Книги по психологии

Теория схемы у Дороти Хпдденд
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Ментальный отпечаток прошлого опыта. Схемы важ­ны, ибо они канализируют, направляют опыт настоя­щего и информируют о будущем, а также они играют значимую роль в процессах запоминания прошлого. Схемы возникают из опыта, проинтерпретированно­го в соответствии с коллективной историей и тради­цией. Они — мощные культурные феномены, а также мощные психологические феномены. Культурные схемы и модели — комплексы предположений или ожиданий, которые индивиды усваивают и которые управляют вниманием, помогают делать логические выводы о ситуации, реконструировать память. Они — база для интерпретации настоящего. Понятно, что те­ории схем затрагивают широкий спектр человечес­кой активности, а не только теории номинации. Что­бы быть совсем точными, надо сказать, что схемы концептуализированы как континуально изменяю­щиеся ментальные образования»[558]. Обычная цель ког­нитивных исследований — раскрыть культурные схе­мы и модели.

Однако теория схем имеет свои ограничения. «В интересах описания ограничений теории схем я воспользуюсь карикатурой человека как управляе­мой схемы. Такой схематичный человек обладает на­бором упрощенных интерпретативных рамок, кото­рые есть единственная опора его понимания собы­тий и ситуаций. Кроме того, его чувства, цели, действия закодированы схемами. Схематичные люди могут делать многое; они отнюдь не примитивные со­здания. Приведем гипотетический пример. Наш схе­матичный человек с помощью схем понимает, что звуки в ночи издает дух, который временами бродит вблизи его жилища. Схема помогает человеку уста­новить интерпретативную связь между звуками, дру­гими шумами, пугающими событиями, происходя­щими вблизи деревни, где он живет, и недавней смертью отвратительного старика. Схематичный че­ловек не только сможет проинтерпретировать собы­тие и понять его причины, он также будет испытывать страх и тревогу по поводу ситуации и разработа­ет план действий, чтобы обезвредить действия духа. Схематичный человек способен на большее, чем просто приклеить знакомый семантический ярлык на того, кто издает по ночам пугающие его звуки. Тем не менее возникает вопрос, в какой мере схематич­ный человек ограничен в своей ментальной деятель­ности. Для многих ситуаций теория схем адекватна, но есть и другие, где она не срабатывает»[559]. Культур­ные модели очевидно распространяются на новые „ситуации. Между тем не принимающая во внимание эту способность моделей к расширению теория схем оставляет социальные и психологические процессы подобного расширения без должного теоретическо­го осмысления.

Схемы и культурные модели часто описываются как проводники интерпретаций ситуаций. «Пример ресторанного сценария демонстрирует, как схема помогает интерпретации. Рассказывается история о каком-нибудь посетителе ресторана. Затем слуша­теля спрашивают, что произошло. Его могут даже спрашивать о том, о чем в истории явно не упомина­лось, например, за что посетитель заплатил наличны­ми деньгами. Существующий общий сценарий посе­щения ресторана позволяет не проговаривать мно­гие детали. Этот пример иллюстрирует, как история наполняется при помощи сценария. Теория схем не объясняет, что не включается в историю — или как нерелевантный материал, или как само собой разу­меющееся. Акт неговорения или неделания обычно игнорируется как неважное. Объясняются действия, а не недействия»[560].

Теория схем может легко инкорпорировать идею избегающего поведения. Нетрудно вообра­зить, что ребенок формирует схему огня, которая включает представление об опасности касания пла­мени. Однако теория схем игнорирует вопросы о том, как достигается самоконтроль. Но если мы об­ратимся к понятию «габитус» П. Бурдье, отнюдь не чуждому понятию схема, то увидим, что самоцензу-


Ра очень важна. В своей работе по языковому габи­тусу Бурдье писал, что самоконтроль должен быть центральным предметом исследования и что он тес­но связан с отношениями власти в обществе. «Воз­можно, теория схем может охватывать проблемы цензуры. Психоанализ и другие некогнитивные те­чения психологии трактуют подавление эмоций как стандартное явление, и когнитивные антропологи, конечно, допускают возможность цензуры. К сожа­лению, подобное применение теории схем не совсем обычно. Теория схем сильна, но она малополезна для понимания действий в сложных случаях цензуры. Лучшее ее применение — объяснение культурно обусловленных интерпретаций опыта. Она хороша при описании того, как человек использует вчераш­ний опыт в ситуациях сегодняшнего дня. Проблема не в том, что интерпретации на основе культурных схем нерелевантны действиям. Схемы детерминиру­ют цели и действия. Проблема не в том, что схема не управляет действиями или субъекты не в состоянии выполнить действия, запрограммированные схемой. Проблема скорее в том, что люди сталкиваются с си­туациями, получающими самые разные интерпрета­ции. Теория схем помогает понять, как складывается множество возможных интерпретаций данной ситу­ации на базе культурных знаний, но она умалчивает о том, как люди увязывают эти альтернативные ин­терпретации между собой, чтобы они стали руковод­ством к действию. Наш схематичный человек оказы­вается вне социальных и политических отношений с теми, с кем он взаимодействует; он странным обра­зом свободен от существующих социальных при­нуждений. Теория схем не проливает свет на интер­нализацию социального контроля. Вопрос этот очень важен для антропологии. Если теория схем разработана лишь для ситуаций, свободных от асим­метрий власти, она представляет для антропологов ограниченный интерес, в особенности для тех, кто занимается социальной теорией и проблемами кон­фликтов и контроля социальной жизни»1. Свыше трех десятилетий своей истории когнитивная антро-


Пология постоянно выходила за рамки собственных ограниченных формулировок, т. к. исследователи сталкивались с неожиданными результатами своих работ. Безусловно, то же самое ждет и современную версию теории схем. Теория эта неизбежно будет вовлекать и другие теории: психодинамические, тео­рии развития, концепции других сфер психологиче­ской антропологии, — для того, чтобы объяснить взаимодействия схем, составляющих культурные знания индивида.

И Основной вклад Дороти Холленд в антропологию.

Дороти Холленд касается важных проблем теории схем: ее соотношения с теорией культурных измене­ний и ее соотношения с теорией цензуры. Без разре­шения этих вопросов теория схем останется частич­ной и абстрактной. В психологической антропологии, в которой теория культурных констант может быть со­поставлена с теорией схем, объясняется, как куль­турные константы сами оказываются механизмами цензуры, а теория трансфера показывает, как при устойчивости той или иной ментальной схемы ее на­полнение легко и часто незаметно для индивида может менять свое содержание.