Книги по психологии

«Закрытая» культура
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Много метафор было использовано в концептуали­зации культуры — культура понималась как закон, как драма, как язык, как философская доктрина и т. д. Но с антропологической точки зрения каждая из этих трактовок имеет свои ограничения. Одним из аспектов этой проблемы является вопрос об эксплицитности, ко­торый несколько лет назад привел антропологов от пре­имущественного внимания к «открытой» культуре к вниманию, «закрытой» культуре, от эксплицитной культуры к имплицитной. В каждой культуре имеются правила, верования и символы, являющиеся эксплицит­ными в том смысле, что информант может без труда объяснить их антропологу. Если же антрополог живет в изучаемом им обществе, он может обнаружить множе­ство других регуляторов поведения, которые информан­ты не могут так легко объяснить и которые они расцени­вают как самоочевидные, как то, что так и должно быть.

Многие антропологи приходят к заключению, что то, что является трудным для вербализации, оно-то и есть в культуре самое важное, самое фундаменталь­ное. Они утверждают, что наиболее общие идеи — ба­зовые положения — менее поддаются вербальной формулировке потому, что социальный консенсус в обществе защищает их от сомнений и изменяет фо­кус дискурса, когда дело доходит до тех моментов, ко­торые ставят под вопрос парадигмы, определяющие традиционный уклад социальной жизни. Антрополог хочет знать эти парадигмы, но он не может вывести их только из текущих исследований. Его положение ана­логично положению лингвиста, который изучает грам­матику языка. Информант не может объяснить прави­ла, на основании которых он строит предложения, хо­тя он использует их постоянно и говорит так, что его речь может быть объяснена посредством этих правил. Антрополог нуждается в методе, подобном тому, кото­рый помогает лингвисту формулировать свои правила, концепции и утверждения, которые генерируют на­блюдаемые особенности.

Культура не может быть редуцирована ни к им­плицитным, ни к эксплицитным своим измерениям. Было бы ошибочным брать то, что дает информант, ис­ходя из своих ценностей, и утверждать, что все прочие модели поведения и верования не относятся к культу­ре. Также ошибочно скидывать со счетов эксплицит­ные правила, верования, символы и обращать внима­ние только на имплицитные культурные аспекты. Просто в культуре, как в организованной структуре значений, некоторые значения более эксплицитны, чем другие, по причинам, связанным с практикой со­циальной жизни и историей данного общества.

Многоликость культуры проявляется в интегра­ции рациональных и нерациональных элементов в символических формулах. Люди стремятся увязать, как говорит об этом Гирц, «модель реальности» («mod­els of reality»), т. е. описательные утверждения того, что есть, с «моделью для реальности» («models for real­ity»), т. е., с нормативными утверждениями о том, что должно быть. Такое комбинирование нормативного и дискрептивного особенно отчетливо заметно в куль­турных моделях ухода за детьми и детского воспита­ния. С одной стороны, такие модели выражают глубо­ко укорененные ценности, такие как повиновение или независимость, но при этом они часто формули­руются как верования относительно характера детей и природы их развития. С другой стороны, подобные модели являются адаптивной стратегией для макси­мизации выживания и оптимизации будущего эконо­мического приспособления детей, хотя формируются они обычно в моральных императивах. Культурные ценности в народных концепциях детского воспита­ния не являются независимыми элементами, а наряду с другими культурными элементами представляют со­бой взаимно поддерживающие составляющие единой формулы, в которых нормативные компоненты моти­вируют адаптивное поведение родителей, а дискрип- тивные элементы поддерживают в родителях уверен­ность, что их воспитательские приемы осмыслены в рамках того внешнего мира, с которым, как они по­лагают, придется столкнуться их ребенку. Это слия­ние в сознании людей того, что есть, и того, что долж­но быть, присутствует во всех культурных системах, люди видят мир таким, каким, по их представлению, он должен быть. Но даже в рамках одной и той же культуры это видение отчасти различно у различных носителей культуры.

В другой своей (более ранней) работе Роберт Ле­Вин пишет: «В антропологии понятие культура означа­ет и различные формы человеческой адаптации, и раз­личные способы, которыми человеческая популяция организует свою жизнь на земле. Люди имеют систему адаптивных целей, многие из которых имеют и живот­ные, но люди имеет уникальную способность дости­гать их посредством благоприобретенных поведенчес­ких характеристик (моделей культуры), которые могут широко варьироваться от одной популяции к другой. На этом уровне дискурса культура часто определяется по отношению к основанию физического и биологиче­ского окружения, к которому человеческая популяция должна адаптироваться, чтобы выжить. Но культура может быть также определена как создающая окруже­ние для членов популяции. Индивиды в человеческой популяции адаптируются не непосредственно к физи­ческому и биологическому окружению, но к окруже­


Нию культурному (или социокультурному), которое содержит в себе средства их индивидуального выжи­вания и ведет их адаптацию по уже установленным ка­налам или организованному комплексу правил (экс­плицитных и имплицитных), на основании которых индивиды в популяции должны контактировать друг с другом, думать о самих себе и о своем окружении и вести себя по отношению к другом людям и к объек­там своего окружения. Эти правила не универсальны и им не всегда повинуются, но они признаются всеми и обычно ограничивают число вариаций моделей ком­муникации, верований, ценностей и социального по­ведения в рамках единой культуры»[381].

Социокультурное окружение является сложным и вариативным; его наиболее стабильные черты могут быть названы институциями. Когда модель поведения, верования или коммуникации приобретает в популя­ции такую легитимность, что получает статус правила, признаваемого всеми, они институциализируются. Следование этим правилам признается правильным (получающим позитивную санкцию общества), в то время как отклонения от них признаются неправиль­ными и могут вызвать негативные социальные санк­ции. Институциализация таких правил или норм ведет к давлению на членов популяции, заставляя их стан­дартизировать свои социальные проявления. Нормы, касающиеся реакции индивида в специфического ти­па ситуациях, руководятся широкой институциализи - рованной программой коллективных действий (инсти­туций), направляющей к адаптивным целям, напри­мер, экономическим институциям, религиозным институциям, политическим институциям. Эти про­граммы реализуются посредством институциональ­ных структур, стабилизированных комплексов взаи­модействия индивидов, согласно нормативным предписаниям, которым каждый индивид отвечает, предписаниям, определенным его институциальной ролью. С точки зрения индивида, его окружение со­стоит их ситуаций, ролей и институций, которые ока-


Зывают на него давление, нормативным образом по­буждая к правильным проявлениям, но также предо­ставляют возможность для реализации его личности.