Книги по психологии

Личность террориста
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Внимание исследователей всегда привлекала к себе личность террориста. Считалось, что стоит изучить это сложноорганизован­ное целое, как все станет понятным в психологии террористов, и проблема борьбы с ними получит надежную научную базу. Одна­ко именно это оказалось самой сложной, до сих пор не разреши­мой задачей. Предлагается выделить три психологические модели личности террориста.

1. Психопат-фанатик. Это человек, который руководствуется сво­ими убеждениями (религиозными, идеологическими, политиче­скими) и искренне считает, что его действия, независимо от их конкретных результатов, полезны для общества. Такой человек, у которого сфера сознания крайне сужена, способен совершить все, что угодно.

2. Фрустрированный человек, базируется на бихевиористской теории фрустрации-агрессивности. Чувство фрустрации, порож­денное невозможностью для человека по каким-то причинам до­стичь жизненно важных для него целей, неизбежно порождает у него тенденцию к агрессивным действиям. Сознание в этом слу­чае может сыграть роль инструмента в рационализации этих дей­ствий, то есть в подборе тех или иных поводов для их оправдания.

3. Человек из ущербной семьи. Жестокое обращение родителей с ребенком, его социальная изоляция, дефицит добрых отноше­ний могут привести к формированию озлобленной личности с антисоциальными наклонностями. При определенных условиях люди такого психологического склада легко могут стать инстру­ментом террористической организации.

С. Ениколопов[19] считает, что, несмотря на наличие определен­ного числа общих психологических характеристик, говорить о су­ществовании единого личностного террористического комплекса нет оснований. Он выделяет два относительно явных психологи­ческих типа, часто встречающихся среди террористов. «Первые от­личаются высоким интеллектом, уверенностью в себе, высокой самооценкой, стремлением к самоутверждению, вторые — не уве­рены в себе, неудачники со слабым “Я” и низкой самооценкой. Но как для первых, так и для вторых характерны высокая агрес­сивность, постоянная готовность защитить свое “Я”, стремление самоутвердиться, чрезмерная поглощенность собой, незначитель­ное внимание к чувствам и желаниям других людей, фанатизм. Для большинства террористов характерна тенденция к эсктерна- лизации, к поиску источников своих личных проблем вовне. Они проецируют низкооцениваемые составляющие своего “Я” на ис­теблишмент, который воспринимается как источник угрозы».

В общем виде основные качества личности террориста извест­ны достаточно хорошо. Обычно они выступают как требования к членам террористических организаций. Такие требования носят вполне формализованный (зафиксированный в каких-либо доку­ментах), значительно реже — неформализованный характер (при понятной абсолютной конспиративности террористической груп­пы или организации, когда принципиально не формализуется ничего в ее деятельности). Основные требования к членам Боевой организации партии социалистов-революционеров начала XX века и к членам террористических отрядов исламского движения «Ха - маз» являются вполне похожими: 1) преданность своему делу (тер­рору) и своей организации; 2) готовность к самопожертвованию; 3) выдержанность, дисциплинированность; 4) «конспиратив­ность»; 5) повиновение; 6) коллективизм — способность под­держивать хорошие отношения со всеми членами своей боевой группы.

Если укрупнить эти качества, то возникнет одно основное и два «технических». Основным качеством выступает преданность. Это преданность своему делу, своей организации и своим товарищам, включающая готовность к самопожертвованию. С данным основ­ным качеством связаны качества «технические», производные — прежде всего дисциплинированность и конспиративность.

Преданность подразумевает высокую степень цельности, цело­стности личности, ее «растворенности» в деятельности и органи­зации. Не случайно, принимая в террористическую организацию, от людей требуют самоотверженности, самоотдачи, способности отказаться от «всего личного» ради достижения общей цели орга­низации.

Таким образом, целостность личности террориста подразуме­вает ее деиндивидуализацию. В этом содержится серьезный пара­докс. Активно противопоставляя себя другим людям, государству, всему миру, террористы подчеркивают свою выраженную инди­видуальность, достигающую надличностного уровня. Однако ин­дивидуализация возможна только для террориста-одиночки, что практически неосуществимо в современном мире.

Попытка выделения психологических типов личности терро­ристов оказывается возможной на базе типологии темперамента, в свое время введенной Гиппократом, затем развитой И. Павло­вым и усовершенствованной Г. Айзенком. Традиционно известные всем типы «холерика», «сангвиника», «флегматика» и «меланхо­лика» приобретают специфическое звучание на примере литера­турных описаний известных террористов. Содержательно они рас­шифровываются в основных характеристиках свойств нервной системы, а также в интенсивности проявлений по параметрам «экстраверсия — интроверсия» и «невротизм — эмоциональная устойчивость». Наиболее типичный психологический вариант тер­рориста — это сильно невротизированныи и экстравертированный холерик.

Анализ литературы с ретроспективными описаниями террори­стов, а также исследования в этой области позволяют заключить, что среди террористов преобладают прежде всего сильно невротизированные типы. Это подтверждается литературными данны­ми: «Члены террористических групп характеризуются высоким невротизмом и очень высоким уровнем агрессии. Им также свой­ственно стремление к поиску острых ощущений — обычная жизнь кажется им пресной, скучной и, главное, бессмысленной. Им хо­чется риска и опасности. Это люди с очень высоким уровнем аг­рессии и высокой невротичностью»[20].

Большинство террористов составляют мужчины, хотя много и женщин, роль которых в террористических организациях очень высока. С самого начала новой волны терроризма, связанной с социальными процессами в России в 60 —70-е гг. XIX в., женщи­нам отводилась очень важная роль. Многие из них были идеолога­ми, часто сами проводили террористические акты (Вера Засулич, Софья Перовская и др.). Социально и психологически женщина более защищена, она меньше воспринимается как террорист, не­жели мужчина. Прикрытие, внедрение и проведение террористиче­ских актов для женщин задача менее сложная, чем для мужчин, исходя из социального статуса женщины в обществе.

Многие террористические организации, такие как Ирландская революционная армия. Красные бригады, латиноамериканские группы, активно используют женщин в агентурных и боевых це­лях. Есть организации, в которых женщины составляют 50 про­центов от общего количества членов.

Возрастные рамки людей, занимающихся терроризмом, в сред­нем 20 — 35 лет, то есть наиболее дееспособные, активные в ум­ственном и физическом плане.

Если говорить о национальных особенностях, то это люди раз­ных национальностей, и делать какие-то выводы довольно сложно. Если терроризм национальный, то это люди одной нации, ра­ботающие против другой. Если мы рассматриваем религиозный терроризм, то, конечно, самыми активными остаются мусуль­манские, протестантские, католические и сектантские группи­ровки.

Современный терроризм, так или иначе, является групповым действием. Для обеспечения его эффективности в подготовку и осуществление террористического акта должны быть вовлечены несколько человек. Однако с точки зрения психологии присут­ствие стоящей за террористом группы, организации, если даже не реальное, то виртуальное, является почти обязательным для претендующей на эффективность террористической деятельности. Это определяется тем, что террорист всегда противостоит не от­дельному человеку, а группе, организации, в том числе и такой мощной, как государство или даже межгосударственные органи­зации. Для противодействия сложно организованной групповой деятельности людей, естественно, необходима аналогичная орга­низация террористической деятельности. Потому она и приобре ­тает групповой характер, налагая соответствующие требования на личность террориста.

Анализ показывает, что террористическая группа представля­ет собой одну из разновидностей гак называемой промежуточ­ной группы — понятие, введенное Л. Яблонским на примере ис­следования более тридцати разнообразных шаек и банд делинк­вентов в Нью-Йорке. Террористическая группа, как особого типа шайка или банда, относится к «промежуточной группе» потому, что занимает промежуточное место на шкале, заданной двумя полюсами. «На одной крайней точке мы видим высокоорганизо­ванный, сплоченный, функционирующий коллектив лиц как членов социальной группы. На противоположной крайней точке мы имеем сборище лиц, характеризующееся анонимностью, бес­порядочным руководством, основывающим свои действия на эмоциях. Тс образования, которые не представляют собой ни совершенно сплоченные, интегрированные группы, ни бсспо - рядочные, плохо функционирующие сборища или толпы, соот­ветствуют понятию “промежуточная группа”»[21]. Такие группы от­личаются своей спецификой, среди которой выделяются следу­ющие особенности.

1. Это расплывчатое определение роли, которую играют члены группы. Вопросы самоопределения всегда актуальны и остры для террористов. С одной стороны, они могут квалифицировать себя как «борцов за свободу» или «священных мстителей». С другой сто­роны, они вполне осознают антиправовой и даже криминальный характер своих действий. Прямое самоопределение как «боевиков» и даже «террористов», «работников террора», по свидетельству Б. Савинкова, принятое в Боевой организации эсеров, является скорее исключением, чем правилом.

2. Ограниченная сплоченность такой группы. В конечном счете террористическая деятельность — временное занятие. Как прави­ло, террористическая группа формируется для выполнения од­ной, редко нескольких акций. Она не может функционировать по­стоянно. Несмотря на заверения ряда известных террористов в пре­данности товарищам, обратим внимание: как правило, речь идет о «товарищах по борьбе», «товарищах по организации». Речь о кон­кретных «подельниках», соучастниках группового исполнения тер­рористической акции идет редко.

3. Непостоянство состава. Состав группы, действующей в экст­ремальных условиях, неизбежно часто меняется. Известны много­численные примеры того, как даже в ходе подготовки одного тер­рористического акта кто-то вольно или невольно выбывал из чле­нов группы, и тогда приходилось срочно находить замену.

4. Непостоянством состава обусловлен фактор текучести чле­нов группы, что ведет к невозможности появления стабильной внутренней структуры отношений между членами группы. Хотя, как уже говорилось, в такой группе всегда есть жесткая структура функциональных обязанностей.

5. С предыдущими факторами связана ограниченность ожида­ний в отношении членского состава. «Кадровый резерв» любой террористической группы предельно ограничен, и члены группы прекрасно знают об этом.

6. Минимальная согласованность норм поведения внутри груп­пы. Максимум, что обычно объединяет членов террористической группы, — это достаточно жесткая согласованность функциональ­ных обязанностей и наличие некоторой общей идеи, которая при­дает смысл террористической деятельности. Все остальное — мо­ральные нормы, нормы общения, личного поведения и т. д. — согласовано на минимальном уровне.

7. Относительно беспорядочное руководство. В такой группе обычно нет стабильного лидера или тем более формально назна­ченного руководителя. Как правило, непосредственное руковод­ство осуществляется средними, вполне заурядными лицами, ко­торые не могут обеспечить систематического руководства.

Немногочисленные попытки социально-психологического изу­чения структуры «промежуточных групп» позволяют выделить три уровня в организации членства. В центре группы на первом уров­не находятся психологически наиболее неустойчивые члены груп­пы — вожаки. Это те люди, которым шайка нужна больше всех. Это ядро — главная цементирующая сила таких групп. Именно они удерживают или даже сколачивают группу и заставляют ее действо­вать, постоянно планируют, замышляют и организовывают ее дей­ствия. Они служат если не стратегическим (это функция руковод­ства всей организации), то тактическим центром деятельности про­межуточной группы. В качестве второго уровня промежуточной груп­пы обычно фигурируют лица, заявляющие о своей принадлежно­сти к группе, однако активно участвующие в ее деятельности толь­ко в соответствии со своими эмоциональными потребностями в данное время. На третьем уровне структуры группы находятся пе­риферийные члены, участвующие в ее деятельности от случая к случаю и редко отождествляющие себя с фуппой. Как правило, это «вспомогательный персонал», «пособники» террористов. Они мо­гут принимать участие в террористическом акте, в основном в ре­зультате стечения обстоятельств, причем ни они сами, ни другие члены группы не считают их равноправными членами. Часто терро­ристические группы используют таких людей «втемную», не делясь с ними всей имеющейся информацией и легко «сдавая» их властям в случае опасности для основной группы.

Размеры террористической группы, как правило, определяют­ся руководством всей организации, если группа является ее час­тью. В тех случаях, когда речь идет о самостоятельных террористи­ческих группах, размер зависит от задач конкретной организации и эмоциональных потребностей основных членов группы.

Социально-психологические функции террористической груп­пы, по сути, связаны с мотивацией членства в ней. Как правило, такая группа функционирует в качестве удобного средства для про­явления различных индивидуальных потребностей и решения лич­ностных проблем. Для вожаков такая группа выглядит как сверх­мощная организация, через которую, в своем воображении, они подчиняют и контролируют жизни тысяч людей. Для членов груп­пы, неспособных достичь чего-либо в более требовательных соци­альных организациях, возможность быстрого и внезапного наси­лия служит средством социального продвижения и завоевания репутации. Иногда группа может функционировать в качестве удоб­ного временного средства ухода от скучных и жестких претензий, предъявляемых к ним трудным и требовательным обществом. Ра­зумеется, это всего лишь некоторые психологические функции, не связанные с ее прямым целевым назначением — совершением террористического акта.

Для террориста весь мир замыкается на своей группе, своей организации, на целях своей деятельности. Это ограничивают це­лостность личности, прежде всего накладывая жесткие ограниче­ния на индивидуальность человека и свободу его выбора. «Вступая в организацию, человек перестает принадлежать себе, своей се­мье, своим родителям — он принадлежит только Аллаху и своей организации» — говорится в одной из памяток для боевиков ис­ламской террористической организации «Хамаз». Естественно, что все личные мнения, идеи, мысли и соображения человека, всту­пившего в такую организацию, достаточно быстро отходят далеко на задний план. Вот для чего нужна строжайшая дисциплина. Она необходима прежде всего для того, чтобы не было самодеятель­ности. Отдавая себя организации, человек отдает и свое сознание целиком во власть идеям организации или даже еще шире, куда более высоким идеям надорганизационного уровня. Например, идеям победы мировой революции или, скажем, в современном варианте, установлению мирового исламского порядка (различие в содержании идей в данном случае не имеет принципиального значения).

Явная психопатология среди террористов — достаточно редкая вещь, и для этого утверждения есть основания. Вместе с тем мож­но выделить ряд личностных предрасположенностей, которые ча­сто становятся побудительными мотивами вступления индивидов на путь терроризма:

- сверхсосредоточенность на защите своего «Я» путем проек­ции с постоянной агрессивно-оборонительной готовностью;

- недостаточная личностная идентичность, низкие самооцен­ки, элементы расщепления личности;

- сильная потребность в присоединении к группе, то есть в групповой идентификации или принадлежности;

- переживание большой степени социальной несправедливо­сти со склонностью проецировать на общество причины своих неудач;

- социальная изолированность и отчужденность, ощущение нахождения на обочине общества и потери жизненной перспек­тивы.

При всех нюансах поведение террориста обычно представляет собой некоторую яркую и вполне очевидную разновидность асо­циального отклоняющегося (девиантного) поведения. По общей оценке такое поведение в той или иной мерс является аномаль­ным и неизбежно включает в себя некоторый патологический компонент. Общепризнанной является констатация того, что террорист — личность не то чтобы не вполне нормальная, а акцентуи­рованная. Это означает, что террорист в целом нормальный чело­век, однако определенные черты личности у него акцентуирова­ны, то есть выражены необычно сильно, ярко, не вполне «нор­мально».

Данные отдельных личностно-психологических исследований1 показывают, что у большинства террористов выражена психопа­тическая симптоматика. Именно психопатия выступает в качестве центрального, стержневого симптома, вокруг которого группи­ровались и другие. Психопатия дополнительно активизируется ги­поманией. На таком фоне часто отмечается сверхактивность, им­пульсивность поступков, безответственность, лживость, поверх­ностность в отношениях с людьми, крайне легкое отношение к морали, частая изменчивость этических оценок, что явно свиде­тельствовало об их неискренности. Потакая исключительно соб­ственным прихотям и идя навстречу своим желаниям, такие люди могут израсходовать очень много энергии и усилий, но при ис­полнении своих прямых обязанностей они испытывают явные труд­ности и стараются переложить ответственность на других. У них отсутствуют привычные для обычных людей контроль и рассуди­тельность. Часто это сочетается со склонностью к чрезмерному употреблению алкоголя, стремлением к бесконечной праздности, назойливостью по отношению к окружающим.

Иногда психопатия у террористов встречается в сочетании со своеобразными особенностями личности. Такие люди производят впечатление чудаков непредсказуемостью своих поступков, им­пульсивностью, неконформностью. В обычной деятельности и учебе их результаты низкие, адаптивность неустойчивая, поведение не­ровное. Они склонны к бродяжничеству, к частому общению с асоциальными элементами. Преступления, совершаемые такими лицами, обычно неадекватно жесткие, часто импульсивные, не всегда спланированные, нередко они принимают дикие, необы­чайно жестокие формы.

Аналитические материалы позволяют вскрыть обший фактор в развитии личности террориста: психологическая ущербность, не­кий дефицит чего-либо в его жизни, корни которого иногда про­слеживаются с самого раннего детства. Такая дефициарноеть пси­хического развития ведет к потребности в гиперкомпенсации дефицита по ходу взросления и достижения зрелости.

Из автобиографий и других описаний известно, что у многих террористов в детстве были убиты родители, родственники. С од­ной стороны, вследствие этого возникало стремление к мести, с другой — атмосфера эмоционального дефицита, в которой рос будущий террорист.1 Ольшанский Д. Психология терроризма. — СПб., 2002.

Ущербность порождается и социально-экономическими фак­торами: например, низким уровнем жизни людей и связанным с этим желанием «отнять и поделить» — как в рамках одной страны (тогда мы имеем дело с революционным терроризмом), так и во взаимоотношениях между «бедными» (развивающимися) и «бога­тыми» странами. Дефицит образования и информации также по­рождает деструктивное, разрушительное отношение к иным куль­турам, убеждениям и верованиям.

Можно долго анализировать различные сферы, в которых мо­жет возникать гот или иной дефицит, приводящий к той или иной ущербности. Это и личные, семейные, и социальные, и экономи­ческие, и политические разновидности ущербности. Соответствен­но, они порождают разные психологические корни террора. Од­нако есть основной общий фактор, объединяющий разные вари­анты в единый механизм. Это внутренняя невозможность, неспо­собность преодолеть эту ущербность. Сама по себе ущербность не страшна — она преодолевается через разные механизмы, в част­ности, через механизм адекватной, позитивной, конструктив­ной гиперкомпенсации, при которой дефицит устраняется с ис­пользованием средств из той же самой сферы, в которой он воз­ник. Паралитик, перенесший в детстве полиомиелит, способен стать олимпийским чемпионом — для этого только надо не­прерывно заниматься спортом. Человек, получающий малень­кую зарплату, начинает работать больше, находит вторую рабо­ту и т. д. Но ни тот, ни другой не хватаются за пистолет и не устраивают взрывов. Террористами становятся тогда, когда не хватает сил на гиперкомпенсацию дефицита адекватными ему средствами. Тогда гиперкомпенсация становится неадекватной, негативной и деструктивной. Тогда ущербность и оборачивается террором.

«Не вызывающий сомнений факт состоит в том, что в террори­сты рекрутируются социально дезадаптированные, малоуспешные люди. Они плохо учились в школе и в вузе, они не смогли сделать карьеру, добиться того же, что и их сверстники. Они всегда страда­ли от одиночества, у них не складывались отношения с представи­телями противоположного пола. Словом, везде и всегда они были аутсайдерами, нигде — ни в семье, ни на работе, ни в дружеской компании — они не чувствовали себя по-настоящему своими... Дру­гими словами, это люди, которых преследуют неудачи»[22].

Между тем нельзя упрощать ситуацию и проявлять наивность, считая, что террористы — это просто банальные «двоечники», с трудом окончившие среднюю школу и не лишившиеся вовремя невинности.