Книги по психологии

Интегративные модели культурно-обусловленной нерцепции
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Теоретическое сближение когнитивного и интер­претативного подходов обязано тому сдвигу в понима­нии феноменов перцепции и образования понятия, который произошел в сознании когнитивных психо­логов. Последние отошли от классической таксономи­ческой модели классификации, в рамках которой ка­тегории предстают как совокупность необходимых


И достаточных определяющих признаков. Выясни­лось, что категоризация не нуждается в полном набо­ре определяющих признаков. Напротив, сознание апеллирует к типичным проявлениям той или иной категории как прототипическим моделям, с которыми сравнивается поступающая информация. Таким обра­зом, базовые аспекты классификации — не перебор признаков, а поиск аналогии, релевантных паттернов. Существует предположение, что эффект прототипов в базовом своем варианте — явление врожденное, но сложные формы познания имеют в своей основе культуральную обусловленность перцепции. Тради­ционная психология восприятия с ее атомистически­ми и таксономическими подходами чужда интерпре­тативной антропологии, разрабатывающей интегра­тивные модели культурно-обусловленной перцепции. Ныне же открывается возможность интеграции клас­сической антропологии с современной психологией восприятия.

Теория прототипов радикально изменила наше по­нимание процессов образования базовых понятий и категорий. Но каковы процессы сличения хранимого в памяти прототипа с вновь поступающей информаци­ей? Конструирование значения есть когнитивный про­цесс, опирающийся на процессы схематизации, а зна­чит, поиск аналогий — центральный момент в конст­руировании значения. Аналогии, по-видимому, важны для «сенсорных понятий», ибо сенсорная практика вступает в связь с общественными символами (языко­выми и прочими). Процесс схематизации унифицирует в сознании культурные символы и их референты. Куль­турно организованный мир воспринимается субъек­том как «естественный» факт, т. е. как мир значений. Процесс схематизации имеет психологически прими­тивные формы, когда субъект формирует чисто инди­видуальные знаки. Культура влияет на субъекта, пред­лагая ему общественно разделяемые модели для упоря­дочивания его практического опыта. Такие модели обеспечивают «скоординированную схематизацию» и общественно разделяемые значения для всех членов человеческого сообщества или группы. Посредством таких конвенциональных (в противоположность чисто персональным) моделей, члены сообщества приобрета­


Ют общую основную когнитивную ориентацию, кото­рую мы называем интерсубъективностью. Значение, следовательно, рождается дважды: первый раз посред­ством социальной и исторической эволюции конвен­циональных схем, второй раз посредством индиви­дуальной схематизации. Если бы отсутствовала связь между конструированием значения как индивидуаль­ной активностью и конструированием значения как социальной активностью, осуществляющейся при по­мощи культурных моделей, было бы сложно понять, как конвенциональные репрезентации приобретают свою психологическую мощь. Последняя способствует укоренению коллективных репрезентаций в сознании и их превращению в мощные рычаги индивидуальной мотивации.

Хотя теоретики постмодернизма и подняли во­прос о степени «разделяемости» культурных значе­ний, когнитивная психология и психология развития убедительно доказала и функциональную важность, и социальное происхождение интерсубъективности, лежащей в основе культурного познания. Особенно интересны в этом отношении работы К. Треварфена[597], который изучал феномен первичной интерсубъектив­ности на взаимодействиях самых маленьких детей со своими нянями и показал, что средствами достижения интерсубъективности для детей становятся различные формы физической синхронизации: модуляции голо­са, контакты взглядов и прочее. У детей постарше пер­вичная интерсубъективность трансформируется во вторичную, которая достигается при помощи игру­шек. Последние создают основу для перехода к более абстрактным формам интерсубъективности. Антропо­логам и психологам, — считает Бреда, Шоур, — следует оттолкнуться от результатов подобных исследований и показать, каким образом интерсубъективная коор­динация в конструировании значения достигается по­средством социальной передачи культурных схем. Сверх того, необходимо понять, как интерсубъектив­ность соотносится с так называемым многоголосием культуры, которое постоянно демонстрируют нам эт­нографы.

Символизация подразумевает символическую мо­тивацию, посредством которой устанавливаются опре­деленные связи между означаемым и означающим. Необходимо различать несколько типов мотивации. Схематизирующая активность в конструировании первичных знаков может быть названа идеогенетиче - ской мотивацией знаков. Естественный символизм или эмпирическая мотивация знаков подразумевает, что симптоматические ассоциации конвенционализи - руются в публичные символы. Мотивация такого типа объясняет общие (но не универсальные) распределе­ния некоторых символических ассоциаций среди различных культур, например: кровь и родство, физи­ческие признаки (вроде волос, ногтей, слюны) и жиз­ненные силы или сексуальность. Конвенциональная мотивация знаков связана с ассоциациями, которые являются внутренними по отношению к культуре.

Восприятие взрослого человека отличается от вос­приятия ребенка тем, что первый пользуется более аб­страктными ассоциациями, которые в значительно большей степени опосредованы конвенциональными моделями. Метафорические схематизирующие про­цессы участвуют не только в образовании элементар­ных символов, но также и в конструировании большо­го количества значений более высокого уровня. Как культура опосредует реальный опыт? В этой проблеме в последние годы центральным вопросом стал вопрос о метафорах, которые Шоур, опираясь на работы И. Ричарда[598] и М. Блека[599], рассматривает как средства создания и расширения сложных систем человеческо­го мышления через «интеракционный эффект». Мета­фора позволяет навести новую категоризацию на ис­ходный предмет, подключая к нему новые имплика­ции. В теории культуры метафорические процессы трактуются как производные культурных шаблонов или культурных моделей. Гирц подчеркивает внеш-


Нюю, публичную природу таких шаблонов и предпола­гает, что они обеспечивают внешний источник регуля­ции нервной системы. Культурные (или конвенцио­нальные) модели обеспечивают почву для синхронизи­рующих ассоциаций, дающих соответствующие рамки для интерпретации реального опыта. Такие кон­венциональные модели являются продуктом человече­ского сообщества, члены которого должны создать схемы, обеспечивающие минимальный уровень соци­альной и семантической координации. Подобные модели охватывают собой различные культурные кон­венции, включая метафоры, мифы, ритуалы, сценарии и «социальные драмы». Простые сценарии или ритуа­лизированные взаимодействия детей и их нянек должны рассматриваться как промежуточная ступень между индивидуальными моделями поведения и сугу­бо конвенциональными моделями, хорошо известны­ми культурным антропологам. В конвенциональных моделях конструированию значения предшествует своего рода двойное движение. Новая персональная практика (опыт) проходит сквозь призму конвенцио­нальной модели и таким образом осваивается как фор­мы памяти. Равным образом подобные модели осозна­ются заново субъектом в связи с новым опытом. Ины­ми словами, культурные формы персонализируются в тот самый момент, когда личный опыт конвенцио - нализируется. Хотя процесс конструирования значе­ния предполагает ассоциативную цепочку, связываю­щую сенсорные метафоры с моделями более высокого уровня, использующими конвенциональные схемы, эти ассоциации не являются простой метонимией или сопоставлениями. Более вероятно, что они обеспечи­ваются когнитивной интеграцией, которая использует те же самые элементарные процессы сенсорных мета­фор, посредством которых знаки исходно приобрета­ют для субъектов свои значения[600].

Отношения между конвенционально и эмпириче­ски мотивированными значениями лежат в плоскости внешних источников, а идеогенетические мотивиро­ванные значения выводятся из внутренних процессов конструирования значения и являются сложными и диалектическими. Таким образом, материализация понятий «работает» в обоих направлениях. Конвен­циональные культурные символы не только приобре­тают свою психологическую силу через внешнее осво­ение, они также часто усваивают реальный опыт. Надо заметить, что в ритуальной передаче культурного зна­ния во многих обществах физический опыт часто со­пряжен с болью и увечьем. Физические процессы осо­знаются также посредством метафорического языка, искусства, мифов.

Культурные схемы — важные составляющие пер­цепции, поскольку именно они дают основу конструи­рованию интерсубъективного значения для членов об­щества. Являясь унифицированной материализацией реального опыта, каждая культурная модель имеет, по крайней мере, два момента рождения: один — пуб­личный и конвенциональный, второй — субъективное освоение и интеграция конвенциональной формы от­дельным субъектом. Брешь между конвенциональны­ми формами культурной жизни и их условными ре­презентациями в сознании индивида гарантирует про­должение регенерации конвенций из практики, что и порождает интерсубъективность. Центральное по­ложение культурных моделей в познании ни коим об­разом не означает ни монолитности, ни неисторичнос - ти культурного познания, поскольку двойное рожде­ние знаков культуры гарантирует их двойственную природу: конвенциональную и идиосинкразическую. Такие знаки разделяются обществом, но в ограничен­ном смысле. Культурно-обусловленное значение ука­зывает не на закрытость дискурса, но только на высо­кую вероятность сходства того, как новый опыт будет осмыслен сознанием членов сообщества.

И Основной вклад Бредда Шоура в антропологию. В тео­рии культурного познания Шоура мы встречаем синтез когнитивной, символической и психологической антро­пологии и культурной психологии. В этом подходе со­единены все новейшие концепции различных областей этих областей познания, и важен, для нас прежде всего потому, что показывает, что такой синтез не является внутренне противоречивым и может быть отправной точкой дальнейшего развития антропологии.