Книги по психологии

АмерИканская историческая школа // Зарождение суперорганизма о рамках исторической этиологии
П - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ ИСТОРИЯ, СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

Члены основанной Боасом научной школы, кото­рая получила название «Американской школы истори­ческой этнологии», не поддержали идею редукции культурных феноменов к психологическим и выдви­нули постулат о единообразии человеческой природы в исторической время (поддержанный в 20-е гг. и са­мим Боасом). Они утверждали, что человеческая при­рода остается постоянной и из нее невозможно деду­цировать случайные исторические феномены. Челове­ческая природа одна, а культур — много. Психология имеет дело с вневременными законами человеческой природы, культура — с конкретными историческими феноменами. Постулат об идентичности человеческой природы и физическом единообразии людей, был при­зван продемонстрировать, что подспудные психологи­


Ческие процессы и у примитивных, и у цивилизован­ных людей идентичны, несмотря на очевидную несо­размерность культурного багажа. Культурная эволю­ция не требует эволюции человеческой ментальности. Присутствие универсальных моделей культуры пони­малось как доказательство физического единообра­зия и постоянства человеческой природы. Независи­мость культурных феноменов от органических была аргументом против теории эволюционистов, которые утверждали естественный закон культурного разви­тия, параллельного стадиям развития человечества как целого.

Исторический подход предполагал, что культуры должны изучаться скорее индуктивно, чем дедуктив­но, что теории и обобщения должны строиться исходя из эмпирических фактов и что данные не должны быть абстрагированы из исторического контекста. Это вело к историко-культурного плюрализму, изучению куль­тур как дискретных целостностей. Региональные куль­туры и диффузии культурных черт должны были изу­чаться без оглядки на всеобщие культурные законы или универсалистские тенденции. Культурные фено­мены — эта автономная, суперорганическая реаль­ность со своими собственными законами, независи­мая от органических и психологических факторов. Это продукт вольных и сознательных человеческих усилий по приспособлению человека к окружающей среде и окружающей среды к человеку[25].

Однако с возникновением в культурной антрополо­гии интереса к личности и психоаналитическим иссле­дованиям культурного материала стала распростра­няться точка зрения, что основание культуры находит­ся в уме индивида. Даже такой ведущий суперорганист, как Альфред Крёбер, пересмотрел свои взгляды пре­дыдущих тридцати лет и в новом издании «Антрополо­гии» (1948) призвал пересмотреть отношения культур­ной теории и психологии с точки зрения концепции индивида как действующей причины культуры. Из крупных антропологов лишь Лесли Уайт остался воинствующим борцом, готовым стоять до конца во имя науки «культурологии» против «реакционеров», которые готовы признать роль индивида и коллектив­ного человека в контролировании своей культурной

Судьбы.

Личность индивида стала рассматриваться как выражение его культуры и, следовательно, как источ­ник данных для изучения культуры, равный по важно­сти искусству, ритуалам и другим традиционным ас­пектам антропологического исследования. «До сере­дины 30-х гг. антропологи продолжали заниматься прежде всего описаниями индивида, мало используя при этом систематическую психологическую теорию. Обычно прибегали к описанию истории жизни инди­вида в ретроспективе, как он ее сам рассказал. Эти де­скриптивные описания призваны были продемонстри­ровать, как индивид отражает культурные нормы в своем поведении и в своих сознательных установках. Если же антропологи обращались к психологии, они почти всегда обращались к психоанализу»[26].