Книги по психологии

Ричард Шведер: Интенцнонадьные миры // Нонятие интенциональиости
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Ричард Шведер (Shweder) считает себя не психоло­гическим антропологом, а культурным психологом. Од­нако его мысль почти всецело лежит в русле психоло­гической антропологии, представляя наиболее близкое к школе «Культура и Личность» течение. Его критика психологической антропологии, как мы увидим ниже, реально относится только к некоторым из направлений этой дисциплины. Поэтому мы «самовольно» записы­ваем его в психологические антропологи и сделаем ко­роткий обзор его концепции в этом разделе. Впрочем, культурная психология традиционно представлена в сборниках по психологической антропологии. Кроме того, в своем месте, в разделе о культурной психологии, мы сделаем некоторые дополнения к настоящему очер­ку с тем, чтобы более четко определить его место среди культурных психологов.

Центральным понятием теории Шведера является понятие интенциональности как основной характерис­тики опытно переживаемой нами реальности. Слово «intentional» может быть переведено как «сконструиро­ванный», «вымышленный», следовательно «интенцио - нальный мир» — «вымышленный мир» или «сконструи­рованный мир» — сконструированный посредством культуры, вымышленный на основании тех или иных культурных парадигм. Каждая культура задает свою ло­гику мышления, на основании которой люди и создают свое представление как о внешнем мире, так и о себе са­мих. Самопредставление также задано культурой, а по­тому интенционально. Интенциональный мир населен интенциональными личностями. Каждая культура име­ет свою собственную интенциональность, и то, что мы называем рациональным научным исследованием, ле­жит в рамках нашей собственной интенциональности. Мы можем познать иную интенциональность, но выйти за пределы интенциональности как таковой не в силах, поскольку сам наш механизм восприятия реальности «работает» только в культурно заданных парадигмах. Объективной реальности для нас просто нет в том смысле, что для человека она непознаваема. Проблема в том, чтобы объяснить разнообразие человеческих концепций реальности. Интенциональность является, по Шведеру, предпосылкой любого адекватного теоре­тизирования о человеке. «Индивиды и традиции, души и культуры создают друг друга. Поэтому идея культур­ной психологии предполагает, что процессы сознания (процесс самоутверждения, процесс научения, процесс рассуждения, процесс эмоционального чувствования) не могут быть одинаковыми в различных культурных регионах мира»[440]. Целью культурной антропологии яв­ляется развитие ряда дисциплин, прежде всего — ант­ропологии (вот почему мы и рассматриваем концепцию Шведера среди антропологических концепций), так чтобы они стали применимы к анализу социокультур­ного окружения как интенционального, и психологии, так чтобы она стала адекватным способом анализа лич­ности в интенциональных мирах.

Как утверждает Ричард Шведер, толчком к разви­тию культурной психологии была когнитивная револю­ция, которая высветила серьезные недостатки в психо­логии и антропологии, а именно отсутствие концепций интенциональных представлений и интенциональных состояний в теории личности, а также отсутствие поня­тия ментальных представлений и интенциональных ми­ров (субъект-зависимых объектов, воплощенных в куль­турно конституированных формах жизни) в теории со­циокультурного окружения. Шведер полагает, что к 90-м гг. XX столетия, в течение тридцати лет после ког­нитивной революции, психология и антропология ста­новились все более и более фрагментарными, критерий для идентификации интеллектуального ядра каждой дисциплины становился все более сомнительным. В ис­тории антропологии и психологии наступила новая эпо­хи, когда от них настоятельно потребовалось разреше­ние старых антиномий, касающихся формы и содержа­ния, процесса и содержания, личности и окружения, внутреннего и внешнего, субъективного и объективно­го, психики и культуры. Помочь справиться с этой зада­чей и призвана культурная психология.


Традиционно общая психология утверждает, что ее предметом являются действующие механизмы, присущие человеческим существам, которые позволя­ют им думать, действовать и обучаться, а также что та­кие механизмы универсальны для всего человеческого рода. Ее необходимой ступенью является отделение внутренних психических структур и процессов от ус­ловий внешнего окружения. Согласно же принципам культурной психологии, невозможно создать свобод­ные от контекста условия, даже в лаборатории. Мы ин - тенциональные существа, живущие в интенциональ - ном мире. «Культурная психология направлена против всех предпосылок общей психологии: отделение внут­ренних особенностей ума от внешних особенностей социокультурного окружения, формы от содержания, «глубинного» от «поверхностного», внутренних дейст­вующих механизмов от всех прочих влияний. Ум, со­гласно культурной психологии, не может быть отделен от исторической вариативности и кросс-культурного многообразия интенциональных миров, составной ча­стью которой он является»1.

Основной упрек психологической антропологии со стороны Шведера состоит в том, что он ограничивает свой интерес тем, что стремится понять, каким образом функционируют ритуалы, язык, верования и другие си­стемы значений, а также в том, чтобы соединить воеди­но жизнь, опыт и ментальные представления людей. Однако «классическая психологическая антропология имела тенденцию понимать психологию в общем психо­логическом смысле, т. е. принимала идею психологичес­кого универсализма. Разница в том, что если общие пси­хологи исследуют «центральный процессор», стремясь устранить «мешающие» эффекты, «шумы», искажения, продуцируемые значимым символическим окружени­ем, а психологические антропологи связывают «цент­ральный процессор» со стимульном окружением, пола­гая, что в нем имеется нечто, благодаря чему данное ок­ружение существует в течение длительного времени и что делает его относительно защищенным от «шумово­го эффекта» и искажений»2. «Психологическая антро-

Ш

! 1Ыс1., р. 84.


Пология утверждает, что центральный действующий ме­ханизм человеческой психики находится вне социо­культурной системы и независим от нее, структура и функционирование центрального действующего ме­ханизма не меняются радикальным образом под воздей­ствием содержания, материала — социокультурного ок­ружения, в котором он действует. Психологическая ант­ропология утверждает, что все различия между популяциями должны интерпретироваться как многооб­разие продуктов глубинного оперирования психологи­чески унифицированного центрального действующего механизма. Культурная психология сомневается во всех этих утверждениях; таким образом, культурная психо­логия является психологической антропологией без всех этих утверждений [выделено мною — С. Л.]»1.

При этом Шведер представляет дело так (возмож­но, это правомерная точка зрения — время покажет), что в последние годы многие психологические антро­пологи вернулись к изучению культурной психоло­гии и подвергли пересмотру некоторые из классичес­ких утверждений этой дисциплины. «То, что я писал здесь о психологической антропологии, относится к периоду до ее недавней реинкорнации в качестве культурной психологии»2, — делает Шведер харак­терную оговорку. Таким образом, культурная психо­логия является иной версией психологической антро­пологии, основанной на культуроцентричной пси­хологии, предполагающей, что психика человека формируется в строгой зависимости от социокуль­турного окружения и не существует никакого «цент­рально процессора», независимого от культурной среды, в которой он функционирует, то, что называ­ют «центральным процессором» является порожде­нием самой этой культурной среды. «Шведер подхо­дит к проблематике культурной психологии как пси­хологический антрополог»[441], — отмечает другой крупнейший современный культурный психолог, Майкл Коул (впрочем, последний то же самое мог бы сказать и о себе самом).


Теперь, раз уж мы пришли к выводу, что культур­ная психология Шведера является версией психологи­ческой антропологии, сконцентрируем свое внимание на том, как Шведер понимает культурную психоло­гию. Шведер исходит из того, что в различных культу­рах могут иметься представления об одной и той же ве­щи, несовместимые между собой. Однако, как полага­ет Шведер, все эти значения в латентном виде присущи этой вещи. В одной культуре реализуется од­но из этих значений, а остальные вытесняются, в дру­гой — второе, в третьей — третье. Здесь возможна ча­стичная аналогия с тем, как дети воспринимают звуки родного языка. Рождаются они со способностью улав­ливать различия огромного количества звуков, в том числе и тех, которых нет в языке, который станет для них родным. Однако эта способность обычно исчезает к концу первого года жизни, если ребенок растет в мо - ноязычной среде. Мы, взрослые, нуждаемся в специ­альной тренировке, чтобы научиться улавливать раз­ницу между звуками чужих языков. Это же относится к рациональности. Нет единой универсальной для всех культур рациональности. Существуют различные па­раллельные друг другу способы рационального мыш­ления. В процессе ранней инкультурации человек за­крепляет в своем сознании тот из них, который харак­терен для его культуры. Заблуждением является противопоставление рационального и мифологичес­кого мышления. Напротив, то, что в одной культуре яв­ляется рациональным, в другой представляется мифо­логическим.

Культурная психология, в трактовке Шведера, яв­ляется изучением того, как культурные традиции и со­циальные практики регулируют, выражают и транс­формируют человеческую психику. Ее интересует не психическое единство человеческого рода, а этничес­кие различия в уме, субъективности (self), эмоциях. Она изучает способы, которыми субъект и объект, «я» и другие, психика и культура, личность и контекст со­здают друг друга.

Культурная психология исходит из экзистенци­альной неопределенности и концепции интенциональ­ных (сконструированных) миров. Принцип экзистен­циальной неопределенности предполагает, что челове-


Ческое существо начиная с рождения стремится овла­деть значениями и ресурсами социокульного окруже­ния и использовать их. Принцип интенциональных миров предполагает, что субъект и объект, практикую­щий и практика, человеческое существо и социокуль - ное окружение взаимно проникают друг в друга и не могут анализироваться на манер независимой и зави­симой переменных. Ни то, ни другое не может быть определено без учета специфичности другого. С одной стороны, социокультурное окружение не существует независимо от человеческой субъективности, а с дру­гой стороны, субъективность каждого человеческого существа и ментальная жизнь формируется посредст­вом процессов овладения значениями и ресурсами оп­ределенного социокультурного окружения и исполь­зования их. Социокультурное окружение является ин - тенциональным миром, потому что его существование является реальным только постольку, поскольку суще­ствует сообщество людей, чьи верования, желания, це­ли и другие ментальные представления направляются им, находятся под его влиянием. «Интенциональные миры — это человеческие артефактные миры. Интен­циональные события, отношения, вещи существуют только в интенциональном мире. Любая вещь не суще­ствует вне нашего вовлечения и нашей реакции на нее. Интенциональные вещи причинно активны, но только в результате наших ментальных представле­ний о них. Они не имеют «природной» реальности или идентичности отдельно от человеческого) понимания и деятельности. Интенциональный мир не существует отдельно от интенциональных состояний (верований, желаний, эмоций), воздействует на них и сам находит­ся под их воздействием, воздействием людей, которые живут в этом мире»1.

Психика отражает интенциональную личность. Культура отражает интенциональный мир. «Интенцио- нальная личность и интенциональный мир взаимозави­симы, они диалектически установлены посредством ин - тенциональной деятельности и практики, которые яв­ляются их продуктами. Психика оживляет «сосуд», в котором находится, обращая его в личность, с умом,


Душой, волей, целями и суждениями. Движения психи­ки — это материал для интенциональных состояний, ве­рований, желаний, мечтаний, ценностей. Психика отра­жает мотивированные включения, субъективные со­стояния в ответ на наши ментальные представления вещей. Движения психики — материал для интенцио­нальных процессов: постановки целей, расчетов, вопло - щениий эмоциональных реакций, саморегуляции и т. п. Психика отражает «уже-здесь», интенциональное со­стояние и процессы распределения и организации вну­три личности и вокруг нее, включение в изменения, ре­организацию и трансформацию жизненного цикла»1. Культура является интенциональной схемой вещей. Она отражает личность, общество и природу. Интен - циональный мир включает в себя концепции, оценки, суждения, цели и другие ментальные представления, уже воплощенные в социальные институции, практики, артефакты, технологии, художественные стили, тексты и модели дискурса. Культурная психология изучает, как интенциональные индивиды реагируют на интенцио - нальные предписания и интенциональные ментальные представления и в соответствии с ними строят свое по­ведение. Даже трансцендентная реальность трактуется как часть интенционального мира. В культурной психо­логии трансформация интенционального мира возмож­на, но только как диалектический процесс превраще­ния одного интенционального мира в другой. Куль­турно установленные реальности (интенциональные миры) и реальность-конституирующие психики (интен­циональные личности) беспрерывно создают друг дру­га, мешая друг другу, интерпретируя идентичность друг друга, обуславливая существование друг друга.

Таким образом, культурная психология изучает те процессы, которые происходят, потому что мы пони­маем их и включаемся в них. «Особенно важно, что мы не предполагаем реальности, которая была бы незави­сима от нашего участия в ней. Вероятность, что собы­тия будут происходить в интенциональном мире, не независима от того, что, с нашей точки зрения, будет происходить»2. Следовательно, положения, которые

/■по 1 1Ыс1, р. 101. 4|)ь 2 1Ыс1, р. 107.

Формулирует культурная психология, имеют те огра­ничения, что процессы, которые они описывают, воплощены или локализованы в конкретных интенци­ональных мирах и являются фрагментами «институци - олизированных регулярностей», установившихся вну­три некой культурной области в некую историческую эпоху, может быть даже на столетия, но в любом слу­чае подлежащие изменениям. А потому, — как считает Шведер, — «если реальности не независимы от наше­го представления о них и нашего в них включения, во­прос о них, даже «научный» вопрос, лишен смысла. Мир культурной психологии — это мир диалектичес­ких, имеющих обратную связь петель и динамических нелинейных отношений между вещами, подлежащи­ми трансформации. Многие из наших попыток рас­смотреть интенциональный мир, построить его мо­дель, могут оказаться лишенными смысла. Например, мы можем оказаться неспособными зафиксировать или стандартизировать определения концепций. Мы можем столкнуться с тем, что вещи, которые можно рассматривать в унитарном, гомогенном, линейном мире и определить друг посредством друга, не таковы в мире культурной психологии»[442].

Психика и культура являются, таким образом, си­амскими близнецами. Психическая организация лич­ности — это взятая как можно более широко и как можно более экспрессивно концепция себя, общества и природы; в то же время один из лучших путей понять культурные концепции себя, общества и природы — это изучить способ организации и функций концеп­ций в субъективной жизни индивида, как о том гово­рил Д'Андрад[443].

Культурная психология имеет цель, одинаково важную и для психологов, и антропологов: найти такой способ говорить о культуре и психике, чтобы ни та, ни другая не были внешними или внутренними по от­ношению друг к другу, изучить социальное взаимодей­ствие и социальную практику под тем углом зрения,


Что интенциональность личности встречается с интен - циональностью мира и как они вместе выражают, под­держивают, защищают друг друга. «Эта цель в антро­пологии сводится к созданию интерпретативных рамок для изучения субъект-зависимых объектов (ин­тенциональных миров) и объект-зависимых субъектов (интенциональных личностей), взаимопроникающих в идентичность друг друга или устанавливающих друг для друта условия существования и развития, которые совместно подвергаются изменениям посредством со­циальных взаимодействий»[444]. Шведер пишет: «Те, кто разрабатывает культурную психологию, сталкиваются со множеством трудных аналитических, методологи­ческих и содержательных моментов и преодолевает многие старые мыслительные привычки. В зоне, кото­рую выбрала себе культурная психология, основное, что стоит сегодня в повестке дня — как минимизиро­вать, заполнить или построить мосты над пустотами, созданными платоновским разделением между внут­ренним центральным процессорным механизмом и всей прочей внешней материей»[445].

Шведер полагает, что можно представить себе шесть типов отношений между реальность-конструи­рующей психикой (интенциональной личностью) и культурно сконструированной реальностью (интен - циональным миром). Отношения могут быть или пози­тивными (когда интенциональность мира усилива­ет или поддерживает интенциональность психики), или негативными (когда интенциональность мира ока­зывает противодействие интенциональности психи­ки) . Отношения могут быть также или активными (ког­да создание или выбор цели является целью самой лич­ности), или реактивными (когда другие личности выбирают или создают интенциональный мир для дан­ной личности в соответствии с ее интенциональнос - тью или интенциональностью, которую другие пред­видят как цель данной личности), или пассивными (когда цель данной личности состоит в выживании в интенциональном мире, созданном или выбранном другими для других или для самих себя). Так получает-


Ся шесть типов: позитивный (активный, реактивный или пассивный) и негативный (активный, реактивный или пассивный)

Метод получения культурно-психологического знания Ричард Шведер называет «мышлением через других». «Мышление через других», полагает он, мо­жет осуществляться четырьмя способами: (1) Мышле­ние посредством других, что означает использование другого как эксперта в некоторых аспектах человече­ского опыта, чьи рефлективное сознание, система представлений и дискурс могут быть использованы как средство получения знания, которое отсутствует в нашей культуре. (2) Принятие точки зрения друго­го — принятие систематическим образом внутренней логики интернационального мира, конструируемого другим, и включение в этот мир. Цель этого — рацио­нальная реконструкция туземных верований, жела­ний, практик. В данном случае предполагается, что организация психики основана на рациональных принципах, т. е. культурно-сконструированная ре­альность и реальность-конструирующие психики со­ответствуют друг другу. (3) Отказ от каких-либо мо­делей или конструкций культуры и слушание расска­зов и высказываний представителей других культур без попытки свести их в систему, своего рода постмо - дернисиский подход. (4) Свидетельствование в кон­тексте делания вместе с другим — саморефлексивный диалог.