Книги по психологии

Критика концепции Уайтиига и Чайлда
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Уайтинга и Чайлда критиковали по поводу того, что «в их теории получается слишком много «чер­ных ящиков»: между детским воспитанием и дет­ским поведением, между детским поведением и взрослой личностью, между взрослой личностью и культурными верованиями. И хотя авторы не оста­навливаются на детском поведении и взрослой лич­ности, логика заставляет признать, что воспитание прежде всего влияет на детское поведение, а взрос­лая личность — на верования. Это сомнительно по нескольким причинам. Даже если верования отра­жают какие-либо психологические особенности, они отражают психологические особенности пред­шествующих поколений, а нынешнее поколение со­глашается с традицией, которая не полностью кон­груэнтна их личности, но которую они еще не изме­нили. Во-вторых, теории магических верований, ко­торые анализируют авторы, слишком сложны, чтобы их можно было редуцировать к нескольким параметрам, которые используются в этих исследо­ваниях. И чем лучше собраны этнографические дан­ные, тем труднее втиснуть их в аналитические ка­тегории. В-третьих, даже самые надежные этно­графические данные являются только грубым приближением к тому, что должно быть изучено, чтобы понять личностный уровень. Использование верований как личностных индикаторов должно привести к использованию индивидуальных интер­вью по поводу этих верований»[196].

«Модель Уайтинга представляет собой синтез антропологической и психологической теории. От антропологии идет функционалистское утверж­дение, что различные культурные области зависят друг от друга, а не просто сосуществуют как истори­ческие случайности. От психологической теории идут две центральные идеи, которые имели широ­кую популярность как среди неспециалистов, так и среди формальных теоретиков. Первой была кон­цепция личности, определяемой как устойчивая на­клонность отвечать определенным образом на опре­деленные стимулы. Второй — гипотетическое пер­венство раннего опыта в формировании этой наклонности»[197]. Однако эти подходы многим антро­пологам не казались убедительными. Как указывал Р. ЛеВин: «Обычаи, такие как практика воспитания и разнообразные культурные паттерны поведения, с которыми они гипотетически связаны, имеют свя­зи и со многими другими обычаями; эти многочис­ленные связи сами предоставляют возможности для множества интерпретаций. В сумбуре многочислен­ных связей очень легко найти подтверждение про­стых казуальных гипотез, ограничивая исследова-


Джон Уантннг и Ирвин Чайлд_____________________________________

Ния несколькими переменными, вместо того чтобы рассматривать целую структуру отношений, в кото­рых они укоренены»[198].

С точки зрения антропологической теории приме­чательным аспектом работы Уайтинга является то, что концепция культуры трансформируется в процессе полевой работы. Культура в его работе является функ­ционирующей как одна из нескольких переменных, которая предсказывает поведение в любом данном случае. Негативная сторона такого подхода, однако, заключается в том, что происходит вытеснение «куль­туры» в категорию второстепенных переменных и она лишается функции интегрирующего конструкта[199].

И Основным вкладом Уайтинга и Чайлда в антропологию

Является утверждение, что культура разделена на сег­менты — культурные группы - (в этнопсихологии мы на­зываем их внутрикультурными группами), каждая из ко­торых имеет культурные модели, в чем-то отличающие­ся от других культурных групп. В целом работа Уайтинга и Чайлда, несмотря на свою популярность, внесла не очень много нового в сравнении с работой Кардинера. Интерес скорее представляет контекст, в котором рабо­тали эти исследователи в 50-х — начале 60-х годов. При­менение методов, непосредственно заимствованных их школы «Культура и Личность» выглядело довольно вы­зывающим. На это обратил внимание современный ант - рополог-когнитивист Д'Андрад, который почти с завис­тью писал, что Уайтинг еще мог позволить себе толко­вать культурные явления с психологической точки зрения, не делая многочисленных оговорок и не доказы­вая своего права на подобный подход, что потом долгие годы было просто невозможно[200]. Теория научения сама по себе не может объяснить все составляющие процесса социализации, поскольку она применима только к тем случаям, когда речь идет о достаточно простых реакциях и поведенческих моделях. Научение, безусловно, имеет место в процессе социализации. Но эта теория должна быть разработана более глубоко, поскольку в своем «классическом» виде она может соответствовать только очень примитивному пониманию культуры, что непри­емлемо для этнопсихологии. В этнопсихологии понима­ние культуры слишком сложное и многослойное, что не позволяет с помощью традиционных подходов объяс­нить, как культура передается из поколения в поколение и как происходит процесс социализации. Однако тен­денция развития теории научения, как нам представля­ется, состоит в построении теории культурного сцена­рия как механизма социализации.