Книги по психологии

Психологическая помощь пострадавшим в результате террористических актов с захватом заложников
П - Психологическое обеспечение антитеррористической деятельности

Оказание экстренной психологической помощи, направлен­ной на работу с вновь возникшими в результате чрезвычайной ситуации (ЧС) негативными эмоциональными переживаниями, способствует поддержанию самочувствия пострадавших, решает задачи профилактики отсроченных реакций на чрезвычайную си­туацию.

К числу пострадавших относятся:

1. Жертвы, то есть пострадавшие, изолированные в очаге чрез­вычайной ситуации.

2. Пострадавшие непосредственно физически, материально, люди, потерявшие своих родных и близких или не имеющие ин­формации об их судьбе.

3. Очевидцы, «свидетели» — люди, с которыми трагедия про­шла совсем рядом, поэтому они примеривают на себя, на своих близких случившееся, ставят себя на место пострадавших.

4. Наблюдатели, «зеваки» — люди, которые непосредственно не участвовали в ситуации, но, узнав о происшествии, прибыли на место ЧС (вторично пострадавшие).

5. Телезрители (вторично пострадавшие). Нагнетание эмоций, использование технологий манипулирования общественным со­знанием представителями СМИ способствует снижению адапта­ционных возможностей организма людей, блокированию меха­низма поиска рационального выхода из грудных жизненных си­туаций и тем самым провоцирует возникновение психосомати­ческих и обострение хронических заболеваний (Андреев Н. В., 1998).

Внезапность угрожающих жизни ситуаций, массированносгь и предельная жестокость вооруженного насилия, сопровождавшие­ся разрушениями, пожарами, ранениями, гибелью находящихся рядом заложников, криками, рыданиями, приводят к осознанию полной беззащитности и безнадежности, неминуемой смерти, определяют массивность острого психогенного воздействия на людей в ситуации непосредственной угрозы жизни.

Конечные цели захвата заложников бывают разные. В одних слу­чаях захватчики стараются добиться тех или иных политических уступок, в других — освобождения незаконно (по их мнению) арестованных заключенных, в третьих — выдвигают экономиче­ские требования (выкуп) и т. д. Поэтому для достижения своих целей обычно жертвами выбираются лица (группа людей), захват которых по предположению захватчиков может иметь большой общественно-политический резонанс или за которых можно по­лучить большой выкуп.


Захват заложников, как правило, проводится внезапно, при этом большое значение придается стремительности самого про­цесса захвата. В эго время захватчики стараются решить несколько задач[39]:

- захватить намеченные жертвы;

- заставить их беспрекословно подчиниться всем указаниям;

- подавить желание заложников предпринимать любые дей­ствия, направленные на освобождение, за исключением тех, ко­торые захватчики считают необходимыми и приемлемыми;

- внушить заложникам мысль о том, что за любыми их дей­ствиями, направленными на освобождение, немедленно после­дует расправа;

- при захвате двух и более человек пресечь всякую возмож­ность к самоорганизации группы с целью совместных действий, направленных на освобождение.

Таким образом, можно констатировать, что поведение залож­ников определяется следующими факторами[40].

1. Объективными условиями содержания заложников — огра­ничительными мерами, на выполнении которых настаивали бое­вики.

2. Непредсказуемостью действий боевиков.

3. Психическим состоянием заложников, субъективной оцен­кой угрозы собственной жизни и жизни своих близких, что в зна­чительной мере определялось не только и не столько реальной угрозой, но и реакцией на ситуацию.

4. Субъективной оценкой и объективным состоянием физиче­ского здоровья заложников.

5. Альтруистическими установками части заюжников, стремив­шихся оказать помощь лицам, находящимся в более тяжелом по­ложении, чувством служебного долга лиц, которые по характеру своей профессии и служебному положению обязаны защищать граждан от произвола и (или) оказывать помощь пострадавшим (сотрудники правоохранительных органов, медицинские работ­ники и др.).

Неожиданное возникновение жизнеопасной ситуации у залож­ников сопровождается возникновением тревожно-фобической ре­акции, неоднозначной в своих проявлениях. У большинства за­ложников тревожно-фобические реакции сопровождаются изме­ненным состоянием сознания различной глубины (от оглушения до сумеречного помрачения сознания). Наиболее часто развивает­ся оглушенность, выражавшаяся в заторможенности, вялости, обеднении психической деятельности, неполном осмыслении про­исходящего, затруднении восприятия окружающего, нечетком (не­адекватном) выполнении необходимых жизнеспасающих действий, инструкций, а также синдром растерянности с аффектом недо­умения, расстройством самосознания, блуждающим взглядом, вопрошающим выражением лица, дезориентировкой в ситуации, тревогой, суетливостью, подавленным настроением, беспомощ­ностью и бестолковостью (Антонян Ю. М., 2001).

Для заложников, находившихся в острой жизнеопасной ситуа­ции в течение суток, по данным Ю. М. Антоняна, характерны: гипокинетические тревожно-фобические реакции (с оцепенени­ем — 40,7%, с гипокинезией — 17,0%); гиперкинетические тре - вожно-фобические реакции (с ажитацией — 32,2%, раптусом — 5,1%, фугой — 1,7%, целенаправленной гиперактивностыо — 3,3%).

У заложников, находившихся в острой пролонгированной жиз­неугрожающей ситуации, в течение первых суток отмечались в основном тревожно-фобические реакции с гипокинезией. В ситу­ации пролонгированного стресса наиболее частыми были гипо­кинетические тревожно-фобические реакции (с оцепенением — 35,3% и с гипокинезией — 47,1 %). Гиперкинетические тревож­но-фобические реакции были представлены лишь состояниями с целенаправленной гиперактивносгью (17,6%).

При изменениях психического и физического состояния за­ложников возможны варианты проникновения в их среду меди­ков для оказания им неотложной помощи по согласию преступ­ников. В таких случаях целесообразно преувеличение со стороны врачей угрозы опасности жизни и здоровью заложников с целью их быстрого вывода из опасной ситуации. Терапевт или психиатр может сослаться на внешний вид других заложников, которых они непосредственно не осматривали, а видели мельком (поза де­прессии или тревоги, изменение цвета губ — выраженная синюш - ность, бледность лица, холодный пот и т. д.) при оказании помо­щи пострадавшему. Руководителю операции необходимо поощрять гуманное отношение преступников к заложникам, использовать любую возможность для организации отдельной непрерывной связи с заложниками.

Описание всех физических характеристик заложников доводится до сотрудников группы захвата. Такая информация сведет к мини­муму возможность перепутать заложника с преступником. При этом следует помнить, что нельзя полностью полагаться на одежду, очки и подобные им предметы в описании заложника, так как они могут быть использованы в качестве камуфляжа.

Первое, с чем приходится сталкиваться сотрудникам после ос­вобождения заложников, — это необходимость получения показа­ний, особенно если проблема освобождения заложников не реше­на полностью. Стресс, «стокгольмский синдром» и другие подоб­ные факторы мешают получить достоверную информацию. По-


Этому нужно знать особенности развития психики человека, так как приемы, используемые даже при опросе детей, могут быть применимы и при работе со взрослыми заложниками.

Необходимо учитывать, что при опросе детей их восприятие, мышление, память и т. п. отличаются от взрослого. Прежде чем начинать опрос ребенка, необходимо вывести его из стрессового состояния. И это еще раз показывает необходимость участия в пе­реговорном процессе эксперта-психолога.

В возрасте 4 — 7 лет дети еще плохо определяют «на глаз» рас­стояние между предметами, размер помещения, размеры предме­тов и т. д. Цвета различаются, как правило, только основные, сме­шанные же просто не воспринимаются (например, фиолетовый) или, точнее, не определяются так, как они определяются взрос­лыми. Происходящие события ребенок воспринимает повествова­тельно, не выделяя главного и второстепенного, при этом прида­вая свою особую эмоциональную насыщенность всему увиденно­му и услышанному.

Так, к примеру, если преступник чем-либо сильно напугал ребенка, последний при определении его роста и телосложения может описать его как высокого, огромного, большого. Объектив­но же преступник может быть худой, щуплый и небольшого роста. В связи с этим при опросе ребенка необходимо предъявлять ему ряд людей различного роста, телосложения, веса и т. п. Ребенок же должен выбрать из них наиболее похожего на преступника по требуемым от него критериям (такого же роста, веса и т. п.).

В этом возрасте еще не сформировано и восприятие времени. Так, заполненное событиями время протекает быстрее. Пустое, незаполненное время переоценивается в большую сторону. По­этому при опросе ребенку необходимо задавать конкретные, де­тализированные, наводящие вопросы, имеющие всегда альтерна­тивный выбор.

Например: «Когда ты увидел этого дядю, в окнах домов уже горел свет или нет?». Альтернативность в вопросах обусловлена тем, что дети в этом возрасте склонны во всем соглашаться со взрослыми, особенно если спрашивающий имеет большое значе­ние в глазах ребенка (милиционер, мама, учитель и т. д.).

Также следует учитывать гакой факт, что в возрасте 4 — 7 лет дети склонны «играть на публику», если они становятся объектом внимания взрослых, особенно в напряженной, эмоциональной ситуации. И далее, в случае если преступник относился к ребенку хорошо, доброжелательно, то у последнего может произойти иска­жение восприятия действительности и он будет всячески «покры­вать» преступника, представлять его в «лучшем свете».

Например, дети склонны играть во всевозможные «секреты», «тайны». И опытный преступник может использовать это в своих корыстных целях. Из вышесказанного следует, что опрос ребенка

130 необходимо проводить «один на один», в спокойной, доброжела­тельной обстановке. В поведении опрашивающего не должно быть эмоциональных контрастов ни в голосе, ни в движениях, ни в одежде.

Особенностью памяти в этом возрасте является то, что она носит наглядно-образный характер, то есть мышление ассоциа­тивно, причем с особенностями указанного в^ыше восприятия. Ребенок не запоминает предметы просто гак, он запоминает их в сравнении с чем-то и в связи с чем-то. Например: «Машина была большая, как дом».

Также следует отметить, что ребенок не старается запомнить происходящее для того, чтобы в дальнейшем рассказать увиден­ное, его память носит непроизвольный характер. Отвлеченные, абстрактные понятия и рассуждения вообще не запоминаются, так как не понимаются. К примеру, если ребенок слышал разго­вор двух преступников и они переговаривались на сленге, то он может просто не понять сказанного. Поэтому при постановке во­просов детям необходимо учитывать эти особенности детской па­мяти.

Внимание в этом возрасте также имеет отличительные черты. У детей оно непроизвольное, они еще не умеют поддерживать его в течение длительного времени в одном и том же направле­нии, не отвлекаясь от других предметов. В первую очередь внима­ние детей привлекает все яркое, броское, неизвестное. Однако иногда внимание может быть весьма интенсивным и устойчивым, но это происходит в том случае, если ребенок воспринимает все происходящее как игру.

Мышление в этот период характеризуется как конкретное, уме­ние обобщать развито еще в недостаточной мере, поэтому важно задавать ребенку простые, конкретные, предметные вопросы, деля тем самым увиденные ребенком события на понятные ему опера­ции и действия.

Следует выделить такую особенность детской психики, как чрез­мерное использование своего воображения. В этом возрасте ребе­нок в большей мере отходит от действительности при пересказе увиденного, нежели взрослый, он смешивает воображаемое с дей­ствительным. Попросту говоря, для ребенка существует один мир. Воображаемое и действительное для него одно и то же, одно «впле­тено» в другое, и с этим необходимо считаться. Поэтому при оп­росе достоверность полученной информации будет зависеть от умения правильно сформулировать и поставить вопрос перед ре­бенком.

При характеристике речи следует отметить, что у детей в этом возрасте словарный запас составляет порядка 2 000—3 000 слов. Это значит, что иногда ребенок понимает, что от него хотят услышать, но не может выразить этого достаточно понятно на


Вербальном уровне. Как правило, в этом случае он прибегает к ассоциациям, образам. Полнота и достоверность получаемой ин­формации будет зависеть в первую очередь от умения задавать во­просы, и здесь необходимо учитывать все перечисленные выше особенности психики. Поэтому вопрос должен отвечать следую­щим требованиям:

А) конкретность;

Б) предметность;

В) соответственность возрастным особенностям;

Г) альтернативность;

Д) наглядность (если вопрос о том, в какую куртку был одет преступник, то необходимо показать ребенку несколько курток, чтобы он выбрал наиболее похожую);

Е) отсутствие эмоциональной контрастности в поведении оп­рашивающего.

Возрастная группа с 7 до 12 лет значительно отличается от первой, так как в этом возрасте продолжают развиваться и улуч­шаться все свойства психики (ощущение, восприятие, память, внимание, мышление, речь, воображение и т. п.).

Особенностью восприятия является более развитая детализи - рованность событий, однако их эмоциональная насыщенность ос­тается еще достаточно сильной. Увиденные или услышанные со­бытия трактуются в описательном характере («что вижу, то и го­ворю»).

Продолжает развиваться память, усиливается роль преднаме­ренного запоминания для последующего изложения. Запомина­ние становится более прочным. Чем старше становится ребенок, тем сильнее словесно-логическое запоминание начинает преоб­ладать над наглядно-образным.

Объем, интенсивность и продолжительность внимания разви­ты еще не в полной мере. Вследствие этого восприятие поверхно­стно, и поэтому запоминаются в первую очередь эмоционально значимые моменты. Ребенок может хорошо запомнить не суще­ственные для следствия детали и не запомнить главного. Однако продолжительное или повторное восприятие увеличивает внима­ние и, как следствие, запоминание.

Вот почему так важны именно простые, конкретные, деталь­ные вопросы.

Речь к 7 годам уже достаточно развита, однако часто прерыва­ется. Сказав об одном, ребенок может упустить многое другое. Поэтому в этом случае необходимо переспрашивать, уточнять, детализировать. Ближе к 12 годам происходит целенаправленная перестройка речи, она становится логически более связанной, сознательной.

Воображение также проходит подобное развитие. Если в 7 — 8 лет ребенок еще смешивает воображаемое с действительным, то

132 ближе к 10—12 годам уже появляются попытки более точно отра­зить воспринятое событие.

Уровень развития психических функций к 12 годам уже по­зволяет вести разговор с ребенком «на равных». Ребенок начина­ет понимать, что хочет узнать у него взрослый. Однако не следу­ет забывать, что в этом возрасте психическое развитие еще от­стает от биологического. И поэтому постановка вопроса при оп­росе ребенка 7—12 лет должна отвечать перечисленным выше критериям.

У подростков 12—15 лет существенных отличий их психиче­ского функционирования от взрослых нет. Достоверность и точ­ность полученной информации от подростка будет зависеть от умения спрашивающего расположить его к себе.

Специалист, оказывающий экстренную психологическую по­мощь, применяет не один конкретный метод, а скорее набор тех­ник, методик, которые сочетаются друг с другом и подходят кон­кретному человеку. В зависимости от конкретной ситуации, ее ус­ловий, индивидуальных особенностей пострадавшего выбирают­ся или разрабатываются индивидуальная тактика работы с кон­кретным человеком.

В качестве методов психологической диагностики применяются методы наблюдения и беседы, как наиболее адекватные ситуа­ции.

Одним из эффективных методов работы с пострадавшими яв­ляется метод «дибрифинга стресса критического инцидента» (Critical Incident Stress Debriefing — CISD), разработанный амери­канским психологом Дж. Митчелом в 1983 г. и получивший с тех пор широкое распространение.

Психологические дибрифинги как форма оказания помощи в кризисных ситуациях проводятся с группами людей, совместно испытавшими стрессовые или трагические события. Дибрифинги не заменяют собой собственно лечения, которое бывает необхо­димо в некоторых случаях; их цель — минимизировать нежела­тельные психологические последствия и предупредить развитие синдрома посттравматических стрессовых расстройств. Эта цель достигается путем «вентиляции» впечатлений и эмоций; когни­тивной организации опыта; уменьшения тревоги и напряженно­сти; понимания универсального характера индивидуальных реак­ций, достигаемого в процессе интенсивного «обмена» чувствами; мобилизации ресурсов для социальной поддержки, усиления груп­повой солидарности и сплоченности; подготовки участников к правильному восприятию своего последующего состояния и ис­пользованию различных стратегий психологической помощи.

Таким образом, процесс дибрифинга состоит из трех основных частей: «вентиляции» чувств в группе и оценивания стресса веду­щими; подробного обсуждения «симптоматики» и психологической


Поддержки; мобилизации ресурсов, предоставления информации и планирования дальнейшей помощи. Выделяют от пяти до семи обязательных фаз, через которые проходят пострадавшие.

1. Вводная: представление ведущего, разъяснение целей, задач и правил, снятие тревоги у участников по поводу «необычности» процедуры. Основными правилами, которых придерживаются как ведущие, так и участники, являются:

А) не заставлять никого из группы говорить или обсуждать то, чего они не захотят. Единственное требование — это назвать свое имя и отношение к инциденту (характер участия). Все вниматель­но выслушивают то, что говорит каждый из участников;

Б) соблюдать конфиденциальность: то, что происходит или об­суждается в группе, предназначено только для группы и не выно­сится вовне;

В) не допускать критических суждений в отношении другого: никто не должен рассматривать происходящее как «разбор» или «трибунал» — для них найдется другое место;

Г) каждый может говорить лишь о своих переживаниях, по­ступках (от первого лица), а не о чужих;

Д) участники предупреждаются о том, что могут вновь пере­жить отрицательные чувства, что естественно, так как речь идет о весьма болезненных вещах. Однако задача дибрифинга как раз и состоит в том, чтобы научиться справляться с реальными нега­тивными эмоциональными состояниями;

Е) фуппа работает без перерывов, что не означает невозмож­ности покидать ее на время с тем, чтобы все же вернуться, если этому не мешают неотложные обстоятельства.

2. Факты: каждый рассказывает о том, что происходило с ним — что он видел, где находился и что делал. Восстанавливается пол­ная картина происшествия и хронология событий. Согласие отно­сительно фактов способствует когнитивной организации опыта. Выражения эмоций на этой фазе допускать не следует.

3. Мысли, эмоции, чувства: ведущий просит перейти от опи­сания событий к рассказу о внутренних психологических реакци­ях на них. Очень важно припомнить самые первые впечатления, пронесшиеся в голове мысли, импульсивные поступки и эмоцио­нальные реакции.

Несмотря на то, что рассказы могут приобретать весьма драма­тический характер, нельзя допускать, чтобы доминировали чув­ства кого-либо из участников, а все остальные превратились бы в слушателей: каждый должен получить возможность высказаться и постараться выразить свои переживания. Ведущий поддерживает в группе понимание того, что, высказываясь, участники вновь пе­реживают сильный стресс, однако это происходит в ситуации, когда реальная опасность миновала, а их чувства находят понима­ние и поддержку группы.

134

4. Симптомы: обсуждаются актуальные эмоциональные, ког­нитивные и соматические проявления посттравматического стрес­са, отмечаемые участниками изменения в восприятии своего «Я» и поведении. Составляется перечень симптомов, описывающих спектр психологических последствий критического инцидента в данной конкретной группе. Каждый участник получает воз­можность лучше разобраться в своем состоянии, отмечая и те симптомы, о которых, в силу различных причин, он не выска­зывался.

5. Информирование: разъяснение участникам природы пост - стрессовых состояний как «нормальных реакций на экстремаль­ную ситуацию»; обсуждение вариантов и способов преодоления имеющих место и возможных в будущем отрицательных психоло­гических последствий.

6. «Закрытие прошлого» и новое начало: подводится своеобраз­ный итог под тем, что было пережито. Прошлое нельзя просто забыть, оно требует активного к себе отношения, чтобы люди могли найти в себе силы для новой жизни. Ритуалы «закрытия прошлого» выработаны в культуре (поминовения, годовщины, посещения мест, связанных с событиями, и пр.). Однако предпо­лагается и собственное творческое участие: например, многие из переживших катастрофу посвящают себя тому, чтобы помочь из­бежать новых катастроф или уменьшить их травматические по­следствия, используют свой опыт при оказании помощи, участвуют в деятельности добровольных спасательных бригад и т. п. Формально процедура дибрифинга завершается вопросами участников к ве­дущим, советами, как вести себя в будущем, где искать источни­ки психологической поддержки или профессиональной помощи, раздачей памяток, листовок (если они заранее подготовлены).

Окончание дибрифинга всегда специально акцентируется, что придает процессу завершенность и логическую стройность. При этом ведущий разъясняет, в каких случаях следует обратиться за профессиональной помощью: это, во-первых, если состояние не улучшится в ближайшие шесть недель; во-вторых, если оно нач­нет внезапно ухудшаться; и, наконец, в-третьих, если появятся затруднения при выполнении привычной работы или понизится работоспособность.

По данным зарубежных авторов, до 75 % прошедших психоло­гические дибрифинги отмечают их высокую эффективность и по­лезность. Достоинства метода заключаются в том, что он предо­ставляет возможность взаимного обучения людей тому, как луч­ше мобилизовать свои ресурсы для преодоления стресса; позволяет лучше понять природу травматического стресса, его проявления и способы преодоления, с тем чтобы использовать эти знания при возможных новых драматических инцидентах; предоставляет условия для самовыражения и обретения уверенности в себе в


Условиях взаимной поддержки и профессионального участия спе - циал истов - психологов.

Как правило, проведение дибрифинга в полном объеме воз­можно на реабилитационном этапе. Однако сам по себе дибри­финг не исчерпывает необходимости в оказании индивидуальной психологической помощи отдельным лицам. Выявление нуждаю­щихся в продолжении психореабилитационных мероприятий пред­полагает более глубокую психологическую оценку последствий эк­стремальных событий. Она может проводиться в ходе индивиду­альной психологической беседы, индивидуальной или групповой психодиагностики.

Целесообразно пользоваться как уже проверенными и зареко­мендовавшими себя методиками (методика И. О.Котенева, мето­дика Спилбергера-Ханина, тест САН и др.), так и методиками, специально предназначенными для диагностики постстрессовых состояний, посттравматических стрессовых расстройств (шкалой опенки воздействия событий Горовица, Миссисипской шкалой, БСЬ-90 и др.).

Важным представляется использование современных стресс-про - тективных средств. Основным их назначением является: защита организма от чрезмерного психоэмоционального напряжения; нормализация нейродинамических сдвигов, предотвращение фор­мирования стойких нервно-психических и психосоматических на­рушений; повышение психофизиологических адаптивных механиз­мов саморегуляции; повышение физиологических и психических резервов работоспособности.

Фармакологическими препаратами, предохраняющими от раз­вития острого и хронического утомления, являются бемитил, пи - рацетам и сиднокарб. Препараты назначаются повторными 6-днев­ными курсами. Перерыв между курсами составляет 2 дня. Количе­ство повторных курсов — до шести. Бемитил принимается внутрь

2 раза в день по 0,25 г на прием, после еды. Предпочтительным является использование препарата при проведении интенсивных физических тренировок.

Пирацетам принимается по 0,8— 1,2 г на прием 2 раза в день. Его использование предпочтительнее при необходимости заучи­вания большого количества материала, освоения новых сложных навыков и умений. Сиднокарб может применяться только для эк­стренного непродолжительного облегчения обучения и выработ­ки новых навыков, необходимости работать в вечернее и ночное время. Для интенсификации физических тренировок препарат не используется. Применяемая с этой целью доза сиднокарба — 20 мг однократно[41].

Показания к применению средств фармакологической коррек­ции стресса определяются типом состояния.

В ходе реальных действий в чрезвычайной обстановке возмож­но заблаговременное выявление ситуаций, в которых вероятно возникновение острых стрессовых состояний. Общим признаком таких ситуаций является столкновение психологически неподго­товленных лиц с эмоциогенными воздействия ИИ стресс-фа кгоров экстремальной выраженности.

Подобные обстоятельства могут возникать: при попадании в район стихийного бедствия; при встрече с преступником, выпол­нении деятельности с элементами опасности и риска (освобожде­ние заложников); при осуществлении контртеррористических ме­роприятий.

В этих и других случаях при наличии резерва времени до 8 ч и более целесообразно проведение профилактической фармаколо­гической коррекции с целью создания функционального резерва, некоторого избытка защитных ресурсов психики. Указанный эф­фект возникает за счет снижения интенсивности предстартового возбуждения и предотвращения преждевременною расходования энергетических запасов.

Коррекция достигается применением феназепама (0.5—1 мг внутрь однократно) непосредственно перед последним периодом отдыха, предшествующим возникновению стрессогенной обста­новки. При необходимости вместо феназепама могут быть исполь­зованы другие препараты из группы производных бензодиазепи - на: сибазон (5—10 мг) или нитразепам (5—10 мг) перед сном. Если период для сна не предполагается, то для коррекции необ­ходимо назначение дневных транквилизаторов.

Обшей предпосылкой развития состояния острого эмоциональ­ного стресса является действительная или воображаемая угроза для жизни и здоровья человека при отсутствии заранее подготов­ленного реального плана преодоления опасной ситуации, а также при недостатке времени, необходимого для включения резервов волевой саморегуляции. Подобное стечение обстоятельств может возникнуть при появлении большого числа безвозвратных и сани­тарных потерь; при резких изменениях обстановки, а также нео­пределенности дальнейших действий; при вынужденном поддер­жании наивысшей готовности к действиям в течение многих ча­сов, изматывающем ожидании активных действий, вызвавших обескураживающий эффект.

В перечисленных и других аналогичных случаях очень высока вероятность развития острого эмоционального стресса. С целью коррекции нарушений психоэмоциональной сферы и защиты от эмоционального стресса могут использоваться бензодиазепино - вые транквилизаторы (феназепам в таблетках по 0.0005 г), а для лиц операторского или умственного труда — фенибут (таблетки


По 0,25 г), пирроксан (таблетки по 0,015 г), пирацетам (таблетки по 0,2 г или капсулы по 0,4 г), сиднокарб (таблетки по 0,005 или

0, 01 г) или этимизол (таблетки по 0,01 г) — в зависимости от индивидуально-личностных особенностей. В этих случаях индиви­дуально подобранные препараты назначаются по 1—2 таблетки 1 — 3 раза вдень (в зависимости от выраженности нарушений пси­хоэмоциональной сферы или стрессорных расстройств). Препарат применяют в порядке самопомощи и взаимопомощи при появле­нии первых признаков чрезмерного психического напряжения. Первая однократная доза феназепама составляет 0,5—1 мг. При необходимости через 4 — 6 ч дозу повторяют. Вместо феназепама может использоваться фенибут (разовая доза 0,5 — 0,75 г) или си - базон (доза 5—10 мг).

Восстановление исходного функционального состояния после интенсивных стрессовых нагрузок, как правило, растягивается на несколько дней. Напряженные графики работы, характер совре­менных катастроф не позволяют полноценно восстановить затра­ченные функциональные резервы.

Кроме того, в период последействия возможны отставлен­ные реакции, связанные с внутренней проработкой прошед­ших событий, соответствующими неприятными переживания­ми и нарушением сна. Значительная часть вегетативных, сосу­дистых кризов и других заболеваний, вызванных стрессом, так­же приходится на это время. Показанием к применению средств коррекции после выхода из-под влияния стрессогенных факто­ров является в таких случаях чрезмерная интенсивность, экстре­мальность прошлых переживаний. Каких-либо отклонений в со­стоянии и поведении может не определяться, поскольку следо­вые переживания быстро вытесняются в область неосознаваемых процессов. Однако несмотря на такое видимое благополучие, це­лесообразно применение индивидуально подобранных средств фармакологических средств коррекции на протяжении 3 — 20 дней после прекращения действия стрессового фактора. Конкретная продолжительность приема определяется с учетом выраженно­сти перенесенной стресс-реакции, степени нервно-психической устойчивости и психологической и профессиональной адапта­ции. Наиболее частой причиной длительного стресса является многодневное непрерывное пребывание в опасных для жизни и здоровья условиях при невозможности полноценной эмоцио­нальной разрядки и отключения от тревожно-депрессивных переживаний.

К типичным ситуациям, в которых развивается такое состоя­ние, относятся:

- длительная работа в особо сложных условиях;

- многодневное пребывание в окружении при специальных опе­рациях;

- несение дежурства во враждебных социальных или нацио­нальных условиях;

- вынужденное длительное пребывание в убежищах закрытого типа, особенно при нарушении контактов с внешним миром.

Коррекция длительного стресса достигается курсовым приме­нением фснибута или пирроксана. Препараты принимается еже­дневно, желательно во второй половине дня. Продолжительность курса — две недели и более. Для нормализаций сна могут приме­няться феназепам (2 таблетки за 1 ч до сна) или фенибут (2 —

3 таблетки за 30 мин до сна), в плохо поддающихся коррекции случаях бессонницы — нитразепам 10 мг или оксибутират натрия

0, 5 г[42].

Невротические, связанные со стрессом и соматоформные рас­стройства принадлежат к расстройствам аффективного спектра. Со­ответственно, основу их фармакотерапии должны составлять ан­тидепрессанты и анксиолитики, а также нормотимические и ве - гетостабилизирующие средства.

Терапия данных расстройств требует учета характерной для них повышенной чувствительности к побочному действию психотроп­ных средств. С другой стороны, щадящая терапия с применением относительно небольших, либо даже очень малых доз антидепрес­сантов, анксиолитиков, нормотимиков нередко оказывается дос­таточной для достижения терапевтического эффекта.

Вместе с тем, подобно принципам терапии «основных» аф­фективных расстройств, в большинстве случаев оправданным мож­но считать значительную продолжительность лечебного процесса.

Невротические расстройства характеризуются наличием комп­лекса аффективных (включая тревожные, депрессивные и дисфо - рические), соматоформных (включая вегетативные), поведенче­ских и обсессивных нарушений, сохраняющих на всем протяже­нии болезни умеренную (амбулаторную) выраженность с возмож­ными непродолжительными обострениями состояния.

Условия лечения: в большинстве случаев показано амбулатор­ное лечение. Стационирование больных проводится при выражен­ных расстройствах и нарушениях адаптации, для удаления боль­ного из актуальной психотравмирующей ситуации, а также для подбора адекватной терапии при резистентных состояниях.

Перечень необходимых обследований: до начала лечения необ­ходимы консультации и заключения терапевта и при необходи­мости невролога, исключающие связь симптомов с выраженной соматической или неврологической патологией.

В случаях стационарного лечения проводятся обязательные ла­бораторные и инструментальные исследования (общий анализ кро-


Ви и мочи, биохимический анализ крови, кровь на сахар, ВИЧ - инфекцию, Я\У и др.).

Для выбора варианта терапевтических воздействий необходи­мо оценить следующие факторы:

- выраженность и длительность расстройства;

- выраженность дезадаптации в связи с расстройством;

- результаты предшествующего лечения;

- имеющиеся возможности поддержки со стороны близких;

- культуральные и социальные особенности больного.

Фармакотерапия в значительной части случаев проводится в

Форме коротких курсов или симптоматической терапии как пред­посылки психотерапии.

Бензодиазепиновые транквилизаторы обладают быстрым анк- сиолитическим действием, однако малоэффективны при длитель­ном применении и, кроме того, вызывают зависимость. Приме­няются кратковременные (предпочтительно до 3 недель и не бо­лее 3 месяцев) курсы. Суточная доза разбивается на несколько приемов и подбирается индивидуально с учетом эффективности и побочных действий.

В качестве снотворных средств предпочтительны производные циклопирролона (зопиклон) или имидазопиридина (золпидем) в виде кратковременных курсов, а при предполагаемой связи нару­шений сна с аффективными (депрессивными и тревожно-депрес - сивными) расстройствами — антидепрессанты с седативно-гип­нотическим компонентом действия (тразодон, миансерин) или нейролептики типа тиоридазина.

Трициклические антидепрессанты (ТЦА) эффективны при большинстве расстройств этой рубрики, но требуют осторожно­сти в подборе адекватных доз в связи с выраженностью побочно­го действия. Эффект наступает постепенно, в течение 2 — 3 не­дель, поэтому особенно в начале лечения необходима комбини­рованная терапия с транквилизаторами и бета-адреноблокатора - ми для купирования проявлений тревоги, а также нарушений сна. Атипичные антидепрессанты (миансерин, тразодон, мапротилин, тианептин, моклобемид, пирлиндол, пипофезин) обладают значи­тельно менее выраженными побочными эффектами при достаточ­ной антидепрессивной активности. При этом моклобемид, реже — пирлиндол, мапротилин, тианептин на этапах подбора терапев­тической дозы могут проявлять стимулирующее действие: в этих случаях достаточно временное присоединение транквилизаторов или гипнотиков типа зопиклона.

Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (флу - оксетин, пароксетин): большинство препаратов обладает отстав­ленным действием (эффект наступает в течение 1,5 — 3 недель) и преимущественно стимулирующим эффектом, поэтому может быть применена комбинированная терапия с транквилизатора-

140 ми и бета-адреноблокаторами, особенно на начальных этапах те­рапии.

Тимостабилизаторы или нормотимики, среди которых пред­почтителен карбамазепин в небольших и средних дозах.

Нейролептики (предпочтительны небольшие дозы и средства без выраженного побочного действия) назначаются в случаях, если тревога сопровождается выраженным психомоторным возбужде­нием и/или дезорганизацией мышления, а также в случаях неэф­фективности других анксиолитиков.

Транквилизаторы — альпразолам, клоназепам, клоразепат, ди­азепам, тофизопам.

Бета-адреноблокаторы — обзидан, тразикор, пропранолол — обладают быстрым противотревожным эффектом, в отличие от транквилизаторов — без седации и возможных дисмнестических побочных эффектов. Рекомендуются для уменьшения выраженно­сти соматовегетативных проявлений тревоги. Назначаются малые дробные дозы в течение суток.

При расстройствах, провоцированных психотравмируюшими ситуациями, проводятся следующие мероприятия:

- выявление возможных психологических причин и источни­ков тревоги;

- выявление и расширение значимых для больного межлично­стных связей, необходимых для поддержки и помощи;

- удаление больного из травмирующей ситуации или дезактуа­лизация самой ситуации;

- применение релаксационных методов (аутогенная трениров­ка, массаж, дыхательная гимнастика и др.).

Длительность стационарного лечения 30—40 дней с последую­щей амбулаторной (поддерживающей) терапией в течение от 3 недель до 6—12 месяцев в случае неустойчивой ремиссии. Для подбора более эффективной терапии может быть использовано помещение больного в полустационар, длительность лечения в котором в среднем 30 дней с последующей поддерживающей те­рапией.

Длительность амбулаторного, в том числе поддерживающего лечения варьирует от 3 недель до 12 месяцев.

Ожидаемые результаты лечения: полное или значительное об­ратное развитие клинических проявлений болезни. Необходимость закрепления полученного эффекта с помощью поддерживающей фармакотерапии с постепенным снижением суточной дозы и от­меной препарата. Возвращение к предыдущей суточной дозе при возобновлении симптомов. Контроль стабильности ремиссии пос­ле отмены фармакотерапии.

Фармакотерапия посттравматических стрессовых расстройств:

- трициклические антидепрессанты (ТЦА);

- ингибиторы МАО (ИМАО);


- тианептин, пирминол, пипофезин, обратимые ингибиторы МАО (моклобемид) — при снижении активности, проявлениях апатии;

- миансерин, тразидон — при выраженности или частых эпи­зодах тревоги (в том числе на ночь при нарушениях сна);

- селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (па - роксетин);

- карбамазепин;

- соли лития;

- нейролептики — тиоридазин, алимемазин, другие — только при наличии симптомов психоза;

- бензодиазепиновые транквилизаторы — кратковременно, для купирования тревоги.

Изложенный психофармакологический арсенал, используемый как при запредельных психоэмоциональных нагрузках, так и для снятия патологических последствий пребывания в экстремальной ситуации, себя не исчерпывает. В настоящее время разработан и используется в практической деятельности отечественный ноо - тропный препарат фенотропил.

Обладает следующими свойствами:

- корректирует функциональное состояние организма, повы­шает психофизическую устойчивость организма человека к стрес­совым воздействиям, в том числе экстремальным факторам бое­вого стресса;

- предупреждает развитие утомления;

- способствует снятию тревожных и депрессивных состояний;

- улучшает качество сна при отсутствии эффекта последей­ствия;

- улучшает самочувствие человека, перенесшего черепно-моз­говые травмы и контузии;

- снижает потребление алкоголя, используемого для снятия напряжения;

- улучшает функции памяти и внимания;

- повышает устойчивость организма к холоду и недостатку кис­лорода.

Фенотропил не оказывает токсического воздействия на орга­низм, быстро выводится, не вызывает привыкания и зависимо­сти при регулярном потреблении, не имеет противопоказаний.

Для профилактических целей достаточно раз в полгода прини­мать фенотропил в течение месяца — по одной таблетке в первой половине дня.

Оснащение сотрудников, участвующих в контртеррористиче­ской операции, фенотропилом возможно с двумя целями.

Профилактической — для повышения функциональной устой­чивости в экстремальных условиях профессиональной деятельно­сти, перед направлением в зону ответственности в Северо-Кавказский регион или для потребления в течение первого месяца пребывания в экстремальных условиях.

Коррекционноиу когда необходимо повысить бое - и работоспо­собность сотрудников в течение круглосуточного режима функ­ционирования. В этом случае необходимо принять 1 —2 таблетки в 21—22 ч вечера. Или при признаках переутомления и истощения (1—2 таблетки утром).

Федеральный закон от 25 июля 1998 г. № 130 «О борьбе с тер­роризмом» определил правовые и организационные основы борьбы с терроризмом в Российской Федерации, порядок координации деятельности осуществляющих борьбу с терроризмом федераль­ных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, общественных объеди­нений и организаций.

В соответствии с Законом «О борьбе с терроризмом» МВД Рос­сии является одним из основных субъектов, участвующих в пре­дупреждении, выявлении и пресечении террористических актов, в том числе играющих одну из ведущих ролей в деятельности по освобождению заложников в условиях совершения террористи­ческого акта.

Психологическая служба МВД России принимает активное уча­стие в обеспечении контртеррористической деятельности сотруд­ников органов внутренних дел. Наиболее активно эта работа была начата в 1995 г., а с 1999 г. по настоящее время продолжается на новом организационном уровне.

В рамках этого направления деятельности с целью повыше­ния его эффективности разработана специальная Программа медико-психологического обеспечения сотрудников органов внут­ренних дел и военнослужащих внутренних войск, выполняющих служебно-боевые задачи на территории Северо-Кавказского ре­гиона. Программа регламентирует порядок организации психо­логического отбора, психологической подготовки, сопровожде­ния, а также проведения реабилитационных мероприятий с лич­ным составом.

В 2004 г. на основе результатов научных исследований и значи­тельного опыта работы в условиях чрезвычайных обстоятельств, связанных с захватом заложников, взрывами домов, возникнове­нием различных стихийных бедствий, разработано «Положение по организации психологического обеспечения деятельности со­трудников органов внутренних дел в условиях чрезвычайных об­стоятельств», в том числе по освобождению заложников в усло­виях совершения террористических актов. Данное положение оп­ределяет цели, задачи, функции и взаимоотношения психологиче­ской службы МВД России с организациями и ведомствами, уча­ствующими в ликвидации чрезвычайных обстоятельств. Структура


Положения включает в себя организационные аспекты работы психологов, программу их специальной подготовки и материаль­но-технического обеспечения.

Сводные группы психологического обеспечения в настоящее вре­мя созданы в каждом субъекте Российской Федерации, укомплек­тованы из числа наиболее подготовленных психологов органов внут­ренних дел, психотерапевтов лечебно-профилактических учрежде­ний. Численность группы психологического обеспечения составля­ет не менее пяти психологов с обязательным включением в состав медицинского работника. Руководитель группы психологов может входить в состав рабочего аппарата оперативного штаба.

При затяжном и широкомасштабном характере чрезвычайного обстоятельства по решению руководителя группы при согласова­нии с оперативным штабом дополнительно привлекаются пси­хологи и специалисты МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации, находящиеся в резерве по месту возникновения чрез­вычайных ситуаций, а при необходимости — специалисты других МВД, ГУВД, УВД субъектов Российской Федерации, УВДТ, об­разовательных учреждений профессионального образования МВД России.

Основные задачи и функции группы:

1. В области психологического обеспечения деятельности орга­нов и подразделений внутренних дел:

- разрабатывает предложения по психологическому обеспече­нию деятельности органов и подразделений внутренних дел и пред­ставляет руководству оперативного штаба с целью пресечения массовых беспорядков, избежания паники, преодоления агрес­сивных проявлений среди населения;

- осуществляет сбор и анализ информации об источниках от­рицательного информационно-психологического воздействия на сотрудников и население с выработкой предложений для руко­водства о мерах по их нейтрализации;

- осуществляет психологическое консультирование руководи­телей оперативного штаба и сотрудников, проводящих спецопе - рации;

- принимает участие во встречах с гражданским населением, представителями местной администрации, правоохранительных и других взаимодействующих органов, изучает социально-психоло­гическую обстановку, проводит анализ и прогнозирует возмож­ные направления ее развития;

- информирует оперативный штаб о выявленных правонаруше­ниях среди гражчан, о лицах, провоцирующих массовые беспоряд­ки и панику, разрабатывает предложения по их профилактике;

- принимает участие в организации мероприятий по предуп­реждению распространения слухов, возникновения массовых не­гативных психологических реакций;

- своевременно информирует службу милиции общественной безопасности о нарушениях режима по ограничению доступа в места скопления населения лицами, не являющимися представи­телями ведомств и организаций, участвующих в оказании психо­логической и медицинской помощи пострадавшим;

- принимает участие в выработке стратегии ведения перегово­ров по психологическому обеспечению переговорной деятельно­сти при освобождении заложников и угрозе совершения террори­стических акций.

2. В области организации и осуществления психологической, психотерапевтической помощи сотрудникам:

- проводит работу по психологическому обеспечению деятель­ности личного состава, определяет уровень работоспособности со­трудников, контролирует их функциональное состояние;

- оказывает психологическую, а в случае необходимости пси­хотерапевтическую и реабилитационную помощь сотрудникам, проводит мероприятия по по, одержанию высокого уровня психо­логической устойчивости, коррекции состояний переутомления и других неблагоприятных психических состояний;

- изучает группы оперативного построения в подразделениях, привлеченных к выполнению оперативно-служебных задач, осу­ществляет мероприятия по поддержанию в них благоприятного социально-психологического климата;

- консультирует руководителей органов и подразделений внут­ренних дел по вопросам организации работы с личным составом и поддержания работоспособности сотрудников.

3. В области организации взаимодействия с психологическими и иными службами различных министерств и ведомств:

- взаимодействуете психологическими и иными службами раз­личных ведомств по психологическому консультированию, ока­занию психологической помощи гражданам, оказавшимся в кри­зисных ситуациях;

- осуществляет работу по оказанию психологической и психо­терапевтической помощи пострадавшим, выявлению лиц с не­адекватным поведением, психическими отклонениями, находя­щимися в острых стрессовых состояниях, и применению к ним мер меди ко-психологической коррекции;

- изучает и проводит анализ социально-психологических про­цессов и явлений, возникающих среди населения;

- участвует в мероприятиях органов внутренних дел и психо­логических служб других ведомств по стабилизации негативных социально-психологических проявлений среди населения;

4. совместно с психологами других ведомств разрабатывает ре­комендации для гражданского населения по преодолению психо­логических трудностей и предотвращению неблагоприятных по­следствий пребывания в экстремальных условиях.

В области взаимодействия со средствами массовой информа­ции:

- осуществляет взаимодействие со службой информации и об­щественных связей органов внутренних дел;

- разрабатывает предложения по взаимодействию представите­лей органов внутренних дел со средствами массовой информации;

- участвует в разработке проектов обращений представителей органов внутренних дел и местных органов власти к населению через средства массовой информации;

- анализирует содержание публикаций и передач средств мас­совой информации, выявляет возможные непосредственные и от­даленные негативные социально-психологические последствия от них.

Таким образом, как показывает опыт работы психологической службы органов внутренних дел последних лет, организационные вопросы деятельности психологов такого «силового» ведомства, как МВД России, в основном решены.

Это позволило психологам органов внутренних дел с 2004 г. принимать активное участие в деятельности по ликвидации по­следствий террористических актов. В каждом случае были органи­зованы первоочередные мероприятия по оказанию психологиче­ской помощи родственникам пострадавших и психологическое со­провождение деятельности сотрудников, принимавших участие в ликвидации последствий трагических событий.

Эта модель активно использовалась при ликвидации послед­ствий трагических событий, которыми печально памятны про­шедшие годы: при захвате заложников в культурном центре на Дубровке, взрывах в столичном метрополитене, нападении неза­конных вооруженных формирований на Республику Ингушетия, совершении террористических актов, связанных с захватом двух пассажирских авиалайнеров, вылетевших 24 августа 2004 г. из аэро­порта Домодедово, и гибелью их пассажиров на территории Рос­товской и Тульской областей.

Особое место в ряду трагических событий, безусловно, зани­мает террористический акт с захватом средней школы № 1 в г. Беслан Республики Северная Осетия-Алания, имеющий наибо­лее тяжкие последствия и поэтому требующий более подробного описания.

Перед психологами стояли четыре задачи:

- ликвидация психологических последствий теракта, оказание психологической помощи заложникам, их родственникам;

- работа в местах массового скопления людей, например на митингах;

- помощь личному составу в поддержании работоспособности и нормального психического состояния;

- работа по предотвращению межэтнических конфликтов.

1 сентября после получения информации о захвате заложни­ков группа психологического обеспечения в составе девяти пси­хологов МВД Республики Северная Осетия-Алания прибыла в г. Беслан.

В этот же день на первом этапе работы психологами совме­стно с оперативным штабом и местной администрацией был осу­ществлен комплекс организационных мероприятий по выделению помещений для проведения индивидуальной психологической ра­боты с населением и сотрудниками, по созданию телефона «го­рячей линии». Была организована круглосуточная работа психо­логов в местах массового скопления населения, осуществлен сбор необходимой информации о настроениях гражданского населе­ния, сотрудников органов внутренних дел, находящихся в оцеп­лении и на постах.

По указанию руководства оперативного штаба психологам МВД России была поставлена задача по организации координации дей­ствий специалистов психологического профиля различных ведомств с целью повышения эффективности психологической помощи родственникам заложников.

На втором этапе работы (2 сентября) Департаментом кад­рового обеспечения МВД России дополнительно были привлече­ны психологи ГУВД Краснодарского, Ставропольского краев и ГУВД Ростовской области, а также психологи МВД Республики Северная Осетия-Алания, которые были разделены на три груп­пы и направлены для работы с сотрудниками и населением в тол­пе, сосредоточенной в районе дома культуры. Общее число пси­хологов по состоянию на 2 сентября составило 43 человека. Работа была направлена на снижение психоэмоционального напряжения, регулирование состояний, определение паникеров и лиц, прово­цирующих массовые беспорядки.

На третьем этапе, самом сложном, — в момент активных боевых действий (3 сентября) — работа психологов была орга­низована по двум направлениям. Одни работали по снятию ост­рого стресса, шока и паники, другие — по нейтрализации агрес­сии, призывов эмоционального характера. Психологи приняли активное участие в доставке детей и пострадавших до автомоби­лей, в отправке раненых в больницы. Была организована работа среди сотрудников, взрослого населения, детей и школьников, пострадавших от теракта. В этот день по данным экспертных оце­нок у значительного большинства гражданского населения на­блюдались:

- реакции острого стресса, шоковые состояния;

- повышенная агрессия, страх нападения на себя и детей, страх смерти, состояния психического истощения;

- отсутствие видения будущего, психосоматические боли, мы­шечная блокировка травмы, ощущение остановки жизни и др.

В то же время у сотрудников, принимавших участие в проведе­нии операции по освобождению заложников и обеспечению об­щественного порядка в г. Беслан, можно было отметить:

- большое чувство вины;

- глубокие переживания своей профессиональной несостоятель­ности;

- непреодолимое ощущение агрессии со стороны гражданско­го населения;

- чувство изоляции.

В течение этого дня и 4 сентября была оказана психологическая помощь более чем 100 взрослым и 50 детям из числа заложников. Они находились в состоянии аффективного шока в ажитирован - ной и ступорозной формах. У большинства бывших заложников наблюдалась атрофия мышц, тремор конечностей, страх закры­тых помещений.

Пример 1. Пострадавшая, 34 года. Находилась с заложниками вместе с дочерью, была в состоянии шока. Реакция пострадавшей характеризова­лась расстройством сознания, бессмысленными беспорядочными дви­жениями. Не узнавала окружающих, отсутствовал адекватный контакт, была бессвязная речь. Звук, прикосновения еше более усиливали страх. С помошью психотерапевтических методов воздействия ее удалось выве­сти из фазы аффективного шока, переведя кризисное состояние в фазу реакции и переработки. Она смогла восстановить последовательность про­исшедшего, узнала и вспомнила мужа.

Пример 2. Ребенок 9 лет находился в захваченной школе вместе с бабушкой, которая погибла. Мальчик находился в ступорозном состоя­нии, у него наблюдалась обездвиженность, оцепенение, он не узнавал родных. Воспоминания о пережитом эпизодические, бессвязные. У ре­бенка присутствовало неприятие смерти бабушки, которая занималась воспитанием мальчика. При помощи психотерапевтических методов (арт - терапия, игровые методы с использованием пластилина, мыльных пу­зырей) ребенку удалось восстановить речь, память, он узнал мать, отца, других родственников.

Кроме того, в это же время психологи органов внутренних дел приняли активное участие в работе с гражданским населе­нием, собирающимся на митинги на главной площади г. Влади­кавказа. Работа с митингующими была направлена на погашение эмоциональных всплесков, нормализацию ситуации с исполь­зованием психологического метода включенного наблюдения и воздействия.

Далее, с 6 по 13 сентября работа психологов была направлена на поддержание работоспособности сотрудников и предупреж­дение возможных межэтнических вооруженных конфликтов. Про­водилась комплексная психологическая работа с сотрудниками 13 районных и поселковых отделов, отделений и стационарных постов милиции, осуществляющих, в том числе, охрану границ

148

Между Республикой Северная Осетия-Алания и Республикой Ин­гушетия.

Мероприятиями психологического характера было охвачено бо­лее 1500 сотрудников МВД РСО-Алания.

С личным составом осуществлены восстановительные ме­роприятия, направленные на психологическую проработку впе­чатлений, нормализацию состояния через обсуждение чувств, познавательную организацию переживаемого опыта путем по­нимания событий, снижение индивидуального и группового на­пряжения, мобилизацию внутренних и внешних групповых ре­сурсов, усиление групповой поддержки и солидарности. Для этого проводились специальные групповые тренинги по сплочению служебных коллективов, снятию эмоциональной напряженно­сти и повышению работоспособности, изучалось и корректиро­валось отношение сотрудников к трагическим событиям послед­них дней.

Психологическая работа с личным составом органов внутрен­них дел МВД Республики Северная Осетия-Алания и населением республики, направленная на снижение психологических послед­ствий террористического акта, предотвращение межэтнических конфликтов, оказание психологической помощи пострадавшим, практической помощи в организации работы с сотрудниками, на­чатая 1 сентября 2004 г. после захвата заложников, была организо­вана и продолжена в октябре.

С этой целью в МВД Республики Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия были направлены еще две мобильные груп­пы психологов. Психологическую работу осуществляли 25 специа­листов.

В этот период времени, через 40 дней после первых жертв тер­рористического акта, у значительного числа сотрудников были отмечены состояние хронического переутомления, повышенный уровень эмоциональной напряженности, тревожности, у многих были симптомы обострения хронических заболеваний.

В подразделениях МВД Республики Северная Осетия-Алания особое внимание уделялось личному составу, выполнявшему слу­жебные задачи по ликвидации негативных последствий террорис­тического акта, сотрудникам, получившим ранения, лицам, по­бывавшим в заложниках, а также членам их семей. Аналогичные мероприятия были проведены с личным составом органов внут­ренних дел Республики Ингушетия.

Одновременно в МВД Республики Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия с руководящим составом были проведе­ны беседы, психологические тренинги; с психологами — практи­ческие занятия по обучению формам и методам оказания психо­логической помощи сотрудникам и улучшению социально-пси­хологического климата в служебных коллективах.


В результате работы были достигнуты позитивные результаты у большинства сотрудников милиции и населения. Всплеска эмо­ций и эскалации видения в соседях образа «врага» не было, люди вели себя спокойно. Социально-психологическая обстановка в МВД Республики Северная Осетия-Алания и Республики Ингушетия была стабильна.

Психологической службой МВД России с 1 августа 2004 г. была организована комплексная работа по обеспечению траурных ме­роприятий, проводимых в связи с годовщиной террористическо­го акта в г. Беслан Республики Северная Осетия-Алания.

На подготовительном этапе были разработаны план работы пси­хологов с личным составом органов внутренних дел Республики Северная Осетия-Алания, график несения службы на объектах I —

4 сентября, включая территории школы и кладбища, где похоро­нены погибшие от террористического акта, постов по охране ад­министративных границ между Республикой Северная Осетия - Алания и Республикой Ингушетия.

Группы постоянно работали с личным составом, дислоциро­ванным вдоль границ, на кладбище, где похоронены погибшие, целенаправленно — с личным составом органов внутренних дел г. Беслан, одна группа находилась в резерве. Время несения служ­бы психологами на прилегающей территории и в помещениях шко­лы до 4 сентября было круглосуточное, на кладбище — с 7 ч до окончания мероприятий.

Психологами было изучено морально-психологическое состо­яние сотрудников органов внутренних дел Республики Северная Осетия-Алания.

Установлено, что сотрудники длительное время несут службу в усиленном режиме ожидания активных действий. У большинства личного состава выявлены повышенное кровяное давление, вы­сокий уровень тревожности, агрессивности, состояние переутом­ления.

С личным составом на постах проводились индивидуальные бе­седы, с помощью специальных методов и технических средств снималась усталость, нормализовалось психическое состояние, формировался положительный настрой на бдительное и качествен­ное несение службы. Были проведены инструктажи со всеми со­трудниками постов по соблюдению мер личной и коллективной безопасности.

Психологами проводилось включенное наблюдение за поведе­нием людей, определялся и анализировался их общий настрой, при необходимости оперативно перераспределялись силы и на­правление работы специалистов.

1 сентября взрослым и детям оказывалась целенаправленная психологическая помощь. С ними были проведены специальные психологические мероприятия по разделению тяжелого горя ут-

150 раты близких. Траурные мероприятия в основном прошли спо­койно.

Таким образом, психологическая служба МВД России играет существенную роль в повышении эффективности деятельности ор­ганов внутренних дел при осуществлении антитеррористической деятельности, поддержании боеспособности подразделений, нор­мализации психологических состояний гражданского населения при проведении массовых митингов и демонстраций.