Книги по психологии

Уэстон Ла Барр: попытка вернуться К конфигурационизму и личностный подход // Личностный подход
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

«Утрата доверия к школе «Культура и Личность» в результате критического натиска на нее после пери­ода ее расцвета происходила одновременно с на­чалом моей профессиональной карьеры, — писал 166 У. Ла Барр. — Это меня беспокоило, но до поры до вре­мени я не пытался эксплицитно отвечать на эти атаки... Недавно, однако, я начал видеть возможное основание для оправдания не только традиционного подхода к описанию культуры и личности, но и к этнографии вообще. А именно, мне удалось сформулировать под­ход, названный мною личностным, который является моим ответом на попытки методологического пере­смотра традиционных методов и их философское оп­равдание»[163].

Да Барр приводит пример «личностного подхода» из своей антропологической практики. «У североаме­риканской субарктической группы индейцев, которые обычно обнаруживают значительную сдержанность, подавление эмоций, стоическое самообладание в меж­личностных отношениях и запретительную установку по отношению к сексу, юность дает шквал гетеросексу­альной активности. Сексуальное поведение молодых людей, имеющее место поздно вечером, начинается с приставания или хулиганства со стороны юноши. В какой-то момент юная девушка убегает прочь, а маль­чик ее преследует. Затем в уединенном месте девушка может быть схвачена, и сексуальные отношения про­должаются. По-видимому, искренность желания девоч­ки не оказаться пойманной может легко одурачить ко­го-нибудь незнакомого с нормами поведения данного народа и заставить думать, что мальчик пытается ее из­насиловать. Как антрополог, анализирующий этот куль­турный паттерн, я рассматриваю его как символичес­кое разыгрывание амбивалентности. Индейцы рассмат­ривают сексуальные отношения одновременно как приятные и как угрожающие. Я объяснял досупружес - кое сексуальное поведение молодых людей как мотиви­рованное желанием преодолеть культурно обусловлен­ный барьер сдержанности и подавленной эмоциональ­ности с целью обеспечить любовь без вступления в слишком интенсивные отношения. Этот краткий при­мер психологического антропологического мышления в 1940-х гг., когда психоаналитическая теория домини­ровала в исследованиях школа «Культура и Личность», иллюстрирует традиционный стиль этнографической работы, который я называю личностным подходом. Противоположным ему является другой метод, кото­рый я называю объективистским»[164].

Личностный подход в традиционной «Культуре и Личности» и других отраслях культурной антрополо­гии предполагает, что квалифицированный исследова­тель, обладающий уникальной комбинацией интере­сов, ценностей, склонностей и тонкой восприимчивос­тью, будет в значительной степени достигать важных знаний о культуре, которые другие принимают как до­стоверные. Ценность того, что он открывает и сообща­ет, зависит не только от того, что является феноме­нально данным, но и в известной мере от уникальных личных характеристик самого антрополога. Этот под­ход предполагает имплицитное наличие личности ис­следователя с его опытом, его знаниями, его особенно­стями интерпретации материала.

Объективистский подход подавляет личность ис­следователя, насколько это возможно. Он направлен на соглашение между наблюдателями, а не на личное зна­ние, предполагает независимость между знанием и ин­дивидом, который это знание продуцирует. Результаты исследования являются объективными в той степени, в которой они могут быть повторены другими незави­симыми исследователями. Следовательно, даже если работает один только исследователь, от него требуется использование техники наблюдения и анализа, кото­рые являются насколько возможно общими, стандар­тизованными, чтобы позволить другим следовать за ним шаг за шагом, предполагая будущее согласие меж­ду первопроходцем и другими, которые сделали те же самые шаги. Подсчет, оценочные шкалы, вопросники, тесты, этнонаучная методология и экспериментирова­ние служат примером объективистского исследования. Личный элемент в объективистском исследовании ва­лиден только в том, что касается оригинальности фор­мулировки проблемы, метода или теории исследова­ния, которые он затем осуществляет с должным внима­нием к объективным критериям. Эти критерии как минимум требуют недвусмысленных определений ТО­


Го, что наблюдается, и эксплицитного перечня проце­дур, используемых в исследовании.

«Традиционный метод исследования в культур­ной антропологии обвиняли в отступлении от эмпи­ризма даже тогда когда ученый, фактически следую­щий личностному методу, приходил к тем же выво­дам, что и ученый, следующий объективистскому методу. Впечатление об отсутствии эмпиризма возни­кало потому, что личностный подход позволял исполь­зовать гораздо больше эмпирических данных, не обя­зательно оговаривая все их эксплицитно, не заботясь о том, чтобы другой смог повторить его путь в точнос­ти. Поэтому возникало впечатление, что результаты его исследования взяты как бы из воздуха. Объекти­вистский метод, с другой стороны, порой жертвовал истинным прозрением ради того, чтобы сделать свои процедуры и полученные с их помощью результаты повторяемыми. В течение многих лет антропологи пы­тались объединить два подхода в своем исследовании, но это не вело к отказу от личностного подхода. Не су­ществует адекватной альтернативы многим личност­ным безмолвным исследовательским процедурам, когда культура изучается всесторонне на протяжении многих месяцев»[165].