Книги по психологии

§ 2. ТРАКТОВКА ПРОБЛЕМЫ ДОВЕРИЯ В ЗАРУБЕЖНЫХ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
П - Психология доверия

В отличие от отечественных исследований, в зарубежной соци­альной психологии доверие во взаимоотношениях людей — пред­мет исследования многих авторов, работающих в рамках различ­ных направлений. Авторы исследований придают исключительное


Значение социальным аспектам доверия, так как считают, что «базовое доверие — стержневой элемент социального и психоло­гического благополучия индивида и общества, который можно определить как уверенность (индивида, группы, сообщества, на­ции) в том, что окружающий мир и его обитатели не намерены причинить вред» [248, с. 94].

Данные эмпирических исследований, проведенных за рубежом, показывают, что для людей, доверяющих миру, характерен опти­мизм, вера в социальную справедливость, и, напротив, недовер­чивые страдают пессимизмом и подозрительностью [368].

Пионерами в области изучения доверия в зарубежной соци­альной психологии были С. Джурард и П. Ласкоу, которые нача­ли работу в этом направлении в конце 50-х гг. [386]. Именно они исследовали доверие с точки зрения самораскрытия внутреннего «Я». Первоначально доверие было отрефлексировано как явление, проявляющееся в процессе самораскрытия, где были выделены такие качества доверия, как добровольность и преднамеренность. Таким образом, первоначально доверие изучалось в контексте общения людей.

В 1974 г. Дж. Аллен начал изучение доверия в контексте меж­личностных отношений, выделив параметр их позитивности [348].

В отечественной социальной психологии впервые проанализи­ровал зарубежные исследования, посвященные проблеме довери­тельного общения, В. С. Сафонов в своем диссертационном ис­следовании в 1981 г. [273]. В результате анализа он пришел к выводу, что в англоязычной социальной психологии сложились два ос­новных направления исследований, главное отличие которых зак­лючается в том, что в одном случае доверительное общение объяс­няется путем «анализа внутренней динамики личности, ее свойств и качеств» [415], а в другом — путем анализа динамики межлич­ностного взаимодействия [348]. Несмотря на то, что с тех пор про­шло более 15 лет, традиция изучения доверия в зарубежных ис­следованиях значительно не изменилась, хотя существуют десятки работ, посвященных этой проблеме.

Довольно большим количеством исследований доверие пред­ставлено в контексте изучения самораскрытия (self-disclosure). Сам термин был предложен родоначальником изучения самораскры­тия С. Джурардом, под которым он понимал «сообщение другим личной информации о себе» [384]. Концепция самораскрытия ухо­дит своими корнями в психологию гуманистической ориентации и связана с именами таких известных ее представителей, как К. Род­жерс, А. Маслоу и С. Джурард. Наиболее полный анализ изучения самораскрытия в зарубежной психологии сделан Н. В. Амягой [8]. Она отметила, что в ходе изучения самораскрытия были выделе­ны основные области исследования: «1) определение понятия;


2) функции, последствия самораскрытия для коммуникатора, ре­ципиента, межличностных отношений; 3) внутренние и внешние факторы самораскрытия; 4) самораскрытие в контексте развития межличностных отношений; 5) самораскрытие в группах разного типа; 6) экспериментальное изучение самораскрытия: парамет­ры, методы исследования» [8, с. 39]. Однако доверие и даже дове­рительность в общении в настоящее время большинством авторов не сводятся к феномену самораскрытия, хотя, естественно, дове­рие является непременным условием добровольного самораскры­тия, на что и указывали практически все авторы, занимающиеся этой темой.

С первых шагов исследователи самораскрытия отмечали, что доверительность в самораскрытии является одним из важнейших показателей «здоровья личности», при этом излишняя довери­тельность такой же недостаток, как и излишняя замкнутость [цит. по: 8]. Джурард впервые выделил понятие «норма доверительно­сти», под которой он понимал «...способность реагировать дове­рительностью на доверительность в соответствии с обстоятель­ствами общения в диаде» [383, с. 501]. По его мнению, «норма доверительности» формируется в детстве, когда ребенок еще спон­танно ведет себя в соответствии со своим действенным «Я» и ее особенности зависят от реакции окружающих на его откровен­ность. В результате такого взаимодействия с близкими ребенку людьми у него формируется так называемая «идиосинкратическая модель доверительности», под которой понимается уровень, или степень, открытости человека, который остается относительно неизменным в последующей жизни человека [383, 384], т. е. в даль­нейшем функционирует как черта характера. С точки зрения дан­ного подхода, поведение доверяющего человека в каждый момент времени находится под влиянием двух противоположно направ­ленных тенденций, одна из которых толкает человека на то, что­бы довериться, а другая — на то, чтобы подавить это стремление. Эту точку зрения разделяет целый ряд авторов, в частности, П. Коз­би [361].

Другое и, пожалуй, наиболее широко представленное направ­ление в изучении доверия принадлежит авторам, работающим в рамках интеракционизма. Исследования в этом направлении так­же начались в 50-х гг. с исследований Дж. Хоманса [381]. Интерак - ционистами доверительность изучалась с процессуальной точки зрения.

Как известно, основная исследовательская позиция интерак­ционизма заключалась в том, что процесс общения есть обмен. Причем в данном случае под обменом понимались некоторого рода «приобретения» и «потери», соотношение между которыми и детерминирует динамику общения. В эффективном общении «при­


Обретения» и «потери» должны справедливо распределяться — каждый участник ожидает, чтобы его «приобретения» соответство­вали «затратам» [382, с. 140]. С этой точки зрения представителями данного направления было предложено следующее понимание межличностного общения: человек, выбранный как объект дове­рительности, должен расценивать это как «приобретение», но степень, в которой проявляется доверие при эффективном об­щении, должна быть взаимной [379, 415]. Эти идеи получили раз­витие в работах Гиффина и Пэттона, Алтмана и Тейлора [377, 349]. Основная идея работ данных авторов оставалась прежней — если «приобретения» не соответствуют «потерям», индивид будет стремиться к прекращению взаимоотношений. Другими словами, эта идея выглядит следующим образом: если в условиях коопера­ции доверяет только один, а другой использует это доверие, то взаимодействие прекращается.

Социальные теории обмена имеют длительную историю ис­следований, в которых особая роль всегда отводилась доверию. Первоначально исследователи сосредоточивались на изучении вза­имодоверия в диадах, где участники заранее были знакомы друг с другом [353, 360, 391]. Однако было показано, что такие исследо­вания ничего не дают для понимания того, как устанавливаются длительные отношения и какие механизмы играют в этом основ­ную роль. В этой связи в конце 80-х гг. началось изучение обмена среди ничем не связанных участников.

Начались многочисленные эксперименты по компьютерному моделированию поведения групп участников эксперимента, иг­рающих в игры типа «дилеммы заключенного». Модели предпола­гали, что участники не могут распознавать друг друга. Были также построены модели социальных выборов, в которых участники могли распознавать друг друга и при желании выходить из связи, если их партнер не вызывал доверия [388].

К началу 90-х гг. сложились две традиции в изучении роли до­верия в сотрудничестве. Одна традиция заключалась в исследова­нии доверия в процессе обобщенного обмена, а другая — при выборе партнера по обмену (социальные дилеммы).

К этому времени теория обмена получила широкое распрост­ранение, активно велись работы по изучению обмена в более сложных общностях, чем диады, поэтому сами теории стали на­зываться теориями обобщенного обмена. Родоначальником этой традиции в анализе роли доверия в обобщенных обменах счита­ется Ричард Эмерсон [371, 372, 373]. Он выделил два типа тео­рий социального обмена вне диады. К первому причисляются отношения, возникающие в более широком контексте понятия социальных сетей. Эта часть исследования закончилась разработ­кой теории сетей обмена, авторами которой были Р. Эмерсон,


К. Кук, Т. Ямагиши и ряд других [358, 359, 360, 371, 372, 373, 391,417].

Другое направление исследований заключалось в изучении групп и обменов между людьми в группе, а также между группой вооб­ще и ее отдельным участником. Родоначальником этого направле­ния исследований был П. Эке [369]. Группы, включающие общий обмен, получили название групп обобщенного обмена. Такие груп­пы характеризуются недостатком непосредственного соответствия между тем, чем они обмениваются (что дают и что берут).

Роль доверия традиционно изучалась также в рамках исследо­вания социальных выборов или так называемых социальных ди­лемм. Это направление берет начало с 60-х гг. и с известных работ М. Дойча, который впервые доверие соединил с сотрудничеством [цит. по: 369].

Исследование социальных дилемм началось с изучения пове­дения людей в парных играх в известную «дилемму заключенно­го». Суть социальной дилеммы заключается в создании такой си­туации, в которой соблюдаются два основных условия: а) если все сотрудничают — все выигрывают, в то время как б) для каж­дого выгоднее не сотрудничать. Изучение социальных дилемм в 70-х гг. стало традицией и в дальнейшем получило широкое рас­пространение в англоязычной социальной психологии [409]. По мнению авторов, «социальный выбор может быть определен как ситуация, в которой личный интерес находится в противоречии с интересами группы. Но при этом взаимный эгоизм менее жела­телен, чем взаимовыгодное сотрудничество» [398, с. 721].

В дальнейшем это направление исследований получило широ­кое распространение [365, 392, 409, 418 и др.].

В настоящее время исследователи выделяют три различных типа выбора: 1) дилемма заключенного и ее варианты; 2) игры на об­щее благо; 3) игры по выбору возможностей. Общие блага вклю­чают создание безграничного пространства, которое может быть использовано всей группой, но оно зависит от вклада членов груп­пы. Использование блага не ограничено вкладчиками, следова­тельно, существует выбор: можно использовать блага без того, чтобы «оплатить», но если все действуют так, блага прекращают существовать, что хуже всего.

Выбор возможностей (или «социальная ловушка») включает некоторый конечный ресурс, который все члены группы могут использовать. Ресурс периодически частично пополняется, но он не эквивалентен первоначальному уровню. Выбор заключается в том, что индивидуально рациональный ход действия должен ис­пользовать как можно больше из ресурса, но полное использова­ние всеми членами группы быстро истощает ресурс. Чтобы «рас­тянуть» его, некоторые члены группы должны ограничивать себя,


Но это не в их интересах. В целом исследователи показывают, что «уже давно найдены способы предсказывать поведение человека в различных ситуациях выбора и один из важнейших факторов здесь — межличностное доверие» [418, с. 73].

С целью предсказать поведение человека в различных ситуациях один из наиболее авторитетных исследователей роли доверия в си­стемах обобщенного обмена Т. Ямагиши в 1986 г. разработал шка­лу, измеряющую способность человека к взаимному доверию и сотрудничеству [419]. Согласно условиям методики людей можно отнести к одному из противоположных полюсов: как высоко дове­ряющих и как низко доверяющих. Т. Ямагиши в другой своей рабо­те, вышедшей в 1989 г., показывает, что он не является сторонни­ком выяснения причин этого фактора, т. е. не ставит перед собой задачу определить причины, по которым люди могут принадлежать к одному из двух названных полюсов. Он считает, что доверие есть независимая переменная, определяющая успех в системах обоб­щенного обмена. По его мнению, обобщенный обмен и взаимодо­верие между участниками «вероятнее всего связаны друг с другом динамично и взаимно подкрепляют друг друга» [418, с. 86].

Как мы уже отмечали, доверие с сотрудничеством соединил М. Дойч в 60-х гг., а в 1986 г. Т. Ямагиши соединил доверие с теорией цели [419]. Обе теории показали, что степень доверия — первичный фактор для долговременной взаимосвязи. Главный вывод, который был сделан авторами этих теорий, состоял в сле­дующем: доверяющие другим через некоторое время показывают более высокую степень сотрудничества, чем те, кто имеет низкое доверие к другим. Т. Ямагиши определил доверие как убеждение в том, что другие не будут эксплуатировать добрую волю других (там же). Т. Ямагиши обнаружил, что доверие можно прогнозиро­вать по поведению в игре общего блага, но не в игре выбора воз­можностей. С. Парке предположил, что расхождения между иг­рами могут объяснить присутствие или отсутствие опасности. Игра в общие блага содержит элемент опасности, а выбор возможно­стей — нет [398].

В обеих традициях — ив традиции изучения обобщенного об­мена и в традиции изучения поведения в социальных дилеммах — одной из основных проблем является изучение роли доверия как важнейшего фактора солидарности и сотрудничества. П. Эке, один из пионеров исследований по обобщенному обмену, еще в 1974 г. пришел к выводу, что «обмен генерирует этику, характеризуе­мую менталитетом доверия» [369, с. 58]. Под менталитетом дове­рия он понимал взаимодоверие как необходимое условие эффек­тивности сотрудничества. Однако в своей работе П. Эке не ставил задачу объяснить, как такая этика оказывается сгенерированной, он ее принимал лишь как эмпирический факт.


Т. Ямагиши и К. Кук в 1993 г. показали, что в настоящее время существует целый ряд исследований, посвященных специально­му изучению вопроса о взаимодоверии, в которых отмечено, что люди, имеющие высокий уровень взаимного доверия или ожида­ющие, что другие будут с ними сотрудничать, способствуют вы­сокому уровню производительности и поддержанию общего блага. В результате большинства этих исследований стало ясно, что обоб­щенная система обмена сохраняется, если люди, включенные в него, проявляют высокий уровень взаимного доверия, и лишь при этом условии возможно продолжительное существование систе­мы обобщенного обмена. Однако большинство авторов не учиты­вает тот факт, что успешное существование системы уже требует высокого уровня взаимного доверия между людьми. Поэтому выс­казываются предположения о том, что взаимный обмен и взаим­ное доверие связаны между собой динамически и взаимно влияют друг на друга. Для проверки этой гипотезы Т. Ямагиши и К. Кук предприняли специальное исследование, целью которого была по­пытка объединить две сложившиеся традиции. Они предположи­ли, что связь между взаимным доверием и обобщенным обменом изменяется в зависимости от структуры ситуации данного обмена. Ими было показано, что доверие при сотрудничестве будет про­изводить более сильный эффект в структуре обмена обобщенной сети, чем в структуре обмена обобщенной группы.

Эти же исследователи изучали роль стратегических действий участников, понимая под ними действия, нацеленные на изме­нение первоначального решения других участников обмена. Ра­нее, в 70-х гг., Д. Пруит и М. Киммель отметили, что стратеги­ческие действия особенно эффективны для возникновения доверия и сотрудничества в диадных дилеммах, типа дилеммы заключен­ного [399]. Однако в 1993 г. Т. Ямагиши и К. Кук эксперименталь­но доказали, что стратегические действия не влияют на уровень доверия и сотрудничества в экспериментах, где имеется более двух участников, однако они вновь становятся эффективными, когда в ситуацию социального выбора вводится структура замкнутой цепи [421].

В последние годы исследования роли доверия в кооперативной деятельности получили дальнейшее развитие. Доверие изучается как независимая переменная, и в игровые ситуации вводятся раз­личные условия, выступающие детерминантами возникновения или разрушения доверия и сотрудничества. Так, в 1995 г. Б. Лано обнаружил, что участники обмена, совершенно не информиро­ванные относительно прошлого поведения друг друга, находятся в позиции постоянного выбора партнеров [389]. В своем исследо­вании он предположил, что для любого участника вероятность нахождения партнера для выгодного обмена зависит от его про­


Шлого поведения. И лишь имеющийся опыт может свидетельство­вать, что участники, способные действовать рационально, заслу­живают доверия. Таким образом, Б. Лано ввел еще одно из усло­вий, способствующих возникновению доверия, — это репутация участников обмена.

Годом раньше (1994) П. Коллок ставит проблему информаци­онной асимметрии и показывает, что именно она ведет к неопре­деленности исхода в процессе обмена, поэтому доверие всегда связано с риском [388]. По мнению данного автора, в этом случае выработка высокого уровня доверия требует большего, чем лишь продолжающееся взаимодействие. Когда нет риска, нет и основы для доверия. Поэтому это свойство ситуации, а не взаимодействия субъектов. Таким образом, по мнению автора, именно «риск со­здает плодотворную основу не только для доверия, но и для об­мана или эксплуатации доверия» [388, с. 319]. Следовательно, в опасной ситуации обмена участники будут стремиться находить экстремальные значения доверия и недоверия. В результате автор приходит к выводу, что начальные условия (или ситуация) обме­на воздействуют на взаимодействие, которое в свою очередь вос­производит или преобразовывает структуру обмена [388, с. 339].

В 1995 г. К. Парке и Л. Халберт провели специальное исследова­ние для подтверждения гипотезы о том, что «степень доверия к другому будет влиять на уровень, на котором человек реагирует на присутствие опасения (или возможности не получить вознаг­раждения при совместных (кооперативных) действиях)» [398, с. 718]. В результате специально проведенного исследования авто­ры пришли к выводу, что при наличии опасности люди, склон­ные высоко доверять, сотрудничают чаще, чем низко доверяю­щие, в то время как при отсутствии опасности и те, и другие сотрудничают в одинаковой степени. Таким образом, при обсуж­дении роли доверия в сотрудничестве необходимо учитывать, со­держит ли выбор элемент опасности, ибо, как показывает иссле­дование, при удалении опасности из выбора уровень доверия становится не связанным с сотрудничеством.

По мнению авторов статьи, полученные ими результаты под­нимают проблему соотношения доверия, опасности и принужде­ния (наказания). Ранее в исследованиях Т. Ямагиши (1986, 1988) было показано, что низко доверяющие более склонны к приме­нению санкций, чем высоко доверяющие. Принуждение, таким образом, увеличивает уровень доверия к другому, так как стиму­лирует сотрудничество. По мнению же С. Паркса и Л. Халберта, все зависит от того, что можно считать нулевым вознаграждением. Так, низко доверяющие считают нулевое вознаграждение поте­рей, интерпретируя это словами «я ничего не получил», в то же время, высоко доверяющие воспринимают это как выгоду — «я


Ничего не потерял» [398, с. 727]. В результате проведенного иссле­дования авторы в целом приходят к выводу о том, что связь меж­ду доверием и сотрудничеством на самом деле намного сложнее, чем это казалось первоначально.

В целом авторами исследований, выполненных в рамках дан­ного направления, было установлено, что чувство доверия явля­ется фундаментом взаимоотношений людей и, в конечном сче­те, — эффективности работы в организациях. Данное направление исследований широко распространилось в англоязычных психо­логических исследованиях последних лет. В настоящее время осо­бенно широко оно представлено в связи с прикладными, в част­ности, маркетинговыми проблемами, связанными с изучением роли доверия во взаимодействии людей в организациях [394, 388, 389, 421 и многие др.]. Международной организацией (Develop­ment Dimension International) в 1995 г. был проведен обзор, на­правленный на изучение существования доверия в большом ко­личестве организаций. В результате исследования организаторы пришли к выводу, что во всем мире в 57% организаций произ­водственного и обслуживающего профиля наблюдается отсутствие доверия, что является основной их проблемой, связанной с низ­кой эффективностью функционирования. Доверие определяется организаторами данного исследования как «уверенность в на­дежности человека, выраженная в черте характера, способнос­ти, силе, или какие-то сведения о ком-то или о некоторых лю­дях, о которых известна тайна» [380, с. 52]. По мнению авторов предпринятого исследования, доверие, существующее в органи­зациях, является неосязаемой сущностью, поэтому она трудна для понимания, но «мощь, заложенная в нем, способна вне­дрить успех в организации различных размеров и отраслей про­изводства. В преуспевающих компаниях, в которых доверие явля­ется основополагающим принципом организации, оно создает обширные обязательства, кооперативную слаженность и пози­тивную энергию» [380, с. 52]. На основе полученных результатов авторы работы выделили факторы, направленные на «строитель­ство» и «разрушение» доверия.

К факторам, «строящим» доверие, по их мнению, относятся:

1) честная и открытая коммуникация без искажения инфор­мации;

2) демонстрация способностей и возможностей другого для достижения им мастерства, компетентности и т. п.;

3) умение прислушаться к мнению другого, даже при несогла­сии с ним;

4) сохранение обещаний и обязательств;

5) взаимодействие с другими и взаимопомощь.

К «разрушителям» доверия были отнесены те, кто:


1) участвуя в деятельности, более заинтересован в собствен­ном благополучии, чем в благополучии других;

2) дает противоречивые указания, из которых невозможно по­нять, как поступать;

3) избегает брать на себя ответственность за собственные дей­ствия;

4) делает безответственные выводы без проверки фактов;

5) оправдывается или обвиняет других, когда что-то не полу­чается [380, с. 53].

Наряду с развиваемой традицией изучения различных феноме­нологических проявлений доверия в условиях кооперации ряд ав­торов полагают, что широко распространенные игровые методы типа «дилеммы узника», используемые для изучения индивиду­альных характеристик, коррелирующих с кооперативным поведе­нием, и ситуационных факторов, содействующих кооперации, показали, что авторитеты и те люди, которые ориентированы на соперничество, не стремятся к кооперации. Кроме того, экспе­риментально подтверждена важность или сила ситуационных пе­ременных, имеющих существенное влияние на кооперацию (к си­туационным переменным относятся прежде всего установки испытуемых: сотрудничающая, конкурирующая или индивидуаль­но-ориентированная) [407].

Но, несмотря на различные модификации парадигм игровых экспериментов, они далеки от реальных ситуаций и потому по­пытки выявить познавательные аналоги поведенческого сотруд­ничества имеют ограниченное применение. На людей, принима­ющих участие в экспериментальной ситуации, влияют условия игры, во время игры они сталкиваются с партнером, в лучшем случае, с незнакомцем. Когда в игре принимают участие люди, состоящие в дружеских отношениях, то они, как правило, пока­зывают высокие кооперативные возможности. Поэтому игровые методы мало дают для понимания доверия в личностно-значимом смысле.

Итак, данное направление исследований наиболее широко представлено в англоязычной психологии. Его суть заключается в изучении роли доверия во все усложняющемся моделировании ситуаций сотрудничества. В создаваемые экспериментальные ситу­ации постоянно вводятся новые переменные. В результате множе­ства созданных процедур было получено значительное количество важных и интересных сведений о роли, динамике и факторах, вызывающих доверие в самых разнообразных ситуациях совмест­ной деятельности. На основе весьма разнородных эмпирических данных были построены теории, посредством которых исследова­тели пытались объяснить роль доверия в ситуациях обмена. Одна­ко представители теорий обмена, как правило, не ставят перед


Собой задачу осмыслить сущностные характеристики доверия как самостоятельного социально-психологического явления.

В этой связи, наряду с игровыми методами, с помощью кото­рых изучалась роль доверия в сотрудничестве и кооперации, воз­никло альтернативное направление исследований, где анализи­ровалось межличностное доверие между людьми в связи с уровнем развития их межличностных отношений. Представители данного направления исходили из того, что близкие межличностные от­ношения всегда имеют свою историю, не поддающуюся статис­тическим методам изучения. Их невозможно объяснить также с точки зрения индивидуальных черт личности, динамики и сти­левых характеристик. Поэтому речь здесь идет об особом дове­рии, заложенном в личные доверительные отношения. Разработ­ка этого направления исследований началась в конце 60-х — начале 70-х гг. 3. Рубиным [404], который поставил перед собой задачу сравнить степень симпатии и любви между конкретными личностями и «количество» теплоты, испытываемой ими к чело­вечеству, хотя до сих пор систематическое исследование этого особого рода межличностного доверия в сочетании с такими пе­ременными, как любовь, симпатия, самораскрытие было затруд­нено из-за отсутствия измерительных инструментов, другими сло­вами, из-за отсутствия адекватных методик.

В конце 60-х и в 70-х гг. Дж. Роттер предложил шкалы, измеря­ющие тенденцию человека доверять другому [401, 402, 403]. Он полагал, что разработанные им шкалы наиболее точно оценива­ют способность доверять в двусмысленных, новых или беспоря­дочных ситуациях, в которых важна роль лишь обобщенного ожи­дания, ибо это единственное, на что можно положиться [403]. Позже (1973) В. Мишел [393] показал, что при возникновении доверительных отношений оценка черт характера или характер­ных черт другого имеет лишь ограниченный эффект и ничего не дает для возникновения «сильного влияния». Однако по поводу последнего положения среди ученых существуют разногласия.

В 1982 г. В. Свэп для измерения особого межличностного дове­рия разработал специальные шкалы, включающие фактор надеж­ности, фактор эмоционального и фактор общего доверия. С точки зрения данного автора, «межличностное доверие является основ­ной особенностью всех социальных ситуаций, т. е. тем, что нужда­ется в объединении и взаимосвязи. Занимая деньги, собирая на автомобиль или посещая врача, человек должен решить: стоит ли риск зависимости или уязвимости, который является ценой воз­можности поделиться результатом. ... именно элемент риска... со­ставляет основную характеристику дилеммы доверия» [410, с. 1306].

В целом исследование В. Свэпа раскрывает ситуативную и це­ленаправленную природу межличностного доверия, обнаруживая


Множество дополнительных значений понятия «доверие». При раз­работке шкал доверия В. Свэп использовал подход, предложен­ный ранее Дж. Роттером и так называемые шкалы философии че­ловеческой натуры, разработанные Л. Райсмэном [416].

Авторы этих методик исходили из того, что доверие к друго­му — положительное качество человека, и высоко доверяющие люди оказываются более самостоятельными, честными и откры­тыми для тех, от кого они хотят получить психологическую под­держку. В целом шкалы Роттера и Райсмана не получили широко­го распространения, так как обладают рядом ограничений: во-первых, отнесение доверия только к положительным атрибу­там личности — плохая услуга, ибо в некоторых обстоятельствах это может выглядеть наивно и даже потенциально опасно; во - вторых, как было показано К. Чан и Дж. Кэмпбеллом (1974) [357], а также Р. Каштаном (1973) [387], возможность шкал предска­зывать веру в других ограничена условиями уровня интимности. В-третьих, как считает В. Свэп, такого рода шкалы предсказыва­ют готовность доверять в зависимости от личности и ситуации, но не определяют доверия одного лица к другому в конкретных об­стоятельствах. Именно в силу этих обстоятельств В. Свэп выделил три различные шкалы — надежности, эмоциональности и общего доверия, так как, по его мнению, они могут существенно расши­рить возможности изучения доверия между конкретными людьми. По замыслу автора их можно включать в экспериментальные про­цедуры, а также в клинические исследования.

Позже (1993) Р. Левитски и Б. Банкер [390], используя создан­ные измерительные процедуры, построили модель развития и от­клонения доверия в межличностных отношениях. Изучая отноше­ния сотрудничества, они построили трехуровневую модель развития доверия в сотрудничестве. Авторы пришли к выводу, что на каж­дом уровне форма доверия имеет свои отличия, а прочность или хрупкость доверия зависит от стадии развития отношений.

Другое направление исследования доверительного общения — это «трансактный анализ», разработка которого началась еще в 50-х гг. Представители этого направления предложили рассматри­вать действие каждого участника общения не только в зависимо­сти от реакции партнера по общению, как это делали «интерак - ционисты», но и от некоторых других факторов и компонентов, которые они называли «инградиентами» процесса общения [351, 352,406,411 и др.].

Основное достоинство данного подхода заключается в том, что его представителями выделялась и подвергалась анализу мотива­ционная сфера как основная переменная, зависимая от взаимо­действия с другим коммуникатором. Согласно предложенному подходу именно во взаимодействии людей, рассматриваемом как


«трансакция», лежит понимание доверительного общения. Таким образом, основу доверительного общения представители данного направления искали в мотивации партнеров по общению. Основ­ная идея представителей «трансактного анализа» сводилась к сле­дующему положению: «каждый человек является продуктом — и при этом непрерывно изменяющимся продуктом — той ситуации взаимодействия, в которой человек находится» [411, с. 56]. Однако существенным недостатком данного подхода оказалось то, что доверительное общение было, по существу, сведено к исследова­нию реакций на ситуацию взаимодействия. Представители этого направления оставили за рамками проводимого анализа как со­держательную сторону доверительного общения, так и исследо­вание собственно динамических закономерностей проявления до­верительности в общении.

Итак, как показывает проведенный анализ исследований, по­священных изучению феномена доверия в англоязычной психо­логии, роли доверия во взаимодействии людей придается огром­ное значение. Осуществлены десятки исследований, направлен­ных на изучение самых различных феноменологических проявлений доверия и доверительности. Разработано множество методов и кон­кретных методик, направленных как на измерение доверия в меж­личностных отношениях, так и на изучение процессуальной ди­намической стороны возникновения и разрушения доверия в от­ношениях и в совместной, кооперативной деятельности. Однако следует отметить, что, несмотря на все многообразие подходов к изучению доверия, за рамками анализа остается собственно пси­хологическая природа рассматриваемого явления. Доверие опре­деляется то как убеждение, то как фактор надежности и эмоцио­нальности, то вообще как «неосязаемая сущность» [421], облада­ющая огромной мощью. Таким образом, остается невыясненной психологическая сущность доверия, проявляющегося всюду, где люди вынуждены действовать совместно.