Книги по психологии

ВЫПОЛНЕНИЕ БОЛЕВОГО АКТА
П - Психология установки

1* Периоды воли. Из характеристики случаев волево* го поведения ясно, что воля является процессом, имеющим определенные периоды. Характер этих периодов ясно виден даже из совершенно простого примера воли.

Допустим, что вечером предстоит очень интересный кои* церт, и у меня большое желание послушать его. Однако есть соображение, мешающее мне присутствовать на концерте: нужно срочно выполнить кое*какое дело. Скажем, я в конце концов решаю остаться дома и работать. И так поступаю. Бе­зусловно, в этом случае мы имеем дело с подлинно волевым поведением. Несомненно, что прежде чем начнется само воле* вое поведение, ДОЛЖНО быть вынесено решение, что будет вы* полнено именно это поведение. Но до того, пока будет приня­то решение, субъект должен обдумать, что же именно решить, учесть какие-то соображения, которые помогут ему принять решение. Ему надо обдумать, что для него лучше — пойти Fia концерт или же остаться дома и продолжать работу, ♦

Стало быть, волевой процесс содержит в себе по крайней мере три периода: подготовительный период решения, кото­рый выявит, какое решение принять и по каким соображени­ям; период принятия самого решения и, наконец, период вы­полнения решения.

Психология воли обязана изучить все эти три периода, но несомненно и то, что не все они имеют одинаковое значение и специфическая особенность воли, очевидно, должна прояв­ляться в каком-то одном из них особенно. Какой же из этих периодов следует считать специфичным для воли?

Интересно, что из этих трех периодов только об одном, а именно о периоде выполнения, можно сказать, что он встре­чается и в других видах активности. В периоде выполнения дано само действие, поведение, а ведь с поведением мы име­ем дело и во всех других случаях активности. Зато остальные два периода, представляющие собой по существу моменты одного и того же акта, акта решения, могут существовать только в случае воли. Надо полагать, что если где и проявля­ется специфическая особенность воли, то это именно здесь. Несмотря на это, согласно нашим обычным, повседневным ненаучным наблюдениям, сущность воли как будто следует искать именно в моменте выполнения. Поэтому начнем изу­чение периодов процесса воли с его последнего периода,

2. Течение волевого поведения. После акта решения на­чинается реализация последнего: то, что решено, должно быть выполнено. Внимательное рассмотрение случаев воле­вого поведения показывает везде одно и то же: ни одно из них не содержит в себе ни одного такого действия или отдельно­го движения, выполнение которого само по себе представля­ло бы какую-либо специфическую трудность и воля прояв­лялась бы именно в преодолении этой трудности. Разумеет­ся, есть и такие случаи, когда человек решает выполнить какое-нибудь технически трудновыполнимое дело, но это вовсе не является непременно специфичным для воли. Тех­нически трудновыполнимые акты могут быть и в импульсив­


Ном поведении. Следовательно, нет основания говорить, что специфика волевого поведения заключается в трудности его выполнения. Это настолько несомненно, что, наоборот, где имеется непреодолимая трудность выполнения действия, там нет и речи о воле. Ежели для нас что-либо трудно выпол­нимо или совершенно невыполнимо, тогда мы не хотим, а желаем (Wünsch), Воля касается только того, выполнение чего зависит от нашей воли. А то, что для нас недоступно, никогда не может стать предметом воли. Словом, анализ во­левого поведения показывает, что это поведение всегда мо­жет быть вызвано и импульсом актуальной потребности. В содержании и построении сахМого поведения ни в чем не за­метно, является ли оно волевым или импульсивным. Поэто­му неудивительно, если подлинно волевое поведение всегда сопровождается своего рода переживанием: «Это я могу сде­лать», «Выполнение этого в моей власти». Это переживание очень характерно для волевого процесса, и на нем мы оста­новимся ниже.

Значит, мы можем заключить: трудность исполнения ни в коем случае не характерна для волевого поведения; воля не подразумевает обязательно комплекса каких-то сложных, трудновыполнимых движений. С этой стороны нет никако­го различия между импульсивным и волевым поведением.

Если взять теперь само течение импульсивного и волево­го поведения, мы убедимся, что и здесь не найти какого-либо принципиально значимого различия между ними. Как мы уже знаем, каким бы сложным ни было импульсивное пове­дение, оно протекает будто само собою, само продвигается вперед; оно направляется актуальной ситуацией, и нигде не требуется специального вмешательства субъекта. Но имен­но поэтому возможно, чтобы под влиянием импульса какой - либо вновь возникшей потребности импульсивное поведение отклонилось от своего пути и приняло совершенно новое на­правление. Конечно, это не всегда так бывает. Наоборот, го­раздо чаще импульсивное поведение от начала до конца яв­ляется одной нерушимой целостностью и служит одной цели. Это происходит потому, что лежащий в основе этого поведения импульс актуальной потребности гораздо си ль - нее, чем случайно возникшие на пути новые импульсы, а где это не так, там импульсивное поведение часто меняет свое направление и уже не является нам в виде одного закончен­ного цельного поведения.

Совершенно иначе выглядит волевое поведение. Закон­ченность и цельность для него не случайное обстоятельство, а специфическая особенность. Там, где цельность поведения нарушается, где оно отклоняется от пути, ведущего к избран­ной цели, и направляется в другую сторону, там мы уже не имеем дела с волевым поведением. Для последнего характер­но именно это: каким бы сложным ни было волевое поведе­ние, оно является от начала до конца упорядоченным поведе­нием. Поскольку его отдельные части, отдельные действия служат одной цели, постольку они составляют одно цельное поведение, в котором каждое из них занимает определенное место.

Эта особенность воли наиболее отчетливо проявляется в случаях планового поведения. Плановое поведение является единым целостным, но сложным поведением. Намечена основная цель, определены средства, с помощью которых должна быть достигнута эта цель, и эти средства подготавли­вают и обусловливают друг друга, находятся в некоем иерар­хическом отношении друг с другом и, таким образом, объ­единяются в одно сложное структурное целое. И вот вопрос именно в этом: как строится эта структура? Как воля доби­вается того, что наше поведение часто принимает вид слож­ной иерархической системы действий? Нужно ли предусмат­ривать каждое частное действие, каждый отдельный шаг, активно его подбирать? Нужно ли постоянно вмешиваться в протекание поведения и давать ему целесообразное направле­ние или же целесообразное течение волевого поведения про­исходит и без такого непрерывного вмешательства субъекта?

В психологии воли одним из непререкаемых, эксперимен­тально обоснованных фактов является упорядоченная це­лесообразность волевого поведения. Это значит, что когда человек что-либо решает, например пойти на концерт, а, ска­жем, не остаться дома и работать, этого решения вполне до­статочно, чтобы он и без специального обдумывания осуще­


Ствил целый ряд соответствующих действий: вот ал, соответ­ственно оделся, вышел из дому и потел по направлению к концертному залу; если по пути встретится какое-либо пре­пятствие, он все же будет продолжать действовать сообраз­но своей цели. Словом, когда человек что-либо решает, по­следующая его деятельность как бы сама собою протекает в соответствии с этим решением. Человеку не требуется зара­нее обдумывать каждый шаг, всегда специально оценивать каждое свое действие со стороны его целесообразности. Нет, у него возникает тенденция целесообразного поведения, тен­денция именно того, что нужно.

Левин описывал этот факт так: когда человек что-либо решает, например пойти на концерт, тогда все, что относится к выполнению этого намерения — соответствующая одежда, дорога, другие возможные средства, — все это приобретает силу особого воздействия на субъекта, притягивает его к себе и побуждает к определенному действию («Аг^огйегшт^- сИагакХег»).

Таким образом, волевое поведение характеризуется упо­рядоченностью и целесообразностью. Однако эта упорядо­ченность вовсе не подразумевает на каждом шагу активного вмешательства субъекта, сознательных поисков и нахожде­ния средств выполнения решения. Достаточно свершиться акту решения, чтобы после этого дело как бы само собой дви­нулось вперед. Словом, течение волевого поведения, т. е. по­ведения решенного, преднамеренного, такое же, как и тече­ние импульсивного поведения: пока остается в силе решение завершить поведение, это последнее протекает как в случае импульсивного поведения.

Однако этот экспериментально засвидетельствованный факт противоречит нашим повседневным наблюдениям. И в самом деле, кто не знает, что трудность заключается не в ре­шении, а в выполнении того, что решено! Кто не знает, что курить вредно! Сколько раз мы решали отказаться от куре­ния, но нам не удавалось выполнить это решение! Как будто и в самом деле бесспорно, что трудность заключается имен­но в выполнении и решение вовсе не гарантирует выполне­ния. Но если мы немного лучше вникнем в сущность дела, убедимся, что это возникшее на основе повседневного на­блюдения суждение ошибочно. Дело в том, что, решив что - либо, мы и выполняем это, пока решение остается в силе. Но несчастье в том, что решение часто меняется. Вместо него под воздействием чего-либо начинает действовать какой-нибудь новый импульс или возникает новое решение. Ясно, что те­перь уже излишне говорить о выполнении того, что было ре­шено раньше, И понятно, что выполняется не оно, а новое решение.

Таким образом, пока решение в силе, выполнение не пред­ставляет никакой трудности. Конечный период волевого по­ведения — выполнение, несмотря на его структурную труд­ность, иерархическую системность, протекает как бы автома­тически,

3. Теории детерминирующей тенденции и квазипотреб­ности. Как решение достигает того, что в период его выпол­нения обычно без особого усилия обнаруживается именно то, что способствует достижению намеченной цели? В совре­менной экспериментальной психологии известны две раз­личные попытки решения этого вопроса. Первая вносит с этой целью понятие так называемой детерминирующей тен­денции, а вторая — понятие квазипотребности,

Смысл теории детерминирующей тенденции таков: когда субъект представляет себе цель своего поведения и решает ее осуществить, это представление цели начинает действовать на другие психические содержания так, что они принимают сообразное этому направление. И так получается, что в слу­чае воли поведение протекает упорядоченно: оно регулиру­ется исходящей из представления цели детерминирующей тенденцией. Следовательно, подразумевается, что пред­ставление цели само имеет способность воздействовать на поведение субъекта таким образом, чтобы оно приняло соот­ветствующее ему направление, но притом так, что никакого участия самого субъекта как целого здесь совершенно не тре­буется.

Как мы видим, теория детерминирующей тенденции одно­временно и телеологична и механистична. Телеологична она потому, что признает существование тенденции, исходящей из представления цели. Следовательно, согласно этой теории, силой, непосредственно определяющей поведение, является представление цели. Механистично же это учение потому, что, согласно ему, представление цели само непосредствен­но действует на психические содержания и поведение субъекта и, следовательно, делает излишней активность субъекта.

Согласно Левину — представителю второй теории, — по­ведение есть результат разгрузки той энергии, источником которой являются наши потребности. В случае воли мы имеем дело с таким поведением, которое опирается на источ­ник энергии не естественных потребностей, а на совершенно иной — на источник так называемых квазипотребностей («будто бы потребностей»). Когда человек решает что-либо, например послать письмо знакомому, это решение создает в нем некоторое напряжение, стремящееся к разрешению в виде соответствующего поведения: у него возникает по­требность написать письмо. Так как эта потребность не явля­ется природной потребностью, но в то же время во многих отношениях похожа на нее, Левин называет ее квазипотреб - ностъю.

Стало быть, решение или, вернее, намерение создает в че­ловеке потребность выполнить определенное действие — квазипотребность. Эта новая потребность придает опреде­ленным предметам и явлениям — тем предметам и явлениям, которые имеют связь с удовлетворением потребности, — своеобразную силу направлять субъекта к определенному действию. Например, стол, бумага, ручка как будто призыва­ют субъекта сесть к столу и написать письмо; конверт — по­ложить в него письмо и запечатать; почтовый ящик — достать письмо из кармана и бросить в ящик» Как мы видим, доста­точно субъекту решить что-либо, например написать письмо

И, следовательно, пробудить в себе некую квазипотребность, чтобы в дальнейшем его поведение протекало вполне упоря­доченно и целесообразно. Такой силой обладает, по мнению Левина, квазипотребность.

Теория квазипотребности является скорее точным описа­нием течения волевого поведения, чем его настоящим


Объяснением. Левин только свидетельствует тот несомнен­ный факт, что после принятия решения человек приступает к деятельности так, как будто эта последняя имеет в основе подлинную потребность. Но так как фактически здесь нельзя говорить о подлинной потребности, автор вносит понятие квазииотребности. Ничего больше это понятие не дает; оно ни в коем случае не объясняет целесообразного характера по­ведения. Согласно Левину, решение порождает некое напря­жение, и это автор называет квазипотребностью. Отсюда воз­можно объяснить только то, почему после принятия решения появляется тенденция его выполнения. А почему процесс выполнения характеризуется упорядоченной целесообраз­ностью, и притом без непрерывного сознательного контроля со стороны субъекта, об этом одно только понятие потребно­сти ничего нам не говорит.

4. Установка как основа выполнения. Говоря об импуль­сивном поведении, мы убедились, что характер его протека­ния станет достаточно легкообъяснимым, если мы допустим, что в его основе лежит установка. Это положение решает и те вопросы, которые в данное время стоят перед нами, пото­му что, если и волевое поведение протекает так же, как и им­пульсивное, ничто не мешает нам и здесь говорить об уста­новке.

И в самом деле, прежде чем мы вынесем окончательное решение, как поступить, выполнение решения часто кажет­ся нам очень трудным. Например, до тех пор, пока мы решим отказаться от какой-либо привычки, скажем курения, эта ус­тупка разумному решению — не курить — кажется нам не­обычайно труднопереносимой. Если у нас кончился табак и мы вынуждены воздержаться от курения, это очень болез­ненно переживается нами. Но стоит нам действительно ре­шить никогда больше не курить вообще, действительно от­казаться от этой привычки — и мы сразу заметим, что эта потребность как бы в некотором роде ослабела и ее неудов­летворение уже не так невыполнимо, как это было раньше. Именно с этим обстоятельством должно быть связано пере­живание, что выполнить наше намерение не является для нас невозможным, что у нас есть силы для его выполнения, пе­реживание — «я могу» (können).

Что же произошло? Что привело к этому изменению? От - вет на этот вопрос может быть только один: после решения субъект преобразился. По отношению к курению табака он уже не тот, кем был. Теперь он уже изменился в том отноше­нии, что табак потерял для него притягательную силу и, сле­довательно, отсутствие табака его уже мало беспокоит. Ког­да у него была потребность курить и к табаку он относился с этой точки зрения, табак вызывал в нем некий эффект, кото­рый следует представить в виде установки к курению. На основе такой установки, как мы уже знаем, строится импуль­сивное поведение. Теперь же, в случае решения отказаться от курения, потребность субъекта, с которой он подходил к табаку, изхменилась: он хочет не курить. Следовательно, из­менился субъективный фактор установки; и теперь, когда субъект видит табак, понятно, что этот последний вызывает в нем соответствующую установку, установку некурения. В результате этого субъект чувствует, что в состоянии сдер­живать себя, и последующее его поведение протекает в соот­ветствии с этой установкой. Поведение становится целесооб­разным и, поскольку в основе всего его протекания лежит одна определенная установка, — упорядоченным.

Таким образохм, мы видим, что в основе процесса выпол­нения решения лежит установка. Это и делает понятным и сравнительную легкость, как бы автоматичность протекания и все же упорядоченную целесообразность данного процесса.

Но установка и в случае импульсивного поведения вы­полняет ту же роль. Тогда в чем же различие между импуль­сивным и волевым поведением? Очевидно, это различие сле­дует искать в периоде выполнения волевого поведения.