Книги по психологии

Символизм Уайта
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Уайт утверждал, что отличительной чертой чело­веческой жизни является ее символический характер, а понятие «культура» представляет собой наименова­ние специфического класса феноменов, присущих только человеку, которые могут быть названы «симво­лическими»[90].

Решающим для уайтовского понимания культуры является понятие «символ». Эту проблему ученый по­дробно разработал в статьях начала 60-х гг. «Символ — это предмет или явление, значение которого определя­ет тот, кто использует его в качестве средства комму­никации. Символ может иметь любую распознавае­мую форму: жест, звук, очертание, цвет, вкус или запах. Однако наиболее важной формой символичес­кого выражения является членораздельная речь. Чело­век наделил звуки — или письменные значки — смыс­лом и с их помощью начал обмениваться идеями с себе подобными. Человек может придумывать и навязы­вать значения и ценности вещам по своему выбору. В мире символов человек может действовать по свое­му усмотрению, он может чему угодно придать любое значение. И ни одно другое существо на это не способ­но. Все человеческое существование зависит от этого уникального дара и зиждется на нем. Осуществление этой способности создало все цивилизации человече-

Ства. Знак в нашем словоупотреблении — это нечто, указывающее на что-то другое. Мы видим дым и дога­дываемся о пламени; мы видим красный свет и остере­гаемся опасности. Значение, или смысл, знака может - быть связано с физическими особенностями его само­го и с его отношением к предмету или явлению, на ко­торое он указывает, как, например, в случае с дымом, который указывает на наличие пламени. Или же зна­чение символа может быть проассоциировано с его физической формой или идентифицировано с ней при помощи механизма условного рефлекса, как это про­исходит в случае с красным светом, обозначающим опасность. В любом случае, как только значение знака начинает идентифицироваться с его физической фор­мой либо ассоциативно, либо при помощи условного рефлекса, оно начинает функционировать так же, как если бы оно было присуще этой форме изначально. Слова могут функционировать и как символы, и как знаки. Иначе говоря, они могут иногда употребляться в символическом контексте, а иногда в знаковом. Зна­чение символа нельзя распознать при помощи органов чувств. Когда испанцы ступили на территорию Мекси­ки, они достаточно четко слышали, как ацтеки произ­носили слово «callo», но они не могли со слуха понять, означает это «дом» или же «усталый». Также и ацтеки не могли понять, что означает в испанском языке сло­во «santo», которое они отчетливо слышали. Значение символа можно уяснить себе и, следовательно, пере­дать другому только посредством особой нервной структуры, для которой у нас нет лучшего названия, чем «механизм символизации». То же касается и дру­гих форм символов. Мы не можем понять, глядя на цвет, означает ли он траур, мужество или проказу. Ор­ганами чувств нельзя распознать и смысл символичес­кого жеста. Узнать смысл символа можно лишь при по­мощи самой символической коммуникации, используя способность нашей нервной системы к символиза­ции... Говоря, что мы не можем догадаться о значении символа, мы тем самым утверждаем, что оно не прису­ще ему изначально, а навязывается извне. Символы — это нераспознаваемые органами чувств ценности, со­единенные с физической формой. Передача значения символа происходит тем же самым образом, каким со-

Здается символ: при помощи неврологической «спо­собности к символизированию». Символы создаются путем закрепления какого-либо значения или качества за определенной физической формой»[91].

Культурная система состоит из разнообразных структур, каждая из которых имеет величину и опре­деленную целенаправленность. По аналогии с физи­кой и математикой автор называет эти структуры «векторами»[92]. Примерами таких векторов могут слу­жить сельское хозяйство, добывающая и обрабатыва­ющая промышленности и др. Культурная система представляет собой единство. Вопрос о том, что воз­никло раньше, система или входящие в нее векторы, неправомерен. Векторы нельзя выделить из системы; можно лишь заострять свое внимание на одном или другом.

«При помощи слов человек создает себе новый мир — мир идей и философии. И в этом мире человек живет столь же истинно, как и в физическом мире ощущений. В самом деле, человек ощущает, что насто­ящая ценность его существования сводится к пребы­ванию в этом мире символов и идей или, как он еще иногда формулирует, в духовном мире. И этот мир идей, в отличие от внешнего мира чувственных ощу­щений, обладает свойствами постоянства и непрерыв­ности. Он включает в себя не только настоящий мо­мент, но также прошлое и будущее. С временной точ­ки зрения он является не совокупностью дискретных эпизодов, а континуумом, открытым в обоих направле­ниях, в каждом из которых лежит вечность. Этот внут­ренний мир идей, в котором пребывает человек, под­час кажется ему более настоящим, чем внешний мир чувственных ощущений»[93].

До конца своей жизни Л. А.Уайт занимался теори­ей культурологии. Его последняя книга «Концепция культурных систем: Ключ к пониманию племен и на­родов» отразила все аспекты его предыдущей научной


Деятельности[94]. Он пересмотрел свои прежние пред­ставления о такой проблеме, как функции культуры. Ранее он утверждал, что «основной функцией и целью культуры является обеспечение человеческому виду безопасности и приятного существования»[95]. Но де­тальная разработка концепции культурных систем за­ставила его увидеть ошибочность этой точки зрения. Культурные системы, как и прочие материальные сис­темы, существуют в определенной окружающей сре­де, системы вообще не могут существовать в полной изоляции. В среде, окружающей культурную систему, автор различает два фактора. Это, во-первых, прима­ты, способные к членораздельной речи и символичес­кому поведению, и, во-вторых, среда Земли и окружа­ющего ее космоса. При этом приматы, рассмотренные вне культурного контекста, являются всего лишь жи­вотными, людьми их делает культура. Человек, конеч­но же, включен в культурную систему, но он лишь «капсула культуры». «Не природа создает культуру, а, наоборот, культура накладывает печать человечности на определенный вид приматов»[96]. Культурные систе­мы взаимодействуют друг с другом. Это взаимодейст­вие накладывает отпечаток на каждую из взаимодей­ствующих культур. Основными типами культурных систем Л. А. Уайт считает племя и нацию. Каждый из этих типов имеет много разновидностей. Как и прочие системы, культурные системы состоят из частей, со­единенных в единое целое. Культурные системы воз­никли на основе социальных систем антропоидных приматов. Их появление было вызвано развитием сим­волической функции мозга в ходе эволюции нервной системы приматов[97].

Свою теорию культуры Лесли Уайт назвал культу­рологией. Культурология, — по его мнению, — отрасль антропологии, которая рассматривает культуру (инсти­туты, технологии, идеологии) как самостоятельную упорядоченность феноменов, организованных в соот­ветствии с собственными принципами и существую­

Щих по своим законам. Культурный процесс определя­ется как самостоятельный и независимый. Вариатив­ность в культуре объясняется в культурных терминах, предпочтительных по сравнению с терминологией би­ологии или психологии. Науке о культуре пришлось, разумеется, проделать долгий путь, ведущий к созда­нию адекватного концепта культуры. Нецивилизован­ные народы осознавали существующие между ними различия традиций, языка и представлений. Но даже такой образованный народ, как современные Аристо­телю греки, не знали слова, эквивалентного нашему термину «культура». Термин этот был заимствован ве­ликим основоположником английской антропологии Э. Б.Тейлором у немецких историков культуры. Тейлор определил культуру как сложное целое, которое слага­ется из «знаний, верований, искусства, нравственнос­ти, законов, обычаев и некоторых других способностей и привычек, усвоенных человеком как членом общест­ва»... Символизированные предметы и события (симво - латы) могут рассматриваться и чаще всего рассматри­ваются в двух разных контекстах. В соматическом контексте их значение связано с их отношением к ор­ганизму человека и в этом качестве реализует поведе­ние. В экстрасоматическом контексте их значение реа­лизуется не в отношении производящего их организма человека, а в отношении к другим. В этом контексте они являются культурой... Люди ведут себя так, а не иначе потому, что они были рождены и воспитаны в оп­ределенных культурных традициях. Поведение народа определяется не физическим типом или генетическим кодом, не идеями, желаниями, надеждами и страхами, не процессами социального взаимодействия, а внеш­ней, экстрасоматической культурной традицией. Если поведение народа определяется его культурой, что оп­ределяет культуру? Ответ — она сама себя определяет. Культуру можно рассматривать как самостоятельный процесс. Это такой процесс, в ходе которого свойства культуры взаимодействуют друг с другом, образуя но­вые пермутации, комбинации и соединения. Одно свойство, или комбинация свойств, является результа­том антецедента и сопутствующих свойств и комбина­ций свойств. Одна форма языка, письменности, соци­альной организации, технологии или культуры в целом

Развивается из предшествующей стадии или образует­ся из предшествующего состояния... Хотя культуроло­гия, рассматривая культурный процесс, не включает в сферу своего интереса биологические и психологиче­ские процессы у людей, культуролог признает сущест­вование тесной и необходимой связи между культурой в целом и человеком в целом. Сама культура является по своей природе тем, что она есть, поскольку человек является именно тем типом животного, который он во­площает. Если бы человек-животное был другим, иной была бы и его культура. Если бы человеку не было свой­ственно спектроскопическое, хроматическое зрение, его культура была бы иной. Если бы он мог питаться ис­ключительно мясом или злаками, его культура была бы иной. Если бы у него был сезон течки или воспроизвод­ство не было бы индивидуальным, а происходило через помет, его культура была бы иной. Возникновение культуры обусловлено существованием человеческого вида, и ее функционирование служит удовлетворению потребностей этого вида. Поэтому, исследуя проблему происхождения и функций культуры, следует прини­мать во внимание биологического человека. Когда же культура уже возникла, ее последующие видоизмене­ния — перемены, расширение, уменьшение — следует объяснять без обращения к человеку-животному, ин­дивидуальному или коллективному. У нас нет необхо­димости обращаться к человеку при рассмотрении та­ких вопросов, как эволюция математики или денежно­го обращения, социокультурные процессы интеграции или дезинтеграции, связи между социальными систе­мами и технологическими системами, диффузия и рас­пределение краеугольной арки и т. д. Разумеется, эти культурные процессы не могли бы осуществляться без людей. Однако причина того или иного их поведения в их культуре, а не в сущности их природы. Человек не­обходим для существования и функционирования культурного процесса, но он не нужен для объяснения его разновидностей... Эмиль Дюркгейм противопоста­вил психологическую и культурологическую интер­претации человеческого поведения и институтов. Нет и не может быть никаких оснований для конфликта между наукой психологией и наукой культурологией: эти науки скорее дополняют друг друга, а не конфлик­


Туют между собой. Обе они важны для полного осмыс­ления всего, что человек делает как представитель сво­его вида. Подобно тому как институты следует объяс­нять культурологически, опыт существования людей в этих институтах следует изучать с позиций психоло­гии. Какими концепциями и отношениями руководст­вуются те люди, которые непосредственно связаны с табу на общение с тещей, а именно мужчина, его же­на и мать его жены? Связаны ли как-то эти понятия и отношения со сверъестественным или они натурали­стичны по природе? Проявляются ли в них уважение, страх, презрение? Что значит быть женой в условиях полигинии? Или мужем в условиях полиандрии? Эти вопросы стоят скорее перед психологом, чем перед культурологом»[98].

Эта концепция культуры привела к формированию принципиально иного, нежели дескриптивный, подхода к изучению культуры, а именно — символического под­хода[99]. Впрочем, правильнее было бы сказать, что своей работой Уайт скорее поставил проблему новой трактов­ки культуры. Развитие на почве американской этноло­гии эта трактовка получила значительно позднее, в 60 —70-е гг.

И Основным вкладом Уайта в антропологию является те­зис о том, что культура имеет свои собственные законо­мерности функционирования и развития.