Книги по психологии

ГЛАВА 2 ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ЛИЦ, СОВЕРШАЮЩИХ ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ АКТЫ[14] // Мотивация террористической деятельности
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Что такое насилие, смыслом и целью которого является не просто насилие как таковое, а его последствия в виде запугива­ния других людей, не являющихся непосредственными жертвами данного насилия? Это насилие, имеющее сложную мотивацию, что связано прежде всего со сложной структурой террористиче­ской деятельности (Ольшанский Д., 2000).

В. Пирожков полагает: «Террорист в момент совершения тер­акта кажется себе мужественным, благородным, жестоким, бес­компромиссным борцом за “справедливость”. Так, ‘‘политическо­му террористу” кажется, что во имя достижения понимаемой им справедливости можно и должно жертвовать жизнями других лю­дей. “Экономический” террорист убежден, что действия его кон­курента несправедливы и требуют “крайних мер”. “Психологиче­скому террористу” кажется, что общество не позволило реализо­вать заложенные в нем возможности, и он может кануть в Лету неизвестным, а совершая теракт, он не только реализует возмож­ность власти над людьми, но и прославится на века своим муже­ством»[15]. Верно и то, и другое, и третье.

Анализ большинства высказываний самих террористов демон­стрирует, что террор — не просто «работа» или «профессия». Это — определенный способ жизнедеятельности, который целиком за­хватывает человека и подчиняет его себе. Террор не может быть просто увлечением в свободное время, террорист-любитель обре­чен на неудачу в конкретном деле и скорый провал вообще.

Нельзя рассматривать террористическую деятельность и как вполне примитивный бандитизм. Все обстоит значительно слож­нее, хотя насилие и составляет стержень деятельности, а элемен­ты бандитизма в ней видны невооруженным глазом.

Классик террора Б. Савинков писал: «Существование террори­стической организации... невозможно без дисциплины, ибо от­сутствие дисциплины неизбежно приводит к нарушению конспи­рации, а таковое нарушение, в свою очередь, неизбежно влечет за собой частичные или общие всей организации аресты. Дисцип­лина же террористической организации достигается не тем, чем она достигается, например, в армии, — не формальным автори­тетом старших; она достигается единственно признанием каждо­го члена организации необходимости этой дисциплины для успе­ха данного предприятия. Но если у организации нет практическо­го дела, если она не ведет никаких предприятий, если она ожида­ет в бездействии приказаний центрального комитета, словом, если она “находится под ружьем”, т. е. люди хранят динамит и ездят извозчиками, не имея перед собой непосредственной цели и даже не видя ее в ближайшем будущем, то неизбежно слабеет дисцип­лина: отпадает единственный импульс для поддержания ее. А с ослаблением дисциплины организация становится легкой добы­чей полиции»[16].

Известное исламское террористическое движение «Хамаз» учит своих боевиков: «Успех борьбы зависит от того, насколько нам удастся запугать противника и сломить его сопротивление. Для этого необходимо совершать акции устрашения во имя Аллаха, причем каждая акция должна быть хорошо спланирована и иметь смысл. Планирование подразумевает полную дисциплину, подчинение плану и решениям руководителей. Акции должны идти одна за другой; противник ни на минуту не должен чувствовать себя спо­койно. Воины Аллаха — борцы, в этом постоянный смысл всей их жизни».

Жизнь террористической организации в целом, как и каждого террориста в отдельности, протекает в непрерывном движении, в котором подготовка террористического акта сменяется его осу­ществлением для того, чтобы сразу же начался поиск объекта сле­дующего теракта. То есть это постоянная форма жизни и регуляр­ной деятельности.

Всякая деятельность имеет свою психологическую структуру2, исходит из определенных мотивов и направлена на достижение определенных целей. Отношение «мотив — цель» — это своего рода вектор, задающий ее направленность и интенсивность. В общем смысле мотив — это то, что побуждает человека к деятельности, а цель — то, чего он стремится достигнуть в процессе ее выполне­ния. Основой мотива является потребность человека, то есть объек­тивная необходимость — его нужда в веществе, энергии, информа­ции. В потребностях заключаются «пружины» человеческой дея­тельности.

Мотив — это форма субъективного отражения. Сформирован­ный вектор «мотив —цель» реализуется в деятельности; осуществ­ленная деятельность (достигнутая цель) создает возможность «пе­ревода» этого вектора на новый уровень и т. д. В этом движении развиваются способности человека, его интересы, склонности, морально-волевые качества, профессиональное мастерство, то есть личность в целом.

Цель как бы связывает социально-психологические и процессу­альные аспекты деятельности. Цель как регулятор деятельности — это идеальный или мысленно представляемый ее результат: то, чего еще реально нет, но что должно быть получено в итоге дея­тельности. Для человека цель его деятельности выступает как об­раз (в широком смысле) того состояния объекта, в которое его нужно перевести. Являясь идеальным представлением конечного результата деятельности, образ-цель выступает как предпосылка, определяющая ее начало.

Формирование образа-цели связано с опережающим отраже­нием, целеполаганием, прогнозированием, предвидением изме­нений как объекта управления, так и окружающей среды. Пред­видение относят к опережающему отражению объективного хода событий, взятых как бы безотносительно к субъекту, который вы­ступает в роли наблюдателя. Целеполагание характеризует опере­жающее отражение, включенное в деятельность субъекта: цель выступает как опережающее отражение будущего результата этой деятельности.

Достижение цели, получение результата — это обычно не од­номоментный акт, а длительный процесс. Цель как бы разверты­вается в систему частных задач, каждая из которых реализуется путем выполнения действий. Поэтому деятельность может быть описана как система сменяющих друг друга действий[17].

Мотив несет две функции. Во-первых, это побудительная функ­ция, побуждающая человека к данной деятельности. Во-вторых, смыслообразующая функция, придающая данной деятельности особый личностный смысл. Действия, в свою очередь, складыва­ются из отдельных операций. Операция — первичная единица дея­тельности. Это задача, данная в определенных условиях. Решая такие задачи, человек совершает действие. За счет осуществления це­почки действий достигается мотив, то есть осуществляется опре­деленная деятельность.

С данной точки зрения террор можно представить как особый вид деятельности, главной объективной целью которого является достигаемое каким-либо образом устрашение других людей. На­личие такой цели не отменяет множества различных субъектив­ных целей, которыми руководствуются отдельные террористы. Однако именно чужой страх, как цель, движет действиями тер­рориста и придает смысл всему его существованию. Для достиже­ния такой цели, то есть для массового распространения страха, террорист совершает самые различные действия: готовит оружие, выслеживает жертвы, присматривает место совершения будущего террористического акта, решает транспортные вопросы и т. д. Каж­дое действие распадается на отдельные операции: например, под­готовка оружия складывается из его выбора, приобретения, при­ведения в боевое состояние, проверки, оснащения боеприпаса­ми, маскировки и т. д.

Наиболее важным вопросом для объективного понимания лич­ности террориста является вопрос о том, ради чего и почему тер­рорист занимается террором — вопрос о его внутренней мотива­ции. Обобщенный ответ на этот вопрос носит несколько образ­ный характер.

По мнению В. Пирожкова, «в какие бы одежды ни рядились террористы, какие бы ни преследовали цели (политические — захват власти, смена общественного строя; нравственные — дос­тижение ложно понимаемой ими “справедливости”; экономичес­кие — устранение ненавистных конкурентов; религиозные — от­стаивание чистоты веры; психологические — получить известность, прославиться, оставить след в истории и т. п.) — за всем этим стоит стремление испытать власть над людьми. Не случайно гово­рят: власть — всегда всласть. Власть над людьми — это своеобраз­ный наркотик, и кто хотя бы раз его “отведал”, тот вновь и вновь стремится к нему. Это показывает и изучение психологии наемни­чества лиц, кочующих из одного конфликтного региона в другой. На определенном этапе их перестают интересовать деньги, не­отвратимой тягой обладает сама возможность убивать. Поэтому в процессе занятия терроризмом цель теряется — какой бы спра­ведливой она ни выглядела, — а возникает неукротимая жажда испытать власть над людьми»[18].

Г. Ньюман выделил три основных мотива террористической дея­тельности (Ньюман Г., 1999). Во-первых, мотив культурологиче­ский — по логике террористов, общество надо время от времени «будоражить», лучше всего «с помощью крови». Во-вторых, мо­тив рациональный — террор трактуется ими как эффективный ин­струмент политической деятельности. В-третьих, мотив идеологи­ческий — террор выступает как орудие регуляции социальных про­цессов. Однако Г. Ньюман подчеркивал, что теория и практика терроризма резко расходятся между собой. Теоретически терро­ризм «равняет», а в социальной практике противопоставляет лю­дей и группы друг другу, ставя между ними стену страха.

В самом общем виде мотивы участия в терроре можно разде­лить на корыстные и бескорыстные. Корыстная мотивация превра­щает террор в обычную работу. Как и всякая работа, она стоит денег и может являться способом добычи средств для существова­ния или для продолжения террористической деятельности. Чело­века обучают навыкам, дают аванс и обещают заплатить опреде­ленные деньги после того, как он выполнит полученное задание. Желая заработать деньги, он идет и выполняет это задание: взры­вает здание, угоняет самолет, убивает политического лидера или производит взрыв в местах массового скопления населения. При такой мотивации они, в сущности, мало чем отличаются от обык­новенных наемных убийц.

Для всех террористов, причем особенно для тех, кто занимает­ся этой «работой» из корыстных мотивов, важным является во­прос о том, как он сам объясняет свои действия не кому-то, а прежде всего самому себе. Убийство человека для подавляющего большинства людей всегда остается нравственным преступлени­ем, которое требуется хотя бы объяснить другим людям. Как изве­стно, потребность в понимании — одна из глубинных потребнос­тей человека, делаюшая его социальным существом. Однако мо­тивировки, даже искренние, носят во многом привносимый, внеш­ний характер по отношению к террористу.

Анализ реальных субъективных мотивов, которыми, по их соб­ственным словам, руководствовались люди, хотя бы однажды уча­ствовавшие в террористическом акте, позволяет выделить следу­ющие основные группы таких мотивов.

1. Меркантильные мотивы. Террор, как и любая сфера челове­ческой деятельности, представляет собой оплачиваемый труд. Со­ответственно, для определенного числа людей это занятие — спо­соб заработать.

2. Идеологические мотивы. Это более устойчивые мотивы, осно­ванные на совпадении собственных ценностей человека, его идей­ных позиций с идеологическими ценностями группы, организа­ции, политической партии.

3. Мотивы преобразования, активного изменения мира. Это мо­тивы, связанные с пониманием несовершенства и несправедли­вости существующего мира и настойчивым стремлением улучшить, преобразовать его.

4. Мотив своей власти над людьми, глубинный мотив. Насилие применяется для утверждения личной власти, через насилие терро­рист утверждает себя и свою личность, обретая власть над людьми.

5. Мотив интереса и привлекательности террора как сферы дея­тельности. Для определенного числа людей, особенно обеспечен­ных и достаточно образованных, террор бывает интересен просто как новая, необычная сфера занятий. Их занимают связанный с террором риск, разработка планов, всевозможные детали подго­товки, нюансы его осуществления.

6. «Товарищеские» мотивы эмоциональной привязанности в раз­нообразных вариантах — от мотива мести за вред, нанесенный то­варищам по борьбе, единоверцам, соплеменникам, родственни­кам, соратникам по политической деятельности и т. д., до мотивов традиционного участия в терроре потому, что им занимался кто-то из друзей, родственников, соплеменников или единоверцев.

7. Мотив самореализации — парадоксальный мотив. Самореали­зация, с одной стороны, — удел сильных духом людей, наиболее полное осуществление личности, ее полная самоотдача, раство­рение человека в террористическом акте, вплоть до самопожерт­вования. Однако с другой стороны такая самореализация — при­знание ограниченности возможностей и констатация несостоя­тельности человека, не находящего иных способов воздействия на мир, кроме насилия и деструкции. Такая самореализация, оборачивающаяся самоуничтожением, означает прежде всего при­знание факта психологической деструкции личности.