Книги по психологии

Функции схемы
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Возможно, основная функция схем сопряжена с конструированием интерпретации события, объ­екта, ситуации, т. е. с пониманием. Поэтому полезно сравнивать схему с некоторой неформальной, лич­ностной теорией относительно природы событий, объектов и ситуаций. Полный набор схем, которым мы располагаем, сопоставим с нашей личностной те­орией о природе реальности. Так же как в реальной жизни мы часто оцениваем теорию и сравниваем ее с нашими практическими наблюдениями, наше опе­рирование схемами начинается с проверки, на­сколько они адекватны происходящему в реальнос­ти. Так же как проверка теории предполагает опре­деление параметров теории, так и проверка того, насколько точно наши схемы соответствуют теку­щим ситуациям, требует определения значений пе­ременных схемы. Если релевантная схема не в со­стоянии прояснить отдельные аспекты ситуации, индивид может либо считать ее все же адекватной, либо признать неадекватной и поискать другие ин­струменты. Так, лицо, читающее текст, постоянно оценивает гипотезы относительно наиболее вероят­ной интерпретации текста. Когда читающие текст вооружены конфигурацией гипотез (схем), дающих ясное представление о различных аспектах текста, тогда говорят, что читатели понимают текст. В той степени, в какой читатель не может найти нужную конфигурацию, текст считается непонятым. Схемы напоминают теории еще в одном отношении. Тео­рии обладают предсказательной силой. На их основе мы делаем заключения относительно потенциаль­ных событий. То же можно сказать и о схемах, кон­фигурация которых дает удовлетворительное объяс­нение всех (в том числе и ненаблюдаемых) аспектов ситуации. Ранее приобретенная схема выводит нас за пределы наблюдаемого. Так, схема автомобиля позволяет без колебаний приписать все его стан­дартные характеристики реально существующему автомобилю, как бы опережая сенсорное восприя­тие. Таким образом, если у нас есть схема какого-ли - бо события, нам трудно различить, какие его аспек­ты становятся для нас продуктом сенсорного вос­приятия, а какие — только производными наших умозрительных интерпретаций.

Есть по крайней мере две неточности в рассмот­ренных выше аналогиях. Во-первых, игры и теории пассивны, а схемы — это активные процессы. Во - вторых, отношения между теорией и ее составными частями или между игрой и ее компонентами не все­гда очевидны. Схемы же имеют четко определенную структуру составляющих их элементов. Оба момента


Сближают схемы с процедурами или компьютерны­ми программами, поэтому схема должна рассматри­ваться как процедура, чья основная функция состоит в том, чтобы определить, в какой степени она объяс­няет наблюдаемую реальность. Поскольку схемы, ле­жащие в основе понятий, идентифицируются со зна­чениями данных понятий, теория схем представляет собой одновременно и прототипическую теорию значения, и процедурную теорию значения. Вторая характеристика, сближающая схемы с процедура­ми, — их структурность. Обычно процедура распада­ется на сеть (дерево) подпроцедур, и исполнение процедуры — это поочередное исполнение подпро­цедур, каждая из которых в свой черед распадается на ряд компонентов. То же справедливо и в отноше­нии схем. Схема также есть сеть (а возможно, и дере­во) подсхем, последние репрезентируют различные аспекты концептуального содержания закодирован­ного схемой понятия. Как пример рассмотрим схему понятия «лицо». Она расчленяется на ряд подсхем, репрезентирующих отдельные части лица: нос, рот, глаз. Каждая подсхема в свою очередь распадается на конфигурацию подсхем. Глаз-схема, например, содержит подсхемы зрачок, глазное яблоко и т. д. Как выполнение полной процедуры зависит от ус­пешной реализации ее подпроцедур, так и пригод­ность схемы зависит от пригодности каждой состав­ляющей ее подсхемы. Релевантность схем глаза и рта, например, служит веским основанием реле­вантности схемы лица. Итак, так же как процедура состоит из подпроцедур, а те в свою очередь тоже со­стоят из подпроцедур, так и схемы состоят из под­схем, каждая из которых включает свои подсхемы. Однако процесс этот не бесконечен. Как компьютер­ная программа имеет в своей основе набор элемен­тарных и неразложимых инструкций для машины, так и схемы разворачиваются на базе элементарных схем, которые уже не могут быть разложены на бо­лее простые схемы. Эти простейшие схемы были на­званы мною примитивами[547].

Грамматический анализатор (a parser) — это средство, позволяющее определить, является ли не­которая последовательность символов правильным предложением (т. е. составлена ли она по правилам грамматики) и если да, то какова внутренняя струк­тура данного предложения. Иными словами, грамма­тический анализатор определяет, какие символы по­следовательности составляют те или иные элементы предложения. Процесс нахождения и верификации соответствующих схем сродни процессу граммати­ческого анализа. Подобная аналогия особенно по­лезна для вычислительной лингвистики с ее анали­зирующими процедурами, о которых речь пойдет позже[548].