Книги по психологии

§ 3. ДОВЕРИЕ К СЕБЕ И ДОВЕРИЕ К ДРУГОМУ В КОНТЕКСТЕ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ И ПСИХОКОРРЕКЦИОННЫХ ПРАКТИК
П - Психология доверия

Другая область исследования, где феномену доверия придава­лось ключевое значение, это практическая психология, внутри которой был выделен не только феномен доверия к другому, но и феномен доверия к себе, что во многих направлениях практиче­ски ориентированной психологии стало предметом психотерапии и психокоррекции.


Цель данного раздела — показать, что феномен доверия к себе особым образом связан с доверием к другому (это было научно­практически отрефлексировано внутри различных направлений психокоррекционных и психотерапевтических практик, где кор­рекция доверия к себе и (или) к другому явилась одной из стерж­невых задач). Анализируя различные направления практической психологии, мы останавливались преимущественно на проблеме феномена доверия к себе в рамках различных направлений психо­логических практик. Это обусловлено прежде всего тем, что, в отличие от феномена доверия к другому, доверие к себе до сих пор не было выделено теоретической психологией в качестве сколь­ко-нибудь самостоятельного психологического явления. Не стре­мясь полностью осветить основные положения и так хорошо из­вестных направлений современных психотерапевтических и психокоррекционных практик, анализируя то или иное направ­ление, сосредоточимся лишь на тех аспектах, которые имеют от­ношение к обозначенному предмету анализа.

Сторонники классического психоанализа лишали человека до­верия к себе, считая, что человеческим поведением управляют лишь бессознательные инстинкты, на осознание, а тем более ис­креннее выражение которых культурные традиции накладывают всевозможные табу. Тем самым проводилась мысль о том, что ус­военные человеком нормы (в виде супер-эго) блокируют есте­ственное поведение человека, контролируя его поведение, а так­же желания и потребности. И человеку лишь остается искать всевозможные средства «защиты» от того, чтобы скрыть свои под­линные побуждения.

Первым в психоанализе, кто отказался от биологического кри­терия как источника побуждений, был А. Адлер, показавший в своих поздних работах, что истинным источником неврозов явля­ется неумение быть искренним с другими людьми и сотрудничать с ними. Этот показатель А. Адлер называл «чувством общности» (что можно проинтерпретировать как недостаток доверия к дру­гим и как результат — недостаток доверия к себе).

В последнее время в психоаналитическом направлении наме­тилась тенденция, позволяющая говорить о том, что вопросы веры и неверия невозможно игнорировать в терапевтической работе, так как именно они, т. е. представления пациентов о вере или не­верии (в частности религиозном), связаны, например, с таким классическим для психоаналитической практики состоянием, как чувство вины. Поэтому проблема отношения к вере и в связи с этим к самому себе входит в круг интересов психоаналитически ориентированных психологов [70].

В рамках многих техник психотерапии особая роль отводится проблеме доверия при самораскрытии в ходе психотерапии. Ав-


Торы, занимающиеся изучением процессуальных компонентов самораскрытия в психотерапии, показали, что самораскрытие (которое иногда еще называют самопроявлением, самодемаски - ровкой, а также «транспарентизацией» — от английского transpa­rent — «истинный, отчетливый») — очень трудный для пациента процесс, требующий больших усилий, пугающий возможностью травматизации, унижения и осуждения группой. Поэтому обяза­тельным условием самораскрытия должны быть поддержка и вни­мание со стороны группы [65].

Некоторые авторы также считают, что самораскрытие воз­можно в нескольких областях, которые, по сути, совпадают с уровнями или глубиной самораскрытия. Выделяют три таких уров­ня: во-первых, изложение фактической информации о себе, опи­сание собственного анамнеза (так называемый уровень «био­графической трибуны»). Во-вторых, это откровенный рассказ о внутренних позициях, отношениях, об эмоциональных фанта­зиях, снах, планах на будущее. С этим уровнем транспарентиза - ции обычно связывают две основные функции: 1) преодоление страха от самораскрытия и его последствий, порождающих чув­ство высвобождения; 2) объективация, связанная с самопони­манием. Джурард вообще считает самораскрытие перед другим человеком единственным средством для самопонимания [384]. И наконец, третий, самый глубинный уровень самораскрытия связан с обнажением зоны внутренних проблем человека. Сюда относят переживания, связанные с чувством вины, неуверенно­сти, различными страхами, которые переживает человек. Каж­дый из этих уровней углубляет доверие, с одной стороны, к груп­пе, а с другой — к себе.

Основной вывод, к которому приходят представители изуче­ния доверия в контексте самораскрытия, заключается в том, что пациентами психотерапии становятся люди, не сумевшие рас­крыться своему окружению нормальным, оптимальным способом. Психически здоровая личность обладает способностью самораск­рытия, умением доверять хотя бы одному близкому человеку. По мнению Джурарда, открываясь другому, человек учится устанав­ливать контакт со своим реальным «Я» и тем самым приобретает способность управлять собственной судьбой [384]. Чтобы человек начал честно и искренне говорить о себе, ему необходимо осво­бодиться от тревожности, которой сопровождается транспарен - тизация. Человек должен разрешить себе это, а для этого необхо­димо определенное доверие к себе.

Примерно к такому же выводу в настоящее время приходят представители современного социального психоанализа [355]. Так, например, Д. Бразерс ставит доверие в центр психоаналитики, считая, что самым существенным для человека является умение


Доверять другим и лишь это является гарантией того, что другие будут доверять вам. С точки зрения психоаналитического подхода, это умение является базисом взаимодействия с другими от рож­дения до смерти. На протяжении жизни человек накапливает опыт доверия к другим, являющийся «клеем» для самодоверия (self­trust), связанного с надеждой или ожиданием таких результатов, которые являются опорой для собственного психологического бла­гополучия. Основы зрелого доверия к себе, считает Д. Бразерс, закладываются в детском опыте. Человек постоянно возвращается к нему (феномен «возвращения назад»), опираясь на прошлый опыт при взаимодействии с другими, а негативный прошлый опыт приводит к разочарованию в самодоверии.

Представители традиционного бихевиоризма, как известно, рас­сматривали поведение как результат взаимодействия поощрения и наказания за социально-одобряемое или социально-неодобряе - мое поведение, а уверенность в себе связывали с характером под­крепления, исходящего из внешней, преимущественно социаль­ной среды (Б. Скиннер). Таким образом, человек лишался собственной инициативы, а его поведение рассматривалось как функция различных, внешних по отношению к человеку обстоя­тельств. Однако основные положения классического бихевиориз­ма под влиянием эмпирических исследований постепенно транс­формировались, и даже представители этого направления пришли к выводу о существовании феномена доверия к себе как явления, связанного с уверенностью. Поэтому наиболее важное значение имеет достаточно обширный эмпирический и практический опыт изучения феномена уверенности (неуверенности), накопленный в психологии, в особенности в рамках бихевиориального подхода. Этот подход достаточно полно проанализирован в отечественной психологической науке [262, 263].

Уверенность в себе, понимаемая как стабильная черта лично­сти, начала изучаться в 40-е гг. XX в. в рамках бихевиориальной парадигмы. Первоначально неуверенность трактовалась как след­ствие социального страха, который проявляется в самых различ­ных формах и социальных ситуациях (Дж. Вольпе). Представите­лем социального бихевиоризма была разработана так называемая теория «выученной беспомощности» (М. Селигман). Формирова­ние неуверенности в себе объяснялось особенностями социальных условий, в которых происходит развитие ребенка.

В этой связи были разработаны специальные методики, направ­ленные на формирование навыков уверенного поведения, напри­мер, модельное обучение уверенному поведению А. Бандуры. Тре­нинг уверенного поведения, иногда называемый тренингом социальной компетентности, получил широкое распространение. Были созданы различные модификации тренингов для опреде­


Ленных профессиональных групп, а также для детей различных возрастных групп.

Наряду с разработкой стандартизированных и полустандарти - зированных программ для формирования навыков уверенного поведения, например программы Ульрихов, довольно широкое распространение получили тесты-опросники, направленные на измерение уровня неуверенности [400, 412, 376].

Постепенно происходило углубление изучения феномена не­уверенности. Уверенность стала рассматриваться как стиль пове­дения, началось изучение когнитивных и эмоциональных компо­нентов уверенности. Результаты многочисленных исследований привели авторов к выводу о том, что уверенность является пред­посылкой и составной частью социальной компетентности, об­наруживающей тесную связь между уверенностью и субъективной ожидаемой оценкой эффективности собственных действий [262, 263].

Изучению стали подвергаться различные компоненты само - отношения. Изучались установки на себя у неуверенных (А. Эллис и др.), процессы самооценки (Л. Альден, Р. Кэпп), процессы ат­рибуции (В. Дохерти, Р. Ряд ер), ожидания последствий поведе­ния (Р. Эйзлер, Л. Фредериксен, Д. Фидлер, Л. Бич) и т. д.

На основе этих представлений в 1977 г. А. Бандурой была пред­ложена концепция «веры в самоэффективность» (self-efficacy). В самом общем виде под самоэффективностью А. Бандура пони­мал позитивную оценку собственной поведенческой компетент­ности. Особое значение при этом он придавал понятию «ожида­ние эффективности» [350], под которым понимал оценку умения вести себя таким образом, чтобы получить желаемый результат [с. 193]. В дальнейшем целым рядом авторов было эксперимен­тально подтверждено, что вера в самоэффективность является базой для развития уверенности в себе и социальной компетент­ности. Были также выявлены личностные корреляты уверенно­сти, к которым относятся социальная смелость, экстраверсия, лич­ностная тревожность, агрессивность, нарциссизм, самоактуали­зация, локус контроля [362].

Бихевиориально ориентированные психологи постепенно на­чинают перемещать акцент изучения с паттернов поведения на их личностные корреляты, от которых зависит уверенность или не­уверенность. Вся довольно обширная литература, направленная на изучение и формирование навыков уверенного поведения, на­копленная в рамках как бихевиористской, так и других традиций, позволяет сделать вывод о том, что сформировавшиеся у человека установки очень трудно изменить путем «тренировки» навыков, «натаскиванием» на построение грамотного, компетентного, уве­ренного поведения без изменения самоотношения человека, т. е.


Без изменения смыслового пространства личности, внутри кото­рого формируется самоотношение человека, отчего фактически и зависит уровень уверенности—неуверенности. Сами авторы и про­пагандисты различных модификаций тренинга уверенного пове­дения начинают понимать, что больший эффект дает работа с личностью, нежели с ее поведением.

Таким образом, представители бихевиориального направления начинают осознавать, что существуют внутриличностные корре­ляты уверенного поведения, которые могут в большей мере вли­ять на изменение поведения, чем «правильно» сформированные поведенческие навыки. Можно предположить, что обобщенным внутриличностным коррелятом уверенного поведения служит уро­вень доверия человека к себе.

В целом можно сделать вывод, что уверенность имеет отноше­ние к выделенному нами явлению — доверию к себе. Однако на­сколько эти понятия совпадают, сходную ли реальность составля­ет каждое из них — сложная теоретико-эмпирическая задача, требующая специальных дополнительных эмпирических исследо­ваний. На основе имеющихся данных можно лишь предположить, что доверие к себе является обобщенным внутриличностным кор­релятом уверенного поведения.

В русле изучения неуверенного поведения американскими пси­хологами исследовался феномен застенчивости [103]. Хотя этот феномен еще не получил достаточного освещения в литературе, его существование также связано с изучаемым феноменом. Разра­ботанные комплексы упражнений, которые используются для рас­ширения представлений человека о своих возможностях, способ­ствуют усилению доверия к себе. В последнее время разработке подобных программ и пособий уделяется большое внимание в оте­чественной психологии (А. М. Прихожан, М. В. Зюзько, В. Рах - матшаева и др.).

Родоначальником другого направления психотерапии, имею­щего самое непосредственное отношение к изучаемой нами про­блеме — гештальттерапии, как известно, является Ф. Перлз, зас­луга которого состоит в том, что он распространил основные положения гештальттеории восприятия на изучение личности. На его воззрения оказали влияние также философия экзистенциа­лизма и феноменологии. Свою терапевтическую деятельность Ф. Перлз начинал, будучи последователем 3. Фрейда. Известно, что Ф. Перлз отрицательно относился ко всякого рода теорети­ческим построениям и поэтому не оставил после себя сколько - нибудь разработанной теории личности. Созданный им гештальт - метод основывается на нескольких основных теоретических положениях гештальттеории, которые дают представление о его воззрении на личность как существо, обладающее свободой и


Ответственностью за формирование собственного внутреннего мира.

Исследователи творчества Ф. Перлза выделяют пять основных теоретических понятий, основываясь на которых ученый постро­ил свой метод. Это «отношение фигуры и фона, осознание и со­средоточенность на настоящем, противоположности, функции защиты, зрелость и ответственность» [цит. по: 266, с. 140]. Кратко остановимся на содержании выделенных понятий в связи с ис­следуемой проблемой. Согласно теории, воспринимая окружаю­щий мир как фон, человек выделяет из него лишь то, что соот­ветствует его актуальной потребности в настоящем, все остальное отступает на задний план и является фоном. Важное для человека в настоящий момент становится гештальтом, который завершает­ся при удовлетворении актуальной потребности. При невозмож­ности удовлетворить потребность гештальт остается незавершен­ным, и это является основной причиной неврозов.

Для умения завершать гештальт самым главным является осоз­нание и сосредоточенность на настоящем. По этому поводу Ф. Перлз писал: «Нет ничего, кроме того, что есть здесь и теперь. Теперь есть настоящее... Прошлого уже нет. Будущее еще не наступило» [цит. по: 266, с. 143]. Основная идея автора заключается в том, что человек склонен интерпретировать, фантазировать и интеллекту - ализировать то, что он чувствует. В этом источник всех патологи­ческих состояний. Человек находится под влиянием своего про­шлого или будущего вместо того, чтобы осознавать настоящее и соответствующие ему потребности организма. По мнению Ф. Пер­лза, человек состоит из противоположных чувств по отношению к одним и тем же объектам. Важно осознать, что эти противопо­ложности не являются непримиримыми противоречиями. Лишь четкое осознание каждой части противоположных переживаний себя и своих желаний дает человеку возможность завершать геш­тальт.

На опасность индивидуум реагирует, уходя от проблем или не воспринимая угрожающую ситуацию. Эти реакции Ф. Перлз на­звал функциями защиты, относя их в разряд невротических меха­низмов, которые препятствуют достижению индивидуумом пси­хологического здоровья и зрелости. Таких механизмов было выделено четыре: слияние, ретрофлексия, интроекция и проек­ция. С точки зрения обсуждаемой проблемы, наибольшее значе­ние в терапии Ф. Перлза имеет термин «зрелость», который со­впадает с понятием психического здоровья. В соответствии с представлениями идеологов гештальттерапии, зрелость наступа­ет, когда индивид преодолевает свое стремление искать поддерж­ку в окружающем мире и находит источники поддержки в самом себе. Такой человек опирается на собственные ресурсы для пре-


Одоления фрустрации и страха, вызванных отсутствием поддержки со стороны окружающих. Если человек не умеет опираться только на себя, то оказывается в тупиковой ситуации. Лишь зрелость по­зволяет человеку идти на риск, чтобы вырваться из этого тупика.

Другими словами, зрелость есть принятие ответственности за самого себя. Если зрелость не наступает, человек начинает ис­пользовать в своем поведении различные ролевые позиции, кото­рые позволяют ему манипулировать другими. Именно здесь возни­кает проблема доверия к себе и доверия к другим. Анализируя выделенные понятия, Ф. Перлз приходит к выводу, что интегра­ция этих переменных составляет базис взаимосвязи между уров­нем доверия к себе и уровнем доверия к окружающим, у которых человек ищет поддержки. Ф. Перлз также считает, что недоста­точно доверяющий себе человек может искать поддержку в про­шлом или в фантастическом будущем вместо того, чтобы жить настоящим и опираться только на самого себя.

Обсуждению этой проблемы посвящена известная книга уче­ницы Ф. Перлза Э. Шостром «Анти-Карнеги, или человек-мани- пулятор», в предисловии к которой Ф. Перлз написал: «...чело­век — это манипулятор, т. е. неблагополучная личность, которая стремится управлять собой и окружающими, причем относится к людям как к вещам и не осознает свою фальшивость и нежизнен­ность. Именно поэтому человек нуждается в такой психотерапев­тической помощи, которая ему понятна и польза от которой для него очевидна» [332, с. 10].

Именно Э. Шостром, развивая идеи Ф. Перлза, выделила и со­единила доверие человека к себе и доверие к окружающим в еди­ную проблему, в которой первое и второе соотносимы между со­бой. Э. Шостром выделяет несколько причин для манипуляции, но при этом главной считает недоверие человека как к себе, так и к окружающим: «Человек никогда не доверяет себе полностью. Сознательно или подсознательно он всегда верит, что его спасе­ние в других. Однако и другим он полностью не доверяет. Поэтому вступает на скользкий путь манипуляций, чтобы «другие» всегда были у него на привязи, чтобы он мог их контролировать и, при таком условии, доверять им больше. Это похоже на поведение ре­бенка, который съезжает по скользкой горке, уцепившись за край одежды другого, и в то же время, пытается управлять им...» [332, с. 26].

В противоположность манипулятору автор описывает тип пси­хически здоровой, способной к самоактуализации личности, ко­торую называет актуализатором. Э. Шостром выделяет и описыва­ет основные характеристики манипулятора и актуализатора: первому присущи ложь, неосознанность, контроль и цинизм, а актуализатору — честность, осознанность, свобода и доверие. Кон-

I П. ( криикнна 33


Цептуализируя позиции манипулятора и актуализатора, автор по­казывает, что недоверие к себе: 1) ведет и к недоверию окружаю­щим; 2) недоверие к себе связано с повышенным контролем за своим и чужим поведением и ситуацией в целом; 3) не только ведет к неумению искренне выражать чувства, но и блокирует само их переживание, а потому и осознание; 4) недоверие к себе связано с тем, что в поведении человек ориентирован не на свои потребности и переживания, а на обстоятельства.

Э. Шостром считает, что человек находится в вечном конф­ликте с самим собой, так как в повседневной жизни вынужден опираться как на себя, так и на внешнюю среду. Однако актуали - затор способен, доверяя себе, справиться с противоречиями и сделать их взаимодополняющими, способствующими его самораз­витию, в то время как не доверяющий себе и другим манипулятор живет с антагонистическими противоречиями в душе. Поэтому первая и основная причина манипулирования — недоверие себе и другим.

Итак, согласно представлениям Э. Шостром, развитым дове­рием к себе обладают актуализаторы, их основные качества — целостность и осознание собственной самоценности, которые позволяют опираться на себя, являются фундаментом доверия к себе: «Манипулятивная религия — это та, которая заставляет че­ловека поверить в собственное несовершенство. Она вселяет в него недоверие к собственной природе, после чего человек начинает испытывать потребность во внешней религиозной системе.

Актуализированная же религия позволяет нам поверить, что Царство Божие внутри нас и что доверие своему естеству (тому, что есть) не что иное, как высшая форма религии... Актуализиро­ванная религия нацелена на то, чтобы способствовать росту ин­дивидуальности и направлять ее на гуманные цели» [332, с. 75]. Исходя из этих посылок, Э. Шостром был разработан известный опросник измерения личностных ориентации, предназначенный для выявления возможностей самоактуализации личности. В даль­нейшем, опираясь на этот опросник, Л. Я. Гозман составил и адап­тировал шкалы, предназначенные для выявления уровня саморе­ализации личности (CAT) [6]. Очевидно, что в конечном итоге уровень доверия к себе связан с возможностями самореализации личности. Однако данное положение требует дополнительной экс­периментальной проверки.

Итак, анализ основных положений гештальттерапии позволя­ет констатировать, что ее представители выделили феномен дове­рия к себе и сделали попытку его описания, концептуализации и операционализации. Более того, доверие к себе было концепту­ально связано с умением доверять другим и показана их взаимо­связь.


Доверие к себе как одна из наиболее важных координат лично­сти выделено представителями экзистенциально-гуманистического направления в психологии, начиная с ее основателей А. Маслоу и К. Роджерса. Анализ известных работ К. Роджерса позволяет гово­рить, что в предлагаемой им теории личности выделяется фено­мен доверия личности к себе, и с ним нужно работать, чтобы обрести «хорошую жизнь». В центре теории личности К. Роджерса лежат два понятия: организм и структура «Я» [307]. Доверие к себе К. Роджерс понимает как доверие к своему жизненному опыту: если внутреннее чувство или интуиция говорят человеку о ценно­сти чего-либо, то в это надо верить. Этот тип доверия он называет «целостным организмическим чувствованием ситуации» [261, с. 64], на которое нужно полагаться больше, чем на ее логическое осмысление.

Однако под целым организмическим чувствованием ситуации К. Роджерс подразумевал не только биологические, чувственные сигналы, а нечто значительно более сложное. Он писал: «Если мы можем добавить к сенсорному и висцеральному опыту, характер­ному для всего живого царства, дар свободного неискаженного осознания, которое во всей полноте свойственно лишь человеку, то у нас получится прекрасный, конструктивный, соответствую­щий реальности организм. В этом случае у нас будет организм, который осознает как требования культуры, так и свои собствен­ные физиологические потребности в пище или сексе, который осознает как свое желание иметь дружеские отношения, так и желание возвеличивать себя, который осознает как свою чувстви­тельную нежность по отношению к другим, так и враждебность к ним» [261, с. 150-151].

Приведенный отрывок свидетельствует о том, что создатель лич­ностно-центрированной терапии видел цельность человека в уме­нии обобщать, интегрировать опыт, куда органично входят как физиологические потребности человека, так и требования куль­туры. К. Роджерс в недавно переведенной и изданной на русском языке работе много раз возвращается к проблеме доверия челове­ка к своему организму, считая, что это есть «средство достижения наилучшего поведения в каждой ситуации в настоящем» [261, с. 240]. К. Роджерс не считает, что человек иррационален, напро­тив, организм рационален, даже проводит аналогию между чело­веком и машиной, которая вбирает в опыт все имеющиеся много­численные данные и в результате выдает наиболее «экономичный вектор» поведения для удовлетворения возникшей потребности.

Задача человека — уметь быть открытым этому опыту. Доверие человека к собственной природе должно быть основополагающим фактором свободно и созидательно функционирующего человека: «Если мы способны освободить индивида от защитных реакций,


Открыть его восприятие как для широкого круга своих собствен­ных нужд, так и для требований окружения и общества, можно верить, что его последующие действия будут положительными, созидательными, продвигающими его вперед» [261, с. 245]. Дви­жение человека к открытости своему опыту, к доверию себе и означает, что он все более становится самим собой.

В другой работе К. Роджерс писал о том, что в психотерапев­тической практике встречаются случаи, когда «... потенциальная возможность осознания своего функционирования не находит удач­ного осуществления, это приводит к тому, что он (человек. — Т. С.) действительно отстраняется от того, что чувствует его орга­низм. Такая ситуация может привести к саморазрушению, харак­терному для неврозов, или к неспособности справляться с жиз­нью, характерной для психозов, или к преобладанию ощущений разобщенности и несчастья, свойственным для ситуации плохой адаптации...» [260, с. 75]. Состояние противоречия, враждебности между организмическими влечениями и опытом «Я» К. Роджерс называет инконгруэнтностью, или рассогласованием, образно определяя его как состояние «войны с самим собой». По мнению К. Роджерса, в организмическом бессознательном самой природой заложена актуализирующаяся тенденция. Поэтому здоровая, хоро­шо функционирующая личность находится «в тесных доверитель­ных отношениях с сознательными и бессознательными процесса­ми, происходящими в ее организме._______ такая личность доверяет

Направленности своих внутренних организмических процессов, которые сознательно участвуют в выборе поведения человека, используя путь согласования, а не соперничества, и тем самым способствуют более целостному, интегрированному и адаптиро­ванному взаимодействию человека с окружающей действитель­ностью» [260, с. 7 8 -7 9 ].

По его мнению, формирование противоречия между сознани­ем и бессознательным, опытом «Я» и опытом чувств, обдуманных ценностей и ценностей пережитых закладывается еще в детском опыте так называемой условной любви родителей и значимых других, когда ребенок получает их любовь лишь при условии ус­воения определенных паттернов поведения и ценностей. Посте­пенно это приводит к игнорированию собственных переживаний, противоречащих этим конструкциям, в результате чего ребенок становится рассогласованным. Выход, который предлагает К. Род­жерс, заключается в изменении типов научения, принятых в куль­туре.

Итак, К. Роджерс выделял доверие человека к себе как важное условие конструктивного, самоактуализирующегося поведения человека. При этом доверие к себе понималось им как условие сохранения целостности личности, заключающееся в успешной


Интеграции организмических влечении и потребностей с опытом «Я», который, помимо бессознательных влечений, также вклю­чает в себя усвоенные требования, предъявляемые культурой. По его мнению, только интеграция двух тенденций организма, двух противоположно направленных мотивационных систем приводит к успешной самореализации.

Итак, как показывает анализ, представители практически всех традиционных направлений современной зарубежной психологии постепенно пришли к необходимости выделить явление доверия к себе в качестве основного условия успешной самоактуализации личности. При этом имели место многочисленные попытки как концептуализации, так и операционализации данного феномена в рамках различных школ. В целом, несмотря на различия в под­ходах и концептуальных положениях, феноменология доверия к себе сводилась к успешности самоактуализации и функциониро­вания личности в социуме, а поиск сущностной стороны фено­мена — к многочисленным попыткам выявления путей, посред­ством которых личность пытается разрешать противоречия, возникающие как во внутриличностном пространстве, так и меж­ду собственными осознаваемыми возможностями и требования­ми, которые предъявляет к человеку среда. По мнению многих авторов, доверие к себе обеспечивает целостность личности.

Доверие к себе выделяли в качестве важного качества лично­сти исследователи, работавшие в рамках других психотерапевти­ческих и психокоррекционных техник. Так, например, одним из распространенных видов групповой психокоррекционной работы являются так называемые группы встреч. Группы встреч были оп­ределены У. Щутцем в 1971 г.: «Встреча есть способ установления отношений между людьми, основанный на открытости и честно­сти, осознании самого себя и своего физического «Я», ответствен­ности, внимании к чувствам, ориентации на принцип «здесь и теперь» [цит. по: 266, с. 100]. К. Рудестам считает, что группы встреч выросли из гештальттерапии и психодрамы.

Одним из основных понятий, которыми оперируют предста­вители этого направления, является «самораскрытие». Идеологи, разрабатывающие теоретическое обоснование этой техники, опи­раются на исследования родоначальника теории самораскрытия

С. Джурарда, показавшего, что раскрытие своего «Я» есть признак сильной и здоровой личности. Не стремятся к раскрытию своего «Я» лишь те, кто переоценивает значимость ролевого поведения, результатом чего становится отчуждение личности от самой себя, что, в свою очередь, постепенно приводит к потере самоиден­тичности [цит. по: 266]. И несмотря на имеющийся приятный об­раз «Я» и успешное удовлетворение своих биологических потреб­ностей, потерявшая идентичность личность перестает осознавать


Свои более глубинные потребности. Раскрывать себя, по мнению идеологов групп встреч, значит уметь выражать себя спонтанно, не прибегая к психологической защите.

Вторым признаком групп встреч является осознание самого себя. Согласно представлениям У. Шутца, проговаривая личностно зна­чимые чувства и переживания, человек начинает лучше понимать себя, собственные слабые и сильные стороны. Одним из значи­мых паттернов осознания себя является осознание своего физи­ческого «Я». Следующий признак — это ответственность. Группа поощряет своих участников в реализации собственных резервов и способностей. Однако за свое поведение, как в группе, так и вне ее, участники группы должны нести ответственность. Еще одно важное направление работы групп встреч — внимание к чувствам, повышающее ценность эмоционального потенциала личности.

И последним выделенным признаком групп встреч является принцип «здесь и теперь», который предполагает немедленное осуществление выбора без учета прошлого опыта, в отличие от психотерапевтических групп К. Роджерса. Все выделенные признаки групп встреч должны способствовать расширению границ доверия к себе, стремясь лучше осознать себя, свои переживания и по­требности, выявить дополнительные резервы для более смелого, рискового, но ответственного поведения.

К. Рудестам, описывая теоретические позиции этого метода, показывает, что к группе встреч как к методу психокоррекцион­ной работы существует различное отношение — от восторжен­ного до скептического. Обусловлено это тем, что навыки, полу­чаемые в таких группах, можно использовать не только в гуман­ных, но и в манипулятивных целях. Однако главное в работе таких групп — помочь человеку стать аутентичным, более открытым миру, расширить границы доверия к себе. Основная масса про­тивников данного метода коррекционной работы возражает именно против чрезмерного расширения границ доверия к себе, посколь­ку безмерное, бесконечное доверие к себе часто способствует при­нятию ценностей, вступающих в противоречие с принятыми в обществе этическими принципами. Таким образом, для метода групп встреч доверие личности к себе также является важнейшим свойством личности.

Одним из новейших направлений в зарубежных психотерапев­тических практиках стала так называемая психология жизни, или онтопсихология [185]. Ее создателем является итальянский психо­лог А. Менегетти.

Основные положения онтопсихологии А. Менегетти, касающи­еся человека, состоят в следующем: человек рождается со своей внутренней структурой, или собственной сущностью, которая на­зывается Ин-се (чистая энергия, или разум, который проявляет­


Ся только в своих следствиях). Внутри этого ядра находятся струк­туры, детерминирующие поведение всего энергетического обра­зования: «постоянная Н» и Ин-се. В распоряжении разума нахо­дится область прорывов, то, что называется человеческим потенциалом. Под человеческим потенциалом понимается безгра­ничность способов развития как в позитивном направлении, так и в негативном.

В зоне человеческого потенциала зарождаются структуры пси­хических комплексов, сформировавшихся в детстве и неизмен­ных на протяжении всей жизни человека. Они обусловливают все сознательное поведение, но человек об этом ничего не знает. И на этой фазе рождается структура «Я». Энергия структуры «Я» и под­структуры комплексов принадлежит одной и той же индивиду­альности, однако комплексы не контролируются «Я». И цель пси­хологии состоит в том, чтобы «Я» заняло все пространство и по мере своего роста забирало энергию у комплексов. Только в этом случае психическая энергия идет на благо человека. Таким обра­зом, «Я» имеет историческое существование, а Ин-се — онтоло­гическое. Но человек может максимально реализоваться и стать полным «Я» только при раскрытии Ин-се. Лишь в этом случае осуществится предназначение человека. Согласно представлениям

А. Менегетти, «Я — это структура, которая служит тому, чтобы связывать внешнюю реальность с полной внутренней организми - ческой реальностью...» [185, с. 29].

С комплексами невозможно бороться, но их надо понять и при­способить для развития. Ин-се человека постоянно посылает сиг­налы сознательно-логическому «Я», однако человек воспринима­ет только часть их или в искаженном виде. Лишь Ин-се знает наши подлинные природные стремления. Однако личность социоцент - рирована, т. е. направлена исключительно вовне, в то время как в себе человек, как правило, крайне дезориентирован, ибо строит свою жизненную стратегию с учетом лишь адаптации к социаль­ной системе. В результате человек идет наперекор своей собствен­ной природе и разрушает собственное «Я». По этой причине у человека возникает состояние, которое онтопсихологи назвали «экзистенциальная шизофрения». Она возникает как результат ка­питуляции человека перед требованиями, которые выдвигает со­циум в ущерб требованиям Ин-се. С точки зрения онтопсихоло­гов, человек не может самостоятельно отличать, что является его истинным «Я», а что в этом «Я» — лишь результат чуждых влия­ний, и поэтому человек никогда не обретает подлинной аутен­тичности. Помочь в этом ему может лишь психотерапия (онтоте­рапия).

Согласно представлениям онтопсихологов продуктивность, понимаемая как творчество, креативность, есть аутентичное про­


Явление бытия Ин-се. Продуктивность противопоставляется реп­родуктивности как инконгруэнтное проявление Ин-се. Однако в продуктивности необходимо соблюдение меры, так как продук­тивность — это не только творчество, но и соразмерность (красо­та), проявляемая как в интра-, так и в интерперсональной сферах. При этом в интраперсональной сфере она должна сочетаться с нравственным категорическим императивом, а в интерперсональ­ной выступать как само проявление субъекта в континууме «дове­рие — недоверие», понимаемое как открытость — закрытость.

Представители онтопсихологии считают, что продуктивность обладает позитивной жесткостью, которая предполагает абсолют­ную внутреннюю свободу человека и по своей природе адаптивна неизменному Ин-се. Феномен, противоположный продуктивно­сти, — это репродуктивность, связанная с нарушением меры как внутреннего закона Ин-се. Она проявляется в неопределенности и многозначности организации интра - и интерперсональных сфер субъекта, причем в первой сфере выступает как утрата себя из-за чрезмерно навязываемой моральности, а во второй — как нару­шение меры открытости (идентифицированность) или закрыто­сти (жертвенность). Нарушение меры по отношению к самому себе связано с мазохизмом, а по отношению к другим — с садизмом.

Таким образом, главную оппозицию онтопсихологи видят в продуктивности или репродуктивности человека. Продуктивности свойственна самодостаточность и самоактуализация. Продуктивная личность способна эмпатически взаимодействовать с другой лич­ностью, не вторгаясь в нее, сохраняя чужую автономность. Репро­дуктивная психика зависима, не самодостаточна и проективна, она ориентирована на активное или пассивное использование психики другого. Исходя их этих положений онтопсихологи строят свои те­рапевтические подходы. Базовая терапевтическая стратегия заклю­чается в том, что и терапевт, и пациент должны доверять мудро­сти организма пациента и не подменять ее интеллектуальными умозаключениями. Основной смысл онтотерапии — свободное самоисследование внутреннего мира клиента.

Данная теория интересна тем, что речь в ней фактически идет о доверии человека к самому себе. Мы не будем останавливаться на методологических позициях самой теории. Здесь важно лишь то, что обращается внимание на умение человека доверять само­му себе, правда, доверие самому себе определяется довольно рас­плывчатым понятием — «мудрость организма». Онтопсихологи ви­дят в умении доверять «мудрости организма» источник как саморазвития, так и самодостаточности, аутентичности лично­сти, ее подлинной автономности. Они разработали основные пред­ставления об онтопсихологии семьи, заключающиеся в том, что излишняя сосредоточенность родителей на ребенке тормозит раз­


Витие его Ин-се и потому они должны вовремя это понять, по­зволяя ребенку проявлять собственную инициативу. Только так человек может стать свободным и автономным в процессе соб­ственного развития.

Примерно такие же представления онтопсихологи развивают и относительно онтопедагогики. Они говорят об эффективном пе­дагоге, которым может быть только человек, свободно сочетаю­щий свое Ин-се и сознательное «Я». Воспитание, жестко ориен­тированное на внешние воздействия и требования, заводит личность в тупик, ибо ребенок должен быть открыт своему внут­реннему опыту. С точки зрения онтопедагогики, достаточное ус­ловие для позитивных самоизменений ребенка — это безусловная любовь воспитателя. Видимо, на создателя онтопсихологии оказа­ли влияние идеи гуманистически ориентированной концепции К. Роджерса. На самом деле, А. Менегетти выделил параметр до­верия к себе как фактор, способствующий открытости самому себе и формированию целостности личности.

В 1979 г. Дж. Ленардом была предложена так называемая прак­тика свободного дыхания, основанная на поисках человеком ис­тинной сущности себя, «вслушивании» в свои переживания и без­условном доверии к ним. Психотехника свободного дыхания мыслилась как процесс, направленный на ощущение себя в своем теле. Одним из важнейших элементов этой техники является «ак­тивное доверие», суть которого заключается в том, чтобы делать то, что человек делает, ибо достаточно одного желания. Как пи­шет Н. Коляну, анализируя этот метод психотехники, в основе активного доверия заложена простая истина: «доверять процессу, своим ощущениям, даже если ты их не приветствуешь в обыден­ной жизни. Поверить, что в каждом процессе происходит именно то, что необходимо в данный момент данному человеку, и поэто­му не бывает неудачных, плохих, пустых и т. п. процессов. Раз про­цесс пошел так, значит именно так в данный момент необходимо для «Я» данного человека» [134, с. 5]. Идеологи этого направления считают, что такой процесс позволяет сформировать подлинное доверие к себе, которое является необходимым условием для твор­ческой самореализации личности.

Автор выделяет признаки активного доверия, которые необхо­димы для обретения доверия к себе, их можно сгруппировать сле­дующим образом: во-первых, доверие к себе базируется на личной ответственности за все произошедшее в собственной жизни, ибо ответственность всегда связана с выбором. Он пишет: «Кроме нас самих, никто, ни за что в нас не отвечает» [134, с. 7]. Во-вторых, необходима открытость к переменам, что предполагает желание меняться самому. Этому мешают три существующих в человеке стра­ха: падения, неуспеха и полета (изменения). Для преодоления стра­


Ха необходимо доверять ситуациям, так как важна не сама ситуа­ция, а наше отношение к ней. Осознание страха помогает изба­виться от него. Таким образом, доверие к себе автор связывает с преодолением различных страхов в определенных ситуациях, что в целом подтверждает положение о связи доверия к себе с доверием к миру, а также с чувством безопасности. В-третьих, доверие пред­полагает 100% свободы и 100% ответственности.

Ждать поддержки следует только от себя. Люди не доверяют себе, потому что они себя не любят, плохо, низко себя оценивают, а ведь другие относятся к нам так же, как мы относимся к себе. Дове­рие к себе, по мнению последователей метода психокоррекции, связано с самооценкой. Доверять себе значит не бояться что-либо сделать. Доверять себе означает понимать, что в каждом есть всё, но каждый уникален. Доверие предполагает позитивное отношение ко всему, что происходит с человеком, т. е. предполагает полное самопринятие. Хотя концепция активного дыхания не обрела стро­гих очертаний, тем не менее важно, что явление доверия к себе четко обозначено и перечислены его составляющие. И, главное, показано его основное функциональное предназначение — дове­рие к себе есть важное условие саморазвития личности.

Итак, анализ некоторых конкретных психотерапевтических и психокоррекционных практик показал, что многие исследовате­ли, занимающиеся разработкой психокоррекции личности (как индивидуальной, так и групповой) с самых различных позиций, выделяют явление доверия личности к себе, основанное на чув­стве аутентичности, связанное с расширением возможностей лич­ности, повышением ее творческой активности, раскрытием ее творческого потенциала и в конечном итоге направленное на бо­лее успешное ее саморазвитие и самореализацию. Многие авторы показали, что умение доверять себе органически связано с уме­нием «открываться» другому.

Таким образом, можно говорить об онтологическом статусе феномена доверия к себе, который эмпирически был множество раз выявлен в русле различных психотерапевтических и психо­коррекционных практик. Кроме того, неоднократно предприни­мались попытки его теоретического обоснования и описания. В то же время в отечественной психологической науке никто не делал попыток его концептуализировать и операционализировать путем теоретического и эмпирического осмысления.

Кроме доверия к себе, в рамках различных направлений пси­хокоррекционной работы выдвигалась и проблема социального до­верия как важнейшая практическая проблема, не только влияю­щая на психическое самочувствие человека, но и выступающая жизненной необходимостью в таких сферах, «как государствен­ное управление, политика и международные отношения» [248,


С. 95]. Особая роль при этом отводится проблеме социального не­доверия (Т. Говир), которое, как правило, искажает восприятие действительности и не позволяет преодолеть отчуждение партне­ров по взаимодействию. Поведение тех, кому не доверяют, вос­принимается как враждебное и опасное. Социальное недоверие имеет негативные последствия для личности, выражающиеся в виде страха, беспокойства, лицемерия и т. п., и у некоторых лю­дей могут принимать хроническую форму паранойи и становить­ся образом мыслей и образом жизни.

Итак, в психокоррекционных и психотерапевтических практи­ках доверие является одной из ключевых проблем. При этом раз­рабатываемые практики направлены как бы в две стороны — на коррекцию доверия к себе (в различных формах и видах) и на коррекцию доверия к другим — в самых различных областях жиз­ни: от коррекции доверия в диаде до коррекции доверия в боль­ших группах.

В целом проведенный анализ изучения доверия в контексте различных наук и направлений показал, что до последнего време­ни доверию не только было отведено второстепенное место, но и его психологический смысл был упрощен и сведен к некоторому одномерному представлению о нем. Анализ работ как отечествен­ных, так и зарубежных авторов показал, что в различных направ­лениях гуманитарного знания и самой психологической науке речь, как правило, шла о трех самостоятельных областях, где доверие чаще всего называлось в качестве условия существования какого - либо другого явления: это доверие к миру, доверие к другому человеку или к людям вообще и доверие к себе. Кроме такого подхода к изучению доверия, существует традиционное рассмот­рение его как составляющей других видов отношений и как само­стоятельного вида общения. Реже ему придается статус самостоя­тельного отношения (как, например, при изучении внушения), но и в этом случае оно не наделяется специфическими психоло­гическими характеристиками.

Анализ психологических исследований (преимущественно за­рубежных) показал, что доверие трактуется некоторыми автора­ми (Д. Бразерс, Т. Говир, Дж. Роттер, Э. Эриксон, Т. Ямагиши и др.) как установка или система установок (аттитюдов) по отно­шению к социальному миру и к самому себе. Такой подход необ­ходим, но не является достаточным, так как не позволяет «схва­тить» смысловые оттенки многочисленных феноменологических проявлений доверия.

В отечественной психологии доверие как самостоятельный со - циально-психологический феномен не представлено. В зарубеж­ной психологии оно довольно часто выступало в качестве особого предмета анализа, однако чаще всего изучались его различные ситуационные и динамические особенности в связи с другими феноменами межличностного взаимодействия и общения, а соб­ственно психологические характеристики доверия оставались за рамками анализа. При этом различные аспекты, фрагменты дове­рия как в отечественной, так и в зарубежной психологии изуча­лись обособленно: доверие к другому было включено в социально­психологический анализ; доверие к себе выступало предметом психотерапевтических и психокоррекционных практик и проце­дур; доверие к миру рассматривалось как базовая установка лично­сти. Но как целостное социально-психологическое явление дове­рие ни разу не стало предметом самостоятельного исследования.

Вместе с тем анализ многочисленных исследований показыва­ет, что доверие является более фундаментальным явлением, чем кажется на первый взгляд, что его психологическая сущность по­зволяет полнее осмыслить способы связи человека с миром, зако­номерности освоения того культурного пространства, внутри ко­торого человек может обрести свою родовую человеческую сущность и в то же время остаться истинным самостоятельным «субъектом жизни» (С. Л.Рубинштейн), а не субъектом «отчуж­денной активности» (Э. Фромм).

Несмотря на разнообразие имеющихся теорий, практик и под­ходов, остается неясным вопрос о том, что же такое доверие, ка­кова его психологическая сущность, какие функции оно выполня­ет? На феноменологическом уровне рассмотрения очевидно, что стратегия полного и безоглядного доверия не может быть эффек­тивной, так же как и стратегия полного недоверия (основа различ­ных как внутриличностных, так и межличностных конфликтов и патологических состояний, извращающих адекватное отражение действительности). Поэтому в каждодневной жизни человека при­сутствует определенное соотношение доверия/недоверия. Зыбкость этого соотношения, поиск его оптимума может как порождать раз­нообразные проблемы и конфликты, так и являться стержневым элементом психологического благополучия человека.

Итак, определение онтологического статуса доверия как само­стоятельного социально-психологического феномена ставит зада­чу выбора системы понятий и категорий, посредством которых могли бы быть вычленены содержание, виды, источники форми­рования, характеристики проявления и функции изучаемого яв­ления. Но данную задачу трудно решить, не выходя за пределы социальной психологии, именно потому, что при описании до­верия она использует его как явление, не имеющее собственных психологических характеристик. В этой связи пришлось обратить­ся к работам, накопленным в области различных направлений философской антропологии, где доверие представлено как эти­ческая категория морали и как самостоятельная форма веры.