Книги по психологии

ПОГРАНИЧНЫЕ СОСТОЯНИЯ
П - Психология установки

Из так называемых пограничных состояний мы оста­новимся на анализе психастении (типа врожденных болез­ненных состояний) и истерии (типа реактивных изменений в связи с психическими переживаниями). Эти состояния, как известно, даже при очень большой интенсивности явлений не представляют болезни в собственном смысле. С другой стороны, еще менее можно отнести их к явлениям нормаль-


Ных, здоровых состояний. Остановимся на анализе установ­ки при этих состояниях*.

Психастения

1. Фиксированная установка психастеника. Какова фик­сированная установка при психастении? Для того чтобы от­ветить на этот вопрос, обратимся к экспериментальному ана­лизу этого состояния. Получены, коротко, следующие дан­ные.

Возбудимость фиксированной установки. Здесь мы нахо­дим, что среди психастеников встречается лишь очень не­значительное число лиц (не более 12%), у которых можно фиксировать установку в результате 2-3 экспозиций наших обычных экспериментальных шаров. Громадное большин­ство больных (88 %) целиком остаются в этом состоянии вне влияния данного числа воздействующих на них экспозиций. Это дает нам право утверждать, что установка психастеника фиксируется сравнительно трудно: двух экспозиций во вся­ком случае редко хватает для этого. Следовательно, мы мо­жем утверждать, ча о возбудимость фиксированной установ­ки психастеника очень невысока и, для того чтобы достиг­нуть ее оптимума, необходимо значительно поднять число установочных экспозиций.

Прочностьфиксированной установки психастеника дает очень низкие показатели. Дело в том, что первой фазы, т. е. фазы контрастных иллюзий, в этом случае почти никогда не бывает, а если и бывает, то она очень малопродолжительна — быстро уступает место следующей за ней фазе, в которой пре­обладают ассимилятивные иллюзии.

Грубость установки. Уже из этого наблюдения видно, что установка психастеника малопластична. Не проходя ступен­чатого процесса постепенного затухания, она с самого же на­чала останавливается на одной из его фаз. Таким образом, фиксированная установка психастеника должна быть при­знана грубой, непластичной формой установки.

Динамичность является дальнейшей особенностью уста­новки психастеника. Фиксируясь с трудом, установка здесь


%

Сохраняет начальную свою форму, которую, однако, сбрасы­вает быстро и переходит в состояние адекватной, нефикси­рованной установки.

Иррадиация такого рода маловозбудимой, малонрочной, грубой фиксированной установки вряд ли может быть особенно высокой. Опыты показывают, что, действительно, фиксированная установка психастеника иррадиирует лишь в самой незначительной степени: иррадиация установки кон­статируется лишь у 8 % наших испытуемых. У остальных она не проявляется в доступной экспериментам форме. Мы мог­ли бы сказать, что в условиях наших опытов фиксированная установка психастеника носит определенно локальный ха­рактер.

Константность. Фиксированная установка психастени­ка оказалась далее значительно константной: возбуждаясь скова, ока сохраняет за собой в течение ряда дней одну и ту же форму маловозбудимой, слабой, грубой, динамической, локально фиксированной установки. Это свойство установ­ки психастеника заслуживает особенного внимания, по­скольку в нем прежде всего открывается специфическая осо­бенность, которой психастеник отличается от представите­лей другого типа пограничных состояний — от истеричных субъектов. Но к этому вопросу мы вернемся ниже.

Лабильность установки. Наконец, установка психастени­ка оказывается и значительно лабильной. У 80 % подверг­шихся испытанию больных установка оказалась нестабиль­ной: она быстро замирает, и вместо нее на сцену выступает адекватная установка.

Таким образом, мы находим, что установка психастеника должна быть характеризована как трудновозбудимая, сла­бая, грубая, динамическая, локальная, константная и лабиль­ная фиксированная установка. Мы могли бы коротко обозна­чить ее как трудновозбудимую, слабую грубо-динамическую, константную установку.

Если приглядеться к этой картине фиксированной уста­новки психастеника, то в первую очередь мы должны спро­сить себя: можно ли все эти особенности квалифицировать как специфические особенности фиксированной установки психастеника или, быть может, они отчасти должны быть от­несены за счет факта затрудненности процесса ее фиксации?

Выше мы указывали, что этому процессу обычно предше­ствует более или менее продолжительный период дифферен­циации установки: будучи с самого начала представлена в более или менее диффузном состоянии, установка в первую очередь должна дифференцироваться, должна определиться как индивидуально выраженное, конкретное состояние субъекта и лишь после этого зафиксироваться как таковое. И вот спрашивается: как обстоит дело с установкой психас­теника, дифференцирована ли она с самого начала в доста­точной степени и в наших установочных опытах имеем ли мы дело именно с ее фиксацией или же вопрос касается процес­са ее дифференциации?

Наблюдение показывает, что, для того чтобы у психасте­ника зафиксировалась установка, необходимо воздействие сравнительно большого числа установочных экспозиций. Если принять во внимание, что первой фазы, фазы контраст­ных иллюзий, у наших больных обычно не бывает, то станет бесспорным, как мы уже отметили выше, что установка у них фиксируется в слабой степени. То же самое нужно сказать и на основании ряда других данных, о которых мы уже говори­ли выше. Словом, по-видимому, не может быть никакого со­мнения, что установка психастеника представляет собой сла - бофиксируемое установочное состояние.

В таком случае мы должны допустить, что здесь, в процес­се повторных установочных экспозиций, значительное чис­ло их идет в первую очередь на дифференциацию диффузно выступающей установки и что никогда дело не доходит до особенно прочной ее фиксации. Но если это так, тогда мы можем характеризовать психастеника как человека слабо­дифференцированной установки, которая именно по этой причине остается трудновозбудимой, слабой, локальной и лабильной.

2• Объективация в случаях психастении. Для того чтобы понять психастеника, нам необходимо коснуться вопроса об объективации. Как представлена эта особенность у психасте­ника? Нетрудно заметить при наблюдении психастеника, что он обычно находится под властью какой-нибудь из своих идей — той, которая прежде всего и больше всего его беспо­коит. Господство навязчивых представлений, быть может, одна из наиболее характерных особенностей психастеника. Он находится в состоянии постоянных сомнений в правиль­ности своих действий и неудержимого стремления к неусып­ной самопроверке. Получается определенное впечатление, что у психастеника нет точных, достаточно ярко выраженных установок, на основе которых он мог бы развить свою произ­вольную деятельность. Малая дифференцированность его установок является основным препятствием, не дающим ему возможности решительно развернуть свою волевую актив­ность. Нужно полагать, что основная особенность его — сла­бое развитие волевых актов — покоится именно на недо­статочной дифференцированное™ его установок. Несмотря на значительно высокую степень развития объективации, психастенику плохо удается построить схему своей деятель­ности на ее данных, потому что данные эти расплывчаты и диффузны и в качестве фундамента волевой активности они малоподходящи. У психастеника нет уверенности в правиль­ности какого-нибудь из актов своей деятельности, уверенно­сти, обычно вырастающей на основе определившихся уста­новок и совершенно необходимой для того, чтобы акты эти претворялись в жизнь.

Нельзя сказать, что та же судьба постигает и интеллект психастеника. Наоборот, наличие способности объективации создает хорошую основу для его деятельности, которая не­редко, может быть, чаще, чем это действительно необходимо, останавливается на решении вопроса о том, как поступить в данном случае. Несмотря на ряд случаев удовлетворительно­го разрешения этого вопроса, психастеник, ввиду отсутствия основ уверенности, вырастающей на базе определившихся соответствующих установок, оказывается не в силах остано­виться на какой-нибудь, и он чувствует себя вынужденным искать других способов разрешения вопроса или же в самый решительный момент откладывает его на будущее.

Следовательно, недостаточность воли психастеника за­трагивает и продуктивность нередко высоких степеней раз­вития его интеллектуальных сил. Она лишает их устойчиво­сти, необходимой для проведения их в жизнь. Нужно пола­гать, что в основе всего этого лежит слабость уверенности, обусловленная недостаточностью дифференциации установ­ки психастеника.

Ит ак, основной феномен, определяющий слабость психи­ки наших больных, следует искать в факте недостаточной дифференциации или значительной диффузности их устано­вочных состояний, на базе которых возникают недоразвитие уверенности, слабость волевых актов и неустойчивость ин­теллектуальных решений.

Истерия

1. Фиксированная установка при истерии. Обратимся сейчас к проблеме истерии — заболевания, изучаемого с дав­них пор и с самых различных точек зрения. Нам нужно кос­нуться ее с позиций нашего понятия установки. Нужно вы­яснить, в каком состоянии находится установка истеричных, как она работает и какие особенности она обнаруживает.

На основании специального исследования этого вопроса[22] можно считать установленным, что истерия в значительной степени отличается от ряда других заболеваний, в первую очередь далеко идущей вариабельностью своей фиксирован­ной установки. Трудно найти у истеричного форму актив­ности фиксированной установки, которой можно было бы ждать от него во всех случаях. Наоборот, для него значитель­но более характерным является факт постепенного колеба­ния между возможными формами установки.

Тем не менее существует определенная амплитуда, кото­рая характеризует эти колебания, и мы займемся прежде все­го установлением ее границ.

Фиксированная установка истеричных в период лечения характеризуется одной существенной особенностью: это, как мы отмечали и выше, факт постоянного ее варьирования в широких пределах. Для того чтобы получить ясное представ­ление об этом, мы приведем данные об одной из пациенток.

Больная Д. Л. — 23 г. Образование среднее. Жалуется на еже­дневные приступы. Испытание фиксированной установки (19.ХН-35 г.) показало, что она имеет грубую статическую (30 кон­трастных гаптических иллюзий), сильно иррадинроваиную (15 та­ких же контрастных иллюзий в зрительной сфере) установку.

23.ХН-35 г. чувствует себя лучше. Испытание показывает, что она имеет грубую статическую установку в гаптической области, которая, однако, не иррадиирует в зрительную; больная сейчас же констатирует зрительное равенство критических объектов.

25.ХН-35 г. чувствует себя лучше. Приступы у нее повторяют­ся, но не гак часто, как раньше. Опыты с установкой показывают пластическую иллюзию, которая завершается тем, что больная кон­статирует равенство критических объектов.

27.ХП-35 г. Больная чувствует себя лучше. Опыты дают те же результаты, что и два дня назад.

29.ХП-35 г. Уже два дня, как у больной не было приступов. Чувствует себя хорошо. Опыты дают приблизительно ту же карти­ну, что и два последних посещения.

1.1- 36 г. Накануне чувствовала себя плохо. Но приступов не было. Опыты показали, что установка на этот раз не фиксируется, критические объекты воспринимаются как равные.

7.1- 36 г. Накануне был приступ — длительный, около 2У2 часа. Во время приступа она слышит громкую речь, с которой к ней об­ращаются, но плохо ее разбирает. Установка грубая статическая, с кратковременной иррадиацией в зрительную область.

Испытание этой больной продолжается и дальше, вплоть до 29.1-36 г.

14Л, 16.1,20.1 и 25.1 больная утверждает, что приступов у нее нет вовсе и чувствует она себя хорошо.

Опыты в этих случаях показывают, что все дни больная имеет определенно пластическую динамическую установку, которая из гаптической хорошо иррадиирует в зрительную область. В остальные дни, в которые приступы повторялись почти ежедневно, испытуемая дает неодинаковую картину фиксированной установки,

В целом в течение всего периода наблюдений испытуемая обнаруживает следующую картину постоянного варьирова­ния своей фиксированной установки.

После ряда приступов накануне больная показывает симп­томы депрессивного состояния с головными болями. В этом состоянии она дает длинный ряд контрастных иллюзий с бес­конечной иррадиацией из гаптической в зрительную область, т. е. грубую статическую иррадиированную установку. В этом состоянии больная стоит близко к конфликтным лю­дям со статической установкой. Но это бывает лишь в случа­ях после ряда повторных приступов на пути к улучшению со­стояния. Очень характерно, что при этом бывает нередко, что у больного не фиксируется установка вовсе.

При том же состоянии, но в более легкой форме и далее, при чувствительном улучшении самочувствия больной, уста­новка ее меняется: она дает такую же грубую статическую форму, которая при этом вовсе не иррадиирует из гаптнчес - кой в зрительную сферу. Она почти немедленно уступает место случаям адекватного восприятия; создастся впечатле­ние, что в этом случае на сцену выступает как бы фиксиро­ванная установка эпилептика.

После ряда свободных от приступов дней больная чув­ствует себя бодрой; она настроена сравнительно жизнерадо­стно и в таком состоянии дает фиксированную установку нормального гармонического человека. У нее пластичная, динамическая форма установки, которая легко иррадиирует из гаптической области в зрительную.

Таковы данные одной из пациенток, которая, впрочем, ни в чем существенном не отличается от других испытанных в этой серии истеричных.

Таким образом, мы можем повторить, что характерная особенность истеричных заключается в факте вариабельно­сти фиксированной установки, и притом в достаточно широ­ких пределах. Она может быть, в зависимости от состояния больного, то вполне нормальной установкой динамического человека, то болезненно направленной установкой эпилепти­ка с локальной и в некоторых случаях с иррадиированной фиксированной установкой.

Такова картина установки истеричных. Мы видим, что истерия отличается от других нами анализированных пато­логических состояний далеко идущей вариабельностью фик­сированной установки, отсутствием константпости этой по-


Следней, засвидетельствованной нами во всех вышеанализи - рованных патологических случаях*

Нужно полагать, что эта вариабельность фиксированной установки, которая достаточно хорошо характеризует имен­но вариабельность поведения истеричного, является одной из наиболее характерных ее особенностей.

Однако у истеричных имеется и ряд других особенностей, которые следовало бы изучить дополнительно, чтобы полу­чить более определенное представление об этом заболевании.

Нам нужно выяснить, может ли истеричный стимулиро­вать свою установку на базе представления.

2. Стимуляция установки на базе представления. Спе­циальные опыты по этому вопросу дают нам совершенно определенный ответ на него*. Оказывается, что истерия в ин­тересующем нас сейчас отношении имеет специфические по­казатели, которые значительно отличаются как от того, что дают нам нормальные здоровые испытуемые, так и от того, что нам известно относительно представителей других пато­логических состояний.

Если сопоставить данные опытов на стимуляцию фикси­рованной установки на базе представлений у нормальных людей с тем, что дают нам истеричные, то оказывается, что эти последние далеко превосходят первых во многих отноше­ниях. Так, например, у истеричных возникает установка на основе представления значительно легче, чем~у обычных ис­пытуемых, и, что особенно интересно, установка эта заметно прочнее или сильнее, чем у здоровых.

Как велика может быть разница в этом отношении между больными и здоровыми, видно хотя бы из следующего: в то время как у 60 % наших истеричных вырабатывается сильная иллюзия установки на представление в гаптической и у 46 % — в оптической областях, такого же рода иллюзия констатиру­ется всего лишь у одного здорового испытуемого (17 %).

Несомненно, установка, стимулированная на базе пред­ставления, у истеричного обладает почти такой же силой, как


И установка, стимулированная воздействием актуальной си­туации.

Таким образом, мы видим, что установка на базе представ­ления у истеричного почти так же прочна, как и установка на базе актуального воздействия ситуации.

Если проследить л другие факты фиксированной уста­новки, те же результаты найдем мы почти по всей линии ее развития. Это дает нам право считать, что установка, стиму­лированная у истеричного на основе его представлений, не отстает заметно от установки на основе актуального воздей­ствия ситуации. Все это указывает на большую роль» которую играет у истеричных субъектов мир их представлений.

Поэтому совершенно естественно спросить себя: какова же природа этого представления?

Выше мы говорили, что следует различать два разных психологически существенных аспекта этого явления. Во - первых, существуют «представления», которые протекают в недифференцированном или малодифференцированном плане нашего сознания. Это — представления, не дифферен­цированные от других аспектов деятельности, и прежде все­го от того, что мы называем «восприятием». Этого рода пред­ставления мы находим, например, в состоянии сновидений. Но представлением мы называем, во-вторых, и наши специ­фические переживания, явно отдифференцированные от восприятия и протекающие вне зависимости от актуального воздействия имеющихся налицо раздражений. Мы убеди­лись выше, что эта дифференциация представления имеет место лишь на основе процесса объективации, т. е. процесса, свойственного лишь человеку.

Если иметь в виду эти два значения понятия представле­ния и с этой точки зрения посмотреть на представления ис­теричного, то нам придется признать, что это — переживания, протекающие в первом, малодифференцированном плане сознания. Поэтому понятно, что установка истеричных, воз­никающая на основе представления, почти нисколько не от­личается от установок, действующих на базе их актуальных восприятий, поскольку представления эти не являются пси­хологически отдифференцированными от восприятий пси­хическими состояниями.

Таким образом, мы можем сказать, что представления ис­теричных являются не отдифференцированными от актуаль­ных восприятий переживаниями — переживаниями вроде тех, которые, как было сказано выше, мы имеем в представ­лениях наших сновидений. Поэтому мы должны признать, что факт наличия предоставлений у истеричных далеко не указывает на необходимость признания у них способности объективации. Представления истеричных — это вовсе не объективированные содержания сознания, В периоды обо­стрения сознание истеричного погружается в состояние, ко­торое в этом случае близко напоминает состояние нашего сознания в моменты сновидений.

Естественно, возникает вопрос: каково же отношение установки, стимулированной представлением, к актуально фиксированной установке истеричного? Мы видели, что эта последняя отличается достаточно далеко идущей вариа­бельностью форм своего проявления. Отражается ли эта осо­бенность и в феноменах фиксированной на почве представ­ления установки? Если проследить данные этой формы ус­тановки, то оказывается, что они и в этом случае почти без исключения повторяют все особенности фиксированной в актуальных условиях установки. Таким образом, мы должны признать, что черта вариабельности продолжает оставаться характерной особенностью истеричных.

Резюмируя все сказанное, мы должны характеризовать истеричных как людей с далеко идущей вариабельностью своих установок и легкой их фикснруемостью как на основе восприятий, так и на базе мало от них отдифференцирован­ных представлений.

3. Преморбидное состояние истеричного. Возникает вопрос о преморбидном состоянии, на почве которого обыч­но развивается истерия. Выше, при исследовании основных типологических единиц, нам пришлось остановиться, между прочим, и на анализе типа так называемых вариабельно-ла­бильных людей. Мы видели тогда, что вариабельность и лабильность фиксированной установки, равно как и частое выступление случаев ее нефиксируемости, являются наибо­лее характерной особенностью людей этого типа. Так же как и у истеричных, фиксированная установка этих лиц лишена константности, она варьирует от случая к случаю и при этом имеет весьма определенный уклон к быстрому затуханию, а иногда и к полному отказу возможности фиксации.

Таким образом, если сравнить особенности установки ва­риабельно-лабильных людей со свойствами установки исте­ричных, то близость их окажется вне всякого сомнения. Бо­лее того, получается впечатление, что между ними даже нет заметной разницы.

Однако, если иметь в виду острые случаи, истеричный все же существенно отл>^ается от человека вариабельно-ла­бильного типа. В то время как этот последний является од­ним из обыкновенных здоровых людей, ведущих нормаль­ную, а в некоторых случаях и достаточно продуктивную жизнь, истеричный — определенно больной человек, кото­рый в периоды обострения своего состояния вовсе выпадает из числа нормальных работников и делается предметом спе­циальных наблюдений и забот окружающих.

Естественно возникает вопрос: в чем искать основу столь существенных изменений в состоянии вариабельно-лабиль­ного человека? Не касаясь других, быть может очень значи­тельных, моментов, я остановлюсь лишь на одном. Дело в том, что вариабельно-лабильные субъекты, как, впрочем, и все варианты типа конфликтных людей, остаются на уровне нормальных участников жизни, поскольку они в случае не­обходимости оказываются в состоянии регулировать свое по­ведение с позиций объективации, которая в какой-то степе­ни все же имеется у них. В решительные моменты своей жиз­ни они мобилизуют силы для этой объективации и на ее основе развивают сравнительно приспособленные акты сво­ей деятельности. В состоянии же приступов они лишены этой способности и поведение их протекает на базе природных, не опосредованных установок. В этом случае перед нами карти­на истерии в точном смысле слова.