Книги по психологии

КЕСАРЮ — КЕСАРЕВО
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Д. А. ЛЕОНТЬЕВ


КЕСАРЮ — КЕСАРЕВО


Леонтьев Дмитрий Алексеевич — профессор факультета психоло­гии МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор психологических наук. Автор более 400 публикаций, в том числе книг «Очерк психологии личности» (1993), «Введение в психологию искусства» (1998), «Психология смысла» (1999) и др. Контакты: Dleon@smysl. ru


Резюме

В статье разводится значение для психологии веры как важнейшего психоло­Гического феномена, религии как культурной формы «духовной навигации» (В. М. Розин) и церкви как социального института. Подчеркивается психоло­гическое различие «внешней», декларативной, и «внутренней», глубинной ре­Лигиозности и роль психологии в определении меры подлинности религиозных

Ориентаций.

Один человек спросил господина К., есть ли Бог. Господин К. сказал:

— Советую тебе подумать, изменится ли твое поведение в зависимости

От ответа на этот вопрос. Если оно останется таким же, то мы можем

Этот вопрос больше себе не задавать. Если же оно изменится, то я смогу

Помочь тебе хотя бы тем, что скажу: ты уже решил — Бог тебе нужен.

Бертольт Брехт


Часто желание поучаствовать в журнальных дискуссиях (в устных это труднее уловить) в какой-то мо­мент натыкается на невозможность уловить суть разногласий и сам об­суждаемый вопрос (не тему, а имен­но постановку вопроса!). Наша жур­нальная дискуссия наложилась на широкую общественную дискуссию, касающуюся преподавания основ религии в школе, и на судебные иски сторонников креационизма против преподавания в школе эволюцион­ной теории, также получившие ши­рокий общественный резонанс. Гра­дус демагогии зашкаливает, и я вижу смысл моего выступления не столько в том, чтобы высказать какое-то мне­ние «на тему», сколько в том, чтобы разобраться в самой постановке вопроса. «Дьявол играет нами, когда мы не мыслим точно»,— говорил М. К. Мамардашвили, и его предосте­режение вполне можно адресовать всем участникам дискуссии, включая тех, для кого эти слова больше, чем риторическая фигура. Хотя у меня странное ощущение необходимости доказывать весьма уважаемым лю­дям довольно очевидные вещи.

Во-первых, давайте начнем с того, что разведем такие вещи, как вера, религия и церковь. Вера есть экзи­стенциальный феномен, сугубо лич­ный. Чтобы верить во что-либо, че­ловеку не нужны ни храмы, ни свя­щенники. Именно вера прежде всего соотносится с такими феноменами, как духовность или совесть, упоми­навшиеся участниками дискуссии (вспомним также надежду или лю­бовь). И вера связана не только с ре­лигией. У меня в семье рассказывали о том, как моему деду, Алексею Ни­колаевичу Леонтьеву, один высоко­поставленный канадский священно­служитель сказал, что мало встречал таких верующих людей, чем ввел его, убежденного материалиста, в изряд­ное смятение. Видимо, сама вера важнее, чем предмет веры, а путь к смыслу важнее, чем сам смысл.

Религия есть культурная форма, в которой феномен веры получил свое воплощение в истории челове­чества. Конфессии включают в себя не только догматику и ритуалы, но и живописные, архитектурные, лите­ратурные и музыкальные каноны, философские традиции, определен­ные научные наработки, в том числе и психологические, в русле, предста­вляющем для них интерес. Почему бы и нет? Ну и, наконец, церковь — это социальная организация, которая у нас в стране, согласно Конститу­ции, отделена от таких социальных организаций, как государство и сис­тема образования.

Религия древнее науки. На протя­жении довольно длительного перио­да в истории человечества религия, философия, наука, образование, пра­во и т. п. образовывали нераздель­ную целостность. Потом постепенно они начали дифференцироваться, вырабатывая более четкие критерии. Меня поэтому очень удивляет про­тивопоставление дарвинизма и креа­ционизма как двух якобы альтерна­тивных объяснений происхождения человека. Главное их различие не в разных ответах на данный вопрос, а в разных способах получения ответов. Этим и отличается то, что преподают в школе, от того, что от нее отделено. Наука — это не сплошь правильные ответы и представления. Наука — это ответы и представления, полученные с помощью определенных общепри­нятых и общепризнанных процедур, на языке которых все человечество может общаться между собой, одно­значно понимая, о чем идет речь. Ре­лигиозные объяснения — это другой способ давать ответы на вопросы. Я не утверждаю, что он плох, просто он обладает меньшей степенью уни­версальности и тем самым меньшим потенциалом для диалога между все­ми, а не только между своими. Разли­чия еще в том, что научные объясне­ния, как это очевидно уже из курса средней школы, никогда не бывают окончательными, одни теории сме­няют другие, и пусть даже научное объяснение предполагает какую-то веру за пределами фактов, эта вера носит всегда ограниченный во време­ни характер, и смена парадигмы и отказ от теории не означают краха науки в целом и утраты веры в нее. Религиозные догматы в любой из ре­лигий оставались неизменными с мо­мента ее основания, да и как иначе? От них отказаться нельзя. Наука признает ошибки и исправляет их. Для религии это невозможно. Имен­но поэтому в школе принципиально важно учить наукам как способу поз­нания, не как своду знаний. Не дать готовые истины на всю жизнь, а нау­чить искать ответы на вопросы, оши­баясь и исправляя ошибки.

***

То же можно сказать про соотно­шение психологии и религии. То, что они отчасти пересекаются, в частно­сти, в терминологии, — еще не осно­вание считать их сиамскими близне­цами, разделить которых можно только «искусственно, идеологиче­ски» (о. А. Лоргус). Я не согласен и с М. Ю. Кондратьевым (Кондратьев, 2007): плоскости, в которых они суще­ствуют, не параллельны, хорошо это или плохо, но по полочкам их не раз­ложить, и конфигурации их чересчур сложны, чтобы они не пересекались совсем. Тем сложнее и ответственнее вопрос их точного соотношения. Зада­чи у них разные, и главное опять же в том, что сказанное психологией как ветвью науки обращено ко всем, а сказанное от лица религии обраще­но лишь к ее приверженцам или об­ращаемым. Глубоко и индивидуаль­но верующий Виктор Франкл (1990, с. 334) сформулировал четкий опера­циональный критерий, почему рели­гиозные категории не должны вхо­дить в структуру психологического объяснения и помощи, религия «может быть лишь предметом, но не поч­вой»: мы должны иметь возможность помочь любому человеку, вне зависи­мости от его конфессиональной при­надлежности, веры или ее отсут­ствия, в противном случае мы не сможем называться профессиональ­ными психологами. Надо сказать, что священник может оказать по­мощь с религиозных позиций, кото­рая в ряде случаев оказывается не ме­нее эффективной, чем психологиче­ская помощь, но это просто другая форма работы, другая форма помощи. Помощь может быть разной, иногда помощь деньгами эффективнее лю­бой психотерапии и исповеди; мы не знаем это заранее, в жизни встречает­ся всякое. И вкусы бывают разными: встречаются как бывшие психологи, ушедшие полностью в служение Бо­гу, так и бывшие богословы, полно­стью ушедшие в психологию (ярчай­ший пример — Ролло Мэй, ученик Пауля Тиллиха). Некоторым удается совмещать.

Спора нет, психология должна быть благодарна религии (особенно христианству и буддизму) за многое. За сохранение представлений о духе, душе и личности в те времена, когда психология на 99% вывела их из об­ращения. Эту нашу благодарность, впрочем, разделит с религией и фи­лософия, и искусство, с которыми, как и с религией, психология в по­следнее время не прекращает вести диалог.

Если бы, впрочем, дело было толь­ко в диалоге, то и предмета для дискус­сии, наверное, не было бы. Кто про­тив диалога? Вот только насторажи­вает центральное положение статьи о. А. Лоргуса: «Главным тезисом в христианской психологии становится следующее: психология невозможна без духовно ориентированного под­хода к человеку, в котором предме­том оказывается не только психика, богоподобная личность человека, но и душа, и дух, и одухотворенная те­лесность» (Лоргус, 2007, с. 61). Очень хотелось бы уточнить, что сто­ит за словом «невозможна»: то ли то, что в психологии обязательно дол­жен быть и такой подход и без него она неполна (с этим спорить слож­но), то ли то, что психология должна базироваться только на таком подхо­де и ни на каком ином? Мне бы не хотелось думать, что упрек «ученые советской формации не могут при­нять многозначность методологиче­ских подходов» (там же, с. 62) обора­чивается против самого автора.

Парадоксальным образом, когда психология в основном работала на грани физиологии и биологии, хри­стианская антропология не испытыва­ла серьезной конкуренции. Психоло­гия, однако, не стоит на месте. Сейчас, в эпоху «методологического либера­лизма» (Юревич, 2005), психология в своих ресурсах уже нашла немало ценного для того, чтобы подтягивать­ся на уровень сегодняшних запросов. Согласен, в психологии мы еще дале­ки от удовлетворительного определе­ния, скажем, личности, однако альтер­натива, приводимая о. А. Лоргусом (Лоргус, 2007, с. 63), ничуть не лучше: «такая дефиниция» не только «не яв­ляется психологической», она просто не является дефиницией. Хорошо бы со стороны христианской антрополо­гии услышать не только лозунги о не­рушимом единстве, но и конкретные подходы к решению конкретных проб­лем, более удачные, чем в этом приме­ре. Тогда и спорить будет не о чем.

***

Мне видится основной конструк­тивный сухой остаток дискуссии в тезисе В. М. Розина (Розин, 2007, с. 86) о духовной навигации. Это действительно принципиально важ­ная реальность, соотносимая больше с верой, чем с религией, но, конечно же, не сводящаяся к ней, которая по­лучила проработку в культуре в большей мере в формах религиозных практик, чем каких-либо иных. Психология лишь сравнительно не­давно, где-то полвека назад, озаботи­лась этой задачей. Именно в послед­ние десятилетия, когда ограничен­ность традиционной, классической, физикалистской психологии, в кото­рой «невозможно говорить о свободе выбора, ответственности, принятии решения, о любви» (Лоргус, 2007, с. 63), стала вполне очевидна. Испы-тываются разные способы преодоле­ния этих ограничений. Христиан­ская психология — не единственно возможный путь к этому. Сошлюсь хотя бы на экзистенциальную фило­софию и психологию, в которой, кстати, религиозный вопрос никогда не был сколько-нибудь определяю­щим и вполне мирно совмещались религиозные и атеистические вер­сии, вероятно как раз потому, что в этой традиции мышления человече­ская духовность, свобода, смысл, цен­ности и т. п. всегда принимались как основополагающая реальность вне зависимости от принятия или отвер­жения религиозной веры, они из нее не выводились. Как бы то ни было, постановка проблемы «духовной на­вигации» в психологии привела к из­менению облика психологии в целом и одновременно к возникновению нового поля взаимоотношений психо­логических и религиозных практик, которые могут быть либо коопера­тивными, либо конкурентными.

Если сформулировать этот тезис в наиболее строгом виде, можно утвер­ждать: в религии как специфическом способе познания мира и ориентации своих действий в нем формы активно­сти, направленной на свой внутрен­ний мир, которые В. М. Розин называ­ет «духовной навигацией», получили основательную теоретическую и практическую разработку, и она мо­жет представлять явную пользу для психологии, также начавшей ставить сходные задачи во внерелигиозном контексте. О пользе свидетельствуют данные психологических исследова­ний последнего времени, которые, хоть и не вполне однозначно, свиде­тельствуют скорее в пользу положи­тельного влияния религиозности на психологическое благополучие, устой­чивость и развитие (см.: Эммонс, 2004). Однако до сих пор остается не­решенной важнейшая методологиче­ская проблема — разведения реаль­ной веры и декларативной религиоз­ности, или, в терминах Г. Олпорта (Allport, 1950), «внутренней» и «вне­шней» религиозности. По оценкам со­циологов, из числа людей, называю­щих себя православными, не более 10–15% отличаются в своем поведе­нии и ценностных ориентациях от не­верующих каким-либо следованием христианским правилам жизни и по­ведения, для остальных же за этой самоидентификацией не стоит ниче­го, кроме чувства принадлежности к некоему уважаемому сообществу.

Отношение религиозности к «ду­ховной навигации» является, таким образом, статистически благоприятствующим, не будучи в строгом смыс­ле слова ни необходимым, ни доста­точным. Просто индивидуальная ду­ховная навигация тех, кто нерели­гиозен, кто «обходится без этой ги­потезы», труднее, она более индивидуальна, не опирается на столь проработанные культурные формы. Вопрос о связи даже явно выраженной «внутренней» религи­озности с духовным развитием столь же неоднозначен; мне доводилось неоднократно встречать людей, в ко­торых несомненная религиозность сочеталась и с выраженным духов­ным поиском, и с полным его отсут­ствием, удовлетворенностью поверх­ностной догматикой. По-видимому, все зависит от личности: человеку, склонному расширять свои горизон­ты и брать на себя ответственность, вера помогает найти опору для этого, человеку, склонному искать простые ответы и скидывать с себя какую-ли­бо ответственность, тоже.

По сути, оказывается, что скорее психология может определить, нас­колько «подлинной» является декла­рируемая человеком религиозность (как это выражено в притче Б. Брех­та, послужившей эпиграфом к дан­ной статье), чем религия — оценить, насколько «правильна» та или иная психология.

***

Еще раз повторю: в отличие от научных утверждений, которые всег­да претендуют на некоторую обще­значимость, по крайней мере обще­понятность, религиозная вера по определению — дело личное. Если она перестает быть личным делом и начинает становиться чем-то вроде императива, адресуемого другим, она из веры превращается в идеологию, а это мы уже проходили. Вера в раз­ных ее проявлениях является важ­нейшим феноменом человека, и пси­хологической науке абсолютно необходимо принимать ее всерьез. Поэто­му самым точным ответом на глав­ный вопрос дискуссии будет: психо­логия — с верой, но без религии, тем более без церкви, что диалогу между ними ничуть не мешает.



Литература

Брехт Б. Истории господина Койне-ра. М.: Текст, 2007.

Кондратьев М. Ю. Психология и ре­лигия: параллельные проблемно-пред­метные плоскости // Психология. Жур­нал Высшей школы экономики. 2007. Т. 4, № 2. С. 65–73.

Лоргус А. В. Психология: с религией или без нее? // Психология. Журнал Вы­сшей школы экономики. 2007. Т. 4, № 2. С. 58–64.

Розин В. М. Психология и христиан­ство: автономия, объединение или коммуникация? // Психология. Журнал Вы­сшей школы экономики. 2007. Т. 4, № 2. С. 74–89.

Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.

Эммонс Р. Психология высших устре­млений. М.: Смысл, 2004.

Юревич А. В. Психология и методоло­гия. М.: Изд-во ИП РАН, 2005.

Allport G. W. The individual and his re­ligion. N. Y.: Macmillan, 1950.