Книги по психологии

АКТУАЛИЗАЦИЯ И РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

А. Н. ПОДДЬЯКОВ


АКТУАЛИЗАЦИЯ И РАЗВИТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ


Поддьяков Александр Николаевич — заместитель декана факульте­та психологии ГУ ВШЭ, доктор психологических наук. Области научных интересов: исследовательское поведение, мышле­ние и творчество человека, психология решения комплексных за­дач, психология экономического поведения, обучение и развитие. Имеет более 100 научных публикаций. Информация о его исследо­ваниях представлена в издании «Who’s who in science and engine-ering» (2005–2006). Член редколлегий журналов «Психология. Журнал Высшей школы экономики», «Исследовательская работа школьников», «Mathematical thinking and learning». Член Между­народного общества изучения развития поведения (ISSBD). Контакты: Alpod@gol. ru


Резюме

Раскрывается положение о том, что одна из сквозных и принципиальных тем, Разрабатывавшихся В. Н. Дружининым на разных уровнях,— тема актуали­Зации и развития созидательных и деструктивных человеческих возможнос­Тей, а также факторов, влияющих на потенциал человека. С этой точки зре­Ния рассматриваются подходы В. Н. Дружинина к психодиагностике и к раз­Работке оригинальной авторской теории экзистенциальной психологии как Синтезу когнитивного и нравственного измерения человека.

Одна из сквозных, принципиаль­ных тем, разрабатываемых В. Н. Дру­жининым на разных уровнях,— тема актуализации и развития человече­ских возможностей, созидательных и деструктивных, а также факторов, влияющих на потенциал человека. Изучение этих вопросов он вел в раз­личных областях, начиная с психо­диагностики и кончая оригинальной авторской теорией экзистенциаль­ной психологии. От блестящих по своему оригинальному замыслу и ре­ализации экспериментов, которые надо включать в хрестоматии по экс­периментальной психологии, он по­следовательно переходил в одном и том же тексте к философской ре­флексии человеческой сущности с четким обозначением нравственной позиции. Центральным в этой пози­ции было абсолютное, бескомпро­миссное неприятие того, что в одной из последних работ («Очерки экзи­стенциальной психологии») он на­звал «борьба жизни против жизни». Это неприятие агрессивности, же­стокости, манипуляции сознанием.


Тем самым в работах В. Н. Дружини­на дается фундаментальный синтез когнитивного и нравственного изме­рений человека, понимание динами­ки и драматических сплетений этих измерений.

В данной статье мы рассмотрим с этой точки зрения такие, казалось бы, далекие друг от друга области, анализируемые В. Н. Дружининым, как психодиагностика и экзистен­циальная психология.

Психодиагностика

Значительная часть теоретичес­ких и эмпирических исследований В. Н. Дружинина была посвящена диагностике интеллекта и творчест­ва (креативности) и изучению вза­имосвязей между ними. Один из установленных им принципиально важных эмпирических фактов состо­ит в следующем. При психодиагно­стике в ряде случаев имеет место «ре-ципрокная зависимость: актуализа­ция одной способности препятствует актуализации другой» (Дружинин, 2001, с. 17). Например, если провести тестирование креативности, а вслед за ним — тестирование интеллекта, то результаты испытуемых по тесту ин­теллекта оказываются ниже, чем без предварительного тестирования кре­ативности (и наоборот).

Таким образом, эти психодиагнос­тические тесты взаимодействуют, по­давляя друг друга, а не синергически стимулируя. Печальная ирония со­стоит в том, что речь идет об интел­лекте и креативности, диагностика которых должна быть по идее направ­лена, на максимальное раскрытие сущностного человеческого потен­циала.

Анализируя эти и другие эмпи­рические и теоретические данные, В. Н. Дружинин показал, что одним из важнейших критериев сравнения тестов интеллекта и тестов креатив­ности является положение теста на условной шкале регламентирован­ности/свободы поведения испытуе­мого в ходе тестирования. Тесты ин­теллекта в основном диагностируют познавательные способности, акти­визирующиеся в условиях жесткой и однозначной регламентации усло­вий деятельности. А тесты креатив­ности диагностируют познаватель­ные способности, активизирующие­ся в условиях свободы и отсутствия ограничений. Чем больше свободы деятельности допускает тест, тем ближе он к идеальному тесту креа­тивности. Чем жестче и однозначнее регламентирует тест условия задачи и требования к деятельности (на­пример, способ выполнения, время, затрачиваемое на решение, и т. д.), тем ближе он к идеальному тесту интеллекта (Дружинин, 1995, с. 123). В целом ситуации тестиро­вания, «благоприятствующие про­явлению интеллекта, противопо­ложны по своим характеристикам тем ситуациям, в которых проявля­ется креативность» (Дружинин, 2001, с. 113).

Важным достижением является то, что В. Н. Дружинин ввел понятие «идеального» (абсолютно выражен­ного) тестируемого качества и «иде­ального субъекта», полностью во­площающего это качество. На основе анализа тестов интеллекта он при­шел к выводу, что в них заложено следующее операциональное опреде­ление интеллекта. «Идеальный ин­теллектуал» (субъект, обладающий «идеальным интеллектом») — это человек, способный правильно и в одиночку решить в уме без внешних поведенческих проб задачу произ­вольно большой сложности за беско­нечно малое время, невзирая на вну­тренние и внешние помехи (Дружи­нин, 1995, с. 19). Со своей стороны добавим: «…задачу, изобретенную, корректно сформулированную и предварительно решенную другим человеком», поскольку в большин­стве тестов интеллекта используют­ся именно такие задачи.

Развивая эти идеи В. Н. Дружини­на, мы сформулировали операцио­нальные определения идеального креатива и идеального исследовате­ля.

«Идеальный креатив» на основе анализа тестов креативности может быть определен следующим образом. Это человек, который способен при решении задачи, сформулированной другим человеком (часто сформули­рованной нечетко), придумать боль­шое (в пределе — бесконечно боль­шое) количество решений, которые, по мнению постановщика задачи, максимально отличаются друг от друга и от предложенных другими испытуемыми.

Что касается тестов исследова­тельского поведения, то на основе их анализа мы можем дать следующее операциональное определение. «Иде­альный исследователь» — это чело­век, способный к добыванию макси­мально большого объема информа­ции от исследуемого объекта в ходе реального взаимодействия с ним бла­годаря самостоятельной постановке разнообразных исследовательских целей и качественного и количе­ственного разнообразия (в пределе — бесконечного) внешних поведенче­ских проб (Поддьяков, 2000).

Итак, в операциональные опреде­ления идеальных интеллектуала, креатива и исследователя заложены, с одной стороны, взаимодополняю­щие, а с другой — в чем-то противо­речащие друг другу представления об идеальном субъекте познаватель­ной деятельности. Лишь одно из этих противоречий состоит в том, что че­ловек, способный ставить задачи са­мостоятельно, может быть вовсе не склонен к тому, чтобы стремиться понять и решить задачи, поставлен­ные другим человеком, да еще полу­чив тот результат, который постанов­щику заранее известен.

Существенные различия опера­циональных определений — одна их причин нулевых и даже значимых отрицательных корреляций между соответствующими тестами.

При этом в реальной познаватель­ной деятельности интеллект, креа­тивность, исследовательские способ­ности образуют единство. Е. П. Тор­ренс писал: «Я настаиваю, что интеллект и креативность — это взаимодействующие или частично перекрывающие друг друга перемен­ные и что попытки их насильствен­ных четких различений создали бы картину ложных различий, не суще­ствующих в реальной жизни» (Tor-rance, 1980, p. 8).

Действительно, хорошее исследо­вание всегда интеллектуально и креа­тивно, а истинно творческая деятель­ность всегда включает исследователь­ские компоненты. Для этих трех групп способностей справедливо общее по­ложение В. Д. Шадрикова: «Сущест­вует один интеллект, но внутри един­ства, в зависимости от различных условий, в которых совершается мы­слительный процесс, дифференци­руются типы мыслительных опера­ций, характер их протекания» (Шад-риков, 2004, с. 134).

Специфика же вышеописанных тестов как инструментов диагности­ки познавательных способностей со­стоит в том, что каждый из них пре­тендует на актуализацию и измере­ние только своего фрагмента (если не сказать «обрубка») познаватель­ной деятельности. Здесь работает ме­тодологическое положение Ф. Е. Ва-силюка: «…основная функция экспе­риментального метода в научной концепции состоит в приведении ре­ального объекта исследования в со­ответствие с основным идеальным объектом данной концепции. Реаль­ный объект специальными процеду­рами и всяческими методическими ухищрениями как бы вталкивается в форму идеального объекта, там же, где это не удается, выступающие де­тали отсекаются либо технически, либо теоретически» (Василюк, 2003, с. 86–87).

С нашей точки зрения, еще одна существенная причина отрицатель­ных корреляций и интерферирую­щих взаимодействий между тестами кроется не только в осознанном или бессознательном намерении исследо­вателей «отсечь» все, что не является предметом изучения, и оставить один-единственный «обрубок», пред­назначенный для исследования. Мы считаем, что существует общий мето­дологический закон исследования сложных динамических систем, к ко­торым, безусловно, относится и пси­хика. Он развивает принцип неопре­деленности, который был сформули­рован в физике: в ходе измерения невозможно определить и координа­ту, и скорость микрочастицы. Более общий методологический закон гла­сит: Из-за множественных положи­Тельных и отрицательных связей, существующих в сложной динамиче­ской системе, любой метод, раскры­вающий одни ее характеристики, бу­дет неизбежно скрывать, подавлять и деформировать другие ее суще­ственные характеристики. Универ­сальный метод исследования, кото­рый пригоден только для раскрытия характеристики сложной системы, ничему при этом не мешая, невозмо­жен.

Интерференция тестов способно­стей имеет как теоретическое, так и практическое значение. Она означа­ет относительность получаемых оце­нок тестирования, возможность си­стематических ошибок диагностики познавательного развития, а также открывает возможности преднаме­ренной манипуляции.

Среди других результатов, полу­ченных В. Н. Дружининым, мы счита­ем необходимым упомянуть в данной статье принципиально важное, обос­нованное эмпирически и теоретиче­ски положение о том, что высокораз­витые личности в среднем хуже про­чих испытуемых решают задачи на репродуктивное мышление, в том чи­сле задачи тестов интеллекта, а также разработанный В. Н. Дружининым ситуативный подход к диагностике способностей и типологию ситуа­ций психодиагностики по крите­риям добровольности — вынужден­ности вхождения в ситуацию диаг­ностики и самостоятельности — навязанности выбора дальнейшего жизненного поведения. Свои мето­дологические положения о сущности интеллекта и творчества В. Н. Дру­жинин применял при анализе реаль­ной ситуации общественного разви­тия в нашей стране, показывая ее драматизм, напряженность и потен­циальную опасность некоторых воз­можных вариантов ее развертывания (см. главы «Интеллект и структура общества», «Судьба интеллекта в России» в его книге «Когнитивные способности: структура, диагности­ка, развитие»).

Экзистенциальная психология

В своей концепции экзистен­циальной психологии В. Н. Дружи­нин дает типологию психологиче­ских вариантов жизни, уделяя основ­ное внимание противопоставлению: а) построения жизненного пути как созидательного творчества и б) «борь­бы против жизни». Фактически он анализирует сферу явлений, которые ирландский психолог К. Бенсон на­зывает развертыванием непредсказу­емой креативности человеческих Я, старающихся расширять и сужать пространство возможного друг для друга и изобретающих все новые орудия добра и зла (Benson, 2001). Но в отличие от К. Бенсона общий прогноз В. Н. Дружинина трагичен. К. Бенсон высказывает очень осто­рожный оптимизм: он считает, что представления об отвратительности преднамеренно причиняемых стра­даний очень медленно и постепенно получают все большее распростране­ние. В. Н. Дружинин же считал, что «жизнь против жизни», жестокость и насилие в самых разных формах — от убийств, физических пыток и изде­вательств до организации компью­терных вирусных атак — представляют собой лавинообразный процесс, «развивающийся по принципу поло­жительной обратной связи и захва­тывающий в себя все новые и новые поколения, народы, страны», «смета­ющий нас с лица Земли» (Дружи­нин, 2000, с. 127).

Со своей стороны, мы считаем, что следует согласиться с Ф. Т. Михайло­вым (1998): добро и зло (культура и антикультура) навеки переплетены и слиты, и каждый общекультурный ка­нон несет и возрождает в себе и вы­сшие ценности добра, и их отрицание. Развитие цивилизации, отдельных обществ и личностей осуществляется под влиянием двух противополож­ных и взаимосвязанных направлений социальных воздействий: а) стимуля­ции; б) противодействия психическо­му развитию (исследовательскому поведению, обучению, творчеству и т. д.) (Поддьяков, 1999; 2000; 2002). Противодействие развитию оправ­данно и обоснованно (с точки зрения противостоящих субъектов) в случае необходимости ограничить или пре­дотвратить порождение, передачу и использование опасного, неадекват­ного и т. п. опыта. Оно не может быть оправдано в случае осуществления антигуманных целей.

В целом помощь и противодейст­вие должны быть осмыслены как два взаимосвязанных типа социального взаимодействия, по-разному изме­няющих направление развития. По­мощь имеет тенденцию изменять на­правление развития заранее предус­мотренным (желательным для помогающего, выбранным им) обра­зом. Противодействие имеет силь­ную тенденцию изменять направле­ние развития непредсказуемым об­разом (Поддьяков, 1999; 2000).



Отношение

К другому человеку и отношение

К теории самоактуализации

Вероятно, не случайно и В. Н. Дру­жинин, и К. Бенсон приходят незави­симо друг от друга к необходимости детального критического анализа од­ной из теорий гуманистической психологии — теории самоактуализи­рующейся личности. Так, В. Н. Дру­жинин писал: «Самоактуализирую­щиеся личности наделены, согласно Маслоу, массой ”положительных” черт. Они более спокойно восприни­мают мир вокруг себя, менее эмоцио­нальны и более объективны, не под­вержены надеждам и страхам, стерео­типам, не боятся проблем и противо­речий. Самоактуализирующийся человек принимает себя таким, какой он есть. У него нет чувства вины, сты­да и тревоги. Он ощущает радость жизни. [Он освободил себя ”от такой химеры, как совесть”. Ну и мерзавец этот самоактуализирующийся чело­век!]» (Дружинин, 2001, с. 67)

К. Бенсон показывает этноцент­ризм концепции самоактуализирую­щейся личности и скрытые амораль­ные последствия ее использования в культурах, отличных от западной. Его вывод: «Это акультурная, анти­историческая психология в полном самоуверенности полете под каму­фляжем исторических ссылок» (Ben­son, 2001, p. 227).

В. Н. Дружинин и К. Бенсон не одиноки в своей критике. Б. С. Бра­тусь считает, что гуманистическая психология, несмотря на свое назва­ние, внеморальна — это «психология самости как самоцели человека» (Братусь, 1997, с. 12). Ссылаясь на мнение В. Франкла, он подчеркива - ет, что «самоактуализация, направ­ленная на самое себя, означает про­мах в главном», поскольку «цент­ральной, смыслообразующей харак­теристикой человека является его способ отношения к другому челове­ку» (там же, с. 8).

Я крайне далек от того, чтобы счи­тать основоположников гуманисти­ческой психологии (Маслоу, Роджер­са и др.) этно - и эгоцентриками, сво­бодными от совести и пытающимися навязать другим свой образ мира и человека. Но из любой теоретической модели (в том числе гуманистиче­ской модели самоактуализирующей­ся личности) могут вытекать законо­мерные следствия, не очевидные для ее авторов и, возможно, даже неприем­лемые для них. Я думаю, что не слу­чайно вышеприведенная критика теории самоактуализации исходит от ученых, проживших значительную часть жизни в странах, где, с одной стороны, сильны идеалы гуманизма, а с другой — имеется тяжелый опыт терроризма, массовых репрессий и т. п.— Германии, Ирландии, России. Что-то мешает этим авторам высоко оценивать самоактуализирующихся людей — абсолютно психически здо­ровых, с хорошо функционирующи­ми психическими механизмами, но личностно больных, если использо­вать терминологию Б. С. Братуся и избегать резких оценок В. Н. Дружи­нина.

***

В. Н. Дружинин писал: «Три роли достойны человека: роли спасателя, защитника и созидателя. Созида­тель, конструктор, рабочий, худож­ник, ученый, ученик и учитель, мать и отец, друг и подруга — они воспро­изводят и обновляют жизнь. Защит­ник, полицейский, солдат, пожарный и сторож защищают жизнь от внеш­них угроз. Спасатель, врач, психолог, священник продлевают физическую и духовную жизнь. В поединке с де­структивной агрессией и бессмыс­ленностью существования един­ственный смысл индивидуального бытия не является иллюзорным: продолжение жизни человечества.

Только продолжение нашей духов­ной жизни в других — в детях, учени­ках, любимых — дает шанс, что па­мять о нас уцелеет. Ибо нельзя после смерти заставить людей вспоминать себя добрым словом» (Дружинин, 2000, с. 133–134). Представляется, что В. Н. Дружинин выполнял все три названные им роли, а его идеи про­должают духовную жизнь в работах его учеников, единомышленников, последователей.



Литература

Братусь Б. С. К проблеме человека в психологии // Вопросы психологии 1997. № 5. С. 3–19.

Василюк Ф. Е. Методологический ана­лиз в психологии. М.: Смысл, 2003.

Дружинин В. Н. Варианты жизни: Очерки экзистенциальной психологии. М.: ПЕР СЭ, 2000.

Дружинин В. Н. Когнитивные способ­ности: структура, диагностика, развитие. М.: ПЕР СЭ; СПб.: ИМАТОН-М, 2001.

Дружинин В. Н. Психология общих способностей. М.: Лантерна, Вита, 1995.

Михайлов Ф. Т. Аксиомы педагогики. // Философские исследования. 1998. № 4. С. 5–39.

Поддьяков А. Н. Исследовательское поведение: стратегии познания, помощь, противодействие, конфликт. М., 2000. Электр. версия: Http://www. researcher. ru/ Methodics.

Поддьяков А. Н. Ориентировочная и дезориентирующая основы деятельности: иерархии целей обучения в кон­фликтующих системах // Вопросы психологии. 2002. № 5. С. 79–89.

Поддьяков А. Н. Решение комплексных проблем в неклассической парадигме // Российская психология сегодня: возврат к методологии / Под ред. А. В. Юревича (в печати).

Поддьяков А. Н. Философия образо­вания: проблема противодействия // Вопросы философии. 1999. № 8. С. 119–128.

Шадриков В. Д. Способности и ин­теллект человека. М.: Изд-во Совре­менного гуманитарного университета, 2004.

Benson C. The cultural psychology of self: place, morality and art in human worlds. L.; N. Y.: Routledge, Taylor and Francis Group, 2001.

Torrance E. P. Creative intelligence and «an agenda for the 80’s» // Art education. 1980. Vol. 33 (7). P. 8–14.