Книги по психологии

Е. В. УЛЫБИНА, А. ЛЕНСМЕНТ, И. АХМЕТ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Резюме

В статье рассматривается негативное отношение к представителям аут-Группы в зависимости от объективных и субъективных факторов. В качестве

Объективных факторов выступает статус этнического меньшинства, ко­Торым обладают русские, живущие в Эстонии, а в качестве субъективных — уровень выраженности базовых убеждений. Полученные результаты показы­Вают отсутствие значимых различий в уровне враждебности по отношению

К эстонцам у русских, живущих в России, и у русских, живущих в Эстонии. Выявлены значимые различия в выраженности базовых убеждений у испыты­Вающих и не испытывающих враждебность по отношению к эстонцам.

Ключевые слова: Базовые убеждения, межгрупповые отношения, Межгрупповая дискриминация


Согласно теории социальной иден­тичности, характер межгруппового восприятия существенно связан с процессом самокатегоризации. Отож­дествление с группой «хороших» дает индивиду ощущение комфорта, повышает самооценку через проти­вопоставление членам других групп. Принадлежность к группе меньшин­ства, живущего в окружении пред­ставителей другой, доминирующей культуры, может потенциально сни­зить самооценку субъекта, формируя у него негативную идентичность. Хотя сценарии адаптации человека в окружении инокультурного большин­ства разнообразны и многие из них могут быть успешны и вести к обога­щению и развитию личности, при­знается, что ситуация адаптации в любом случае является стрессовой. Представители русской диаспоры в Эстонии около 20 лет назад оказа­лись в психологически невыгодном положении этнического меньшинст­ва. В многочисленных социологичес­ких исследованиях (Тишков, 1993, Vihalemm, Mass, 2003, Симонян, 2003, 2004, Саар, 2006, Якобсон, 2006, Вихалемм, Калмус, 2008 и др.) отмечается, что в начале 1990-х годов русские переживали ощутимый ди­скомфорт, связанный с психоло­гической реакцией на новый статус (Тишков, 1993). Многие русские в Эстонии не смогли справиться с си­туацией и до сих пор. По мнению тартуских социологов, «воспроиз­водство социальной депривации сре­ди меньшинства уже является частью процесса культурного вос­производства» (Вихалемм, Калмус, 2008, с. 112). Отмечается формиро­вание признаков негативной этни­ческой идентичности, при которой собственная национальность рас­сматривается как помеха в социаль­ной адаптации: «Русские в основном убеждены в том, что этническая принадлежность играет решающую роль в продвижении в эстонском обществе. Это объясняет ситуацию, однако также может служить барье­ром, который не позволяет людям пытаться вступать в новые отноше­ния и социальные сети» (Вихалемм, Калмус, 2008, с. 112).

В то же время исследователи отмечают, что в настоящее время уровень адаптации русской диаспо­ры в странах Балтии существенно повысился (Якобсон, 2006; Симонян, 2003, 2004; Саар, 2006). Согласно дан­ным Р. Х. Симоняна, русская община в значительной степени адаптирова­лась. В наибольшей степени это ка­сается молодых людей, выросших в Эстонии. Они, по мнению Р. Х. Симо-няна «отличаются от своих российс­ких сверстников деловитостью, прак­тичностью, трудолюбием… Они с самого начала не могли рассчиты­вать на чью-либо помощь и были по­ставлены в условия жесткой борьбы за выживание… Здесь их называют “еврорусскими”… Их меньше интере­сует проблема самобытности, в их мироощущении определяющую роль играет не столько национальное, сколько региональное сознание, т. е. социально-психологический фено­мен объединения людей не по этни­ческому, а по территориальному при­знаку» (Симонян, 2004, с. 52).

Однако, по мнению В. Якобсона, говорить о формировании нового идентитета «еврорусских» несколько преждевременно (Якобсон, 2006). Исследователи, занимавшиеся изу­чением формирования идентичности русскоязычных в Эстонии, сходятся во мнении о наличии множественно­сти идентичностей, которые не всту­пают в конфликт, а дополняют друг друга (Якобсон, 2006, с. 23). Харак­теризуя используемые стратегии адаптации, В. Якобсон отмечает, что большая часть русских в Эстонии рассчитывает на себя, а иден­тичность с определенной культурой играет в их жизни гораздо меньшую роль, чем стремление к достижению личностного развития. Это соответ­ствует современным мировым тен­денциям, заключающимся в том, что «многообразие и относительность современного мира определяют про­возглашаемую индивидуальность идентичности, стремящейся найти опору в себе и своей субъектив­ности» (Степанович-Захариевская, 2008).

Можно предположить, что и для русских в Эстонии кризис иден­тичности разрешается не столько за счет причисления себя к группе рус­ских или «еврорусских», сколько за счет актуализации личностной иден­тичности. Субъективная психологи­ческая значимость межэтнических отношений снижается, что позволяет выйти из ситуации межгруппового сравнения и межгруппового проти­вопоставления. Это позволяет по­нять, каким образом при неравном социальном статусе выстраиваются продуктивные межгрупповые отно­шения. Согласно Х. Тэджфелу (Taj-fel, 1979), повышение самооценки может быть достигнуто как за счет идентификации с хорошей и сильной группой, так и за счет акцентирова­ния индивидуального своеобразия и сравнения себя с другими не по груп­повой принадлежности, а по индиви­дуальным признакам, что актуали­зирует личностную идентичность: «Человек будет прибегать к меж­групповым формам поведения (ак­туализируя социальную идентич­ность), если это кратчайший путь к достижению позитивной самооцен­ки. Если же он может достичь ее на уровне межличностного общения (актуализируя личностную иде­нтичность), ему нет нужды перехо­дить к противоположным формам поведения данного континуума» (Павленко, 2000, с. 136). Возможно, для эстонских русских индивидуаль­ные достижения выступают более эффективным средством повышения самооценки, чем опора на идентифи­кацию с этносом или территорией. Соответственно, в восприятии этни­ческого большинства значимым ста­новится не групповая принадлежность, но индивидуальные особен­ности. В этом случае нет необходи­мости поднимать самооценку за счет дискриминации группы сравнения. Наличие личностной идентичности предполагает, что представители ти­тульного этноса не воспринимаются как члены группы, по отношению к которой выстраивается противопо­ставление «мы — они», и потому не вызывают враждебного отношения.

Данные социологов (В. Якобсона, Р. Х. Симоняна и др.) позволили предположить, что актуализация личностной идентичности в меж­этническом восприятии связана с особенностями базовых убеждений личности относительно себя и окру­жающего мира. Согласно мнению Р. Янов-Бульман, в основе того обра­за мира, который мы ментально кон­струируем, лежат три базовых пред­положения (убеждения): предполо­жение о благосклонности мира; пред­положение об осмысленности мира; предположение о ценности собствен­ного Я (Janoff-Bulman, Frieze, 1983, 1989) Одним из базовых ощущений нормального человека является здоровое чувство безопасности, осн­ованное на убеждении, что мы хорошие люди, живущие в доброже­лательном и осмысленном мире. И это не какое-то узкое представле­ние (верование), а предельно абст­рактная концепция, в основе которой лежит наше базовое доверие к миру и его приятие (Janoff-Bulman, 1992). Многочисленные исследования по­казывают, что нарушение чувства бе­зопасности, наличие унижающего опыта, снижение самооценки и пр. способствует повышению враждеб­ности к членам аутгруппы (Майерс, 1997, с. 461) Русские в Эстонии как этническое меньшинство могут пере­живать ощущение психологического неблагополучия и испытывать нега­тивные чувства по отношению к эс­тонцам как представителям домин­ирующей культуры. Характер отно­шения к другой этнической группе может быть обусловлен убежден­ностью в благоприятности внешней реальности, включающей и особен­ности других людей, так и убежден­ностью в ценности собственного Я. Эти факторы могут действовать сов­местно, усиливая друг друга, но, как показывают исследования, проводи­мые с использованием методики Янов-Бульман, убежденность в бла­госклонности мира, осмысленности мира и ценности собственного Я представляют собой относительно независимые показатели.

Это дает возможность предполо­жить, что негативное отношение рус­ских, живущих в Эстонии, к эстон­цам обусловлено не только положе­нием этнического меньшинства, но и выраженностью убеждений относи­тельно ценности мира и самого себя с отношением к другой этнической группе.

Для русских, живущих в России, эстонцы не являются группой, с ко­торой осуществляется сравнение по статусу, по месту в социальной ре­альности, они не занимают положе­ние этнического большинства или меньшинства, и у них нет тех основа­ний для негативных чувств к эстон­цам, которые могут присутствовать у «эстонских русских». Сравнение двух групп по уровню враждебности к эстонцам позволяет выявить вклад фактора опыта положения этничес­кого меньшинства в характер отно­шения к аутгруппе.

Выборку Составили представите­ли русской диаспоры в Эстонии (да­лее используется обозначение РЭ) — 232 человека, 140 женщин, 92 муж­чины, которые выросли и личностно сформировались после восстановле­ния независимости (1991 г.), т. е. либо родились в Эстонии (более 90% выборки), либо прибыли в Эстонию вместе с родителями в очень раннем возрасте (до трех лет). В исследова­нии принимали участие молодые люди, знающие эстонский язык лишь на уровне бытового общения и обучающиеся на русском языке. В контрольную группу вошли сту­денты Белгородского государствен­ного университета г. Белгорода (да­лее используется обозначение РР) — 260 человек, 169 женщин, 91 мужчи­на. Все студенты обучались на тот момент на социо-гуманитарных фа­культетах, возраст — 18–20 лет. Этническая принадлежность опреде­лялась по самоопределению, рус­скими считались испытуемые, иден­тифицирующие себя как русские. Исследование проводилось в 2006 г.

Сравнение отношения к эстонцам русских, живущих в России, и рус­ских, живущих в Эстонии, позволит выявить вклад опыта этнического меньшинства в формирование отно­шения к ним.

Уровень выраженности базовых убеждений определялся с использо­ванием методики Р. Янов-Бульман (Janoff-Bulman, 1992) На основе тео­рии об основных базовых убежде­ниях и ожиданиях Ронни Янов-Буль-ман разработала методику «Шкала базовых убеждений» (World Assump­tion Scale-WAS). Опросник, состоя­щий из 32 утверждений, позволяет получить оценку восьми основных категорий, далее называемых шкала­ми базовых убеждений: благосклон­ность мира (BW, benevolence of world); доброта людей (BP, benevo­lence of people); справедливость мира (J, justice); контролируемость мира (C, control); случайность как прин­цип распределения происходящих событий (R, randomness); ценность собственного Я (SW, self-worth); сте­пень самоконтроля (контроля над происходящими событиями) (SC, self-control); степень удачи или везе­ния (L, luckiness). Методика (Психо­диагностика толерантности…, 2008) переведена на русский язык, резуль­таты апробации представлены в раб­оте М. А. Падун и Н. В. Тарабриной (Падун, Тарабрина, 2004). Для выяв­ления эмоциональных особенностей отношения к эстонцам испытуемых просили ответить на вопрос: «Что в первую очередь приходит вам на ум, когда вы думаете о представителе этой группы (мужчина-эстонец)?» И затем просили назвать качества, наиболее характерные для представи­телей этой группы.

Результаты исследования

В группе РЭ было получено 218 ас­социаций и 212 черт характера (х­арактеристик). При обработке полу­ченных результатов подсчитывалось (по форме: есть — нет) наличие нега­тивно окрашенных лексических еди­ниц как в ассоциациях, так и в харак­теристиках, данных каждым испы­туемым. Негативная окрашенность оценивалась экспертами, в качестве которых выступили 8 студентов гу­манитарных специальностей (непси­хологов). В расчетах использовались те единицы, которые были оценены всеми экспертами как отражающие негативное отношение в объекту. Так, к негативным не была отнесена характеристика «колхозник», так как не все эксперты сочли ее негативной. В число негативных попали выска­зывания: «лох», «фашист», «жад­ный», «злобный» и др. Было выявле­но 47 (19.9 %) случаев использова­ния негативных характеристик по отношению к общему числу испыту­емых. У РР было получено 221 ас­социация и 219 черт характера, 41 (15.7%) человек использовали нега­тивные характеристик образа типич­ного эстонца. Различия с долей нега­тивных характеристик эстонцев у РЭ по критерию углового преобразова­ния Фишера не значимы.

В таблице 1 представлены резуль­таты сравнения выраженности базо­вых убеждений РР и РЭ, использо­вавших и не использовавших нега­тивные высказывания по отношению к эстонцам по критерию Манна–Уитни.

Для определения соотношения степени связи 1) положения этничес­кого меньшинства (в нашем случае — места жительства испытуемых) и 2) убежденности в базовых ценнос­тях с негативным отношением к эс­тонцам была использована бинарная логистическая регрессия. В качестве независимой переменной рассматри­валось наличие — отсутствие нега­тивных высказываний по отноше­нию к эстонцам, в качестве предик-тов — место жительства (Россия или Эстония) и баллы по 8 шкалам опросника Янов-Бульман.

В результате в вероятностную модель негативного отношения к эс­тонцам в качестве значимых предик­торов оказались включены только показатели базового доверия к миру

Таблица 1

Значимость различий выраженности уровня базовых убеждений у РЭ и Р Р, использовавших и не использовавших негативные высказывания по отношению к эстонцам

Русские в Эстонии

Русские в России

Убежденность в базовых ценностях по методике Янов-Бульман

В благо-склоннос­ти мира

В спра-ведли-вости

В случайности как принципе распределения происходящих событий

В ценности собствен­ного Я

В благо-склоннос­ти мира

В доброте людей

Нет негативных высказываний

4.38

3.82

3.81

4.48

4.15

4.03

Есть негативные Высказывания

4.05

3.39

4.35

4.19

3.75

3.78

Значимость различий

0.043

0.012

0.000

0.031

0.013

0.029


(В = 0.453, Р = 0.001). Процентный показатель верных прогнозов равен 81.9%. Остальные переменные, в том числе и место жительства, не оказы­вают значимого влияния на отноше­ние к представителям аутгруппы.

Для определения вклада каждого фактора в вероятность негативного отношения к эстонцам РР и РЭ от­дельно также была использована би­нарная логистическая регрессия. Ре­зультаты показали, что у РЭ при по­следовательном исключении предик­торов, не значимых для предсказания негативного отношения, на 6-м шаге в качестве значимых остались пока­затели убежденности в случайности как принципе распределения (В = = 0.779, Р = 0.000) и справедливости мира (В = 0.664, Р = 0.002). Процен­тный показатель верных прогнозов при этих предиктах равен 80.2.

В выборке РР при последователь­ном исключении предикторов, не значимых для предсказания негатив­ного отношения, на 7-м шаге оста­лись только показатели убежденности в благосклонности мира (В = = 0.471, Р = 0.01,). Процентный по­казатель верных прогнозов — 84.2.

Обсуждение результатов

Предположение о том, что нега­тивное отношение русских, живущих в Эстонии, к эстонцам связано не только с положением этнического меньшинства, но и с выраженностью базовых убеждений, подтвердилось. Анализ показал, что количество не­гативных высказываний, которые РЭ и РР употребляют по отношению к эстонцам, не обладает статистически значимым различием. Результаты бинарной логистической регрессии показали, что место жительства не позволяет на значимом уровне пред­сказать наличие отрицательного от­ношения к эстонцам. Включение это­го показателя снижает процентную вероятность прогнозов. Но наличие негативных высказываний в общей выборке, объединяющей РР и РЭ, зна­чимо зависит от низких показателей убежденности в благосклонности мира. Можно предположить, что испы­туемые, не уверенные в том, что мир хорош и ему можно доверять, испы­тывающие дефицит базового доверия к миру, проецируют негативное отно­шение к реальности на образ предст­авителей другой этнической группы.

Полученные результаты позво­ляют говорить о том, что РР и РЭ не отличаются на значимом уровне в выраженности негативного отноше­ния к эстонцам, а в предсказание не­гативного отношения к эстонцам у РР значимый вклад вносит только уровень убежденности в благосклон­ности мира. Это позволяет утверж­дать, что негативное отношение к представителям аутгруппы участво­вавших в исследовании РЭ не свя­зано с опытом непосредственного общения с ними и положением этнического меньшинства. Участво­вавшие в исследовании РЭ, как об этом говорилось ранее, относятся к поколению, достаточно адаптирован­ному в социальной реальности со­временной Эстонии. Им, как показы­вают названные социологические ис­следования, свойственно надеяться прежде всего на собственные силы и рассчитывать на результаты собствен­ной активности (Симонян, 2004; Ви-халемм, Калмус, 2008). Насколько полученные результаты, свидетель­ствующие о независимости негатив­ного отношения к представителям аутгруппы от положения этническо­го меньшинства, могут быть распрос­транены на другие возрастные груп­пы РЭ, должно быть установлено в специальных исследованиях.

У РЭ отношение к эстонцам свя­зано с большим количеством базо­вых убеждений, чем у РР, и эта связь имеет более высокую степень зна­чимости. Различия есть и в содержа­нии шкал. Наибольший вклад вносит убежденность в случае как принципе распределения происходящих собы­тий и убежденность в справедливо­сти мира. Можно предположить, что для РЭ эти шкалы конкретизирует общее позитивное или негативное отношение к реальности. Как пока­зывают данные рассмотренных выше социологических исследований, в со­временной Эстонии эстонцы нахо­дятся в более выигрышном положе­нии, обусловленном их этнической принадлежностью, что может казать­ся случайным и несправедливым. Оценка ситуации как случайной и несправедливой создает у человека ощущение своей слабости и беспо­мощности, зависимости от обстоя­тельств. При этом человек может искать дополнительные основания для повышения самооценки и прео­доления неуверенности в ситуации. Таким основанием, в частности, мо­жет стать приписывание членам бо­лее удачливой группы негативных качеств, что повышает субъективную ценность принадлежности к своей группе.

У РР отношение к эстонцам свя­зано меньшим количеством показа­телей убежденности в базовых цен­ностях, чем у РЭ. Для жителей Бел­города эстонцы не являются этни­ческим большинством, имеющим более благоприятное социальное по­ложение, и отношение к ним не стро­ится на основе противопоставления по статусу. Их отношение к эстонцам может быть предсказано с доста­точно высокой вероятностью лишь на основе уровня убежденности в общей благосклонности мира.


Хотя группы РЭ, высказывающих и не высказывающих негативное отношение к эстонцам, значимо отличаются по показателям убежде­нности в ценности Я и благосклонн­ости мира, значимость этих показат­елей ниже и они не вошли в модель, предсказывающую негативное отно­шение к аутгруппе.

У РЭ отсутствуют связи отнош­ения к аутгруппе с уровнем убежден­ности в доброте людей и контро­лируемостью ситуации. Это позво­ляет говорить о том, что объектив­ные элементы опыта, в том числе опыта общения, не связываются с эмоциональной оценкой представи­телей другой культуры. Возможно, оценка доброты людей складывается из опыта межличностного общения, не учитывающего этнической при­надлежности.

Негативное отношение к эстон­цам у РЭ может быть одним из фак­торов, препятствующих вступлению в социальные сети и снижающих вероятность преодоления депрессивных тенденций, о чем говорится в ци­тированном исследовании Вихал-емма и Калмуса (Вихалемма, Кал-муса, 2008). Отсутствие социальных связей, в свою очередь, ухудшает социальное положение субъекта что может снижать убежденность в справедливости мира и вызывать еще более негативное отношение к представителям титульной нации.

Выводы

Полученные результаты показы­вают, что уровень враждебности к аутгруппе (количество негативных высказываний) не связан с положен­ием этнического меньшинства. Но негативное отношение к этническ­ому большинству связано с уровнем убежденности в справедливости мира и собственной удачливости, то­гда как отношение к другой этнической группе, не занимающей положение этнического меньшин­ства, связано с уровнем убежденно­сти в благосклонности мира.



Литература

Вихалемм Т., Калмус В. Дифференци­ация ментальностей основных этничес­ких групп в Эстонии // Социологичес­кие исследования. 2008. № 5. С. 104–114.

Майерс Д. Социальная психология. СПб., 1997.

Павленко В. Н. Представления о соо­тношении социальной и личностной иде­нтичности в современной западной пси­хологии // Вопросы психологии. 2000. № 1. С. 135–141.

Психодиагностика толерантности личности. М.: Смысл, 2008. С. 66–71.

Падун М. А., Тарабрина Н. В. Когни­тивно-личностные аспекты переживания травматического стресса // Психол. журн. 2004. № 5. С. 5–15.

Саар Э. А., Казюля М. П. Неэстонцы в современной Эстонии: перемены в жиз­ни // Социологические исследования. 2006. № 6. С. 61–69.

Симонян Р. Х. Россия и страны Бал­тии. М.: Academia, 2003.

Симонян Р. Х. Перемены в массовом сознании российской диаспоры // Пси­хологический журнал. Т. 25. 2004. № 2.


Степанович-Захариевская Д. Актуаль­ность исследования идентичности в условиях общественной трансформации на Балканах // Социологические исслед­ования. 2008. № 5. С. 99–104.

Тишков В. А. Русские как меньшинства (пример Эстонии) // Общественные науки и современность. 1993. № 6. С. 110–124.

Якобсон В. Русскоязычные как часть населения Эстонии: 15 лет спустя // Мир России. 2006. Т. X V. № 4. С. 143–170.

Janoff-Bulman R. Shattered assump­tion: Toward a new psychology of trauma. N. Y. : Free Press, 1992.

Janoff-Bulman R., Frieze I. H. A theore­tical perspective for understanding reac­tions to victimization // Journal of Social issues. 1983. 39. 1–17.

Janoff-Bulman R. Assumptive worlds and the stress of traumatic events: Applica­tions of the schema construct. // Social Cognition. 1989. 7. 113–136.

Tajfel H. Individuals and groups in so­cial psychology // Brit. J. Soc. and Clin. Psychol. 1979. 18.

Vihalemm T., Mass A. Identity Dynam­ics of Russian-Speakers of Estonia in the Transition Period // Journal of Baltic Studies. 2003. 1.


Улыбина Елена Викторовна, профессор Российского государственного гуманитарного университета им. Л. С. Выготского, доктор психологичес­ких наук

Контакты: Ulib@mail. ru

Ленсмент Анжелика, Институт международных отношений Таллиннского Технического Университета, лектор, магистр философии, магистр психологии

Контакты: Alensment@yahoo. com

Ахмет Ильзия, экономический факультет Таллиннского Технического Университета, доцент, кандидат экономических наук

Контакты: Ilzija. ahmet@tseba. ttu. ee