы большой ошибкой.

На первой стадии параллельное мышление не стре­мится к однородности, согласию или выводам. Никто не ищет объективную истину. Упор делается на воз­можности и «воки» (возможные картины).

Ключевая фраза в системе параллельного мышле­ния — «выложить бок о бок». Все идеи излагаются па­раллельно. Они не взаимодействуют между собой, не касаются друг друга. Это в корне отличает параллель­ное мышление от традиционного, где каждое утверж­дение сразу же становится объектом критики. Первое время людям, привыкшим мыслить традиционно, труд­но удержаться от суждений, когда кто-то из участников высказывает идеи, с которыми они не согласны и кото­рые считают «ложными». Появляется сильное желание опровергнуть эти заявления, доказать их лживость и назвать человека, который их высказывает, дураком.

Именно для противостояния этой тенденции и при­думан метод шести шляп. Правила игры со шляпами при­званы предотвратить поспешные нападки и суждения.

Когда параллели еще только выкладываются, со­гласие сторон не требуется. Достаточно того, что каж­дая идея укладывается в общую тему (и отвечает до­полнительным условиям, если таковые имеются). При исследовании причин межэтнических конфликтов параллели могут предлагаться такие:


«Глубоко запрятанная историческая вражда, преж­де подавлявшаяся, но теперь вышедшая на поверх­ность (как в бывшей Югославии)».

«Во времена хаоса, замешательства и неопределен­ности в племенных группах усиливается чувство иден­тичности, поскольку оно порождает видимость поряд­ка, а также позволяет четче определить врагов».

«Эта вражда накапливается постепенно, вовлекая все новых людей. Доносятся слухи о нападениях и жестокостях. Человек ощущает потребность защитить своих, помочь тем, кто защищает тебя. Возникают опасения, что на тебя будут смотреть как на преда­теля».

«Есть бандитизм и криминал, а этнические рас­при — просто прикрытие».

«Отсутствие надежды, жизненной цели или воз­можности чего-то в жизни добиться приводит к воо­руженным конфликтам, которые служат для людей всего лишь способом хоть как-то проявить себя и за­работать. Это новая область предпринимательства».

«Конфликты приводят к возникновению чувства принадлежности к какой-то общности. Людям необ­ходимо принадлежать к определенному клану, кото­рый позаботится об их интересах. В результате чувство клановой идентичности становится все сильнее. Это­му способствует необходимость идентифицировать и ненавидеть другие кланы».

«Весь поток информации нацелен на эскалацию и увековечение конфликта. В такой ситуации для взры­ва достаточно маленькой искры».

«Просто очень трудно остановиться, потому на тех, кто хотел бы остановиться, оказывают давление окру­жающие, и нет уверенности в том, что „другая сторо­на“ тоже остановится».


«Каждая сторона видит в конфликте средство са­мозащиты от реальной или мнимой агрессии».

«Невозможно оставаться посредине. Каждый вы­нужден выбирать, ты „за нас“ или „против нас“. В вос­приятии людей третьего не дано».

«Мстительная реакция „око за око“ приводит к созданию цепочки инцидентов, перерастающей в кон­фликт. Никакого общего плана или стратегии нет».

«Отдельным полевым командирам нравится власть, положение в обществе, чувство собственной значимо­сти, дух товарищества, порожденные конфликтом, и они стремятся увековечить такую ситуацию».

Какие из этих возможностей истинны? Каждая, ни одна, некоторые или все понемножку? Система парал­лельного мышления позволяет принять во внимание все эти возможности. Нет нужды спорить о каждом варианте в том виде, в каком они были предложены. Традиционное мышление требует сразу же оправдывать и обосновывать каждую предлагаемую идею. Парал­лельное мышление принимает любую «возможность» как таковую. Поскольку никто не настаивает на обла­дании истиной, нет нужды пытаться опровергнуть предлагаемые идеи. Предложение рассматривается лишь как «возможность», одна из многих.

Часто имеет место смутное опасение, что если рас­сматривать самые маловероятные возможности нарав­не с весьма вероятными, они приобретают статус, ко­торого не заслуживают. Ведь ясно, что не все возмож­ности равны, и, следовательно, мы не должны относиться к ним как к равным. В скачках у любого участника всегда есть хотя бы теоретическая возмож­ность победить, но каждый игрок отлично знает, что вероятность победы одних гораздо выше вероятности победы других. Так зачем относиться к этим возмож­ностям как к равным? Почему не просчитывать для каждой возможности ее шансы? Да потому, что речь идет не о скачках, и аналогия с ними неуместна. Если вы ходите вокруг здания, то видите его с множества точек зрения. Это верно, что фасад здания в большей степени бросается в глаза, но общую картину можно получить, лишь сопоставив все точки зрения. Поэто­му в параллельном мышлении никогда не ставится вопрос о том, что какие-то из параллелей имеют боль­ше шансов оказаться «истинными», чем другйе. Все параллели вносят свой вклад в общую картину. И ре­шение принимается с учетом всех параллелей. Имен­но поэтому аналогия со скачками не проходит. Если же мы все-таки хотим ее использовать, нам следует смотреть на букмекера, который зарабатывает себе на жизнь благодаря тому, что шансы имеет каждая ло­шадь и все ставки складываются воедино.

Кусок ткани содержит в себе волокна, которые могут быть одного цвета, а могут быть разных цветов. Некоторые из этих цветов сильнее других влияют на восприятие рисунка или привлекательность ткани. Однако каждое волокно вносит равный вклад в созда­ние ткани как таковой. Это очень похоже на паралле­ли: каждая вносит свою лепту в общую картину, одна­ко некоторые «лепты» оказываются больше или силь­нее других. Фон может быть не менее важен, чем передний план. Тени придают предметам форму.

В системе параллельного мышления главное по­нимать, что, в отличие от мышления традиционного, вы не движетесь последовательно от одного «истин­ного» утверждения к другому, пока не дойдете до вы­вода. Вместо этого возможности выкладываются па­раллельно, а вывод, как мы увидим ниже, делается только потом.