Книги по психологии

§ 2. ДОВЕРИЕ В СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
П - Психология доверия

В социологическом и частично социально-психологическом плане проблема доверия в отечественной науке также изучена явно недостаточно, она так и не стала предметом специального социо­логического анализа. Исключение, как уже было показано, со­ставляет лишь изучение роли доверия в процессе внушения. И для этого есть объективные причины.

Наиболее фундаментальный подход к проблеме доверия в со­циологическом и социально-психологическом плане был предло­жен Б. Ф. Поршневым, который исследовал психику человека в исторической ретроспективе. Это позволяет понять не только сущ­ность, но и функции феномена.

Основная мысль автора сводится к утверждению, что любая информация между людьми проходит через специфический фильтр доверия и недоверия. Суггестия и контрсуггестия употребляются как тождественные понятия. Б. Ф. Поршнев считает, что доверие и недоверие выполняют специфическую функцию «шлюза» в об­щении людей. Он пишет: «Содержательную нагрузку несет здесь преимущественно негативное понятие недоверия: информацию следует считать принятой, если она не задержана фильтром... По­лучив инструкцию, указание действовать, мы первым делом, воль­но или невольно сверяем свою реакцию с выяснением того лица, кто нас побуждает, и, если источник речи вызывает насторожен­ность, мы отклоняем идущее от него побуждение или, по край­ней мере, подвергаем это побуждение проверке, тем более кри­тичной, чем сильнее настороженность» [246, с. 9].

По мнению Б. Ф. Поршнева, суггестия является исходным пси­хологическим отношением между людьми. И в этом смысле недо­верие «есть первый феномен из серии охранительных, психичес­ких антидействий», оно выступает как психическая защита личности от неограниченного действия суггестии, «...в более об­щем виде недоверие... может быть сведено к опасению, что нечто внушается кем-либо чуждым, чужим, и поэтому его влияние сле­


Дует проверить, сопоставить с другим, иначе говоря, исток недо­верия — встреча двух суггестии и тем самым возможность откло­нить одну из них» [246, с. 13].

Таким образом, автор показывает, что доверие и недоверие существуют в диалектическом единстве, и если доверие выполня­ет функцию команды, то недоверие выступает охранительным механизмом психики. Б. Ф. Поршнев первым указал на фундамен­тальную функцию доверия, заключающуюся в том, что доверие есть исходное психологическое отношение между людьми. По его мнению, суггестия в чистом виде тождественна полному доверию к внушаемому содержанию. Далее, анализируя названные поня­тия с социально-психологической точки зрения, он называет еще одну функцию доверия — связи между людьми. Полное «... дове­рие тождественно принадлежности обоих участников данного акта или отношения к одному "мы", т. е. к чистой и полной социально­психологической общности, не осложненной пересечением с дру­гими общностями, а конструируемой лишь оппозицией по отно­шению к "они"» [246, с. 14].

Согласно концепции, предложенной Б. Ф. Поршневым, суг­гестия и контрсуггестия существуют в человеческом сознании одновременно, при этом контрсуггестия выполняет защитную функцию от полной суггестии и в результате происходит диф­ференциация окружающих людей на авторитетных и неавтори­тетных. Следовательно, доверие, согласно Б. Ф. Поршневу, — при­знак, разделяющий людей на авторитетных и неавторитетных. Он считает, что в ходе развития, на основе своего исторического опыта человечество пришло к отказу в полном доверии большинству окружающих людей, за вычетом кого-либо одного, и «...это лицо переносится в потусторонний мир — превращается в божество» [246, с. 22]. Так автор связывает доверие с явлениями теологии, обусловленными дефицитом доверия в эмпирической жизни лю­дей.

Несмотря на это у людей все же сформировались некоторые формы торможения контрсуггестии. Иначе говоря, люди вырабо­тали условия, формы воздействия, с помощью которых можно было противостоять недоверию, или контрсуггестии. Таким обра­зом, появился некоторый набор средств, способных усиливать чувство принадлежности человека к социально-психологической общности, выражающейся в понятии «мы». Этими средствами ав­тор считает принуждение, убеждение, насилие, веру и доказа­тельство. При этом принуждение может быть как физическим, по­средством насилия, так и психическим, с помощью авторитета. Все зависит от того, на какой основе строятся отношения людей в конкретной общности. Следует обратить внимание на то, что в данном контексте автор разделяет явления доверия и веры как


Несовпадающие реалии. Вера у него выступает одним из средств, способов усиления доверия.

В. Вичев [58], развивая идеи Б. Ф. Поршнева, рассматривает доверие и недоверие как отличительные особенности социально­психологического взаимодействия людей в процессе общения. У него доверие — одна из форм нравственных потребностей лю­дей. При этом доверие развивалось в неразрывной связи со своей противоположностью — недоверием. В. Вичев считает, что в ре­зультате продолжительного взаимодействия и на основе единых интересов и стремлений возникает социально-психологическая об­щность, которая «... характеризуется устойчивой духовной связью между общающимися, взаимопониманием, сплоченностью и до­верием» [58, с. 54]. С его точки зрения, общность, с одной сторо­ны, является предпосылкой и условием эффективного общения, а с другой — его результатом.

Итак, как Б. Ф. Поршнев, так и В. Вичев указывают на факт наличия в сознании людей разделения окружающих на «мы» и «они». При этом все приятное, все интеллектуальные и эстетичес­кие наслаждения связаны с мыслимым «мы» и, наоборот, непри­ятное, вызывающее неудовольствие — с «они». Б. Ф. Поршнев пи­шет о том, что социально-психологическая оппозиция «мы» и «они» проникает вглубь индивидуальной психики человека и пре­вращается в ее сущность. По В. Вичеву, основным механизмом возникновения и существования общности «мы» является иден­тификация, основанная на взаимном понимании людьми друг дру­га: «...чтобы поступки и речь другого человека правильно понять, необходимо проникнуть "в его душу", уловить его настроения и планы, ход мыслей. А это предполагает идентификацию партне­ров, осуществление своего рода взаимного перевоплощения» [58, с. 243].

Таким образом, для возникновения между людьми общности, чувства принадлежности к «мы» необходима определенная мера доверия, основанная на взаимопонимании и представлении о дру­гом человеке, которая формируется в процессе взаимодействия с ним. Следовательно, по мнению данных авторов, доверие являет­ся основным исходным условием возникновения и существова­ния общности. При этом доверие есть нравственная потребность в устойчивой духовной связи между людьми. В основе возникнове­ния общности лежит позитивное принятие, взаимопонимание и знание доверяющими людьми друг друга.

В исследованиях философского и социологического плана до­верие изучалось как важнейший фактор авторитета личности [114, 120, 135, 275, 292]. В работах, посвященных этой проблеме, выде­ляется два типа влияния одной личности на другую — насиль­ственное и ненасильственное. Под ненасильственным влиянием


Понимается «подчиняющее воздействие на поведение обществен­ных групп (человека) в соответствии с коренными интересами объекта влияния и его волей» [135, с. 9]. При этом все авторы, занимающиеся разработкой философских аспектов проблемы авторитетности, отмечают, что основное условие ненасильствен­ного влияния — это доверие субъекта к носителю авторитета. По­этому доверие выступает основным индикатором подлинного ав­торитета.

В философско-социологических исследованиях имели место разработки, в которых отношение авторитета рассматривалось как разновидность ценностного отношения. Так, В. К. Калиничев [114], выдвигая гипотезу о ценностной природе авторитета, пишет, что субъектов авторитета надо рассматривать с точки зрения того, носителями каких ценностей они являются, ибо важнейшим мо­ментом оказывается не сама по себе объективная ценность чего - либо или кого-либо, а ее субъективная значимость для других лю­дей. Личность как объект авторитета значима, ценна в силу того, что она способна удовлетворять потребности других людей, по­мочь им в тех ситуациях, когда у них не хватает собственных ре­сурсов, например, в ситуации неопределенности выбора, повы­шенной ответственности, сложности принятия самостоятельного решения. Исследователь выделяет критерии, в соответствии с ко­торыми социальные ценности можно признать специфическими для явления авторитета, которые он называет «свойства-ценно - сти». В. К. Калиничев считает, что особую роль в качестве оснований авторитета выполняют нравственные свойства личности, так как позитивная оценка этих свойств является механизмом запуска доверия одного человека другому. И эта позитивная оценка обес­печивает возможность эффективной коммуникации с авторитет­ным человеком. По его мнению, лишь после этапа оценивания возникает следующая фаза коммуникативного процесса, заклю­чающаяся в умозаключениях относительно того, можно ли обра­титься к данному человеку и как повлияет обращение к нему на дальнейшие отношения. Автор считает, что во многих работах, посвященных изучению авторитета, в связи со значимостью вто­рой фазы коммуникативного акта мало внимания уделялось изу­чению первой — фазы возникновения отношения доверия на ос­нове позитивного оценивания нравственных качеств носителя авторитета. В этой связи, по мнению автора, нравственная сторо­на, на которой базируется отношение доверия, осталась малоизу­ченной.

Анализ философских и социологических исследований, посвя­щенных изучению авторитетности, показывает, что доверие в них рассматривалось как основное условие существования самого фе­номена авторитетности. Таким образом, автор пытается осмыс­


Лить сущность данного явления с точки зрения ценностных отно­шений. Одной из основных заслуг В. К. Калиничева можно счи­тать то, что еще в 1971 г. в основу ценностного базиса отношений авторитетности им были положены не объективные, а субъектив­ные ценности.

Итак, теоретический анализ отечественных исследований в областях, смежных с психологией, в которых затрагивалась про­блема доверия, показал, что она рассматривалась в качестве са­мостоятельной лишь в этике, где доверие традиционно относится к этическим категориям морали. В трудах по этике, посвященных разработке категории «доверие», оно рассматривалось как форма специфического отношения и взаимодействия между людьми. Были выделены основные критерии и функции доверия в этом взаимо­действии. Практически все авторы, занимавшиеся изучением до­верия как этической категории морали, указывают на социально­психологическую сущность данного явления.

В исследованиях философского, социологического и отчасти социально-психологического плана проблема доверия как само­стоятельная фактически не ставилась. Однако в ряде работ дове­рие трактуется как «элементарное психологическое отношение между людьми» и рассматривается как первый и важнейший ком­понент возникновения и существования социально-психологичес - кой общности «мы» (Б. Ф. Поршнев). Наиболее важный вывод, который позволяет сделать анализ подобных исследований, зак­лючается в том, что доверию придается смысл системообразую­щего фактора общности «мы». Таким образом, доверие выполня­ет, кроме функции, регулирующей отношения, еще и функцию связи между людьми, что позволяет рассматривать его в качестве фонового условия существования некоторых феноменов межлич­ностного взаимодействия.

В целом проведенный анализ работ, посвященных изучению доверия в философской этике и социологии, позволяет сказать: несмотря на то, что доверию в философской этике придается ка­тегориальный статус, авторы по-разному трактуют сущность ис­следуемого явления, затрагивая лишь аспект, связанный с взаи­моотношениями людей. Именно поэтому за рамками анализа оказались другие важные феноменологические характеристики исследуемого явления и осталась невыясненной сущность данно­го явления, которое имеет психологическую природу и распрост­раняется на целостное взаимодействие человека с миром.