Книги по психологии

МЕЖГРУППОВЫЕ ЭМОЦИИ: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

А. И. ПРИХИДЬКО

Резюме

В статье проводится обзор основных теоретических подходов и направлений изучения межгрупповых эмоций. Обсуждается теория межгрупповых эмоций

И теория субъективного эссенциализма. Приводятся данные исследований взаимосвязи межгрупповых эмоций и предрассудков. Рассматриваются резул­Ьтаты изучения межгруппового страха, вины, гнева и злорадства. Ставится Вопрос о проблемных областях в изучении эмоций на межгрупповом уровне.

Ключевые слова: Межгрупповые эмоции, предрассудки, страх, гнев, вина,

Злорадство

В условиях глобализации и рас - Именно диалог, способствующий
ширения коммуникативного прост - знакомству с представителями аут-
ранства на рубеже XX–XXI вв. все группы, является залогом понима-
большее значение приобретает изу - ния другой культуры. В свою оче-
чение отношений между социаль - редь, толерантное отношение к пред-
ными группами. Необходимость диа - ставителю аутгруппы формируется
лога между различными культур - во многом за счет регуляции нега-
ными, этническими, профессиональ - тивных эмоций, изменения враждеб­
ными группами трудно переоценить. ного отношения к «другим».


Изучение эмоций на уровне меж­групповых отношений имеет доста­точно долгую неофициальную исто­рию. Упоминания об эмоциях при­сутствуют во многих исследованиях, связанных с изучением аутгруп-повой враждебности и ингруппового фаворитизма, в работах по изучению межгруппового конфликта. Эмоции фигурируют в статьях, посвященных межгрупповым предрассудкам и сте­реотипам (Андреева, 1998; Аронсон, Уилсон, Эйкерт, 2007; Гулевич, 2007). Однако лишь в конце ХХ в. изучение межгрупповых эмоций ста­ло целенаправленным, в частности, было начато теоретическое осмысле­ние роли эмоций в рамках межгруп­повых отношений. На сегодняшний день можно выделить две крупные теории, посвященные межгруп­повым эмоциям: теорию межгруп­повых эмоций и теорию субъектив­ного эссенциализма. Эти теории принципиально различаются по смыслу, согласно первой, признается возможность существования общих эмоций у членов ингруппы, а в соот­ветствии со второй изучается про­цесс приписывания эмоций аутгруп-пе. Фокус внимания исследователей в обоих случаях сосредоточен на ингруппе, но если для теории меж­групповых эмоций важно, что чувст­вуют члены ингруппы, то в теории субъективного эссенциализма основ­ную роль играет перцептивный ком­понент — то, как люди воспринима­ют членов аутгруппы, атрибутируя чувства «другим». Остановимся на этом подробнее.

Теория межгрупповых эмоций1

Теория межгрупповых эмоций (в дальнейшем ТМЭ), сформулиро­ванная Э. Смитом (Mackie, Devos, Smith, 2002; Smith, Seger, Mackie, 2007), базируется на допущении о том, что членство в группе форми­рует интегральную часть личности, как постулируется в теориях социаль­ной идентичности и самокатегори­зации (Tajfel, 1978; Turner, Hogg, Oakes, Reicher, Wetherell, 1987). В том случае, если человек категори-зует себя как члена группы, он скло­нен рассматривать себя, в первую очередь, в качестве части группы, а не уникального индивидуума. Со­ответственно, представление о себе становится опосредованным пред­ставлением о группе, образуется слож­ная взаимосвязь между образом Я и образом ингруппы. В результате это­го группа становится частью личнос­ти и приобретает особое значение. Как следствие, люди не только определяют себя как членов групп, но и эмоционально реагируют, когда ситуации или события затрагивают ингруппу. В том случае, если группа играет важную роль для человека, события или объекты, с которыми она сталкивается, оцениваются как эмоционально релевантные, подобно событиям, возникающим в личной жизни субъекта (Smith, Seger, Ma-ckie, 2007).

ТМЭ основывается на теориях со­циальной идентичности и самокате­горизации, а также связана с положе­ниями теорий оценок применительно к эмоциям (Frijda, 1986; Roseman, 1984; Scherer, 1988; Smith, Ellsworth, 1985). Основное положение теорий оценок заключается в том, что эмо­ции на индивидуальном уровне воз­никают в ответ на оценку события. В ТМЭ речь идет о том, что полюс социальной идентичности также включен в процесс генерации эмо­ций. В своей статье, посвященной ис­следованию по выявлению межгруп­повых эмоций, Э. Смит подтверж­дает, что межгрупповые эмоции отличаются от эмоций, переживае­мых человеком на индивидуальном уровне, доказывает зависимость межгрупповых эмоций от социаль­ной идентичности, показывает со­циальную разделенность межгруп­повых эмоций и их вклад в регуля­цию внутригрупповых и межгруп­повых установок и поведения (Smith, Seger, Mackie, 2007). В чем же состоит основное отличие межгруп­повых эмоций от индивидуальных? Во-первых, для того чтобы возникла межгрупповая эмоция, не нужна личная задействованность в ситуа­ции, послужившей стимулом для эмоциональной реакции. Достаточно того, чтобы некое событие произош­ло с другим членом группы или с группой в целом. Например, человек может испытать межгрупповую злость, если узнает, что на ингруппу было совершено нападение членами враждебной аутгруппы. Сам человек не был вовлечен в произошедшее, не пострадал физически, но злость воз­никла на межгрупповом уровне. Бо­лее того, человек может испытывать межгрупповые эмоции по поводу со­бытий, которые произошли с его группой достаточно давно. Напри­мер, переживать по поводу притеснений своего народа другим в ходе войн, которые происходили несколь­ко веков назад.

Э. Смит говорит о том, что степень идентификации с группой связана с интенсивностью межгрупповых эмо­ций. Человек, для которого членство в группе важно, ценно и значимо будет с большей вероятностью испы­тывать межгрупповые как позитив­ные, так и негативные эмоции, не­смотря на то, что негативные эмоции могут делать членство в группе менее привлекательным. С другой стороны, сильная идентификация с группой может вести к переоценке ситуаций с целью избегания негативных груп­повых эмоций. В этом случае корре­ляция между идентификацией и эмо­циями будет низкой.

Чувства, переживаемые челове­ком на уровне группы, как правило, разделяются всеми членами груп­пы — это третий критерий, по ко­торому мы можем отличить эмоции группового уровня от испытываемых на индивидуальном. В группе сущес­твует своего рода профиль основных эмоций, предсказывающий эмоции группового уровня конкретного че­ловека, у которого актуализирована социальная идентичность. Было по­казано, что среднегрупповой эмоцио­нальный профиль является предик­тором групповых эмоций субъекта. Эмоциональные профили такого ро­да существуют как в малых, так и в больших группах.

Эмоции группового уровня пред­сказывают тенденции к определен­ным действиям, включающим ин-групповую поддержку и солидар­ность, а также конфронтацию с аут-группой. В исследовании Э. Смита было показано, что аутгрупповой гнев и позитивные групповые эмоции яв­ляются наиболее сильными предик­торами тенденций к действию. Осо­бый интерес представляет связь гнева и тенденции к избеганию аутгруппы. Этот факт объясняется следующим образом. Гнев ведет людей к избега­нию аутгруппы, такова часть страте­гии регуляции поведения. В том случае, когда человек чувствует, что пребывание рядом с членами вражде­бной группы может его разозлить до такой степени, что он нападет или вступит в конфронтацию, он может выбирать избегание ситуаций встре­чи с врагами, тем самым предот­вращая опасность неподходящего поведения. В свою очередь, позитив­ные эмоции предсказывают ингрупп-овую поддержку и аутгрупповую враждебность с тенденциями к избе­ганию общения с аутгруппой.

Однако межгрупповой гнев доста­точно часто связан с оценкой аут-группы как угрожающей благопо­лучию ингруппы, что подготавливает почву для дискриминационных пове­денческих реакций. На эти реакции обращают внимание и сторонники второго теоретического подхода — тео­рии субъективного эссенциализма.

Теория субъективного

Эссенциализма2

Теория субъективного эссенциал-изма (ее еще называют теорией инфрагуманизации3) представляет со­бой вторую систему понятий, связан­ную с осмыслением межгрупповых эмоций. Автором этой теории явля­ется Ж. Ф. Лейан (Leyens, Paladino, Rodriguez-Torres, Vaes, Demoulin, 2000; Vaes, Castelli, Paladino, 2003): работы его исследовательской груп­пы воскресили понятие инфрагума-низации, применив его к изучению межгрупповых эмоций. Эти исследо­ватели утверждают, что люди склон­ны сохранять право на человеческую сущность за ингруппой и не желают признавать некоторые сугубо чело­веческие черты (например, интел­лект, язык и уникальные человечес­кие эмоции) у членов аутгрупп в си­туации межгруппового конфликта. В частности, Ж.-Ф. Лейан и его кол­леги изучали такие эмоции, как: вос­хищение, любовь, сожаление и раск­аяние. Их исследование показало, что когда людей просят описать свою группу и релевантную для них аут-группу в терминах эмоций, они приписывают аутгруппе меньше че­ловеческих эмоций, чем ингруппе. Ж. Ф. Лейан интерпретировал эти различия в атрибуции эмоций как инфрагуманизацию — обесчеловечи-вание членов аутгруппы. Будучи враждебно настроенными, люди ве­рят, что человеческая сущность есть лишь у ингруппы, а члены аутгруп-пы — «нелюди» или «недочеловеки». Эти авторы выделяют три наиболее цитируемых характеристики, состав­ляющих человеческую сущность: ин­теллект, человеческие эмоции и язык (Leyens, Paladino, Rodriguez-Torres, Vaes, Demoulin, 2000). Собственно человеческая сущность в терминах эмоций была конкретизирована через житейские представления о том, что респонденты рассматривают как однозначно человеческие эмо­ции, а что — как эмоции, разделяем­ые с животными. Недавние кросс-культурные исследования показали, что существует четкое разделение между «однозначно человеческими» и «неоднозначно человеческими» эмоциями. В том случае, если все человеческие характеристики (т. е. интеллект, язык и вторичные эмо­ции) важны, чтобы считать существо человеком, но ни одно из них не яв­ляется единственно достаточным, тогда отсутствие одной из этих

Характеристик4 должно быть доста­точным для инфрагуманизации аут-группы. Следует отметить, что изу­чение вторичных в терминологии Ж. Ф. Лейана эмоций и тенденции к инфрагуманизации помогает про­лить свет на ряд социальных ситуа­ций: невмешательство, когда человек рядом оказывается в опасности, без­различие к просьбам и раскаяние вследствие пренебрежительного от­ношения или дискриминации членов аутгруппы.

Таким образом, в теории инфрагу-манизации акцент ставится на процессе приписывания эмоций другим группам, что мотивировано нежела­нием признавать их членов равными себе, в то время как в теории меж­групповых эмоций внимание кон­центрируется на различных эмоци­ях, которые члены одной группы ис­пытывают к другой без апелляции к самовосприятию членов ингруппы.

Основные направления исследо­ваний межгрупповых эмоций

На сегодняшний день изучение межгрупповых эмоций ведется по не­скольким направлениям. Во-первых, изучается связь эмоций и таких пси­хологических диспозиций, как: пред­рассудки, стереотипы и аттитюды. Во-вторых, анализируются отдельные межгрупповые эмоции, наиболее час­то ими оказываются: страх, тревога, вина, гнев и злорадство5. Разница между этими направлениями в том, что во втором случае акцент ставится на феноменологическом описании конкретной эмоции, а в первом внима­ние фокусируется на том, как раз­личные эмоции связаны с процессом социального познания (Parkinson, Fisher, Manstead, 2005). Остановимся на наиболее значимых, с нашей точки зрения, эмпирических исследованиях.

Эмоции и предрассудки

Понятие предрассудка достаточно часто путают с понятием стереотипа.


В то время как стереотип представ­ляет собой когнитивный компонент аттитюда по отношению к членам определенной группы, набор черт, приписываемых аутгруппе, предрас­судок связан с аффективным компо­нентом социальной установки (Гуле-вич, 2008).

В исследованиях связи межгруп­повых эмоций и предрассудков ак­цент ставится на ведущей роли эмо­ций, что противоречит когнитивист-ской трактовке предубеждения как обусловленного стереотипами и раз­личными социальными установками. Э. Смит определяет предрассудок как негативную оценку или антипатию по отношению к социальной группе или ее членам, которая возникает благо­даря двум причинам: индивидуальной истории межгруппового контакта и индивидуальным диспозициям (на­пример, высокому уровню авторита­ризма). Эмоции играют важную роль, оказывая влияние на предрассудки по отношению к аутгруппе наряду с ког­нитивными факторами. Так, в иссле­довании Э. Смита, Д. Миллера и Д. Мэки (Miller, Smith, Mackie, 2004) сравнивалось влияние эмоций и сте­реотипов на предрассудки. Ученые до­казали, что уменьшение предубежде­ния обусловлено, в первую очередь, изменением эмоционального отноше­ния, а не изменением в стереотипах. Этот результат выглядит логично, по­скольку даже эволюционно эмоции предшествуют когнициям.

Исследователи М. П. Тапиас, Дж. Глейзер и их коллеги на основе анализа многочисленных исследова­ний, выдвигают три тезиса, два из ко­торых были ими проверены в иссле­довании (Tapias, Glaser, Keltner, Vasques, Wickens, 2007):

1) Определенные группы (и свя­занные с ними стереотипы) вызыва­ют определенные эмоции.

2) Эмоции, вызываемые аутгруп-пой, могут впоследствии возникать благодаря иным стимулам. Этот эф­фект известен как побочная или до­полнительная (incidental) эмоция. В широком смысле речь идет о том, что люди, стабильно чувствующие, например, гнев по отношению к группе Х, вспоминая об этой группе, станут испытывать гнев. В этот мо­мент, сталкиваясь с любым челове­ком, событием или другим объектом, субъект будет склонен испытывать по отношению к нему гнев. В обыден­ной речи побочные эмоции обо­значаются словами «попасть под го­рячую руку».

3) Предрасположенность к опре­деленной эмоции влияет на склон­ность к предрассудкам по отноше­нию к аутгруппе, активизирующей эту эмоцию. Например, люди, склон­ные к гневу, будут испытывать более интенсивное предубеждение по от­ношению к тем группам, которые ак­тивизируют у них эмоцию гнева чем те, у кого нет склонности испыты­вать это чувство.

В своей недавней работе М. П. Та-пиас и др. (Tapias, Glaser, Keltner, Vasques, Wickens, 2007) изучали взаи­мосвязь предрассудков и аутгруппо-вых эмоций. Ими было проведено два исследования, в первом анализирова­лись побочные эмоции по отношению к группам афро-американцев и геев. Авторы показали, что активация мыс­лей о данных аутгруппах ведет к диф­ференцированным эмоциональным реакциям на последующие стимулы.

Во втором исследовании уче­ные выяснили, что предрассудки действительно связаны со специфи­ческими эмоциями по отношению к аутгруппе. Предубеждение к аф­ро-американцам связано с предрас­положенностью к гневу, в то время как предрассудки к геям связаны с предрасположенностью к отвраще­нию. При этом обнаружилось, что люди с более консервативными по­литическими установками, испыты­вают более сильные предубеждения по отношению к обеим группам.

Также было показано, что на предрассудки влияют политические установки и вступление в контакт на межгрупповом уровне, а эмоции иг­рают роль посредника в этой взаимо­связи. Более того, предрассудки под­вержены влиянию ориентации на социальное доминирование: ее высо­кий уровень связан с негативными эмоциями по отношению к аутгруп-пе (гневом и страхом).

Влияние ориентации социального доминирования на предрассудки опосредовано не только эмоциями, но и поддержкой негативных стерео­типов, оправдывающих низкий со­циальный статус группы. Люди с вы­соким уровнем ориентации социаль­ного доминирования воспринимают определенные аутгруппы как угро­жающие их благополучию, что ведет к негативным эмоциям: страху и гне­ву, усиливающим предубеждения. Изучение межгрупповых эмоций свидетельствует о том, что стереоти­пы, несущие угрозу, являются своего рода топливом для предубеждений, которые все же, в первую очередь, обусловлены эмоциями.

Исследователи обнаружили, что со временем определенные аутгруп-пы становятся прочно связанными в сознании людей со специфическими эмоциями. Это происходит благо­даря влиянию соответствующих сте­реотипов и оценок деятельности группы, которые связаны с опреде­ленными эмоциями. Как только фор­мируется ассоциация группы с эмо­цией, любое упоминание группы (в виде знака, символа или образа) активизирует процессы оценки и вызывает соответствующую эмоцию. Причем с течением времени эмоция может возникать в отсутствие акти­вации стереотипов.

Второе направление исследова­ний, связанное с изучением конкрет­ных межгрупповых эмоций, включа­ет рассмотрение гнева, вины, страха и тревоги, а также злорадства. Оста­новимся на этом подробнее.

Изучение ключевых межгрупповых эмоций

Роль самокатегоризации

Исследования подобного рода проводятся на таких группах, как: жители стран, пострадавших в ходе истории от притеснений со стороны других государств или войн, а также стихийных бедствий (Doosje, Bran-scombe, Spears, Manstesd, 1998; Du-mont, Yzerbyt, Wigboldus, Gordijn, 2003; Tam, Hewstone, Cairns, Tausch, Maio, 2007; Zebel, Pennekamp, van Zomeren, Doosje, 2007). Изучаются футбольные болельщики (Crisp, Heustone, Farr, Turner, 2007; Leach, Spears, Branscombe, Doosje, 2003) и сторонники политических партий (Mackie, Devos, Smith, 2002). Особе­нно ценны исследования, имеющие высокую экологическую валидность, как, например, изучение страха у жителей США в связи с терактом 11 сентября 2001 г. (Cuddy, Rock, Norton, 2007).

Изучение межгруппового страха по поводу теракта 11 сентября про­водилось с опорой на теорию меж­групповых эмоций, где важную роль играет учет процессов самокатегори­зации и идентификации с группой (Smith, Seger, Mackie, 2007). Цель ис­следования, проведенного вскоре после трагедии в США, заключалась в изучении влияния групповой кате­горизации на групповые эмоции в условиях, которые включают реак­ции на события реальной жизни. Был проведен эксперимент, в кото­ром варьировались параметры груп­повой категоризации. Исследовате­ли обнаружили, что категоризация в одну группу с жертвами ведет к ин­тенсивному переживанию страха. Также было обнаружено, что с эмо­цией страха связаны определенные тенденции к действию: поиск инфор­мации и оказание поддержки. Эти поведенческие тенденции, в свою очередь, зависят от групповой кате­горизации.

Акцент на социальной идентич­ности ставится и при изучении такой эмоции, как злорадство. Межгруп­повое злорадство (как и все меж­групповые эмоции) только теперь становится предметом изучения. Злорадство представляет собой эмо­цию, связанную с удовольствием, ко­торое получает человек или группа, когда страдает другой человек или группа. В англоязычных источниках подчеркивается, что в английском языке не существует такого слова «злорадство», поэтому используется немецкое слово shadenfreude (Miller, Smith, Mackie, 2004). Однако в анг­лийском языке существует слово-синоним — недоброжелательность (Gloating — англ.), иногда используе­мое как аналог злорадства. В свою очередь недоброжелательность — это чувство удовольствия, возникающее при причинении страданий низкоста­тусной группе (там же). Злорадство отличается от недоброжелательнос­ти тем, что в первом случае источни­ком страданий является третье лицо, а во втором — источником неприят­ностей выступает ингруппа, трети­рующая аутгруппу с низким стату­сом.

Исследования злорадства прово­дились на футбольных болельщиках (Leach, Spears, Branscombe, Doosje, 2003), представляющих социальную группу, отличающуюся высоким уров­нем эмоциональности. Так, изуча­лись футбольные болельщики из Ни­дерландов, испытывающие удоволь­ствие от провала конкурентов их национальных футбольных команд. В исследовании рассматривались реакции голландцев на исключение Германии (Хорватией) в Чемпионате мира по футболу 1998 г. Независи­мой переменной была групповая угроза: участникам напоминали или не напоминали о большем успехе других национальных команд в чем­пионате мира (вариант постоянной угрозы). Респондентам напоминали или не напоминали о том, что коман­да голландцев проиграла Бразилии в подобном соревновании (вариант острой угрозы). Третьей независи­мой переменной был интерес к фут­болу. Результаты исследования по­казали, что злорадство больше, когда: 1) свидетели неудачи аутгруппы за­интересованы в этой области жизне­деятельности (например, являются поклонниками данного вида спорта);



2) свидетели являются членами группы, чья идентичность подверга­лась угрозе (например, группа сама недавно пострадала от неудачи);

3) выражение злорадства негласно социально узаконено.

Таким образом, наибольшее зло­радство было у тех участников, ко­торые испытывали наиболее силь­ный интерес к футболу, и тех, чья по­зитивная социальная идентичность подвергалась сообщениям об угрозе (напоминаниям о провале националь­ной сборной). Причем те участники, которые сильно идентифицировали себя с группой футболистов, испыты­вали злорадство независимо от того, подвергались ли они угрозе. Резуль­таты исследования свидетельствуют о том, что чувство злорадства выра­жается чаще в областях жизни, важ­ных для личности. Эта эмоция усугуб­ляется угрозами ингруппе и связана с представлениями о законности, соот­ветствии правилам. В то же время она становится более интенсивной, если ее проявления легитимны. В этом случае злорадство имеет определен­ные поведенческие последствия.

Следует отметить, что акцент на тенденции к действию, связанной с конкретной межгрупповой эмоцией, представляет значительный интерес, поскольку имеет определенный про­гностический потенциал. Действи­тельно, знание о том, как могут повести себя члены больших социаль­ных групп в определенных ситуаци­ях, может способствовать предот­вращению или смягчению серьезных межгрупповых конфликтов. При этом одной из наиболее частых эмо­ций, связанных с межгрупповыми коммуникационными проблемами, является гнев.

Эмоции в условиях групповой Де-Привации и аутгрупповой дискрими­Нации

Изучение одного из наиболее час­тых межгрупповых чувств — гнева — тесно связано с понятием относитель­ной депривации, обусловленной ощу­щением несправедливости и обиды. Такие чувства возникают при вос­приятии собственной обделенности в сравнении с другими. В ряде иссле­дований было показано, что наиболь­ший гнев вызывают ситуации, где жертвами становятся люди, которых респонденты категоризуют как чле­нов своей группы. Относительная депривация — конструкт, который относится к индивидуальному уров­ню анализа, он связан с ответом на вопрос: каковы мои личные резуль­таты по отношению к результатам других людей? Существует также понятие групповой депривации, ко­торая описывает ситуации, в кото­рых результаты одной группы как це­лого меньше, чем результаты другой (Parkinson, Fisher, Manstead, 2005).

Исследования депривации в свя­зи с групповым гневом демонстри­руют необходимость оценки этого чувства в качестве предсказателя группового поведения, индивидуаль­ного поведения, состояния депрес­сии и уровня самооценки. Известно также что групповая депривация связана с процессом социального сравнения, именно сравнение являет­ся одним из основных механизмов, способствующих возникновению гне­ва и других малоприятных эмоций (например, зависти) (Smith, Petti-grew, Vega, 1994).

Д. Мэки, Э. Смит и их коллеги по­казали, что межгрупповой гнев чаще встречается, когда люди чувствуют, что их группа сильнее по сравнению с аутгруппой. Также уровень гнева связан со степенью идентификации и определенными личностными дис­позициями: доминантностью и ас-сертивностью. В свою очередь, такая межгрупповая эмоция, как вина (Iyer, Leach, Crosby, 2003; Mallett, Swim, 2007; Miron, Branscombe, Schmitt, 2006; Wohl, Branscombe, Klar, 2006; Zebel, Pennekamp, van Zomeren, Doosje, 2007), чаще всего не связана с личностной ответствен­ностью человека.

Изучение межгрупповой вины осуществлено в работах, отражаю­щих исторический ход взаимоотно­шений между социальными груп­пами: этническими, расовыми и ген-дерными. Считается, что вина на групповом уровне связана с отсутст­вием личной ответственности за со­деянное, это чувство возникает бла­годаря идентификации с группой.

На уровне межгруппового взаи­модействия принято рассматривать так называемую коллективную вину. Это чувство возникает за действия других представителей ингруппы, совершенные по отношению к незна­комым человеку, людям. Согласно модели, предложенной рядом иссле­дователей (Wohl, Branscombe, Klar, 2006) на выраженность коллектив­ной вины оказывают влияние сле­дующие факторы:

1. Самокатегоризация человека в группу, являющуюся виновником и жертвой дискриминации: чем силь­ней самокатегоризация человека в группу-виновника, тем сильнее чув­ство коллективной вины.

2. Ингрупповая идентификация: по одним данным, чем сильнее идентификация, тем сильнее чувство кол­лективной вины, а по другим — нао­борот. Так, Бертйан Доозье и его кол­леги изучали коллективную вину у жителей Нидерландов (Doosje, Bran-scombe, Spears, Manstead, 1998). В истории этой страны есть период колонизации Индонезии. Исследо­вание показало, что коллективная вина была выше, когда поведение гол­ландцев описывалось как негатив­ное, однако ученых интересовала роль социальной идентификации в генерации коллективной вины. Вы­яснилось, что голландцы, сильно идентифицирующие себя с нацией, действительно испытывают менее интенсивное чувство вины, чем те, чей уровень идентификации низок. Этот результат, по-видимому, связан с широко известной тенденцией к со­хранению позитивной идентичности.

3. Признание ответственности ин-группы за дискриминацию. Как пра­вило, люди не хотят признавать ответ­ственность ингруппы за нанесенный в результате дискриминации ущерб. Поэтому, узнавая о дискриминации, люди сначала отрицают ущерб или преуменьшают его, а затем исполь­зуют стратегии, позволяющие сохра­нить позитивную оценку ингруппы (Son Hing, Li, Zanna, 2002). Отрица­ние ответственности и, как следст­вие, уменьшение чувства коллектив­ной вины происходит в следующих случаях:

– фокусировке на ущербе, нане­сенном аутгруппе, а не на поведении ингруппы, ее дискриминирующих действиях, выгодности ее положе­ния. Это означает, что попытка вы­звать сочувствие к аутгруппе путем указания на ее положение может привести к обратному результату;



– обвинение аутгруппы за нане­сенный ей ущерб;

– обвинение за ущерб, нанесен­ный аутгруппе, отдельных девиантов из ингруппы («черных овец»), а не ингруппы в целом.

4. Легитимность дискриминации: чувство коллективной вины выше, когда дискриминация оценивается как незаконная, не имеющая оправ­дания с моральной точки зрения.

5. Размер ущерба: чувство вины сильнее, когда аутгруппе нанесен хорошо заметный, но не очень серьез­ный ущерб.

6. Поведение потенциальной жер­твы дискриминации: большее чувст­во вины порождает дискриминация социальных меньшинств, члены ко­торых избегают активной конфрон­тации с большинством, однако от­крыто указывают на свое бедствен­ное положение (Moscovici, Perez, 2007).

В недавнем исследовании Ро­берта Маллета и Джанет Свим были обнаружены три антецедента груп­повой вины: неравенство, ответствен­ность и оправданность группы. Эти факторы являются основаниями для чувства так называемой белой вины (испытываемой белыми жителями США перед афро-американцами с связи с рабовладельческим прош­лым). Причем групповая вина растет с увеличением ответственности за действия ингруппы и уменьшением числа самооправданий (Leyens, Pala-dino, Rodriguez-Torres, Vaes, 2000).

Следует отметить, что чувство кол­лективной вины приводит к ряду последствий, среди которых: умень­шение предрассудков, возникнове­ние эмпатии к членам аутгруппы и демонстрация хорошего отношения к ним. При этом немаловажным по­следствием вины не только на меж­групповом, но и на межличностном уровне является деятельность по ком­пенсации нанесенного вреда. В ка­честве примера можно привести про­граммы по адаптации евреев в Гер­мании, или же миграционную политику Франции, связанную с ко­лониальным прошлым этой страны. Таким образом, чувство вины на межгрупповом уровне достаточно часто ведет к позитивным исходам для обиженной стороны. В этой связи интересным представляется вопрос о том, каков срок жизни меж­групповой вины и какие факторы влияют на ее продолжительность.

Заключение

В данной статье были рассмот­рены основные направления изуче­ния межгрупповых эмоций. Мы оха­рактеризовали существующие тео­ретические подходы к изучению эмоций на межгрупповом уровне, а также привели данные исследова­ний связи эмоций и предубеждения, конкретных эмоций, переживаемых людьми в условиях межгруппового взаимодействия.

Представляется, что эта область исследований имеет серьезное тео­ретическое и не менее важное прак­тическое значение. Именно поэтому следует кратко остановиться на проб­лемных зонах в изучении межгруп­повых эмоций.

Первая проблемная область свя­зана с методическим сопровожде­нием исследований. Так, в большин­стве работ используется достаточно простая форма опроса о переживае­мых эмоциях. Респондентов просят ответить на вопросы о том, в какой степени они чувствуют ту или иную эмоцию и насколько они готовы к тому, чтобы действовать определен­ным образом. Безусловно, самоотчет широко применяется во многих ис­следованиях, однако на сообщения о чувствах может влиять множество побочных факторов, например, субъ­ективное понимание того, что озна­чает то или иное слово-ярлык для эмоции. В этой связи возникает воп­рос, насколько истинны изучаемые межгрупповые чувства. Эта пробле­ма частично решается за счет вклю­чения в исследование методов пси­хофизиологии, наблюдений за пове­дением и эмоционально экспрессией респондентов. Важную роль играет также учет фактора социальной же­лательности (Parkinson, Fisher, Man-stead, 2005).

Вторая проблемная зона связана с количеством исследуемых групп.

Как правило, изучают эмоции одной группы по отношению к другой, од­нако в реальной жизни все несколько сложнее. Зачастую в межгрупповом взаимодействии участвуют не две, а значительное большее количество групп. Учет этого факта, а также вни­мание к реакциям аутгрупп, не яв­ляющихся непосредственными участ­никами взаимодействия, но пред­ставляющих аудиторию, например, для межгруппового конфликта, пред­ставляется актуальным.

Эмоции начинают играть все бо­лее серьезную роль в социально-пси­хологическом дискурсе. При этом исследование межгрупповых эмоций постепенно становится одним из вариантов решения проблемы изу­чения больших социальных групп. В то же время межгрупповые эмоции могут изучаться на уровне малых социальных групп, например, в орга­низационной психологии.



Литература

Андреева Г. М. Социальная психоло­гия. М.: Аспект пресс, 1998.

Аронсон Э., Уилсон Т., Эйкерт Р. Соци­альная психология. Психологические законы поведения человека в социуме. М.: Прайм-еврознак, 2007.

Гулевич О. А. Психология межгруппо­вых отношений. М.: НОУ ВПО Московс­кий психолого-социальный институт, 2008.

Costarelli S., Calla R. M. Self-directed negative affect: the distinct roles of ingroup identification and outgroup derogation // Current Research in Social Psychology. 2004. 10. 10. 137–149.

Crisp R. J., Heuston S., Farr M. J., Turner R. N. Seeing red or feeling blue: differentiated in -

Tergroup emotions and ingroup identifica­tion in soccer fans // Group Processes and Intergroup Relations. 2007. 10. 1. 10–26.

Cuddy A. J.C., Rock M. S., Norton M. I. Aid in the aftermath of the hurricane Catrina: inferences of secondary emotions and inter-group helping // Group Processes and In-tergroup Relations. 2007. 10. 1. 107–118.

Doosje B., Branscombe N. R., Spears R., Manstead A. S.R. Guilty by association. When one`s group has a negative history // J. of Pers. and Soc. Psychol. 1998. 75. 872–886.

Frijda N. H. The emotions. Cambridge, UK: Cambridge university press, 1986.

Halloran M. J. Indigenous reconciliation in Australia: do values, identity and collect­ive guilt matter? // J. of Community & Ap­plied Social Psychology. 2007. 17. 1–18.

Iyer A., Leach C. W., Crosby F. J. White guilt and racial compensation: the benefits and limits of self-focus // Pers. and Soc. Psychol. Bulletin. 2003. 29. 117–129.

Leach C. W., Spears R., Branscombe N. R., Doosje B. Malicious pleasure: Schaden­freude at the suffering of an outgroup // J. of Pers. and Soc. Psychol. 2003. 84. 932–943.

Leyens J. P., Paladino P. M., Rodriguez-Tor­res R., Vaes J., Demoulin S., Rodriguez-Perez A. Et al. The emotional side of prejudice: the attribution of secondary emotion to in-groups and outgroups // Pers. and Soc. Psychol. Review. 2000. 4. 186–197.

Mackie D. M., Devos T., Smith E. R. Inter-group emotions: explaining offensive action tendencies in an intergroup context // J. of Pers. and Soc. Psychol. 2002. 79. 602–616.

Mallett R. K., Swim J. K. The influence of inequality, responsibility and justifiability on reports of group-based guilt ingroup privilege // Group Processes and Inter-group Relations. 2007. 10. 1. 57–69.

Miller D. A., Smith E. R., Mackie D. M. Ef­fects of intergroup contact and political predispositions on prejudice: role of inter-group emotions // Group Processes and In-tergroup Relations. 2004. 7. 221–237.

Miron A. M., Branscombe N. R., Schmitt M. T. Collective guilt as distress over illegitimate group intergroup inequality // Group Processes and Intergroup Relations. 2006. 9. 2. 163–180.

Moscovici S., Perez J. A. A study of mi­norities as victims // European Journal of Social Psychology. 2007. 37. 725–746.

Parkinson B., Fisher A. H., Manstead A. S.R. Emotion in social relations. New York: Psy­chology Press, 2005.

Roseman I. J. Cognitive determinants of emotion: a structural theory // Review of Pers. and Soc. Psychol. 1984. 5. P. 11–36.

Scherer K. R. Criteria for emotion-ante­cedent appraisal: a review // Cognitive per­spectives on emotion and motivation // V. Hamilton, D. Bower, H. Gordon (eds.). NATO ASI Series D: Behavioral and social sciences. Dordrecht, Netherlads: Kluwer Academic, 1988. 44. P. 89–126

Smith C. A., Ellsworth P. C. Patterns of cognitive appraisal in emotion // J. of Pers. and Soc. Psychol. 1985. 48. 813–838.

Smith E. R., Seger C., Mackie D. M. Can emotions be truly group level? Evidence re­garding four conceptual criteria // J. of Pers. and Soc. Psychol. 2007. 93. 3. 431–446.

Smith H., Pettigrew T. F., Vega L. Measu­res of relative deprivation: a conceptual cri­tique and meta analysis // Paper presented at the annual meeting of the American psycho­logical association, Los Angeles, USA, 1994.

Son Hing L. S., Li W., Zanna M. P. Indu­cing hypocrisy to reduce prejudicial res­ponses among aversive racists // J. of Exper­imental Social Psychology. 2002. 38. 71–78.

Tajfel H. Differentiation between social groups: studies in the social psychology of intergroup relations. London: Academic press, 1978.

Ta m T., Hewstone M., Cairns Ed, Tausch N., Maio G., Kenworthy J. The impact of inter-group emotions on forgivness in Northern Ireland // Group Processes and Intergroup Relations. 2007. 10. 1. 119–135.

Tapias M. P., Glaser J., Keltner D., Vasques K., Wickens T. Emotion and preju­dice: specific emotions toward outgroups // Group Processes and Intergroup Relations. 2007. 10. 1. 27–39.

Turner J. C., Hogg M. A., Oakes P. J., Rei-cher S. D., Wetherell M. S. Rediscoverin the social group: a self-categorization the­ory. Oxford, England: Blackwell, 1987.

Vaes J., Castelli L., Paladino M. P., Ley-ens J.-P. On the behavioral consequences of infrahumanization: the implicit role of uniquely human emotions in intergroup re­lations // J. of Pers. and Soc. Psychol. 2003. 85. 6. 1016–1034.

Wohl M. J.A., Branscombe N. R., Klar Y. Collective guilt: emotional reactions when one’s group has done wrong or been wronged // European Review of Social Psychology. 2006. 17. 1–37.

Zebel S., Pennekamp S. F.,van Zomeren M., Doosje B., van Kleef G. A., Vliek M. L.V., van der Schalk J. Vessels with gold or guilt: emotional reactions to family involvement associated with glorious or gloomy aspects of the colonial past // Group Processes and Intergroup Relations. 2007. 10. 1. 71–86.


Прихидько Алена Игоревна, Российский государственный гуманитарный университет, доцент, кандидат психологических наук

Контакты: Alena_p21@mail. ru