Книги по психологии

Масса и ее вожаки
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Особенности поведения массы и, в частности, ее влияния на входящих в нее индивидов зависят от индивидуальности лидеров, их типов и от их психологических качеств. Это, безусловно, люди особого склада, убежденные в том, что они ведут людей к новой вере. Г. Лебон именовал их «апостолами». «Нет надобности, чтобы число этих апостолов было очень велико для выполнения их зада­чи. Надо вспомнить, какое небольшое число ревнителей было до­статочно для возбуждения столь крупного движения, как кресто­вые походы, — событие, быть может, более чудесное, чем насаж­дение какой-либо религии, так как миллионы людей были доведены до того, что бросили все, чтобы устремиться на Восток, и возобновляли не раз это движение, несмотря на самые крупные неудачи и жесточайшие лишения» (здесь и далее цит. по: Фрейд, 1969).

Г. Тард полагал, что масса сама находит себе лидеров, вытал­кивая их из себя, но большее распространение получили взгляды Г. Лебона. Он описывал четыре основных типа таких «вожаков». Первый тип — это убежденные проповедники, апостолы не­ких верований (религиозных, социальных или сугубо политиче­ских, типа отдельно анализировавшегося Г. Лебоном социализма). Такие лидеры — прообраз толпы. Они как бы несут в себе все ее основные свойства.

«Загипнотизированные поработившей их верою, они готовы на все жертвы для ее распространения и кончают даже тем, что исключительно целью своей жизни ставят воцарение этой веры. Эти люди находятся как в полубреду, изучение их требует иссле­дования их умственного состояния, но, несмотря на это, они всегда играли в истории громадную роль». Такой «апостол всегда пред­ставляет собой религиозно настроенный ум, одержимый желани­ем распространить свое верование; но вместе с тем и прежде все­го это ум простой, совершенно не поддающийся влиянию дово­дов разума. Его логика — элементарна. Законы и всякие разъясне­ния совершено недоступны его пониманию». Его психика — это персонифицированная психология всей массы. Г. Лебон особо под­черкивай внешнюю «простодушную наивность» этих людей. Нич­то их не затрудняет. Для них ничего нет легче, например, чем перестроить общество. «Поддаваясь все более и более гипнозу двух или трех непрестанно повторяемых формул, проповедник-социа- лист чувствует жгучую потребность распространять свою веру...»

В структуре поведения этого типа личности особенно выделя­ется жажда разрушения: «По-видимому, почти во все времена имел силу общий психологический закон, по которому нельзя быть апостолом чего-либо, не ощущая настойчивой потребности кого - либо умертвить или что-либо разрушить».

Второй тип лидеров массы — это фанатики одной идеи. Г. Лебон описывал их так: «Повседневно встречаются очень ум­ные люди, даже выдающиеся, теряющие способность рассуждать, когда дело касается некоторых вопросов. Увлеченные тогда своей политическою или религиозною страстью, они обнаруживают изу­мительное непонимание и нетерпимость. Это случайные фанати­ки, фанатизм которых становится опасным лишь тогда, когда его раздражают». В обычное время это вполне нормальные с виду люди. Однако при возникновении соответствующих обязательств (воз­никновение массы, появление «апостола» и т. п.) в них просыпа­ется дремлющая фанатичная сущность. И тогда это самые верные и надежные «помощники апостолов», их приспешники и ближай­


Шие подручные, часто движимые особой яростью и даже вполне отчетливой манией преследования.

Третий тип лидеров массы, по Г. Лебону, «принадлежит к обширной семье дегенератов. Занимая благодаря своим наслед­ственным порокам, физическим или умственным, низкие соци­альные положения, из которых нет выхода, они становятся есте­ственными врагами общества, к которому они не могут приспо­собиться вследствие своей неизлечимой неспособности и наслед­ственной болезненности. Они — естественные защитники докт­рин, которые обещают им и лучшую будущность, и как бы воз­рождение». У данного типа мало фанатизма, нет увлечения одной идеей и даже особой стойкости веры. Тут все решает личная заин­тересованность. По сути, это лица с сильнейшим комплексом не­полноценности, стремящиеся гиперкомпенсировать его с помо­щью той самой толпы, которую они хотят возглавить. Это мсти­тельные и достаточно меркантильные (разумеется, в меру сохран­ности своего интеллекта) неудачники, аутсайдеры социального устройства.

Наконец, четвертый тип лидеров массы, обычно приходящий на смену предыдущим «вожакам» и овладевающий массой после того, как фанатики ее сформировали и основательно «разогре­ли», — обычный тиран или диктатор. Это лидер, подбирающий власть и пользующийся плодами того, что уже сделала для него возглавлявшаяся другими толпа. Он может сочетать в себе некото­рые черты предшествующих «проповедников», но не это главное. Он умеет заставить массу полюбить себя и возбудить боязнь к себе.

По мнению 3.Фрейда, это и есть прообраз «идеального отца». Масса «уважает силу, добротой же, которая представляется ей всего лишь разновидностью слабости, руководствуется лишь в не­значительной мере. От своего героя она требует силы, даже наси­лия. Она хочет, чтобы ею владели и ее подавляли, хочет бояться своего господина. Хотя потребность массы идет вождю навстречу, он все же должен соответствовать этой потребности своими лич­ными качествами. Он должен быть сам захвачен глубокой верой в идею, чтобы пробудить эту веру в массе; он должен обладать силь­ной импонирующей волей, которую переймет от него безвольная масса» (Фрейд, 1969). Данные характеристики во многом совпада­ют с характеристиками того «праотца», которому поклонялась пер­вобытная орда. Однако обратим внимание, что даже 3. Фрейд не ставил появление такого лидера в фатальную зависимость от по­требностей массы. Все-таки их появление связывалось с опреде­ленными историческими периодами и, следовательно, объясня­лось некоторыми объективными причинами.

Анализируя происходившее в России в начале XX в., H. A. Бер­дяев отмечал, что в России появился новый антропологический тип, новое выражение лиц. У людей этого типа иная поступь, иныс жесты. Этот новый душевный тип оказался очень благопри­ятным плану Ленина, он стал материалом организации коммуни­стической партии, он стал властвовать над огромной страной.

Однако только к концу XX столетия стало понятно: «Больше­вики открыли истину, секрет которой заключайся в весьма про­стых посылках: масса требует не идей, а лозунгов, не логики, а обешаний, не призывов к размышлениям, а угадывания ее на­строения. Тогда она превращается из аморфной массы в разруши­тельную материальную силу. И XX век использовал искренность в качестве способа достижения цели, превратившись в самое неис­креннее столетие. Отпала необходимость в проповедниках и прав­долюбцах — их место заняли Троцкие, Муссолини, гитлеры. Куми­ры и вожди масс, способные истерической неистовостью управ­лять настроением множества людей, доводя их до искренней жажды разрушения» (Васильев, 1991). В свое время подобные выводы про­изводили впечатление тенденциозности и ангажированности их авторов. Однако если внимательно припомнить, например, хотя бы многократно описанный фанатизм поведения А. Гитлера, из­вестный из мемуаров современников моноидеизм В. И. Ленина или природную ущербность, сухорукость и лицо в оспинах И. В.Ста­лина, то многое представляется достаточно убедительным.

Фундаментальным политико-психологическим фактом является то, что всякий раз в истории во главе масс стояли особого типа лидеры — не обычные, а во многом аноматьные индивиды. Под­черкнем, что практически все они, за единичными исключения­ми, были лидерами именно масс. Исчезала или реструктурирова­лась масса — исчезали, уходили в социально-политическое небы­тие эти лидеры. В свою очередь, если что-то случалось, очень бы­стро растворялась или видоизменялась ведомая ими масса.