Книги по психологии

ПРЕНИЯ, АРГУМЕНТЫ И ДЕБАТЫ
П - ПАРАЛЛЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ

П

Русский военный философ Клаузевиц как-то за­метил, что «война есть лишь продолжение поли­тики иными средствами». Мы можем добавить, что наша традиционная привычка к спорам является «продолжением войны иными средствами».

Метод рождения истины в споре стал проклятием западной цивилизации, однако мы до сих пор высоко ценим и лелеем его. Этот метод напрямую вытекает из следующего убеждения: если устранить все, что «неистинно» или «плохо», истина обнажится перед нами. Таким образом, достаточно просто атаковать всякую неправду. Достаточно доказать, что другой че­ловек не прав, потому что он пытается сделать то же самое в отношении вас. И в процессе этих взаимных нападок истина каким-то образом откроется.

Мы используем метод полемики в парламентах и прочих законодательных собраниях. Судебные проце­дуры во многих странах (но не во всех) строятся на принципе состязательности сторон. В спорах прини­маются деловые решения, ведутся переговоры. В се­мьях тоже спорят.

Это не просто происходит повсеместно, но мы еще и поощряем эту систему. Школы гордятся своими ко­мандами, побеждающими в дебатах. На человека, уме­ющего напором или хитростью отстоять свою точку зрения в дискуссии, мы смотрим как на героя. Разве не составляет эта система самую суть западной мыс­лительной традиции?

Возможно, у пантомимы и театра политических дебатов должно быть свое место, но является ли этот метод наилучшим путем в поиске конструктивных решений? В большинстве стран юристов и политиков тьма тьмущая. И этому есть, как минимум, две причи­ны. Юристы научены спорить и потому легко вписы­ваются в эту систему, тем самым лишь усугубляя ее. В отличие от врачей и бизнесменов, юристы легко со­скальзывают в политику и уже в новом статусе факти­чески продолжают заниматься своим делом — закона­ми. В этом у них огромное преимущество перед пред­ставителями других профессий. Неудивительно, что «адвокатский» полемический стиль доминирует в ра­боте законодательной власти — точнее, в видимой ее части, поскольку невидимая публике часть работы парламентариев, безусловно, проникнута несколько большим духом кооперации и сотрудничества.

Противостояние аргументов составляет самую сущность диалектики. Каждый вопрос должен иметь две противоположные стороны. Из столкновения тезы и антитезы рождается синтез — или не рождается?

В ходе одной программы на австралийском теле­видении был умышленно спровоцирован спор между мной и одним из ведущих американских проповедни­ков критического мышления. Телевизионщики реши­ли, что только спор, столкновение мнений могут вы­звать интерес у публики. Я считаю, что это время мож­но было бы потратить с куда большей пользой, конструктивно исследовав важную тему преподавания навыков мышления в школах.

Однако именно благодаря нашему спору рейтинг программы побил все рекорды (так, во всяком случае, мне сказали). Борьба, бокс и дебаты — самые зрелищ­ные виды спорта. Стоит оговориться, что я сосредото­чился на самых крайних формах противостояния и что существует множество более мягких форм обсуж­дения проблем, проникнутых искренним стремлени­ем исследовать вопрос, а не просто поспорить. Можно было бы даже сказать, что спор, где оппоненты ярост­но противостоят друг другу, не является настоящей дискуссией. Однако я считаю, что если дискуссион­ный метод так легко допускает злоупотребление и так редко используется «должным» образом, значит, этот метод порочен и нет большого смысла твердить, что им нужно уметь пользоваться. Надежда на лучшее не всегда практична.

В пылу борьбы эгоистичные интересы и жажда победы ока­зываются гораздо сильнее желания максимально полно изу­чить вопрос.

Откуда пришла эта привычка спорить? Сократ имел репутацию забияки, который всегда ставил под сомнение и опровергал то, что говорили другие. В ре­альной жизни он, возможно, был заядлым спорщи­ком, но в описании Платона он предстает значитель­но более умеренным. Сократ настаивает на «совмест­ном поиске», в процессе которого он и его ученики общими усилиями пытаются выработать точное опре­деление того, что ими исследуется. Возможно, Платон проявил в отношении Сократа известную деликат­ность.

Верно также и то, что Сократ с учениками вел себя любезнее, не так воинственно, как с другими. Воз­можно, сама система обсуждения требовала от Сокра­та в отношениях с учениками надевать маску искрен­него исследования, но в других обстоятельствах он отбрасывал ложную скромность, и «культурная» поле­мика превращалась в антагонистическое противосто­яние. Как бы то ни было, я не думаю, что мы вправе винить Сократа за саму систему обсуждения вопросов через спор.

На этот раз обвинить мы должны софистов, кото­рые смотрели на любое обсуждение как на настоящую «словесную битву», из которой одна сторона выходила победителем, а другая втаптывалась в грязь. Кто-то должен выиграть, а кто-то проиграть — иначе как со­фисты могли доказать, что их обучение действительно стоит затраченных денег? Софисты учили своих уче­ников с равным успехом отстаивать обе стороны спор­ного вопроса. Как и у сегодняшних адвокатов, важно, не на чьей стороне правда, а кто лучше спорит.

С течением времени привычку спорить подхвати­ли, отполировали и использовали для борьбы с ерети­ками великие мыслители христианской церкви. Мож­но даже утверждать, что интерес, который Фома Аквинский проявлял к аристотелевой логике, объяс­нялся ее ценностью как инструмента полемики.

Как и критика, полемика эмоционально привле­кательна. Она позволяет заключить в более цивилизо­ванные рамки радость борьбы и потенциального унич­тожения врага. С тех пор как эта присущая полемике эмоциональная привлекательность была узаконена как правильный образ мышления, нечего удивляться тому, что полемика заполонила западную культуру. В других культурах дискуссии, разногласия и эмоции тоже имеют место, но без антагонизма, без разделения спорящих на враждующие лагеря.

image007


Лучшее, что можно сказать в пользу полемики, — это то, что она стимулирует основательное изучение рассматриваемых вопросов. Поскольку потенциаль­ная победа в споре мотивирует обе стороны, есть ос­нования предполагать, что они постараются разложить все по полочкам. Кроме того, спорщики должны вни­мательно следить за своими речами из опасения по­пасть в ловушку. В основе этого лежит посыл, что одна точка зрения не может объективно отражать пробле­му, поскольку отражает лишь своекорыстный интерес. Поэтому две противоположные точки зрения раскры­вают вопрос гораздо более полно. Это тоже одно из наших убеждений.

Споры замораживают позиции сторон, и люди становятся пленниками своих позиций.

Проблема противостояния аргументов в том, что повышается мотивация к «победе» и уменьшается интерес к объективному исследованию проблемы. Адвокатам в суде интереснее выиграть дело, а не вы­яснить всю его подоплеку. Если юристу, защищающе­му одну сторону, приходит на ум идея, выгодная дру­гой стороне, он ее никогда не озвучит. Участники школьных дебатов опять же больше заинтересованы в том, чтобы заработать как можно больше очков, неже­ли в том, чтобы основательно раскрыть тему. В пылу борьбы эгоистичные интересы и жажда победы ока­зываются гораздо сильнее желания максимально пол­но изучить вопрос. Вовлечение в спор эго как средства мотивации быстро становится самоубийственным.

Подобно многим мыслителям, Сократ (или Пла­тон) был исполнен почти мистической веры в дихото­мии, полярности и противоположности. Как-то Со­крат отстаивал бессмертие души на том основании, что как за сном следует бодрствование, а за бодрство­ванием следует сон, так же и за жизнью следует смерть, а за смертью жизнь. Обычная дихотомия истина/ложь: если одна сторона спора оказывается неправой, из этого автоматически следует, что другая права. Однако на практике, как это известно большинству людей, неправыми чаще всего оказываются обе стороны из - за ограниченности своего кругозора.

Споры замораживают позиции сторон, и люди ста­новятся пленниками своих позиций. Споры стимули­руют ум в ущерб мудрости. Очень трудно представить себе умного человека, говорящего в процессе дис­куссии:

«При таких условиях вы правы».

«Время от времени такое вполне может проис­ходить».

«Это вполне укладывается в ваше определение».

«Если вы исходите из таких ценностей, тогда вы правы».

Мудрость более озабочена искренним исследова­нием предмета обсуждения и не нуждается в том, что­бы кто-то был абсолютно прав.

Если система споров столь ужасна (а я считаю ее именно ужасной), что с этим можно поделать?

В отношении критики я уже сказал, что она имеет большую ценность, но мы не должны быть одержимы ею и не должны думать, что устранения «плохого» достаточно. Что же касается споров, то мне кажется, что нужно вовсе отказаться от этого метода познания истины, поскольку он не только плохо способствует ее познанию, но еще и опасно и контрпродуктивно поляризует нас.

Во многих развитых странах петушиные и собачьи бои запрещены. Я предлагаю также запретить и анта­гонистические споры.

Чем же их заменить? В некоторых странах суще­ствовали судебные системы, основанные не на сопер­ничестве и состязании сторон, а на глубоком исследо­вании вопросов в духе кооперации.

В качестве общей замены полемическому столкно­вению мнений я предложил бы принять на вооруже­ние метод параллельного мышления, который будет описан в следующей главе.