Книги по психологии

Индивидуальная и массовая паника
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Согласно приведенной выше классификации паническая тол­па — эго (наряду с другими: агрессивной, стяжательной и по­встанческой) подвид действующей толпы. Опыт показывает, что это самая опасная из всех разновидностей толпы. По количеству непосредственных человеческих жертв массовая паника способна далеко превосходить, например, агрессивную толпу, но и по от­даленным последствиям ей не уступает.

Из-за чрезвычайной социальной опасности и значимости мас­совая паника часто выделяется «в особое производство», и ее изу­чению уделено больше всего внимания. В психологии принято раз­личать массовую и индивидуальную панику.

Массовая паника необязательно выливается в форму собствен­но панической толпы. Она может выразиться чувством обречен­ности и парализацией воли, когда масса людей становится не способна к решительным действиям в критической ситуации, от­казывается от поиска самостоятельных решений.

В специальной литературе описано множество характерных дра­матических эпизодов, свидетельствующих о том, как паническое состояние само по себе становилось решающей причиной не только физических болезней, но и смерти. Французский врач А. Бомбар приводил такую статистику: 90% людей, спасшихся после кораб­лекрушения, погибают от голода и жажды в течение первых трех дней, что трудно объяснить сугубо физиологическими причина­ми. А когда всего через три часа после гибели «Титаника» к месту катастрофы подошли первые суда, в спасательных шлюпках уже было немало мертвых и сошедших с ума. «Знаменательно, — пи­шет Бомбар, — что среди тех, кто поплатился безумием за свой панический страх или смертью за безумие, не было ни одного ребенка моложе десяти лет. Эти малыши находились еще в доста­точно разумном возрасте».

Преобладающее настроение в обществе способно также, не принимая экстремальных форм, обернуться резким ухудшением психического и соматического самочувствия людей, экономи­ческим спадом, резким снижением средней продолжительности жизни, рождаемости и, как следствие, — депопуляционными процессами.

Панические состояния могут быть вызваны невротическими страхами, то есть такими, которые неадекватны объективной опас­ности и являются, скорее, признаками внутреннего неблагополу­чия. Это обстоятельство настолько характерно, что некоторые ав­торы так и определяют панику: «ужас, вызванный кажущейся опас­ностью». Но паника вызывается и вполне реальной угрозой, хотя решающим фактором паники действительно всегда становится психическое состояние субъекта (личности, общества, группы или толпы).

С одной стороны, паника может возникнуть безо всякой внеш­ней опасности и в подавляющем большинстве случаев оказывает­ся несоразмерна ей. С другой стороны, никакая внешняя опас­ность сама по себе недостаточна для возникновения паники. «Даже тогда, когда паника вызывалась беспредельно большой опасно­стью, — писал A. C.Прангишвили, — психологическая природа переживания ужаса принципиально такова, как и в момент воз­никновения ее из-за незначительной причины (однако в послед­нем случае эти особенности даны более выражснно), поскольку, в конце концов, всякая реальная и большая опасность может быть пережита и без паники. Так что сильный ужас, связанный с пани­кой и в случае реальной опасности, может считаться вторичным явлением» (Прангишвили, 1990).

Обычно в войне против мирного населения (бомбежки горо­дов, политический терроризм) стратегическая задача состоит в том, чтобы спровоцировать массовые панические настроения и, как следствие, — подавленность или агрессивную установку по отношению к власти. Самым близким для нас драматическим при­мером может служить всплеск террористической активности в Рос­сии в последние несколько лет. Здраво размышляя, легко убедиться, что непосредственная физическая опасность терактов для каждо­го отдельного человека сравнительно невелика. В самом худшем случае жертвами взрывов становятся сотни людей из почти 150 млн жителей страны, тогда как только от отравления некачественным алкоголем в России ежегодно гибнут порядка 40 тыс. человек и тысячи людей гибнут на дорогах. Тем не менее ни «самопальная» водка, ни автомобиль не вызывают у людей того панического стра­ха, какой связан с невидимыми террористами.

Итак, в самом общем плане можно дать следующее определе­ние: паника — состояние ужаса, сопровождающееся резким ослабле­нием волевого самоконтроля.

Следствием оказывается либо ступор, либо то, что Э. Кречмер называл «вихрем движения», «гипобулической реакцией», то есть Дезорганизацией планомерных действий. Поведение во внутренне конфликтной ситуации становится антиволевым: эволюционно


Примитивные потребности, прямо или косвенно связанные с физическим самосохранением, подавляют потребности, связан­ные с личностной самооценкой.

Выделяют четыре комплекса факторов превращения более или менее организованной группы в паническую толпу.

1. Социальные факторы — напряженность в обществе, вызван­ная произошедшими или ожидаемыми природными, экономи­ческими, политическими бедствиями. Это могут быть землетрясе­ние, наводнение, эпидемия, реальная или мнимая нехватка про­довольствия, резкое изменение валютного курса, государствен­ный переворот, начало или неудачный ход войны и т. д. Иногда напряженность обусловлена памятью о трагедии и (или) предчув­ствием надвигающейся трагедии, приближение которой ощуща­ется по каким-либо признакам.

2. Физиологические факторы — усталость, голод, длительная бес­сонница, алкогольное и наркотическое опьянение. Они снижают уровень индивидуального самоконтроля, что при массовом скоп­лении людей чревато особенно опасными последствиями.

Так, типичными ошибками при организации митингов, мани­фестаций и массовых зрелищ становятся затягивание процесса, а также безразличное отношение организаторов к фактам продажи и употребления участниками спиртных напитков. В условиях социаль­ного напряжения, жары или холода и т. д. это повышает вероятность паники, равно как и прочих нежелательных превращений толпы.

3. Общепсихологические факторы — неожиданность, удивление, испуг, вызванные недостатком информации о возможных опас­ностях и способах противодействия.

Известны случаи, когда паника среди манифестантов возника­ла из-за того, что многие неверно представляли себе политичес­кую обстановку и статус мероприятия. Например, люди думали, что оно санкционировано властями, и появление полицейских с дубинками оказывалось шокирующей неожиданностью. Или, на­оборот, некоторые участники не знали, что акция согласована, и неадекватно реагировали на полицейских. Были эпизоды, когда непредвиденные действия малочисленной, но хорошо организо­ванной группы политических врагов вносили смятение и панику в многотысячную демонстрацию.

4. Социально-психологические и идеологические факторы — отсут­ствие ясной и высокозначимой обшей цели, эффективных, пользу­ющихся общим доверием лидеров и, соответственно, низкий уро­вень групповой сплоченности.

Исследователи массовой паники единодушно подчеркивают преимущественное значение именно этого фактора по сравнению с предыдущими.

Вместе с тем история войн, революций, опасных научных эк­спедиций и т. д. дает множество наглядных свидетельств того, как сплоченный коллектив единомышленников способен даже при смертельной опасности и крайнем истощении сил сохранять един­ство действий, не проявляя симптомов паники. A. C. Прангишви - ли приводил другой пример. «Специальными исследованиями по­казано, — писал он, — что среди членов пожарной, медицин­ской команд и других организаций, которым поручается оказание помощи пострадавшим от землетрясения, никогда не имеет места паника».

Авторы книги «Революционный невроз» рассказывают о стран­ном безволии, проявленном французскими революционерами, прежде смелыми и решительными, — жирондистами, дантонис - тами, в том числе Робеспьером, — в ситуациях, когда они вдруг сами становились объектами революционного террора. «Когда перечитываешь страницы истории революции, то кажется, что этими людьми, созданными для борьбы, овладевал внезапно ка­кой-то упадок сил; и как раз в те моменты, когда им нужно было бы удесятериться, с такой удивительной покорностью они бес­сильно давали вести себя на бойню».

Разве не то же самое происходило с попавшими в немилость большевиками, героями революции и Гражданской войны в ат­мосфере общего страха и массовых репрессий, сопровождаемых «всенародным осуждением»? В такой момент даже очень сильный человек способен испытать психический сгупор, подобно мощ­ному бизону, настигнутому львицей.

Структура и динамика человеческих потребностей таковы, что люди могут, потеряв волю и достоинство, впасть в животное со­стояние. И те же люди при появлении высокозначимых целей спо­собны в буквальном смысле стоять насмерть, ложиться под танки и бросаться в огонь. При этом внешняя оценка их поступков в экстремальной ситуации — как героических, преступных или про­сто глупых — сильно зависит оттого, насколько собственные цен­ности наблюдателя согласуются с ценностными координатами наблюдаемого поступка.

Возникновение и развитие паники, по Д. В. Ольшанскому (2002), связано с действием шокирующего стимула, отличающе­гося чем-то заведомо необычным (например, сирена, возвещаю­щая начало воздушной тревоги). Частым поводом для паники яв­ляются слухи.

Для того чтобы привести к настоящей панике, стимул дол­жен быть либо достаточно интенсивным, либо длительным, либо повторяющимся (взрыв, сирена, серия гудков и т. п.). Он должен привлекать к себе сосредоточенное внимание и вызывать реак­цию подчас неосознанного, животного страха. Первый этап ре­акции на такой стимул — потрясение, ощущение сильной не­ожиданности и восприятие ситуации как кризисной, критичес­кой и даже безысходной. Второй этап реакции — замешатель­


Ство, в которое переходит потрясение, и индивидуальные бес­порядочные попытки как-то понять, интерпретировать произо­шедшее событие в рамках прежнего, обычного личного опыта или путем лихорадочного припоминания аналогичных ситуаций из чужого, заимствованного опыта. Когда необходимость быст­рой интерпретации ситуации становится острой и требует не­медленных действий, именно это ощущение остроты часто ме­шает логическому осмыслению происходящего и вызывает страх. Первоначально страх обычно сопровождается криком, плачем, двигательной ажитацией. Если этот страх не будет быстро подав­лен, то по механизму «циркулярной реакции» и «эмоциональ­ного кружения» развивается третий этап. На этом этапе страх одних отражается другими, что, в свою очередь, еще больше усиливает страх первых. Усиливающийся страх снижает уверен­ность в коллективной способности противостоять критической ситуации и создает смутное ощущение обреченности. Завершает­ся все это действиями, которые представляются людям, охва­ченным паникой, спасительными. Хотя на деле они могут со­всем не вести к спасению: это этап «хватания за соломинку», в итоге все равно оборачивающийся паническим бегством, за ис­ключением тех случаев, когда бежать просто некуда. Тогда воз­никает подчеркнуто агрессивное поведение: известно, как опа­сен бывает «загнанный в угол» даже самый трусливый зверь.

«Панику обычно характеризуют как индивидуалистическое и эгоцентрическое поведение. Это справедливо в том смысле, что целью такого поведения служит попытка личного спасения, ко­торая не укладывается в признанные нормы и обычаи. Однако паника — это одновременно и массовое поведение, поскольку при ее возникновении действуют механизмы циркулярной реак­ции, внушения и психического заражения — характерные при­знаки многих видов стихийного массового поведения» (Социальная психология, 1975).

Внешне паника заканчивается обычно по мере выхода отдель­ных индивидов из этапа всеобщего бегства. Всеобщая усталость останавливает любые действия и эмоциональные переживания. Но паническое поведение не обязательно завершается бегством от опасности. Обычные следствия паники — либо усталость и оцепе­нение, либо состояние крайней тревожности, возбудимости и готовности к агрессивным действиям.

Оценивая весь цикл панического поведения, надо иметь в виду то, что если интенсивность первоначального стимула очень вели­ка, то все предыдущие этапы могут как бы «свертываться». Сло­весное обозначение пугающего стимула в условиях его ожидания может само по себе непосредственно вызвать реакцию страха и панику даже до его появления. Всегда надо принимать во внима­ние ряд специфических факторов: общую социально-политичес­кую обстановку, в которой происходят события, характер и сте­пень угрозы, глубину и объективность информации об этой угро­зе и т. д.