Книги по психологии

§ 4. ТЕОРЕТИКО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ОБОСНОВАНИЮ ДОВЕРИЯ К СЕБЕ КАК СУБЪЕКТНОГО ФЕНОМЕНА ЛИЧНОСТИ
П - Психология доверия

Рассмотрим работы отечественных авторов, в исследованиях которых заложены идеи, позволяющие теоретически обосновать существование доверия к себе как относительно самостоятельно­го специфического феномена субъектное™. Мы уже указывали, что проблема доверия как самостоятельная специфическая форма веры и как особый модус (условие) ценностного отношения к миру, к другим людям и к себе самому не является общепринятой для отечественной психологической науки. Однако в настоящее время сложились все основания для признания данного явления. Исходная гипотеза состоит в том, что доверие к себе есть относи­тельно самостоятельный феномен субъектности, присущий субъек­тивному миру человеческой личности. Более того, он относится к числу феноменов, связанных с активностью человека, способно­го действовать как целетворящий, автономный суверенный субъект собственной активности. Таким образом, доверие к себе можно считать условием существования личности как автономного суве­ренного субъекта активности, способного к самостоятельной по­становке целей.

Определенный уровень доверия к себе предполагает опреде­ленную ценностную позицию по отношению к самому себе, к своей собственной субъектности. Однако встает задача построе­ния его теоретической модели и описания его феноменологиче­ских проявлений. Обратимся к анализу работ некоторых авторов, чтобы найти аргументы в пользу существования данного явления и выделить те идеи, которые помогут пролить свет на структуру и содержание исследуемого явления.

Одной из первых работ в отечественной психологии, посвя­щенных рассмотрению человека как субъекта своей жизни, была монография К. А. Абульхановой-Славской «Стратегия жизни» [4]. Автор строит концептуальную модель отношения личности к миру в философско-психологическом плане и под этим углом зрения рассматривает стратегию жизни человека. Она связывает жизнен­


Ную стратегию личности с понятием активности, считая, что ак­тивность предшествует деятельности (и «сопровождает» ее), так как жизненные планы, замыслы вырабатываются до начала дея­тельности, когда еще можно что-то изменить, улучшить, преду­смотреть. К. А. Абульханова-Славская вводит понятие «меры ак­тивности», которое соответствует масштабам решаемых задач, и в этой связи пишет, что «основным свойством активности являет­ся ее принадлежность человеку, субъекту, вне которого она не может существовать. Следовательно, субъекту активности прису­щи все характеристики субъекта деятельности (психические, мо­ральные, социальные, профессиональные и т. д.), но только бо­лее личностно окрашенные, личностно направленные» [4, с. 79]. К. А. Абульханова-Славская начала изучение субъектности как особой внутренней реальности человека. С ее точки зрения, актив­ность вызывается потребностью в деятельности и является выс­шим по отношению к деятельности уровнем, а ее характер опре­деляется и опосредуется высшими жизненными потребностями. При этом активность может выступать как в роли координатора, так и дезинтегратора жизни человека. Таким образом, активность есть способ моделирования личностью своей жизни.

Активность есть условие сохранения автономии личности, но конструктивна активность, по мнению К. А. Абульхановой-Слав - ской, лишь в том случае, если она направлена не на выявление того, «насколько» и «в чем» человек зависит от окружающих, а на осознание содержательных задач своей жизни. В этой связи она пишет: «...гарантом независимости выступает личностная целост­ность, интересность, значимость личности, прежде всего для са­мой себя, а уже потом — для других. Потребность в такой целост­ности (именно в целостности, а не в независимости) является показателем сформированности социальной активности челове­ка, его готовности к социальным взаимодействиям, которые, та­ким образом, не только не препятствуют развитию его дальней­шей активности, а, напротив, способствуют ей» [4, с. 81].

Итак, К. А. Абульханова-Славская выдвигает параметр значи­мости личности для самой себя как условие активности и целост­ности личности. Особую роль в активности человека она отводит мотивам, считая, что активность «представлена» совокупностью мотивов, иерархией мотивов. В целом же регуляция жизни челове­ком осуществляется в двух планах: ценностно-смысловом и конт­рольно-действенном. Взвешивая достаточную с точки зрения че­ловека меру соотношения значимости для себя и общественной полезности, личность выбирает адекватную форму проявления активности. Согласно развиваемому представлению о существова­нии феномена доверия человека к себе, автор рассматриваемой концепции вплотную подходит к вычленению данного явления,


Описывая его содержательные характеристики, связывая их с цен­ностно-смысловым и контрольно-действенным планами внутрен­него мира субъекта. К. А. Абульханова-Славская показала, что только человек определяет меру соотношения значимости для себя и по­лезности (позволительности) для общества любой его активности, любого его поступка. Определяется эта мера, прежде всего, в зави­симости от чувства самоценности человека. Важным положением, выдвигаемым К. А. Абульхановой-Славской, является ее представ­ление о том, что, моделируя свою жизнь, человек всегда стремит­ся к целостности. Видимо, одна из наиболее важных функций дове­рия к себе заключается в том, что, доверяя себе (самостоятельно определяя меру доверия к себе), личность стремится к обретению целостности. На эту функцию веры указывал и М. Бубер [48].

В отечественной психологии также рассматривался вопрос о типологии личности в зависимости от характера, структуры и динамичности системы внутренней регуляции. Еще С. Л. Рубинш­тейн выделял два основных способа существования человека [265]. Для первого характерно отсутствие рефлексии, когда человек не выходит за рамки непосредственных связей и требований ситуа­ции, зависим от ситуации и внешнего контроля. «Второй способ существования связан с понятием рефлексии, которая как бы поднимает человека над привычным ходом событий и позволяет проанализировать, оценить, осознать. Происходит философское осмысление жизни, и именно это целостное осознание и ценно­стное отношение становится регулятором и контролером конкрет­ных поступков человека. Философское, обобщенное отношение к жизни определяет как характер поведения личности в конкрет­ной ситуации, так и степень зависимости или свободы от этой ситуации» [265, с. 348]. Таким образом, С. Л.Рубинштейн пока­зал, что, строя свою жизнь в зависимости от того, какие внутрен­ние механизмы регуляции развиты у человека, он полагается в жизни либо на себя, либо на ситуацию, либо на мир. Особую роль

С. Л.Рубинштейн при этом отводил соотношению внешнего и внутреннего контроля, показывая, что развитый внутренний кон­троль связан с рефлексией и ценностным отношением к собствен­ной целостности. Именно в этих положениях заложено понима­ние того, что доверие человека к себе не должно быть абсолютным, так же как не должно быть абсолютным и недоверие к себе, ибо абсолютизация доверия к себе приводит к личностной стагнации

И, в конечном счете, — к личностной самоутрате, так как основ­ной, высшей и единственной ценностью для такого человека яв­ляется он сам. В этом случае человек становится как бы функцио­нальным органом собственных целей, что в результате может привести к утрате связи с социумом, к деградации личностного развития.


Кроме того, абсолютизация недоверия к себе приводит к самоут - рате своей индивидуальности, поскольку не доверяющий себе человек ищет точку опоры вовне, в мире, а потому становится зависимым, несамостоятельным, так как ждет постоянного под­тверждения извне и, в сущности, превращается в объект беско­нечных манипуляций со стороны других людей, оглядываясь на ситуацию, внешние условия и т. д. и теряя собственную творчес­кую инициативу. Проблема в этой связи заключается в нахожде­нии оптимальной пропорции между этими двумя крайними мо­делями. Показателем умения находить такую оптимальную пропорцию согласно логике, предлагаемой С. Л.Рубинштейном, служит развитая рефлексия, философский уровень осмысления жизни, являющиеся основой постоянной связи между поступком личности, способствующим практическому выражению собствен­ного «Я», и ее внутренними ценностями и смыслами.

Таким образом, исходя из приведенных здесь рассуждений, можно определить, что оптимальная мера (или уровень) доверия к себе проявляется в способности личности «выходить за преде­лы» себя, своего опыта или конкретной ситуации, не вступая при этом в противоречие с собой (т. е. со своими ценностями и смыс­лами). Последние выступают в виде регуляторов и контролеров собственного поведения. Соотношением степени «выхода за пре­делы» собственного опыта и содержанием определенных лично­стных смыслов и ценностей и обеспечивается относительная це­лостность личности. Поэтому сложившийся уровень доверия к себе служит одним из показателей зрелости личности.

Созвучные этим идеям С. Л.Рубинштейна мысли развила К. А. Абульханова-Славская в уже упоминаемой работе, где она строит типологию людей с различной стратегией жизни, в основу которой положено соотношение между ответственностью и ини­циативным отношением к жизни. Ею выделено 5 типов: исполни­тельный, самопожертвенный, событийно-бытовой, «одиночки» гармоничный. В другой работе [1], также используя типологи­ческий подход как метод исследования личности, основой типо­логии автор делает категорию активности, под которой понимает «присущий личности способ организации жизни, регуляции и са­морегуляции на основе регуляции потребностей, способностей, отношений личности к жизни, с одной стороны, и требований к личности общества и обстоятельств — с другой» [1, с. 113—114].

В целом К. А.Абульханова-Славская показала, что стратегии поведения интегрируются вокруг различной степени соотноше­ния инициативы и ответственности личности, зависящих от осо­бенностей отношения человека к себе и другим. Ею были эмпи­рически выявлены различные соотношения между уровнем обращенности к себе и к другим и показано влияние этих соотно­


Шений на регуляцию активности. Фактически в рассуждениях ав­тора контекстуально заложена мысль о том, что в основе регуля­ции активности лежит уровень или мера соотношения доверия к себе и к миру (или той его части, с которой взаимодействует субъект в каждый момент своей жизни). В то же время, как мы показали в предыдущих разделах, эта мера не может быть посто­янной. Она, подобно маятнику, находится в состоянии подвиж­ного равновесия. Уравновешенная мера или состояние равновесия характерно лишь для сложившихся форм активности. Именно оно является гарантом устойчивости как личности, так и деятельнос­ти. В основе освоения новых форм деятельности, видов активнос­ти, всегда лежит нарушение равновесия либо в сторону увеличе­ния доверия к миру (или подчинения его условиям), либо к себе (как испытания себя, обретения новых возможностей).

Видимо, у человека на ранних этапах онтогенеза в результате обучения и воспитания складываются устойчивые формы поведе­ния, формы активности в виде установок, которые каждый раз при возникновении несоответствия между собой и миром помо­гают преодолевать его в том или в другом направлении, в зависи­мости оттого, что для него является более значимым, несет в себе большую ценность — мир и предлагаемые им условия или актив­ная собственная позиция. Другими словами, к чему он относится с большей долей доверия — к миру или к самому себе как носи­телю активной позиции, противостоящей миру и его условиям. К. А. Абульханова-Славская приходит к выводу, что самопознание является необходимым фактором, способствующим выбору опти­мальной для каждого человека стратегии жизни. А самопознание в первую очередь предполагает адекватное представление личности о своих возможностях.

Итак, анализ работ С. Л.Рубинштейна и К. А.Абульхановой - Славской показывает, что ими была подготовлена «почва» для теоретического обоснования и описания феноменологических ха­рактеристик доверия человека к себе. Ими были описаны содер­жательные параметры этого феномена, опирающиеся на опти­мальное соотношение инициативы и ответственности.

Самое важное положение, которое было экспериментально обосновано и подтверждено работами, выполненными в этом направлении, заключается в том, что активность в них рассматри­вается с точки зрения соотношения субъективных ценностных отношений личности к себе и к миру (или различным его со­ставляющим). Регулируя свое поведение, прогнозируя его, чело­век всегда определенным образом соотносит свои возможности (в той мере, в которой он их осознает) с тем, насколько важны, значимы для него требования и условия, исходящие из внешней действительности. Иными словами, речь идет о соотношении зна­


Чимости для человека собственной прогнозируемой активности (связанной с осознанием собственных возможностей) со значи­мостью условий и требований, исходящих извне, чем в конечном счете и определяется мера соотношения доверия к себе и к миру.

Для обоснования выдвинутого предположения о том, что ус­ловием сохранения целостности личности является доверие к себе, или ее способность выходить «за пределы», не вступая с собой в противоречие, необходимо обратиться к анализу тех современных концепций личности, в которых внимание сконцентрировано на смысловой, т. е. содержательной сфере личности. В этой связи боль­шое значение имеет концепция личности, разработанная Б. С. Бра­тусем [44].

В отечественной психологической науке он был первым, кто нарушил традицию изучения личности со стороны деятельност­ного подхода и построил смысловую концепцию личности, осно­ванную на нравственно-ценностном подходе. Б. С. Братусь пока­зал, что бытие, понимаемое как система сменяющих друг друга деятельностей, это «чрезвычайно важный и плодотворный аспект, подчеркивающий деятельностную природу человека... Однако при­нятие лишь такого взгляда обнаруживает известную недостаточ­ность. Да, личность проявляет и формирует себя через деятель­ность, у нее нет по сути других путей формирования и реализации себя. Но она не сводится, не растворяется без остатка в любой из форм этой реализации, не сливается полностью и безраздельно с субъектом деятельности, а составляет особое, системное прямо не сводимое к деятельности и прямо не выводимое из деятельности образование, существенной характеристикой которого является нравственно-ценностное (или ценностно-смысловое) отношение к происходящему» [44, с. 123]. Б. С. Братусь образно представляет личность как некое идеальное «тело», существующее в трех ос­новных плоскостях:

Плоскости сменяющих друг друга деятельностей (или плоско­сти бытия);

Плоскости системы значений (или плоскости культуры);

Плоскости смыслов как «значения значений», понимаемые как «динамические системы сознания, несущие пристрастные отноше­ния человека к действительности, преображающие в сознании саму эту действительность» [44, с. 121].

Данные положения позволяют предположить, что расширение личного опыта путем освоения все более разнообразного поля Деятельностей и одновременно мира помогает человеку все более повышать уровень доверия к миру. Таким образом, знания о мире, овладение его различными составляющими или плоскостями куль­туры способствуют расширению границ доверия к миру. Но озна­чает ли это гармоничное расширение границ доверия к себе?


С точки зрения данного автора, личность человека есть системное образование, по-своему отражающееся в каждой из этих плоско­стей: деятельности, значения и смысла. По мнению Б. С. Братуся, принципом, связывающим все три плоскости в единую систему, является принцип деятельностного опосредствования. Здесь про­должена традиция, заложенная в культурно-исторической концеп­ции Л. С. Выготского и получившая развитие в трудах А. Н. Леон­тьева и А. В. Петровского.

Согласно концепции Б. С. Братуся, культура воспринимается в процессе освоения разных видов деятельности и именно благо­даря ей (деятельности) приобретает значения, которые стано­вятся личностными смыслами, что «порождает особый внутрен­ний план — нравственное сознание с присущими ему уровнями и функциями» [44, с. 126]. Таким образом, личностные смыслы че­ловек приобретает на основе собственного опыта, благодаря ос­воению поля многообразных деятельностей.

Весь пафос разрабатываемой Б. С. Братусем концепции лично­сти сконцентрирован вокруг анализа нормы и патологии разви­тия. Нормальным автор считает такое развитие, «которое ведет человека к обретению им родовой человеческой сущности». Он выделяет условия, или критерии, этого развития:

«отношение к другому человеку как к самоценности, как к существу, олицетворяющему в себе бесконечные потенции рода '’человек” (центральное системообразующее отношение);

Способность к децентрации, самоотдаче и любви как способу реализации этого отношения;

Творческий, целетворящии характер жизнедеятельности; потребность в позитивной свободе; способность к свободному волепроявлению; возможность самопроектирования будущего; вера в осуществимость намеченного;

Внутренняя ответственность перед собой и другими, прошлы­ми и будущими поколениями;

Стремление к обретению сквозного общего смысла своей жиз­ни» [44, с. 50].

Таким образом, Б. С. Братусь выделяет критерии личностного в человеке или составляющие того, что называют родовой чело­веческой сущностью. Если проанализировать названные критерии с позиций соотношения доверия к себе и доверия к миру, стано­вится понятно, что без доверия человека к себе и, кстати, одно­временно доверия к другим (как части мира) невозможен твор­ческий, т. е. целетворящии характер жизнедеятельности, не может быть самопроектирования будущего, так как доверие к себе пред­полагает прежде всего отношение к себе как к самоценности, а доверие к другому — отношение к другому как к ценности.


В целом практически все выделенные Б. С. Братусем условия или критерии нормального личностного развития требуют опре­деленного соотношения уровня доверия человека к себе и к той части мира, с которой он взаимодействует, что совпадает, по мнению Б. С. Братуся, с обретением человеком своей родовой сущности.

В этой связи еще раз можно подчеркнуть, что развитие опти­мального уровня доверия к себе является показателем не только це­лостности, но и зрелости личности.

Что же такое оптимальный уровень доверия к себе? Представ­ляется, что это сложное образование, которое не является вели­чиной постоянной, ибо этот уровень определяется перманентно происходящим соотнесением человеком себя миру. Другими сло­вами, прогнозируя свою деятельность или выбирая цели, чело­век, с одной стороны, «выходит за пределы» себя, т. е. уже на­копленного опыта, а с другой стороны, обращаясь к смыслам, добытым, сложившимся в прошлом опыте, опирается именно на них. Это и означает, что доверие к себе есть способность «выхо­дить за пределы» себя, не вступая в противоречие с собой. Иначе нет целостности, нет устойчивости личности, но нет и измене­ния, нет развития. Итак, оптимальный уровень доверия к себе как показатель зрелости личности проявляется в ее способности «вы­ходить за пределы» себя, не вступая с собой в противоречие.

Б. С. Братусь в своей монографии подчеркивает роль веры в акте творческого строительства своей жизни. Он пишет: «Целетворе - ние, постановка идеальных проектов преобразования себя и мира подразумевают наряду с волей еще одно важнейшее условие. Это условие — вера человека в возможность, правильность, осуще­ствимость этих идеально представленных целей и проектов... Че­ловек без веры, ни во что не верящий — это человек без будуще­го, без нравственных перспектив и опор в жизни, не способный к преодолению и преобразованию себя и действительности, чело­век причинно обусловленного, но отнюдь не целесозидающего действия» [44, с. 35—36].

Таким образом, напрашивается вывод, что вера есть механизм, средство, объединяющее прошлое и будущее человека в один це­лостный процесс. Ибо если проектируемое будущее полностью отрывается от прошлого опыта, определяющего возможности че­ловека, то его цели будут иллюзорны и фантастичны, далеки от реальности и их достижимость будет маловероятна или будет всту­пать в противоречие с имеющимися ценностями и смыслами лич­ности. В то же время, если вероятность проектируемого будущего подвергается сомнению, отсутствует вера в его возможность, оно все равно останется иллюзорным. Следовательно, вера способствует слиянию прошлого и будущего в единый целостный акт жиз­


Недеятельности, и в этом ее важнейшая функция. Именно дове­рие как форма веры оказывается механизмом, обеспечивающим целостность личностного бытия.

Ранее уже было показано, что теория инициативных систем, разработанная В. Е. Клочко, имеет непосредственное значение для понимания того, как возможно одновременное доверие человека к миру и к себе. Вернемся еще раз к анализу некоторых положе­ний названной теории, так как ее автору удалось вскрыть внут­ренние механизмы способности человека «выходить за пределы», расширять свои возможности и развиваться и объяснить, почему при этом одни люди способны самостоятельно ставить себе новые цели, т. е., с точки зрения рассматриваемого явления, развивать­ся, повышать уровень доверия к себе, а другие нет.

Автор вводит понятие «психологическая система», в которую включает личность, деятельность и психику, образующие единую психологическую ситуацию, и показывает, что движущей силой перехода к гетеростазическому функционированию является про­тиворечие, возникающее внутри ценностно-смысловой структу­ры ситуации, между тем, что для человека возможно, и тем, что необходимо. Результат такой борьбы может привести к неадаптив­ным, непредзаданным формам поведения, а может и не привести к ним. Все дело, по мнению В. Е. Клочко, заключается в том, осознает ли человек свои возможности или не осознает их. Если человек осознает, что он может больше, чем требуется в данной ситуации (т. е. доверие к себе больше, чем к миру), то это может привести к актуализации новой потребности, которая перестраи­вает всю психологическую систему. Перестройка заключается в том, что приобретают смысл и ценность новые предметы и явления, входящие в психологическую ситуацию, а старые либо приобре­тают новые смысл и значение, либо обессмысливаются.

Особую роль автор отводит эмоциям и выдвигает гипотезу о том, что эмоции представляют собой процесс, лежащий в осно­вании всех других регуляторов (потребности, цели, мотивы, смыс­лы и т. д.) и координирующий их возникновение и функциониро­вание. С его точки зрения, всего два процесса пронизывают по вертикали все уровни деятельности (мотивационный, целевой и операциональный): это установки и эмоции. При этом установки обеспечивают стабильность, устойчивость всей деятельности и отдельных ее уровней, а эмоции — подвижность и избиратель­ность, связь с ситуацией.

В результате у автора возникла гипотеза об эмоционально­установочных комплексах (как разных образованиях, которые не­возможно суммировать, так как они выполняют разные функ­ции), обеспечивающих динамику, устойчивость и направленность как личности, так и деятельности, т. е. всей психологической сис­


Темы. Автор экспериментально выявил четыре типа стратегий по­ведения людей в потенциально проблемных ситуациях:

Выход за рамки ситуации (задаваемой инструкции), самостоя­тельное обнаружение и формирование, постановка и реализация (без побуждения со стороны экспериментатора) познавательных целей, приводящих к мыслительной деятельности (18 % испытуе­мых);

Стремление «уйти» от потенциальной проблемы уже на стадии обнаружения момента несоответствия на эмоциональном уровне или путем различной интерпретации осознанного противоречия, которая позволяет избежать перестройки деятельности в мысли­тельную (20 %);

Обнаружение противоречия, но отсутствие попыток, направлен­ных на формирование проблемы на их основе, игнорирование противоречий (38 %);

Неспособность к обнаружению возникающих в процессе дея­тельности противоречий без специальной, направляющей этот по­иск инструкции (24 %) [122, с. 51].

Если попытаться интерпретировать выявленные автором стра­тегии поведения с точки зрения обсуждаемой нами проблемы, можно провести аналогию с другими ситуациями, в которых че­ловек оказывается перед необходимостью выбора. Итак, если воз­никает ситуация, в которой человек может больше, чем от него требуется, то возможны четыре описанные стратегии поведения. Они и определяются уровнем или степенью доверия к себе, в данном случае в сфере самостоятельной постановки новой позна­вательной задачи, причем названные стратегии расположены от преобладания доверия к себе в сторону его убывания, вплоть до неспособности обнаружения несоответствия, т. е. возможности по­становки новой задачи, что означает отказ в доверии к себе и преобладание доверия к миру.

Отметим еще одно обстоятельство: описывая вторую страте­гию поведения, В. Е. Клочко отмечает, что, обнаруживая несоот­ветствие, человек может не просто его игнорировать, а стараться «уйти» от проблемы путем всевозможных интерпретаций. Данное обстоятельство позволяет выдвинуть гипотезу о том, что в случае недостаточно развитого уровня доверия к себе в той или иной сфере жизнедеятельности человек прибегает к использованию все­возможных психологических защит, которые и выглядят как ин­терпретации для оправдательного «ухода» из ситуации выбора.

Различные стратегии поведения в потенциально проблемных ситуациях определяются особенностями эмоционально-установоч­ных комплексов, сложившихся в процессе развития личности. «Тот особый личностный смысл, который приобретают элементы си­туации деятельности, образуется не только на основе эмоцио


Нальных компонентов, но и на базе той фиксированной личност­ной установки, которая находится в связи с эмоциональной ком­понентой» [122, с. 52]. С эмоционально-установочным комплексом связана позиция личности, сформировавшаяся в прошлом, — либо деятельность направлена на разрешение противоречия, либо на уход от противоречия при соответствующем эмоциональном сиг­нале. Видимо, названный и экспериментально зафиксированный данным автором эмоционально-установочный комплекс связан с тем, что мы назвали доверием или недоверием к себе, поскольку именно им определяется позиция личности при решении возник­шего противоречия.

Эмоционально-установочным комплексам отводится роль цен­трального звена самоорганизации мышления (и поведения) на стадии инициации. Эмоционально-установочный комплекс — непосредственный участник процесса мотивообразования. Эмоция репрезентирует сознанию возможность перехода от адаптивного поведения к сверхадаптивному, причем эта возможность связана с отображением в сознании той части среды, которая несет на себе отпечаток ценностей.

Автор считает, что правомерно говорить не только о смысло­образующих мотивах (А. Н. Леонтьев), но и о мотивообразующих смыслах, благодаря которым в деятельности с конкретным пред­метом человек получает возможность удовлетворить потребность, более высокую по рангу, но еще не ставшую актуальной. Взаимо­действия между двумя видами смыслов, приводящие к развитию противоречий между ними, автор предлагает считать механизмом трансформации деятельности, источником самодвижения мысли­тельной деятельности на стадии инициации. Важную роль в про­цессе целеобразования играет ценностный аспект, который, по мнению автора, еще не стал предметом исследования, так как вопрос целеобразования не ставился в теориях, считающих, что мышление начинается после принятия задачи к решению, хотя целеобразование в этих случаях принципиально отличается по типу эмоционально-ценностной регуляции.

Таким образом, согласно представлениям В. Е. Клочко, в слу­чае самостоятельной постановки целей главную роль играют цен­ностные (смысловые, по Б. С. Братусю) образования личности и их эмоциональная репрезентация. На наш взгляд, именно фено­мен доверия к себе участвует в процессе целеобразования, так как выбор цели определяется тем, насколько человек верит в ее достижение и умеет конструировать в рефлексивном внутреннем плане способы ее достижения, т. е. считает для себя возможным достичь поставленную цель способами, не противоречащими его внутренним личностным смыслам. Можно образно сказать, что человек настолько доверяет себе, насколько он способен «выйти


За пределы» своего прошлого опыта, не входя в противоречие с собой, со своими внутренними ценностями и смыслами. Имеется в виду «радиус самораспространения», который человек себе по­зволяет. Этот «радиус» и определяет масштаб жизненных задач, которые человек способен самостоятельно ставить для себя. По­этому в любой активности имеет место проявление определенно­го уровня доверия к себе в конкретной сфере жизнедеятельности. При этом в одних сферах жизнедеятельности у человека может быть сформирована установка на доверие к себе, а в других — нет. Все зависит от того, какие возможности человек в себе осознает и какую личную, индивидуальную ценность, значимость имеют для него потребности, связанные с той или иной сферой жизнедея­тельности. Потому доверие к себе имеет те же самые формально­динамические признаки, что и доверие к другому: меру, избира­тельность и парциальность.

Предлагаемая и рассматриваемая здесь теория позволила В. Е. Клочко сформулировать и доказать следующую гипотезу: на индивидуальном уровне надындивидуальное представлено эмоци­ональным способом и всякий выход «за пределы», если он не осознается в своем социальном значении, подкрепляется эмоци­онально [122, с. 69]. Данная гипотеза позволяет сформулировать два следствия, имеющие практическое значение как в психо­терапевтическом, так и в психолого-педагогическом смысле.

Во-первых, если социальное значение сверхнормативной ак­тивности человека не осознается в полной мере, это означает, что человек не полностью рефлексирует свои индивидуальные автономные возможности, что согласно нашему предположению снижает уровень доверия к себе и сказывается на жизненных до­стижениях. Следовательно, в рамках психокоррекции и психо­терапии необходима специальная работа по конструированию процедур, направленных на развитие саморефлексии своих воз­можностей, позволяющих человеку творчески строить собствен­ную жизнь, т. е. самостоятельно принимать ответственные реше­ния и нести за них персональную ответственность. Только такая позиция способствует личностному росту человека посредством наиболее полного осознания своих возможностей, что и является важнейшим условием самореализации.

И, во-вторых, исходя из предложенной концепции, возможно и другое следствие, на которое указывает сам автор. Он пишет, что психологическая система личности ребенка как бы созревает Внутри совместной психологической системы взаимодействия с Взрослым (об этом же говорит В. И. Слободчиков, разрабатывая концепцию развития личности в со-бытийной общности [281]), Но постепенно происходит автономизация ребенка как суверен­ной психологической системы. Экспериментально В. Е.Клочко


Показал, что уже к 10—11-летнему возрасту закрепляются типич­ные для взрослых формы поведения в потенциально проблемных ситуациях, т. е. личность становится автономной, способной к са­мостоятельной постановке целей и принятию решений в социально значимом поведении.

Однако существующая педагогическая система обучения и вос­питания традиционно базируется на таких способах взаимодей­ствия с детьми, что лишь 18 % учащихся оказываются способны­ми к самостоятельному «нормотворчеству», пониманию истинного значения и смысла собственных действий. Следовательно, необхо­димо перестраивать педагогическое взаимодействие в системе учитель—ученик, искать такие методы обучения и воспитания, которые развивали бы творческую активность ребенка, способ­ствовали росту его самостоятельности как реализации творческо­го потенциала. Такие методы должны быть направлены на расши­рение осознания своих возможностей ребенком, что означает ориентацию на развитие у ребенка доверия к себе уже в детском возрасте. Эти идеи, на наш взгляд, контекстуально заложены в учении JL С. Выготского о «зоне ближайшего развития», а также в работах А. С. Макаренко, в которых речь идет об авансировании доверием как методе, направленном на формирование самостоя­тельности и ответственности [178].

В. Е. Клочко называет все это самоорганизацией личности. Вероятно, это так. Однако самоорганизация личности на субъек­тивном, личностном уровне означает в первую очередь наличие у человека доверия к себе, понимаемого как полноценное овла­дение собой, своей сущностью, как способность самостоятельно ставить цели и действовать в соответствии с ними, сохраняя адек­ватную критическую позицию по отношению к самому себе, спо­собность предвосхищать результаты действий до их выполнения, самостоятельно строить стратегию достижения целей в соответ­ствии с внутренними личностными смыслами. Все это означает умение соотносить возникающие потребности с возможностями их реализации в данной ситуации и с присвоенными личностью социокультурными ориентирами, имеющимися в обществе (или своими представлениями о них). Таким образом, оптимальный уровень доверия к себе в конечном итоге предполагает овладение способностью к самоорганизации своей жизни. Все это возможно лишь при условии отношения к себе, своей субъектности как к ценности.

Итак, проведенный теоретический анализ показал, что логика развития психологической науки, в которой в настоящее время утвердился субъектный подход, позволяет не только выделить и обосновать существование доверия к себе как относительно само­стоятельный субъектный феномен личности, но и выявить его


Функции, описать феноменологию и построить теоретическую модель феномена. Доверие к себе можно определить как рефлексив­ный, субъектный феномен личности, позволяющий человеку занять определенную ценностную позицию по отношению к самому себе, к миру и, исходя из этой позиции, строить собственную жизнен­ную стратегию. Таким образом, наличие доверия к себе является важнейшим условием субъектности личности.