Книги по психологии

Теория схемы у Джанет Кеддер
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

В качестве исходного определения схемы Джанет Келлер берет определение Р. Д'Андрада, согласно ко­торому схема — это структура организации (репре­зентации) знаний, которая конституирует упрощен­ный мир и используется для рассуждений о нем, и оп­ределение Э. Хатчинса, что схемы — это культурно обусловленные структуры знаний, которые облегча­ют нам понимание реальности и логические выводы[550]. Но как образуются схемы: формально или содержа­тельно?

«Для ответа на этот вопрос необходим классичес­кий когнитивистский подход в антропологии. На заре когнитивной антропологии считалось, что структуры знаний образуют парадигмы и таксономии, которые в свою очередь состоят из концептуальных узлов. Се­годня подобное видение структур знаний нас уже не удовлетворяет, и вопрос об устройстве схем вновь оказывается в центре внимания. Компаративная схе - матология стала доминирующим направлением по­следнего десятилетия. Лишь через сравнительное ис­следование мы можем разработать класс возможных структур знаний и универсальных свойств и призна­ков. В настоящее время представляется, что общее понятие схемы имеет три определяющих признака. Такие структуры являются репрезентациями знаний, которые 1) — упрощают опыт, 2) — облегчают логи­ческий вывод и 3) — востребуются в процессе целе - полагания. Тем не менее это мало что говорит нам о формальных и сущностных характеристиках абст­рактных схем»[551]. Язык часто используется как ключ в идентификации и описании схематических форм, но, опираясь преимущественно на связь языка и мы­шления, мы тем самым программируем больший ус­пех описания структур знаний в тех аспектах, где язык выполняет структурирующую функцию, а не в каких-либо других[552].

Компаративная схематология открывает перспек­тивы глубокого анализа отдельных структур организа­ции знаний и в то же время дает возможность научно­го обобщения. Исследования познания уже определи­ли множество различных структур знания, которые удовлетворяют общему определению схемы. Класси­фикационные парадигмы и таксономии являются схе­мами. Однако некоторые исследователи не согласны с этим утверждением, считая, что указанные структу­ры репрезентируют, в первую очередь, обыденные знания и не обладают должной директивной силой. На самом деле таксономии и классификационные схе­мы упрощают логический вывод и устанавливают свя­зи между понятиями. И эти схемы потенциально игра­ют важную роль в процессах идентификации и номи­нации. Фактически об этих схемах первоначально заговорили в контексте изучения актов номинации[553]. В своей работе Н. Квин продемонстрировала, что де­финиции слова также образуют схему[554]. Семантичес­кие сети имеют те же определяющие признаки. Сце­нарии, ментальные модели, метафоры — другие кан­дидаты в схемы[555]. «Мы интуитивно чувствуем, что все эти структуры составляют единый тип, и все же мы не в состоянии адекватно определить различительные признаки каждой из этих структур»5. В конечном сче­те могут возникнуть адекватные типологии схем, но в настоящее время мы можем говорить о сосуществовании множества структур организации знаний в границах общей иерархии.

Джанет Келлер приводит пример исследования народных концепций семьи, бытующих в американ­ском обществе. Существует ряд противоречий, реле­вантных культурной модели американской семьи. Не­сколько примеров: члены семьи должны способство­вать благополучию всей семьи. Семья как группа вторична по отношению к каждому ее члену. Семья — нечто стабильное, постоянное. Семья всегда находит­ся в состоянии развития. Семья — убежище. Семья — место освоения различных социальных ролей. Семья воспитывает. Семья подавляет индивида. Семья угне­тает; она — очаг межперсональных напряжений и дав­лений. Семья — оплот открытых взаимоотношений, взаимной поддержки, единства, теплоты. Противоре­чивость данных установок порождает ряд вопросов. На каком уровне возникают подобные противоречия? Существует ли более глубокий уровень, на котором народные теории семьи внутренне непротиворечивы? В настоящее время мы в точности не знаем, являются ли подобные пропозиции производными от одной схе­мы или от множества различных схем семьи. Возмож­но, само понятие «семья» — сложное, производное от более общих понятий. Второе измерение сравнитель­ной схематологии — индивидуальная вариация. По­следняя интерпретируется в терминах ситуативного выбора, субъективных оценок нормативных стандар­тов, приближений к консенсусной модели, сопряжен­ной с возрастом и знаниями, альтернативных когни­тивных моделей. «Данные моих интервью иллюстри­руют различные вариации. Приведем несколько примеров: семья — место, где спишь, когда больше пойти некуда. В семье — твои друзья. Семья — это двое родителей, двое детей, собака, кошка и машина. Некоторые пропозиции представляют собой лишь единичные клише, некоторые же могут служить пред­посылками теории семьи»1. Несмотря на имеющийся разброс представлений о семье, на определенном уровне все же можно найти общие элементы, характе­ризующие взгляды информантов на семью. Например,


Шнейдер в своем исследовании американской семьи выделял такие элементы как ролевое поведение роди­телей — детей, любовь и терпение[556].

Итак, основной вопрос когнитивной антропологии: каковы взаимосвязи отдельных структур знаний и их концептуальных и ситуационных контекстов? Вопрос этот открывает по крайней мере две одинаково важные сферы исследования: приобретение знаний и практика их использования. «Представление о сознании как о структурированном целом сопряжено с переносом акцента на процесс приобретения знаний индивидом и взаимоотношения нового знания и старого. В указан­ном плане полезно рассмотреть взаимосвязь символа и значения. В работах таких исследователей, как Мор­рис, Пирс и Соссюр, отмечается прочная связь означа­емого и означающего. Так, Соссюр писал, что два аспек­та лингвистического знака неразделимы, и сравнивал последний с листом бумаги, имеющим две стороны. Нам же необходимо расторгнуть эту прочную связь, чтобы ответить на вопрос, каким образом индивиды идентифицируют символы и конструируют значения. Д'Андрад доказал, что адекватное описание культурных символов на уровне не отдельных слов, а обширных си­стем знаний требует проникновения в базисные когни­тивные схемы, которые лежат в основе этих символов. В конечном счете, думается, мы будем вынуждены отка­заться от классических представлений о сознании как о блочной постройке, где система убеждений конструи­руется из пропозиций, которые в свою очередь строят­ся из независимых концептов. Вместо этого мы будем смотреть на сознание как на феномен, отдельные со­ставляющие которого взаимообусловлены»[557].

Второе исследовательское направление, не свя­занное с когнитивными схемами — развитие теории контекста или практики. В последние годы теория практики захватила антропологов. Как только когни­тивные антропологи сосредоточили внимание на свя­зях структур знания и контекста или практики, они тут же оказались в сфере постоянно изменяющихся и взаимообусловленных феноменов. Значение отдельного знака выводится из контекста, а контекст может быть выведен из интерпретаций, которые получают отдель­ные полнозначные элементы. Д'Андрад пишет, что лег­че извлечь значение литеры А, когда она включена в слово. Одновременно значения отдельных элементов играют важную роль в идентификации целого слова. Понятие «покупка» образует у американцев схему, ко­торая включает такие понятия как «покупать», «прода­вать», «деньги» и др. Эти понятия могут быть осознаны только посредством обращения к полной схеме. Вмес­те с тем, сама схема может быть полностью понята только в опоре на составляющие ее элементы.

«Нам необходима холистическая теория сознания, которая будет объяснять сложную динамику менталь­ной и физической активности, психической и вещест­венной сферы реальности. Возможно, кооперация уче­ных различных теоретических направлений, которая уже сейчас наблюдается у представителей когнитив­ных наук, даст продвижение в указанном направлении. Уже сегодня ясно одно: введение в научный оборот междисциплинарного понятия «схема» не упрощает наш мир реальности, но делает работу исследователя более интересной»1, — цитирует Келлер Д. Шнейдера.

И Основной вклад Джанет Келлер в антропологию. Раз­мышления Джанет Келлер о понятии «схема» показы­вают тенденцию развития современной когнитивной антропологии: от изучения схем классификаций к ис­следованию самой культуры в ее связи с восприятием и мышлением человека. «Схема» выступает как меж­дисциплинарное понятие, которое может использо­ваться как в психологии, так и в антропологии, и при том понятием открытым, не вполне сформировавшем­ся, значения которого еще могут корректироваться и дополняться. Все эти моменты важны для психологи­ческой антропологии.