Книги по психологии

Заблуждения культурного детерминизма
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Заблуждением, с точки зрения М. Спиро, является предположение, что кросс-культурная изменчивость социального поведения и личности означает, что орга­низм является пустым или черным ящиком. Если куль­тура изменчива, то отсюда не следует, что человек не имеет никаких инвариантных психологических харак­теристик, поскольку некоторые, по крайней мере, яв­ляются биологически детерминированными. Некото­рые свойства организма являются важными детерми­нантами социального поведения, а также личности.

В силу длительной беспомощности, зависимости от других для удовлетворения своих жизненных потреб­ностей, дети везде растут в семье или в группе, похо­жей на семью, члены которой в большей или меньшей степени воспитывают их, защищают и предоставляют удовольствия. Как результат в любом обществе присут­ствуют потребность в любви и мотивация для выраже­ния любви от любящих и любимых объектов; чувство соперничества по отношению к тем, кто ищет любви от тех же самых объектов любви; враждебность по отно­шению к тем, кто может лишить их этих объектов и т. д. Кроме того, поскольку везде люди живут в социальных группах (это еще одна биологическая потребность че­ловеческого организма), социальный порядок требуют, чтобы дети учились вести себя в соответствии с куль­турными нормами, везде их требования, желания и стремления либо фрустрируются, либо вознагражда­ются. Поэтому везде будут обнаруживаться в опреде­ленной мере соперничество и чувство конкуренции, а также чувства любви и взаимопомощи.

Выражение «в определенной мере» подчеркивает тот факт, что интенсивность различных типов фруст­рации, а следовательно интенсивность чувств, являет­ся культурной переменной. Подобным образом и по тем же самым причинам направленность этих чувств, степень, в которой им позволяется выражаться в аг­рессивной форме, социальные сферы, в которых им позволяется выражаться (в родстве ли, религии ли, по­литике ли и т. д.), манера, в которой они выражаются (прямо ли, или через замещение, или через проекцию и т. д.) — все это культурно детерминируется и являет­ся культурной переменной. Тем не менее, хотя различ­ные культуры канализируют эти чувства в сбивающем с толку разнообразии культурных и социальных форм, все культуры в какой-то степени их продуцируют. Они являются инвариантными психологическими характе­ристиками человека.

Почти незаметно значение термина «культурный детерминизм» претерпело изменение. Начиная с ут­верждения о человеческой природе, оно пришло к ут­верждению о его истории. Из теории общей культур­ной детерминации единственной пан-культурной че­ловеческой природы она превратилась в теорию исторически специфической культурной детермина­ции многих культурно-относительных человеческих природ. Заблуждение в этом изменении является оче­видным. Так как культурная изменчивость не означа­ет, что культура распределяется в пространстве и с те­чением времени в сериях дискретных конфигураций, каждая из которых несоизмерима с любой другой; так как, напротив, культура познается как распределяемая в сериях перекрывающихся конфигураций; так как, несмотря на изменчивость культуры, существует ясно различимый «универсальный культурный паттерн», то, если личность детерминируется культурой, то дол­жен быть универсальный паттерн личности — ком­плекс инвариантных психологических характеристик, продуцируемых всеми культурами. Таким образом, да­же исключительно культурно детерминистическая те-

Ория личности не влечет за собой культурно реляти­вистскую теорию человеческой природы. Так как оп­ределенные культурные характеристики являются пан-культурными, тогда, гипотетически, определен­ные личностные характеристики являются также пан­культурными, и они по крайней мере охватывают пан­культурную человеческую природу.

«Заблуждением является неразличение феноти­пического от генотипического или, используя более модную метафору, поверхностной структуры от глу­бинной структуры в культуре. Культура как самый важный адаптивный механизм человека опосредует взаимодействие между свойствами психобиологичес­кого организма и свойствами его социальных и физи­ческих окружений. Но в своей роли посредника культура необходимо является переменной в про­странстве и во времени, потому что как продукт сим­волических способностей человека культура может (и должна) изменяться в зависимости от множества переменных исторических условий — экологических окружений, диффузионарных возможностей, полити­ческой власти или харизматического лидерства, не­предсказуемых физических и социальных событий (война, засуха, завоевание) и т. д. Если, далее, культу­ра является средством, посредством которого люди и группы адаптируются к функциональным требова­ниям индивидуального и группового существования, то не удивительно будет обнаружить широкий диапа­зон различий в форме и содержании культуры как функции одинаково широкого диапазона различий в человеческом историческом существовании. Измен­чивость в форме и содержании культуры не означает, однако, ни изменчивости в субстанции культуры, ни изменчивости в личности. Действительно, иден­тичные психологические структуры могут быть связа­ны с явно разнородными культурными структурами, так как, хотя последние являются фенотипически раз­личными, они могут быть генотипически идентичны­ми, т. е. они могут быть функционально эквива­лентными структурными альтернативами, чтобы справляться с идентичными функциональными тре­бованиями индивидуального и группового существо - 164 вания. Например, различные религии проявляют широкую изменчивость в своих вероучительных и риту­альных системах, однако все эти различные системы могут удовлетворять общему человеческому желанию быть зависимым от высших, чем человек, сил. Так, бо­ги различных культур могут различаться по форме и содержанию (культурному фенотипу), но как силы, более могущественные, чем человек, все они отража­ют панкультурную человеческую характеристику (по­требность в зависимости)»[161].

Если различия в культурных фенотипах не означа­ют различий в генотипе, культура является в меньшей степени переменной, чем это кажется. Следовательно, фенотипические культурные различия сами по себе не удовлетворяют заключению о личностных различиях, а фенотипическая культурная изменчивость не озна­чает культурного релятивизма человеческой природы. Если эти фенотипические различия не могут прини­маться как более чем исторически обусловленные пе­ременные выражения того же самого культурного ге­нотипа, то совершенно совместимы с панкультурной человеческой природой. Дальнейшая критика куль­турного детерминизма и они как его следствия, куль­турного релятивизма, может быть кратко представле­на так: дихотомия природа—история является ложной дихотомией; хотя личность, в некоторой степени, явля­ется культурно релятивной, человек имеет природу, а также историю; это так, потому что даже радикаль­ный культурный детерминизм не подразумевает ради­кального культурного релятивизма; однако, хотя общества различны, они все должны справляться с общими биологическими проблемами, особенно с длительной детской зависимостью; адаптивные сред­ства, направленные на то, чтобы справляться с этой проблемой, обнаруживают общие социальные и куль­турные особенности внутри узкого диапазона соци­альной и культурной изменчивости; подобные общие биологические, социальные и культурные особеннос­ти являются комплексом констант, которые в своем взаимодействии продуцируют универсальную челове­ческую природу[162].


Хотя тот тезис, что культура является исключи­тельной детерминантой фактуры личности, отчасти предполагает отрицание пан-культурной личностной природы, тезис, что личность есть интернацизация культуры, проводит этот взгляд куда более решитель­но. Из того, что культура вариативна, и из того, что, со­гласно этой гипотезе, личность является просто-на - просто культурой, поскольку последняя итернали- зируется социальным актором, с необходимостью следует, что пан-культурной человеческой природы не может существовать; существует только культурно от­носительная человеческая природа. Но эта недеферен - цированная модель личности (состоящей исключи­тельно из культуры) является даже менее прочной, чем глобальная модель культуры, которой придерживают­ся ее сторонники. Если, напротив, мы примем более софистическую модель личности — одну из тех моде­лей личности, которые рассматривают личность как систему, состоящую из различных структур, каждая из которых имеет особые функции, — культурная Ва­риативность не подразумевает с необходимостью лич­ностную вариативность (и наоборот, культурная схо­жесть не подразумевает с необходимостью личност­ную схожесть).

И Основным вкладом М. Спиро в антропологию на ран­ней стадии его творчества явилась постановка вопроса о сложной структуре человеческой личности и неодно­значном влиянии на нее культурных факторов, о том, что хотя групповые различия в поведении много говорят о различиях в культуре, сами по себе они мало что могут поведать о различиях в личности.