Книги по психологии

ГЛАВА 6. ТЕОРЕТИКО-ЭМПИРИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ДОВЕРИЯ К ДРУГОМУ // § 1. ДОВЕРИЕ К ДРУГОМУ КАК УСЛОВИЕ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ И ОБЩЕНИЯ
П - Психология доверия

В данном разделе будет рассмотрен собственно социально-пси­хологический аспект доверия к другому.

Если человек вступает в какие-либо отношения с другим че­ловеком, этого другого можно рассматривать как часть мира, с которой человек взаимодействует в данных конкретных обстоя­тельствах. Поэтому доверие к другому есть частный случай взаи­модействия человека с миром. Однако в силу сложности этого другого, так как он сам является суверенным самостоятельным субъектом активности, взаимодействие с ним как особой частью мира будет иметь свою специфику, свои особенности и свои ме­ханизмы. Основная задача данного раздела состоит в том, чтобы вычленить доверие к другому человеку и рассмотреть его как от­носительно самостоятельное социально-психологическое явление.

Как уже отмечалось, в антропологических науках доверие как самостоятельное социально-психологическое явление изучалось лишь в рамках философской этики, а потому традиционно его относили к этическим категориям морали. В отечественной психо­логии доверие до сих пор не было самостоятельным предметом | исследования, а лишь упоминалось в контексте либо проблем об­щения, либо межличностного и межгруппового взаимодействия в связи с изучением таких феноменов как дружба [74, 138, 139, 140, 176, 192, 197, 243], авторитетность [143, 292], внушаемость [34, 144, 154, 160, 174, 211, 241, 322], значимые другие [124, 156, 319, 329], внутригрупповая сплоченность [136, 137], коопе­ративное поведение [87, 88], межгрупповое взаимодействие [223], и некоторых других. В исследовании этих явлений доверие чаще

7 Т П. Скрипкина 181


Всего выступало в качестве фонового условия существования на­званных феноменов. В результате возникала иллюзия изученности явления, которое, в конечном счете, не было подвергнуто специ­альному социально-психологическому анализу. Исключение со­ставляют отдельные работы, посвященные изучению специфики доверительного общения [272, 273, 278].

Цель данного раздела — описать доверие между людьми, ана­лизируя его как относительно самостоятельное социально-психо - логическое явление, выступающее условием существования на­званных феноменов взаимодействия и общения людей. Такой анализ должен быть направлен на поиск специфики доверия в межлич­ностных отношениях, в общении и взаимодействии людей, на выявление условий его возникновения, закономерностей функ­ционирования и описание формально-динамических характерис­тик, позволяющих построить теоретическую модель доверия в от­ношениях между людьми, несмотря на все великое многообразие проявлений доверия людьми друг к другу.

Здесь будет описана модель, рассматриваемая в пространстве диадного взаимодействия, ибо понять сущность изучаемого явле­ния и выявить его специфику в социально-психологическом пла­не сначала нужно на микроуровне, в пространстве «человек - человек». В данном разделе речь пойдет о доверительных взаимоот­ношениях между людьми.

Естественно, что доверие между людьми должно отличаться собственной феноменологией, так как в данном случае речь идет о взаимодействии двух суверенных субъектов активности. Именно поэтому доверие и всевозможные варианты его проявления с обе­их сторон порождают столь обширный спектр достаточно разно­родных межличностных феноменов, где доверие или его отсут­ствие является фоновым условием самого их существования.

В настоящее время большинство авторов отмечает, что нор­мальное, эффективное общение по своему внутреннему содержа­нию является диалогом, так как именно в диалоге наглядно про­слеживаются все характеристики, присущие субъект-субъектной природе общения (М. С. Каган, А. М. Эткинд, Л. А. Петровская, А. Ф. Копьев, Г. А. Ковалев, Л. А. Радзиховский, Т. А. Флоренская, А. У. Хараш, С. А. Шейн, Л. И. Рюмшина и др.). В этой связи пер­вичная теоретическая гипотеза заключается в том, что доверие является первым из наиболее значимых феноменов, наличие ко­торого превращает акт безличной коммуникации в акт общения. Кроме того, доверие — единый феномен и независимо от того, в какой сфере жизнедеятельности человека он проявляется, он бу­дет иметь сходные в предельно обобщенном виде условия возник­новения, закономерности функционирования и формально-ди­намические характеристики проявления. Однако в силу специфики


Взаимодействия между людьми (в отличие от взаимодействия с неодушевленными объектами) характеристики исследуемого фе­номена не просто удваиваются, а, взаимодействуя, порождают иные явления, наполняясь новым содержанием, образуя многие межличностные феномены, для которых доверие является фоно­вым условием.

Полное взаимное доверие возникает в эмпирической жизни довольно редко, но такую ситуацию можно рассматривать как идеальную модель, выделенные характеристики которой прояв­ляются в наиболее чистом виде, ибо известно, что полное дове­рие между взаимодействующими субъектами «...тождественно при­надлежности обоих участников данного акта или отношения к одному «мы», т. е. к чистой и полной социально-психологической общности...», а «...психическая общность «мы» в ее предельном чистом случае это есть поле суггестии, или абсолютной веры» [246, с. 14]. Исходя из вышеперечисленных предпосылок, можно пост­роить модель доверия в пространстве «человек—человек», кото­рая будет отражать наиболее общие закономерности исследуемого явления в социально-психологическом плане, хотя его феноме­нологические особенности каждый раз будут меняться в зависи­мости от конкретной ситуации взаимодействия.

Итак, доверие в психологической науке рассматривалось как фоновое условие существования многих социально-психологичес - ких феноменов и как относительно самостоятельный социально­психологический феномен, связанный с доверительным общени­ем. Автор исследования, посвященного анализу доверительного общения, дает следующее определение этому явлению: «Довери­тельное общение — это такое общение, когда один человек в про­цессе общения с другими людьми доверяет им какую-либо "кон­фиденциальную информацию", мысли, чувства, переживания, раскрывающие те или иные стороны внутреннего мира его лич­ности» [273, с. 6]. Не отрицая правомерности такого подхода отме­тим, что доверительное общение определяется здесь через акт доверия — «человек доверяет информацию», однако, что такое собственно доверие, какова его психологическая природа, оста­ется неясным. В целом возможно дальнейшее развитие понимания и самого доверительного общения, поскольку автор обращается лишь к одной из феноменологических характеристик исследуемо­го явления, связанной с феноменом самораскрытия, не затраги­вая другие аспекты доверия в общении людей.

В коллективной монографии под редакцией А. А. Бодалева и А. Н. Сухова дается примерно такое же определение доверительно­го общения: «Общение, в ходе которого один человек доверяет другому свои мысли о важных событиях, чувства, раскрывая те или иные стороны своего внутреннего мира, называется доверитель­


Ным» [223, с. 96]. Как видно, в обеих приведенных дефинициях до­верительное общение для простоты анализа рассматривается как однонаправленный процесс — «один передает другому». Вероят­но, именно этим обстоятельством можно объяснить, почему до­верительное общение авторы по существу сводят к акту саморас­крытия. Такой подход в конечном счете не позволяет учесть роль процесса взаимодействия, порождающего акт самораскрытия.

Справедливости ради отметим, что в последней из цитируе­мых работ авторы перечисляют детерминанты и признаки дове­рительного общения. К детерминантам авторы относят значимость материала, раскрываемого собеседнику о себе, степень доверия к партнеру и установление психологического контакта. Признаками доверительного общения авторы считают: прочность (или устойчи­вость) установленного контакта, отсутствие жесткого контроля в процессе контакта и формального психологического воздействия, искренность, а также уверенность, что полученная информация не будет использована во вред. Выделенные авторами детерми­нанты и признаки такого общения, несомненно, являются адек­ватными и необходимыми для установления доверительного кон­такта между людьми. Однако здесь упущено важнейшее свойство подлинной доверительности в общении — взаимность выделен­ных признаков и детерминант, так как именно отсутствие взаим­ности (или соответствия) тех или иных параметров, важных для установления доверительного контакта, является одной из причин, порождающих различные феномены межличностного взаимодей­ствия и общения, условием существования которых выступает до­верие, предполагающее самораскрытие или не предполагающее его.

Как уже было отмечено, сам феномен самораскрытия в психо­логии рассматривается в качестве относительно самостоятельного социально-психологического явления, и его изучению посвящен ряд исследований как в отечественной психологии [7, 8, 227, 279], так и в зарубежной психологии, которые обстоятельно проанали­зированы Н. В. Амягой [8]. Ею было показано, что феномен само­раскрытия относится к малоизученной проблеме личностной пред­ставленности человека в общении. В зарубежной психологии эта проблема представлена изучением феномена самораскрытия, ис­следуемого преимущественно в рамках гуманистической психоло­гии, и феномена самопредъявления, изучаемого преимущественно в рамках интеракционизма. Н. В. Амяга полагает, что понятие са­мораскрытия до конца еще не определено, так как в отечествен­ной психологии делаются только первые шаги к его пониманию и интерпретации. Кроме того, ни в отечественной, ни в западной психологии не существует теоретически обоснованного разграни­чения понятий «самораскрытие» и «самопредъявление». В то же время, указывает Н. В. Амяга, самораскрытие партнеров по об­


Щению, понимаемое как открытость человека, является условием создания доверительной атмосферы и переживается собеседника­ми как чувство психологического комфорта. Таким образом, ос­новной проблемой остается определение самого феномена «само­раскрытие».

Если под ним понимать добровольную передачу интимных, конфиденциальных мыслей и чувств, тогда самораскрытие дей­ствительно является одной из самых глубинных форм проявления доверия в общении. Если же термин «самораскрытие» трактовать широко, как любой вид активности человека, по которому мож­но судить об особенностях его личности, тогда по содержанию он совпадает с термином «самопредъявление». И в этом случае само­раскрытие, тождественное самопредъявлению, может служить установлению доверительного контакта или блокировать его воз­никновение. Поэтому мы под самораскрытием будем понимать действительно факт добровольного «раскрытия» конфиденциаль­ной информации о собственном внутреннем мире перед другим человеком.

С этой точки зрения доверие в общении неправомерно сво­дить лишь к акту самораскрытия, понимаемому как акт переда­чи «конфиденциальной» информации. Доверие во взаимодействии и общении людей может реализоваться и другими способами в зависимости от прошлого опыта общения каждого из взаимо­действующих субъектов, а также от ситуации или цели взаимо­действия. Во-первых, доверие можно репрезентировать путем со­вершения определенных поведенческих актов. Например, один человек может помогать другим людям (занимать им деньги, раз­решать пользоваться машиной, квартирой, различными личными предметами и т. п.), а другой — обращаться за помощью, советом к другому человеку в трудной для него ситуации. Во-вторых, счи­тается, что человек может верить или не верить в истинность по­лучаемой информации от какого-то лица, и в этом случае суще­ствуют определенные связи между содержанием получаемой информации и отношением к ее источнику. Как показал анализ литературы, вера в истинность получаемой информации есть акт веры, но не доверия, ибо в основе этого лежит акт принятия информации за истинную, а вот отношение к источнику инфор­мации базируется на доверии, причем определенной его степени, и этим отношением во многом детерминируются как содержание доверительной информации, так и ее количественные характери­стики, а также эффективность совместно выполняемой деятель­ности или результативность совместно решаемых задач. И, нако­нец, в-третьих, доверие может реализоваться путем вовлечения другого лица в собственный внутренний мир, выступая как пере­дача или обсуждение интимной, секретной, значимой, «конфи­


Денциальной» информации с другим лицом. Поэтому можно счи­тать, что самораскрытие лишь частный случай в проявлении до­верия между людьми. Видимо, последний случай — это действи­тельно одна из самых глубинных форм проявления доверия, связанного с самораскрытием. Во всяком случае, такой феномен может содержать разную меру доверия и быть детерминирован различными причинами.

Внутренний мир каждого человека относительно замкнут, а передача информации предполагает оценку ее содержания обо­ими участниками общения, что с психологической точки зрения особенно важно. Поэтому главным являяется момент вовлечения во внутренний мир, а не факт передачи информации. Анализ ли­тературы показывает, что такое вовлечение предполагает добро­вольность одного индивида как обязательный компонент истин­ного доверия и децентрацию другого на внутреннем мире первого. Вынужденная, не добровольная передача информации не служит фактом проявления доверия, а без децентрации — налицо лишь факт передачи и приема информации, т. е. акт коммуникации, но не факт вовлечения во внутренний мир другого.

Эти положения основаны на идеях М. М. Бахтина о «неслиян - ности» индивидуальностей, о «напряженной вненаходимости» по отношению к другому. Под «вненаходимостью» по отношению к другому М. М. Бахтин понимал не отождествление с другим, ибо отождествление творчески непродуктивно, а его «изображение». В этой связи он писал: «Продуктивность события не в слиянии всех воедино, но в напряжении своей вненаходимости и неслиян - ности, в использовании своего единственного места вне других людей» [28, с. 791. Это положение совпадает с утверждением о том, что в основе доверия лежит акт отношения или, выражаясь словами М. Бубера [48], акт соприкосновения, предполагающий принципиальную неустранимость дистанции между субъектом и объектом веры, в то время как в основе подлинной веры лежит акт принятия вплоть до отождествления, что принципиально не­возможно между людьми. Ведь сколь глубоко ни доверял бы один человек другому, он не способен с ним отождествиться, взаимо­действующие субъекты в любом случае остаются различными ав­тономными, суверенными субъектами активности.

Сходная мысль выражена в работе А. А. и Е. А. Кроник [156], посвященной изучению значимых отношений человека. Авторы, описывая свой опыт консультативной работы с семьей, пишут, что «только будучи уже сам на очень высокой ступени личностно­го развития, освоив высший пилотаж общения, человек постига­ет, наконец, что другой — это Другой! Ты не можешь то, что может он, а он не может (и не должен мочь) того, что можешь ты. Но ты его выбрал, он открыл тебе новый мир, он внес в твою


Жизнь свои умения, опыт, свою мудрость, свою любовь. Да, он доверил тебе и свои недостатки» [156, с. 21]. В связи со сказанным уместно привести еще одно высказывание М. М.Бахтина о пре­имуществе позиции «вненаходимости», которое заключается в том, что «критерий здесь не точность познания, а глубина проникно­вения» [28, с. 409].

Последнее положение особенно важно, ибо точность позна­ния другого относится к когнитивной сфере и предусматривает момент оценки, но не децентрации. Момент же проникновения во внутренний мир другого предполагает социально-психологи­ческую рефлексивность как проникновение в смысловую сферу личности другого, как момент отраженной субъектности другого и друг друга (В. А. Петровский).

Таким образом, можно говорить, что следствием взаимного доверия субъектов являются отношения, строящиеся на взаимо­проникновении взаимодействующих людей в смыслы друг друга, что служит условием порождения новых смыслов. Именно поэто­му, выражаясь словами М. М. Бахтина, оно «творчески продук­тивно», причем имеется в виду, естественно, не просто понима­ние передаваемой информации и ее оценка, хотя это необходимые моменты, а понимание личности друг друга, взаимопроникнове­ние в субъективный мир друг друга и формирующиеся на этой основе отношения друг к другу. Следовательно, можно предполо­жить, что условиями подлинного взаимного доверия будут выступать добровольность, децентрация и социально-психологическая взаимо- рефлексия, которые не приводят к слиянности, но позволяют твор­чески решать стоящие перед взаимодействующими индивидами задачи и формировать взаимоценностные отношения друг к другу. Поэтому доверительность в отношениях предполагает не столько познание другого, сколько вовлечение другого (или друг друга) в собственный внутренний мир, причем различными способами, а не только посредством самораскрытия, понимаемого как переда­ча конфиденциальной информации.

Итак, помимо передачи конфиденциальной информации, или самораскрытия, в общении возможны и другие формы проявления доверия, ибо, как отмечает в одной из своих работ К. А. Абуль- ханова-Славская, «доверие к другому — исходное условие челове­ческого общения» [2, с. 231]. По мнению Б. Ф. Поршнева, доверие (или суггестия) является исходным психологическим отношени­ем между людьми [246].

Таким образом, с одной стороны, в каждом акте общения все­гда присутствует определенное количество или мера доверия, без чего нормальное общение вообще невозможно, ибо оно стано­вится лишь транслированием содержания какого-либо текста, а с другой — доверие выступает как исходное условие нормальных


Межличностных взашмоотношений, без которых отношения ста­новятся контрсуггестивными, или конфронтационными. В соци - ально-психологических исследованиях, посвященных изучению межличностных отношений, Н. Н. Обозов и другие авторы неод­нократно отмечали,, что «отношения вражды проявляются в от­сутствии доверия, скупости в контактах и передаче любой инфор­мации партнеру, тенденции к размежеванию и обнаружению различий» [214, с. 1 19]. А. И. Донцов, основываясь на исследова­ниях, проведенных М. Дойчем, указывал, что при выборе парт­нерами по взаимодействию корпоративной или нонкорпоратив - ной стратегии кооперации способствуют: «1) свобода и открытость коммуникативного обмена...; 2) взаимная поддержка действий, убеждение в их оправданности и правомерности...; 3) дружелю­бие и доверие в отношениях сторон...» [88, с. 208]. Итак, связи между людьми оказываются возможными благодаря доверию и потому отношениям между людьми присуща основная характери­стика исследуемого феномена, который, как было показано в пре­дыдущих разделах, является условием (или модусом) взаимодей­ствия человека и мира. Доверие к другому, а точнее друг к другу, выступает, следовательно, условием или модусом взаимодействия «человек — человек:». Именно доверие является системообразую­щим фактором общности «мы», т. е. благодаря его наличию воз­можно установление связи между людьми. Причем независимо от того, осуществляется ли эта связь в рамках совместной деятельно­сти, совместно решаемых задач или в каких-то других ситуациях. Учитывая традицию отечественной социальной психологии, можно утверждать, что совместно выполняемая деятельность, с одной стороны, невозможна без доверия, а с другой — способствует установлению доверительности в отношениях, что и было пока­зано рядом авторов, изучающих межличностные отношения в груп­пах (А. В. Петровский, И. С. Кон, К. Е. Данилин и др.).

Что же такое доверие к другому, где оно существует, как про­является? Для того чтобы понять его роль в общении людей, не­обходимо кратко остановиться на анализе категории «общение». В современной отечественной психологии в методологическом плане общение принято понимать и изучать во взаимосвязи с деятельно­стью. Однако сама связь общения и деятельности понимается по - разному: одни авторы рассматривают общение и деятельность как две стороны социальной жизни человека (Б. Ф. Ломов, А. В. Пет­ровский, В. А.Петровский), другие — изучают общение как су­щественную сторону деятельности, а деятельность при этом рас­сматривают как условие общения (А. Н. Леонтьев, А. А. Леонтьев), и, наконец, третьи исследуют общение как самостоятельный вид деятельности, который становится таковым на определенных сту­пенях развития личности (М. И. Лисина, А. Г. Рузская, Д. Б. Эль-


Конин). В целом, определяя общение, авторы трактуют его как «сложный и многогранный процесс, который может выступать в одно и то же время и как процесс взаимодействия индивидов, и как информационный процесс, и как отношение людей друг к другу, и как процесс взаимовлияния друг на друга, и как процесс сопереживания и взаимного понимания друг друга» [225, с. 178], что и легло в основу широко известных выделенных Г. М. Андре­евой трех взаимосвязанных сторон общения: коммуникативной, интерактивной и перцептивной [14].

В социальной психологии понятия «общение» и «коммуника­тивная деятельность» ряд авторов употребляют как синонимы. По мнению М. С. Кагана и ряда других авторов, такое отождествле­ние обусловлено тем обстоятельством, что ученые, занимающие­ся разработкой проблем общения, ссылаясь на работы К. Маркса, понимают под общением обмен мыслями, чувствами, действиями и т. п. (Б. Д. Парыгин, А. Г. Спиркин, А. А. Леонтьев, И. А. Джида - рьян и др.). Однако в последние годы стали появляться работы, авторы которых справедливо возражают против такого отождест­вления. В частности, М. С. Каган считает, что общение есть про­цесс, сущность которого заключается не просто в факте передачи и приема информации, а в выработке «новой информации, об­щей для общающихся людей и рождающей их общность». Таким образом, заключает М. С. Каган, «общение порождает общность, а обмен сохраняет обособленность его участников» [ПО, с. 149— 150]. Согласно мнению Б. Ф. Поршнева, «...доверие тождественно принадлежности обоих участников данного акта или отношения к одному «мы», то есть к чистой и полной социально-психологи - ческой общности...» [246, с. 14].

В целом лишь такое понимание общения позволяет констати­ровать, что доверие не только осуществляет функцию связи меж­ду взаимодействующими индивидами, но и является средством, механизмом, переводящим процесс передачи и приема информа­ции, т. е. коммуникативный процесс, в процесс общения. В этой связи М. С. Каган пишет: «...речь должна идти... о том, чтобы от­четливо понимать, где и когда наиболее эффективны коммуника­ция, монолог, сообщение, а где и когда оптимальны общение, диалог, отношение к другому как к субъекту» [ПО, с. 156].

Исходя из всего сказанного, становится понятно, что доверие между взаимодействующими индивидами делает связь между ними субъектной, глубоко диалогичной. Чтобы подтвердить это, вернем­ся еще раз к работе М. С. Кагана, где сказано: «Поскольку цель сообщения чисто информативна — сообщить что-то кому-то, по­стольку не имеет никакого значения, что именно в сообщении содержится — истинное или ложное, пережитое или сочиненное, полученное в опыте или "высосанное из пальца". Поскольку же


Цель общения — приобщение субъекта к субъекту, организация их единых совместных действий или обретение их духовной общ­ности, постольку каждый партнер должен открыться другому в своей подлинной природе, намерениях, возможностях, целях, ус­тремлениях, идеалах, чтобы другой, зная все это, мог согласовать свои действия с действиями партнера, вот почему высшей фор­мой общения является дружба, вот почему оно предполагает от­кровенность каждого перед другим как другом, ибо, если я введу в заблуждение или хотя бы просто наглухо закроюсь от моих парт­неров, они не найдут со мной "общего языка" и совместное дей­ствие окажется неудачным» [ПО, с. 161].

Таким образом, в процессе общения происходит не только и даже не столько процесс передачи информации, сколько взаим­ное согласие людей принимать воздействия друг друга при усло­вии, что они относятся к себе и к другому как к автономному суверенному субъекту активности и как к ценности. И в этом смысле вновь можно констатировать, что факт взаимодействия является порождающим, ибо он порождает новую реальность, новые смыс­лы в силу происходящего взаимовлияния.

На самом деле доверие — это как бы отношение заранее, от­ношение авансом, но не в смысле отношения к незнакомому че­ловеку, а с учетом того, что другой является автономным суве­ренным субъектом активности и может по-разному использовать имеющиеся знания, имеющуюся информацию. Поэтому доверие всегда предполагает ценностное отношение к личности другого, основанное, по сути, на позитивном прогнозировании его буду­щих поступков. Поэтому психологически доверие строится на ос­нове отношения к потенциальным позитивным возможностям личности другого. Доверяя другому, человек рассчитывает, что тот не поступит ему во вред. Именно поэтому в философско-этиче- ских исследованиях феномен доверия связывали с нравственным самосознанием личности. Однако, с социально-психологической точки зрения, здесь имеет место рефлексивный процесс, заклю­чающийся в том, что человек оценивает другого в предикативной форме: не предаст, не использует полученную информацию во вред, не будет пренебрегать ею, но эти оценки и ожидания не всегда оправдываются. Поэтому доверие — это риск, на что нео­днократно указывали зарубежные исследователи [367, 378, 405, 413 и др.].

Как известно, общение определяется не внешним взаимодей­ствием людей, а личностными отношениями между его участни­ками [199], межличностные отношения возникают и развиваются в процессе общения. Различие взаимоотношений и общения и вместе с тем их неразрывная связь между собой показана в рабо­тах В. Н. Мясищева [198, 199, 200 и др.]. Он дает следующее опре­


Деление общения и отношений: «Общение — это процесс взаи­модействия между людьми (речевого, трудового)» [197, с. 14], а «категория свойств, которые проявляются избирательно, различ­но и порой даже противоположно и в то же время с достаточной устойчивостью, называются отношениями» [197, с. 16]. В другой заботе он пишет: «В общении выражаются отношения человека с их различной активностью, избирательностью, положительным или отрицательным характером» [198, с. 114]. В. Н. Мясищев вво­дит еще одно понятие — «обращение», под которым понимает способ или форму общения и отношения. Понятие обращения получило иное смысловое содержание в работах А. У. Хараша, раз - забатывающего интерсубъективный подход к исследованию ком­муникативных воздействий: «Наша апелляция к категориям "от­ношения” и "обращения", посредством которых В. Н. Мясищев стремится осмыслить внутреннюю механику общения, отнюдь не случайна. Это два момента, помимо которых общение как реаль­ный целостный процесс попросту не существует... У В. Н. Мясище - варечь идет об "овнешненном" субъект-объектном обращении — обращении "человека с человеком", то есть о коммуникативных действиях и операциях, тогда как у нас речь идет о внутренне­смысловом, личностном обращении — обращении человека к че­ловеку» [316, с. 31]. Доверие, с нашей точки зрения, и есть тот момент во взаимодействии, который придает коммуникативному акту внутренне-смысловой статус обращения, т. е. определенная мера доверия в актах коммуникации позволяет совершить переход от субъект-объектного способа коммуникации к субъект-субъект - ному общению.

Разрабатываемый подход А. У. Хараш противопоставил «моно - субъектному» пониманию личности, что, по его мнению, по­зволяет вскрыть роль межличностной взаимной детерминации в коммуникативных процессах. При этом «межиндивидная связь ста­новится исходной единицей психологического анализа, а сово­купность таких связей — подлинным "веществом", образующим "интрапсихический состав" личности. Вместилищем психической жизни, по существу, мыслится теперь уже не замкнутое "внутри- индивидное" пространство, ограниченное поверхностью кожного покрова..., а открытое пространство коммуникаций и взаимодейст­вий между людьми, по отношению к которому факты "индивиду­альной психики" оказываются подчиненными и производными» [315, с. 31].

А. У. Хараш следующим образом описывает различие между интрасубъективным и интерсубъективным подходами: «... с точки зрения первого, функцию связи субъекта с другим субъектом вы­полняют процессы приема и передачи информации, тогда как процесс переработки информации целиком остается в сфере ее


"монадной", "внутренней" жизни. С точки зрения второго, все звенья информационного процесса в равной мере осуществляют функцию связи субъекта с другим субъектом; иначе говоря, фаза, условно обозначаемая как "переработка информации", объектив­но ориентирована на межличностную коммуникацию, так же как прием и передача информации рассчитаны на нее субъективно, то есть в соответствии с сознательными намерениями и представ­лениями субъекта... Иными словами, каждый момент жизни чело­века характеризуется определенным коммуникативным состо­янием, его обращенностью к другим людям. Коммуникативное состояние — это, с одной стороны, обобщенное состояние го­товности к приему влияний со стороны других людей, которое предполагает соответствующую глобальную перестройку лично­сти и деятельности субъекта. Другими словами, это целостная рецептивная установка (преднастройка) субъекта, содержанием которой является предвосхищение (ожидание) направленных на него действия и оценок. Это, с другой стороны, готовность к коммуникативному воздействию — предрасположенность к дей­ствиям и оценкам по отношению к другим людям, определяемая рецептивной установкой субъекта и, в свою очередь, ее опреде­ляющая» [315, с. 33—34].

Далее автор показывает, что коммуникативное состояние лишь частично принадлежит субъекту в виде установки или пред - настройки, главные его свойства находятся в «околоиндивидном пространстве». Таким образом, А. У. Хараш вводит понятие «ком­муникативное состояние», понимаемое как установка или «пред­настройка» на определенный вид или содержание общения, кото­рое детерминируется двояким образом — и самим субъектом общения, и его ожиданиями, то есть готовностью принять воз­действие со стороны другого субъекта, при этом чрезвычайно динамичное, изменяющееся в самом процессе взаимодействия. Данные положения А. У. Хараша позволяют выдвинуть гипотезу о том, что доверие как субъективное личностное отношение к дру­гому существует во внутриличностном пространстве субъекта (пред­ставленное ему как определенное ценностное переживание дру­гого) и в процессе общения и взаимодействия как бы «выносится» вовне, в «околоиндивидное» пространство, причем, обоими субъектами взаимодействия. В зависимости оттого, как оно «чита­ется» или интерпретируется субъектами в самом процессе взаи­модействия и общения, оно порождает различные феномены са­мого взаимодействия, а также корректируется обоими участниками во время взаимодействия.

Подобные рассуждения, имеющие отношение к рассматривае­мой проблеме, имеются у М. Бубера, который, рассматривая сферу взаимодействия и отношения людей, выделяет пространство «меж­


Ду» как особую онтологическую реальность., По мнению М. Бубе­ра, эта сфера или пространство «является изначальной категори­ей человеческой действительности, хотя и реализуется в весьма различной степени» [49, с. 94]. Как показывают социально-психо - логические исследования, здесь речь вновь идет о порождающем эффекте взаимодействия, или эффекте возникновения новой ре­альности в процессе взаимодействия человека, в данном случае — с другим человеком.

Таким образом, доверие как относительно самостоятельное социально-психологическое явление можно рассматривать и изу­чать как феномен, порождаемый, проявляемый и динамично из­меняемый в процессе взаимодействия людей, и как феномен внут - риличностный, который, будучи порожден в межиндивидном пространстве, вновь и вновь «выносится» в пространство межлич­ностных отношений, осуществляя функцию связи между людьми. В межличностных отношениях доверие формируется и существует. И хотя общение, взаимодействие и стоящие за ними межлично­стные отношения неразрывно связаны между собой, теоретиче­ски можно развести понятия доверия в общении и взаимодей­ствии, где доверие выступает на феноменологическом уровне, и доверия во внутриличностном (интрасубъективном) пространстве человека, которое как бы «выносится» вовне, осуществляя взаи­мосвязь между людьми, на основе чего и фюрмируются, а также усиливаются или ослабляются уже имеющиеся доверительные от­ношения. Здесь доверие выступает как переживание определенно­го отношения, как некая ценностная психологическая позиция по отношению к конкретному другому. И хотя эти два уровня, как было показано, сопряжены между собой, пр>ямой проекции меж­ду ними не существует, ибо отношение доверия (доверительная психологическая позиция) не всегда бывает конгруэнтно между участниками общения, и это детерминируется многими как субъек­тивными, так и объективными обстоятельствами, о которых речь пойдет ниже.

Здесь лишь отметим следующее: известию, что человек всегда ориентируется на свое отношение к другому, рассчитывая на сим­метричность или конгруэнтность своего предпочтения, что в пси­хологии получило название «презумпции взаимности» [81, 132]. Однако человек надеется на симметричность, которая в реальной жизни оправдывается далеко не всегда, ибо отношения доверия не всякий раз конгруэнтны, симметричны между участниками об­щения или взаимодействия. Человек лишь предполагает, что дру­гой тоже испытывает по отношению к нему доверие или, по край­ней мере, не подведет, не предаст его, но эти предположения, как известно, эмпирическая жизнь часто опровергает. В этой связи можно условно разделить понятия «я-доверие» и «мне-доверие»


И показать, что этот процесс далеко не всегда бывает взаимным. Причем субъекты общения могут осознавать это, а могут и не осознавать, чем обусловливаются многие феномены, в которых доверие является фоновым условием. Детерминирована эта некон - груэнтность может быть как субъективными, так и объективными причинами, т. е. в одних случаях неконгруэнтность обусловлена причинами личного, субъективного характера, а в других — со­циально-психологическими или объективными обстоятельствами.

Рассмотрим категорию отношений, так как доверие первона­чально формируется в общении как качественная характеристика отношений между людьми. В отечественной психологии межлич­ностные отношения исследовались в нескольких контекстах. Изу­чались познавательные, эмоциональные и практические отноше­ния, где другой выступал как предмет познания, эмоциональной оценки и психологического воздействия. Первое направление наи­более полно представлено в работах А. А. Бодалева [37, 38, 39] и его последователей [82, 145, 155, 158, 292 и др.], в которых под­черкивается связь отношений и социальной перцепции, прояв­ляемых в общении людей. В данном контексте на первый план выходит проблема взаимопонимания партнеров по общению и взаимодействию друг с другом. В исследовании эмоциональных от­ношений другой изучался как предмет симпатии и аттракции [64, 163, 213, 339 и др.]. В русле этого направления выделялись свой­ства привлекательности, детерминируемые либо внутренними характеристиками объекта симпатии, либо ее социально-ролевым статусом. В изучении практической стороны межличностных отно­шений другой рассматривался как предмет воздействия [128]. При этом строились различные модели воздействия, например, объект­ная (императивная), субъектная (манипулятивная) и субъект - субъектная (диалогическая или развивающая) [126]. Анализ дан­ных моделей позволяет высказать предположение, что в рамках двух первых моделей происходит нарушение симметричности или конгруэнтности в проявлении доверия партнерами по общению и лишь последняя модель предполагает симметричные доверитель­ные отношения. В контексте предлагаемого изучения способов воз­действия людей друг на друга выцеляются не только механизмы воздействия на другого, но и стратегии, применяемые человеком для достижения своих целей, среди которых манипулирование доверием другого занимает важное место.

Другой контекст изучения межличностных отношений связан с разработкой принципа деятельностного опосредствования меж­личностных отношений [231]. Согласно данному подходу межлич­ностные связи, опосредствованные содержанием совместной де­ятельности, заключены в конкретных индивидных свойствах, хотя и не сводятся к ним, ибо проявляются в совместной деятельности.


С этой точки зрения, личность трактуется в качестве целостного (совокупного) субъекта относительно устойчивой системы 8-0-8 и 8-8-0 отношений в деятельности и общении, складывающихся и оказывающих воздействие на других индивидов, в результате чего «личность выступает как интегральная характеристика реаль­ных вкладов, которые она сделала в других людей, как субъект этих активно осуществляемых преобразований» [231, с. 63]. Разра­ботка данных методологических оснований позволила по-новому понять и проинтерпретировать процесс взаимодействия и, соот­ветственно, взаимоотношений между людьми.

Близок к этой позиции подход, избранный А. У. Харашем в соответствии с деятельностной концепцией. Анализируя различ­ные методологические подходы к пониманию проблемы общения и взаимодействия людей, А. У. Хараш показал, что уже на этапе восприятия людьми друг друга возможны различные уровни, или слои, межличностного восприятия: «Люди, воспринимающие друг друга, тем самым уже вступают друг с другом в общение, даже если они еще не успели приступить ни к намеренному обмену информацией, ни к совместному решению инструментальной за­дачи» [317, с. 20]. Но при этом он отмечает, что «онтологическая специфика процессов межличностного взаимодействия, как та­ковых, состоит в том, что в них эмпирически достоверным явля­ется присутствие только самих взаимодействующих сторон (инди­видов, личностей)...» [317, с. 21]. Автор показывает, что в соответствии с таким пониманием межличностного восприятия можно выделить два типа восприятия другого человека — объект­ное и субъектное. При этом первое есть восприятие непосредствен­ное, а второе — особое переживание, которое можно определить Как «переживание самого себя». Таким образом, уже в процессе восприятия другой личности выделяется два уровня, один из ко­торых есть собственно восприятие, тогда как второй — связан с процессом интерпретации другого как личности, как субъекта активности. Можно утверждать, что уже в процессе межличност­ного восприятия, даже при непосредственном восприятии, пер­вое, что отражается человеком, — представляет или нет этот дру­гой опасность или угрозу для него. На основе этого, как минимум, может приниматься решение о том, вступать с данным человеком в общение (или взаимодействие) или не вступать. Поэтому можно считать, что уже в социально-перцептивном процессе, даже если он является непосредственным, объектным (по терминологии А. У. Хараша), первым зарождается отношение доверия или недо­верия, так как базовая характеристика доверия как социально­психологического явления заключается в переживании чувства безопасности от предстоящего процесса взаимодействия с дан­ным конкретным человеком.


Второй вывод, который позволяет сделать исследование А. У. Ха - раша, заключается в том, что субъектное восприятие другого пред­полагает зарождение отношения к другому как к самому себе, то есть как ценностное отношение. Выделенное обстоятельство важ­но с точки зрения рассматриваемого вопроса, ибо, чтобы дове­рять другому, необходимы два условия: чувство безопасности и способность относиться к другому как к себе, т. е. как к суверенно­му субъекту активности и как к ценности. Если не соблюдается первое условие, человек стремится к «уходу» от контакта, при несоблюдении второго — взаимодействие будет характеризовать­ся стремлением к манипулятивным воздействиям, к использова­нию другого как цели [94].

Итак, доверие как особое субъективное личностное отноше­ние к другому или к другим находится во внутриличностном (ин- трасубъектном) пространстве, и его существование «выносится» вовне, порождая, видоизменяя качественные особенности меж­личностных отношений. Однако, поскольку это процесс встреч­ный, то уже существующий уровень доверия в самом акте взаимо­действия может видоизменяться, усиливаться, ослабляться или исчезнуть совсем. Причем взаимодействующие субъекты могут об этом не знать, а могут интерпретировать по-разному. Таким обра­зом, если правомерно говорить о доверительном общении, оно должно предполагать существование доверительных отношений, в основе которых, согласно представлениям В. Н. Мясищева, ле­жат определенные свойства, принадлежащие субъекту и проявля­ющиеся в отношениях избирательно. Об этом же пишет Я. Л. Ко - ломинский: «В наблюдаемом акте общения мы имеем дело и с актуализацией существующих отношений (которые в значитель­ной степени сформировались в предыдущем опыте общения), и с предпосылкой для их развития в сторону укрепления или ослаб­ления, и с причиной возможного изменения самой модальности отношений, их знака» [132, с. 17].

Таким образом, отношения (куда прежде всего относится мера или количество доверия) формируются в процессе общения и взаимодействия, в нем же проявляются и видоизменяются уже сформировавшиеся отношения. Как показывают проведенные нами исследования [277, 278] и исследование В. С. Сафонова [273], че­ловек, вступая в общение с другими людьми, как бы «фильтрует» информацию, которую адресует тому или иному реципиенту. По­этому правомерно говорить об отношении доверия как опреде­ленной готовности (или коммуникативного состояния) к прояв­лению доверия еще до акта общения, причем готовности, видимо, основанной на прошлом опыте общения с данным человеком, а также детерминированной социальным статусом, социальной ро­лью реципиента по отношению к коммуникатору и коммуника­


Тора по отношению к реципиенту. Состояние готовности присуще обоим субъектам, оно может совпадать или не совпадать. Этим в значительной мере будет определяться взаимная значимость субъек­тов по отношению друг к другу, а также содержание доверитель­ной информации. Но одной готовности проявить доверие мало, необходим еще целый ряд условий для реализации этой готовно­сти в общении или взаимодействии людей.

Все вышесказанное дает основание предположить существова­ние между людьми доверительных отношений, которые можно трактовать как внутреннее состояние готовности к проявлению доверия (преднастройку) хотя бы одного из двух взаимодейству­ющих субъектов, как внутреннюю диспозицию личности на лю­дей вообще (тогда это выглядит как доверчивость) и на опреде­ленный круг лиц в частности. В связи с этим становится очевидным, что если в любом акте общения или взаимодействия людей суще­ствует определенная доля доверия (ибо доверие есть условие лю­бого общения), то его количество или мера есть динамическая характеристика, определяющая качественную сторону общения или взаимодействия, и чем выше уровень или мера доверия в об­щении и взаимодействии (причем взаимного доверия), тем силь­нее выражена связь в отношениях между людьми.