Книги по психологии

ГЛАВА 3 ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ, СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ АКТЫ (СТИХИЙНОЕ МАССОВОЕ ПОВЕДЕНИЕ)[26] // Поведение больших масс людей (толпы) в экстремальных условиях
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Толпа — скопление людей, не объединенных общностью целей и единой организационно-ролевой структурой, но связанных между собой общим центром внимания и эмоциональным состоянием.

При этом общей считается такая цель, достижение которой каждым из участников зависит от достижения ее другими участ­никами. Наличие такой цели создает предпосылку для взаимо­действия. Если цель каждого достигается вне зависимости от до­стижения или недостижения ее остальными, то взаимодействие отсутствует, или оно минимально. Наконец, если зависимость достижения одной и той же цели субъектами отрицательна, скла­дывается предпосылка для конфликта.

В толпе цели людей всегда одинаковые, но обычно они не бы­вают сознательно общими, а при их пересечении возникает ост­рейшее отрицательное взаимодействие. Например, при массовой панике каждый страстно желает спастись, в стяжательной толпе каждый стремится что-то добыть, и все друг для друга являются помехой.

Выявлены два основных механизма образования толпы: слухи и эмоциональное кружение (синоним — циркулярная реакция).

Циркулярная реакция по А. П. Назаретяну — это взаимное зара­жение, то есть передача эмоционального состояния на психофи­зиологическом уровне контакта между организмами.

Эмоциональное кружение стирает индивидуальные различия. Ситуативно снижается роль личностного опыта, индивидуальной и ролевой идентификации, здравого смысла. Индивид чувствует и поведенчески реагирует «как все». Происходит эволюционная ре­грессия: актуализуются низшие, филогенетически более прими­тивные пласты психики.

Регрессия способна подчас достигать невероятных глубин. На­пример, в книге французских историков «Революционный невроз» приведены документальные свидетельства случая, когда толпа


Озверевших бунтовшиков, растерзав тело ненавистного царедвор­ца, съела (или сожрала?) его куски.

«Сознательная личность исчезает, — писал по этому поводу Г. Лебон, — причем чувства всех отдельных единиц, образующих целое, именуемое толпой, принимают одно и то же направление». Поэтому «в толпе может происходить только накопление глупо­сти, а не ума» (цит. по: Фрейд, 1969). То же наблюдение можно встретить в трудах других исследователей. «Похоже, достаточно ока­заться вместе большой массе, огромному множеству людей для того, чтобы все моральные достижения составляющих их индиви­дов тотчас рассеялись, а на их месте остались лишь самые прими­тивные, самые древние, самые грубые психологические установ­ки», — отмечал 3.Фрейд (Фрейд, 1969).

У человека, охваченного эмоциональным кружением, повы­шается восприимчивость к импульсам, источник которых нахо­дится внутри толпы и резонирует с доминирующим состоянием, и одновременно снижается восприимчивость к импульсам извне. Соответственно усиливаются барьеры против всякого рациональ­ного довода. Поэтому в такой момент попытка воздействовать на массу логическими аргументами может оказаться несвоевремен­ной и просто опасной.

Циркулярная реакция, как всякий социальный и психологи­ческий феномен, не является однозначно негативным фактором. Она сопровождает любое массовое мероприятие. В жизнедеятель­ности первобытных племен процессы взаимного заражения перед сражением или охотой выполняли важнейшую роль. До тех пор пока эмоциональное кружение остается в рамках определенной, оптимальной для каждого конкретного случая меры, оно служит сплочению и мобилизации и способствует усилению интеграль­ной эффективности группы. Но превысив оптимальную меру, этот фактор оборачивается противоположными эффектами. Группа вырождается в толпу, которая становится все менее управляемой при помощи нормативных механизмов и вместе с тем все лете подверженной иррациональным манипуляциям.

Вероятность возникновения циркулярной реакции возрастает в периоды социальной напряженности. Логично было бы пола­гать, что напряженность, в свою очередь, возникает тогда, когда обстановка объективно становится очень плохой. Однако исследо­вания историков и психологов показывают, что это не всегда так и даже чаще всего не так.

Еще великий французский ученый XIX в. А. де Токвилль указы­вал на то, что революционному кризису обычно предшествует длительный период повышения экономических и политических показателей (объем политических свобод, доступ к информации, перспектива вертикальной мобильности и т. д.). Например, уро­вень жизни французских крестьян и ремесленников перед нача­лом Великой французской революции был самым высоким в Ев­ропе; к началу антиколониальной революции в Северной Амери­ке это были самые богатые и хорошо управляемые колонии мира и т. д.

Параллельно росту возможностей растут потребности и ожи­дания людей. В какой-то момент рост объективных показателей сменяется их относительным снижением (очень часто — вслед­ствие неудачной войны, затеянной правителями, которые также поддались общей эйфории). На фоне ожиданий, продолжающих по инерции расти, это оборачивается массовой фрустрацией, а та, в свою очередь, агрессивными и (или) паническими настрое­ниями. Пока люди живут стабильно плохо (с точки зрения внеш­него наблюдателя), они не испытывают болезненной неудовлет­воренности, и вероятность внутренних взрывов минимальна. Опас­ность появляется там, где есть растущие ожидания.