Книги по психологии

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Вопрос 1. Каково будет соотношение на нашем рынке отечественных и адаптированных зарубежных психодиагностических методик? Как будет складываться конкурентная борьба российских и зарубежных ком­паний, разрабатывающих и внедряющих психодиагностические тесты?

Н. А. Батурин. При ответе на первый вопрос сразу необходимо уточнить понятие «наш рынок» (в области психодиагностики). Рынок действительно НАШ, родной, но легальный, надводный рынок небольшой, большой — неле­гальный. А на таком рынке очень трудно предсказать какое-либо «соотноше­ние». Если примем хороший вариант развития и через пять лет рынок станет в основном цивилизованным и легальным, то есть надежда, что на рынке со­отношение будет 30 к 70 с преобладанием зарубежных психодиагностических методик.

Конкурентная борьба будет вялой. Выдержать ее будет очень трудно, так как нашим, скажем, «хилым организациям» противостоят транснациональ­ные корпорации с филиалами во многих странах по всему миру (Pearson, SHL, Hogreve и т. д.), со штатом в сотни человек, с годовым оборотом, исчисляемым в сотнях тысяч долларов. Для примера: в этом году корпорация Pearson погло­тила (купила) обе части компании Harcourt почти за миллиард долларов. Ду­маю, что о стоимости наших компаний лучше промолчать. У нас издание ме­тодик — это не бизнес, а любительство.

Уже сегодня в Москве работают несколько представительств зарубежных компаний. Например, компания SHL уже больше 10 лет в России предлагает 270 методик. В ближайшее время начнут работать представительства компа­ний LTP и СО. С нашей стороны — девять отечественных фирм, предла­гающих ассортимент, более чем на половину состоящий из устаревших, но опять же зарубежных методик. Фактически только половина из них занимает­ся разработкой и внедрением новых отечественных методик.

Кроме того, ситуация с распространением методик кардинально меняется за последние годы, особенно в сфере обслуживания бизнеса. Фирмы перехо­дят от продаж методик к аутсорсингу и продаже услуг по диагностике. Психо­лог, пройдя обучение в компании, получает стимульный материал, а ключи, обработку и даже интерпретацию заказывает у компании, получая отчет в виде графика или диаграммы.

Однако не все так безысходно. Психодиагностическое сообщество «долж­но встать на защиту отечественного производителя», например, введя требо­вание сертификации в наших Центрах методик, используемых зарубежными фирмами на территории России. Могу предсказать, что большинство таких методик не пройдут стандартизацию на отечественных выборках, а следова­тельно, не смогут быть сертифицированы.

Нужно предпринимать и другие меры. О них в ответах на следующие воп­росы.

М. К. Акимова. По-моему, число отечественных психодиагностических методик существенно возрастет и сравняется с количеством зарубежных адаптированных. Основания для такого вывода у меня следующие: издание журнала «Психологическая диагностика» и мой опыт обучения курсу психо­диагностики молодого поколения психологов показывают, что очень многие начинают понимать значение влияния фактора культуры на результаты диаг­ностических методик; отсюда неудовлетворенность и разочарование тем, что дают переводные методики даже для исследовательской работы, а тем более для психологической практики. Поэтому увеличивается число работ, направ­ленных на создание отечественных методик, причем методик качественных, соответствующих психометрическим требованиям и имеющих теоретическое обоснование. Однако в основном это опросники, а разработок тестов почти нет, поскольку их создание требует усилий коллектива психодиагностов и больших временных затрат. Относительно конкуренции российских и зару­бежных компаний, разрабатывающих психодиагностические методики, пока говорить рано: ее нет сейчас и в ближайшие годы, по-моему, не предвидится. Кроме того, снова встает вопрос об учете культуры и особенностей развития и формирования человека: отечественные психодиагносты должны разрабаты­вать отечественные методики, кроме них этого не сможет сделать никто. Воз­можно, в отдаленном будущем встанет вопрос о конкуренции российских разработчиков методик.

К. В. Осетров. На этот вопрос очень хочется отвечать патриотично: мол, в России будет увеличиваться доля отечественных методик, а лет через пять они вообще вытеснят все зарубежные тесты на российском рынке. Но, к сожа­лению, оснований для подобного оптимизма очень мало; в практике исполь­зуются, конечно, российские психодиагностические тесты, только вот разра­ботаны они зачастую несколько десятилетий назад и уже давно требуют доработки и адаптации, а вновь разрабатываемые методики очень редко ста­новятся востребованными и популярными. Причин такого положения дел, как мне кажется, несколько. Это и специфика обучения психологов в нашей стране, и отсутствие серьезных психодиагностических и психометрических традиций, и существенный разрыв между практической и фундаментальной психологией, ведь востребованными скорее могут стать те методики, которые были разработаны с учетом реальных запросов среды, а не просто в рамках, например, защиты конкретной кандидатской диссертации. Вряд ли ситуация в этой области существенно изменится в ближайшие пять лет. А конкурент­ная борьба российских и зарубежных компаний, занимающихся адаптацией и распространением тестов, не кажется мне острой и непредсказуемой. Эти ком­пании в целом занимают собственные ниши на рынке и сосуществуют, как мне представляется, практически не мешая друг другу. Зарубежные фир­мы-разработчики обслуживают преимущественно иностранные компании, где их инструменты адекватно воспринимаются и вписываются в общую кон­цепцию работы с персоналом. Российские компании, занимающиеся адапта­цией или модификацией иностранных тестов, страдают скорее от обилия не­легально используемых методик, а не от реальной конкуренции. Для того чтобы данное соотношение было нарушено, на рынок психодиагностических услуг должны повлиять какие-либо существенные внешние факторы, а такие вряд ли появятся в ближайшее время.

М. В. Розин. Я рассуждаю так: кризис будет долгим (2–3 года). У зарубеж­ных компаний будет мало денег для выхода на новый рынок. В целом статус и ореол Запада, а значит, западных компаний и их методик несколько пони­зится. Идеи «своего пути» и некоторой локальности (чтобы меньше зависеть от мировых пертурбаций) будут нарастать. Соответственно можно рассчиты­вать, что будет больше отечественных психодиагностических методик.

Л. Ф. Бурлачук. Я думаю, что через 5 лет по-прежнему лидирующее поло­жение будут занимать известные «старые» зарубежные тесты (разумеется, в их современных модификациях), но это уже не будет контрафактной продукцией, с которой психологи привыкли иметь дело. Есть все основания полагать, что реальной адаптацией этих тестов займутся два-три специализированных издательства. О конкуренции говорить сложнее, поскольку начнется эта рабо­та с создания подразделений западных издательств в России. Насколько мне известно, первые шаги в этом направлении уже сделаны. Вероятно, со време­нем это будут полностью российские издательства. Надо полагать, что отечественные методики (вероятно, поначалу немногочисленные) уже через 2–3 года будут соответствовать международным стандартам. Необходимость следования международным стандартам сегодня является одним из условий вхождения наших психологов в международное психологическое сообщество не в качестве почетных его членов, чем многие напрасно гордятся, а в качестве полноправных деятелей и производителей конкурентоспособной продукции и, если хотите, участников международного психологического рынка, на ко­тором нам пока торговать нечем.


А. Г. Шмелев. Если не произойдет глобальных катаклизмов (вроде присое­динения НАТО к Шанхайскому договору…), то никаких принципиальных изменений в соотношении я не ожидаю. Уже сейчас сложилась определенная тенденция: зарубежные методики доминируют в транснациональных кор­порациях. И это понятно, так как там к персоналу предъявляются междуна­родные требования. А в национальных российских компаниях зреет понима­ние того, что зарубежные тесты работают хуже, хотя они значительно дороже. Так что рост присутствия транснациональных корпораций будет действовать как фактор в одну сторону, а разочарование в зарубежных тестах в российских компаниях — в другую. Исключения для определенных невербальных психо­диагностических методик возможны. Но никакой глубокой работы по созда­нию, например, особых кейс-тестов для России со стороны зарубежных ком­паний я не ожидаю. Потому что это очень дорого и невыгодно, а они (в от­личие от нас) умеют считать деньги.

А. Б. Балунов. Никакой борьбы не будет, как ее нет и сейчас, поскольку практически не существует современной отечественной психодиагностики. Госбюджетные учреждения (московские академические психологические ин­ституты и университетские факультеты психологии) давно уже не могут или не хотят продуктивно работать в этом направлении. По крайней мере, наши неоднократные попытки найти (заказать) там какие-нибудь оригинальные разработки, интересные для рынка, готовые к производству, не увенчались ус­пехом. Коммерческим структурам, работающим в области практической пси­хологии, очень трудно содержать научную лабораторию (как известно, про­цесс создания методики занимает несколько лет). Вся надежда на разработчиков-энтузиастов, которые, конечно, не могут конкурировать с известными зарубежными компаниями. Не вижу причин для изменения этой ситуации через 5 лет.

Л. Н. Собчик. Ситуация с психодиагностикой в нашей стране осложняется тем, что с 1936 г. ее успешное развитие было блокировано, а когда она переста­ла носить на себе клеймо лженаучного направления, то прошло долгих 70 лет,

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Акимова Маргарита Константиновна — заведующая кафедрой Российского государственного гуманитарного университета, заве­дующая лабораторией Психологического института РАО, главный редактор журнала «Психологическая диагностика», доктор психо­логических наук.

Области научных интересов — природа и сущность интеллекта (докторская диссертация посвящена теме «Интеллект как динами­ческий компонент в структуре способностей»), нормативный под­ход к диагностике индивидуальности и личности, разработка мето­дов диагностики и коррекции когнитивной сферы школьников. Контакты: M. k.akimova@rambler. ru

И мы теперь вынуждены наверстывать упущенное. Но востребованность этих методов в настоящее время, с одной стороны, раскрывает возможности для со­вершенствования в этой сфере, с другой — происходит наплыв плохо про­веренных, «халтурных» методик с уродливой интерпретацией отчасти из-за плохого перевода, отчасти из-за психологической безграмотности их разработчиков. На Западе тестирование применяется в той степени, в какой это необходимо в связи с тщательным профессиональным отбором, но в связи с отсутствием какого бы то ни было централизованного подхода каждая орга­низация решает этот вопрос по-своему. Там уже прошла волна повального увлечения тестами и наблюдается большая избирательность.

Но, к сожалению, зарубежные психологи, особенно американские, слиш­ком уповают на психометрику, ищут легких путей выявления компетенций или признаков отклонения от нормы путем математического анализа, как бы забыв о роли психолога, его подготовленности и задатков, которые необходи­мы для работы с человеком, с личностью.

К осторожности в применении методов математического анализа призы­вают нас известные в этой области специалисты. Они пишут о том, что «явле­ния, составляющие предмет гуманитарных наук, неизмеримо сложнее тех, ко­торыми занимаются точные науки. Они гораздо труднее поддаются формали­зации». «В психологии нет собственных единиц измерения, которые можно было бы соотнести с психическими феноменами.., хотя математика, несомнен­но, систематизирует мышление и позволяет выявить закономерности, не всегда очевидные»1. Естественно, что для начинающего специалиста форма­лизованные показатели являются опорными пунктами, той линией отсчета, с которой он берет старт, опираясь на добытые разработчиком теста опыт и знания, тем самым оберегая себя от грубых ошибок. Но что касается полной и достоверной оценки личности, то я бы не сводила психодиагностику только к психометрическим критериям.

Настоящее владение методами исследования личности нельзя подменить измерениями; это искусство, которое приходит с опытом, но для освоения ко­торого нужен и особый склад личности. Б. В. Зейгарник считала, что психологом нужно родиться, чтобы быть наделенным психологическим даром Божьей милостью.

Математический анализ необходим, он заслуживает всяческого уважения. Но нельзя буквально воспринимать статистические выкладки, когда речь идет о столь сложной структуре, как личность, которую нельзя втиснуть в узкие формализованные рамки.

Огорчает также разобщенность отечественных психологов, ревниво-кон­курентное отношение к иным взглядам и новшествам, недоверчивое отноше­ние к когда-то отвергаемым методикам, а заодно и к тем, кто с ними работает. Прежде чем с порога что-то отвергать, не мешало бы отнестись к работам кол­лег вдумчиво, а если спорить, то аргументированно.

Если развитие психодиагностики пойдет правильным путем с учетом вы­шесказанного, то у нас все сложится отлично. Надо больше обмениваться опытом. Я рада, что в последнее время появилась тенденция к общению пси­хологов разных школ. Раньше мы были очень разъединены. А я за со­трудничество.

Т. В. Корнилова. Если отечественные методики будут повторять пути разработки зарубежных, то, конечно, они будут проигрывать, поскольку несо­поставимы затраты, опыт и квалификация разработчиков. Нужно разрабаты­вать новые подходы, чтобы выигрывать. Но пяти лет для этого явно недоста­точно. Новые технологии, построенные на новых моделях, могут появиться только в результатах деятельности людей, владеющих накопленным надын­дивидуальным опытом и творчески использующих его в новых перспективах.

В своем эссе «Наука и культура» М. К. Мамардашвили говорит о различии творчества профессионалов и дилетантов именно по критерию владения со­временными схемами мышления, связывая «второе рождение» человека именно с освоением надындивидуальных знаний.

Это известная истина: повторяя, вечно будешь догонять. Но это не значит, что повторять не следует. Повторять в отечественных методиках уже разрабо­танные методологические пути надо хотя бы для того, чтобы владеть совре­менным уровнем психодиагностики и не изобретать велосипеды. Пока же оста­ется только мечтать о том, чтоб нашим студентам в практикуме преподавали не MMPI или наличествующий на всех развалах литературы отечественный аналог, а современные психодиагностические подходы к разработке методик.

Часто слышишь, что у нас нет хороших тестов, зато есть хорошие теории. Но пока теоретический подход не операционализирован, он не будет иметь отношения к диагностической практике. У нас есть два примера. Первый — «экспериментальные методики патопсихологии», разработанные и испробо­ванные Б. В. Зейгарник (совместно с учениками) и С. Я. Рубинштейн. Они остаются золотым фондом отечественной науки, которым уже практически не пользуются. Они ушли с рынка. И дело не только в том, что психолог меняет направление, переходя к проблематике психологии здоровья. Дело в том, что такого типа качественная диагностика требует и определенного уровня качества квалификации психолога, который должен владеть диагностическим

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Базаров Тахир Юсупович — профессор кафедры социальной психо­логии факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова, учредитель Центра кадровх технологий — XXI век, вице-президент Российского психологического общества, доктор психологических наук. Автор более 90 научных работ, среди которых учебники и учебные пособия по социальной психологии, управлению и оценке персонала. Руководитель более 50 консультационно-исследовател­ьских проектов, в т. ч.: Аттестация представителей Президента РФ (1993 г.), Отбор персонала для работы в центральном аппарате Го­скомимущества РФ (1995, 1997–2001 гг). Контакты: Tbazarov@mail. ru


Мышлением, а не просто методикой (скажем, исключения лишнего понятия, пиктограммы и т. д.), быть мыслящей личностью. Качественные диагнос­тические методики (примером которых являются «патопсихологические») предполагают большой диапазон размышлений психолога относительно того, почему данный человек демонстрирует такие данные, т. е. требуют самостоя­тельности мышления, включают не только опору на базовые знания, но и на интуицию, требуют экспертного мышления. Ему научить трудно.

М. К. Мамардашвили говорил, что мысль — это всегда усилие и акт, не переносимый из одной головы в другую. Лучшее, что может преподаватель, — способствовать тому, чтобы ученик сам осуществлял акты мышления. А уси­лия прилагать трудно, не всегда хочется. Куда проще взять нормативный текст с заданными клише интерпретаций, чем всерьез разбираться с индиви­дуальным случаем.

Второй пример — та линия обучающего эксперимента, построенного на основе культурно-исторической концепции, которая в сегодняшних мировых изданиях известна как динамическое тестирование2. Это случай, когда отечественная методологическая парадигма легла в основу зарубежных диаг­ностических методик.

Таким образом, на научном «рынке» хорошо конкурируют наши тео­ретически обоснованные подходы, если ассимилируют современную культуру к апробации психодиагностических средств.

Я часто с удовольствием слушаю очень «правильные» размышления кол­лег о том, что такое интеллект или что нужно развивать в обучении, но не вижу их следующего шага — к разработке средств операционализации своих представлений в диагностической методике.

Ввиду малого опыта разработки методик и слабого развития контроля за профессиональной деятельностью психологов (и в области практики, и в об­ласти науки — отсутствие сертификации и оценки научных проектов, планов исследований, проверки наличия лицензии на методики), рынка методик как бы и нет. В основном продающиеся тесты — это методики для работников в сфере HR и консалтинга, при этом представление о психологическом ассесс-менте и у их «разработчиков», и у «пользователей» может быть очень прибли­зительным. Т. е. методики есть, но непонятного качества, мало кто учит их использовать, а многие специалисты в областях их практического примене­ния имеют весьма отдаленное представление о сути психодиагностики.

Кроме всего прочего, как нам говорила Б. В. Зейгарник, психодиагности­ка — это всегда диагностика чего-то (особенностей мышления, мотивации и т. д.). Я не вижу пока отечественных «компаний», которые были бы ориенти­рованы на содержательные аспекты разработки тестов. Так, совершенно не­важным многие считают такое «малозначительное» различие при построении тестов, как различие в диагностируемой психологической реальности, и в результате психометрика оказывается общей при характеристике интеллек­туальных и личностных тестов.

Необходимо развитие и «внедрение» как культуры разработки (а это не­возможно без опоры на мировой опыт психодиагностов), так и культуры применения (а это невозможно без учета мирового опыта контроля, оценки, экспертизы профессиональной деятельности психологов во всех областях,

Для вхождения в мировое научное сообщество за 5 лет можно построить практику, соответствующую закону об авторских правах. А то наши студенты считают не просто «нормальным», но «обязательным» использование, напри­мер, пиратского статистического софта. При этом научные и учебные учреж­дения должны обеспечивать свои коллективы и студентов такими програм­мами, как это происходит во всем мире. Итак, если появится рынок и у рынка будет хорошая система оценки продуктов — будут поначалу в основном адап­тированные зарубежные методики. Если система оценки будет хромать — по­явится огромное количество «сырых» продуктов от «отечественного произво­дителя», не владеющего в основной массе должными нормативами.

Пока рынок выглядит как «ухватить и использовать» (т. е. продавать диаг­ностический продукт). Правильным мне представляется иной путь: разраба­тывать тесты в контексте решения содержательных психологических задач (значит, в рамках научного исследования), заказчикам включаться в этот про­цесс и лишь потом продавать что-то на рынке.

Но практикующие коллеги-психодиагносты идти по этому пути не хотят. Мой опыт апробации методики для диагностики глубинной мотивации, ко­торую я с разрешения наследников автора могу использовать только в неком­мерческих целях (в учебной и научной работе в университете), меня удручает именно с точки зрения взаимоотношений в научном сообществе. Ко мне мно­гократно обращались (из разных центров РФ и русскоязычного зарубежья) с просьбой дать методику. Я объясняю, что дать могу только в рамках целей общего использования (с кем-то из МГУ); скажем, вы собираете данные по ней и включаете в общий банк, мы помогаем с построением оценки критери­альной валидности теста (с точки зрения целей заказчика), в интерпретацион­ной части и т. д. Для реализации этого нужно заключать с договор о творчес­ком сотрудничестве (речь идет о бесплатном варианте обучения и со­трудничества). Но как только становится понятным, что они не могут взять

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Балунов Аркадий Борисович — основатель и президент Группы компаний Иматон (Комплексное обеспечение психологической практики), вице-президент Санкт-Петербургского психологичес­кого общества. Выпускник факультета психологии ЛГУ. Инициатор и руководитель общероссийских проектов: «Психологическая га­зета», Выставка достижений практической психологии, Националь­ный конкурс «Золотая Психея». Контакты: Ab@imaton. com


Методику, опубликовать и бесконтрольно ее применять в любых целях, сразу все разговоры и заканчиваются. Исключение было одно: психолог из МВД не поленился составить договор и теперь благополучно использует эту мето­дику.

Поскольку на разработку методики, предполагающей содержательное обоснование конструктов и латентных переменных, апробацию на разных вы­борках и в разных ситуациях уходит очень много усилий, этот вид профессио­нальной деятельности не может быть просто делом личного интереса. Он дол­жен специально финансироваться. Мне, однако, не известны такие центры, которые заказывали бы разработку диагностических средств для решения конкретных задач (иное дело — есть центры с конвейером разработки методик на продажу, у них в основном практика перелопачивания чужих авторских методик «новыми» авторами на новый лад).

Сможет ли изменить ситуацию государственный заказ? Для ЕГЭ он состо­ялся. Но что-то психологов он не обрадовал. В мировой образовательной практике (Европа и США) в последнее десятилетие очень сильна тенденция связывать ассессмент в образовании с психологическими теориями, в част­ности теориями способностей. Если специалисты в области образования решат, что это необходимо, конечно, зарубежные методики будут поначалу переводиться и превалировать в этой области.

Хотелось бы, чтобы этому делу специально учили студентов, магистрантов и аспирантов. Имеется в виду особая специализация на факультетах психоло­гии университетов. Особенность данной специализации могла бы состоять в том, что с начальных курсов студентам предоставляется возможность участ­вовать в реальных проектах адаптации, создания и апробации диагностичес­кого инструментария.

А. Н. Гусев. Мне представляется, что особых изменений в соотношении отечественных и зарубежных методик не будет. По-видимому, будет идти за­кономерный процесс создания нового отечественного инструментария и адап­тация зарубежного, как и в других странах. Почему не будут преобладать отечественные: 1. «Россия не родина слонов» — это первый и самый главный фактор; имеется в виду то, что в мировом разделении психодиагностического труда наши психологи не занимают сколько-нибудь достойного, выдающегося места. Наработок зарубежных коллег пока намного больше, и они в целом бо­лее высокого качества. 2. Тем не менее в соответствии с известным законом диалектики Г. В.Ф. Гегеля о переходе количественных изменений в качествен­ные в нашей стране наряду с лавинообразным ростом массы дипломирован­ных психологов (конец 1990-х гг. — начало текущего столетия) наблюдается постепенное увеличение числа грамотных профессионалов, способных как адаптировать зарубежные методики, так и проектировать и создавать новые. Мне кажется, что эти два процесса идут параллельно.

Конкурентной борьбы я не предвижу, поскольку большинство зарубежных психодиагностических методик в нашей огромной и многонациональной стране требуют серьезной адаптации и стандартизации, а эту работу эффективно смогут выполнить только наши отечественные специалисты-психо­логи. Поэтому лучше говорить не о конкуренции, а о сотрудничестве россий­ских и зарубежных компаний, обмене опытом, взаимодополнительности уси­лий и инвестиций. Вообще конкуренцию очень трудно прогнозировать, по­скольку реального и более или менее цивилизованного рынка психодиагнос­тических продуктов в нашей стране пока нет. Надеюсь, что все-таки будет. Моя надежда подтверждается целенаправленной активностью моих коллег (Н. А. Батурин, С. Б. Малых и др.) по проведению всероссийского монито­ринга использования психодиагностических методик (2006–2007 гг.) и созда­нию их компендиума.


Вопрос 2. Как будут строиться обучение и профессиональная карьера специалистов в области психодиагностики и разработки тестов?

Т. В. Корнилова. В идеале это не отдельная специализация, но дополни­тельные курсы по современной статистике, психодиагностике и психомет­рике, а также постдипломное образование при обязательном взаимодействии со специалистами из других областей (математики-статистики, консалтинга). Обучение с обязательной жесткой сертификацией не на уровне «вопрос — от­вет», а на уровне «задание — решение», т. е. вот тут как раз в качестве заданий для сертификации идеальны: 1) проектные методы, 2) кейсовый метод. Но именно эти методы, как требующие ненормированных усилий и креативности от преподавателей, практически не задействованы в нашем образовании. Нужно учить психодиагностике в новом формате трансляции знаний, а зна­чит, учиться нужно преподавателям.

В курсе экспериментальной психологии мы имели непродолжительный опыт такого «проектного» обучения, пока оно финансировалось в рамках по­лученного факультетом гранта. В целом же эта практика отклика у коллег не вызвала, и вновь погружаться в работу такого уровня тот же коллектив препо­давателей не стал. Значит, сами образовательные центры сначала должны прийти к пониманию необходимости инноваций в их рамках.

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Батурин Николай Алексеевич — декан факультета психологии Южно-Уральского государственного университета (г. Челябинск), заведующий кафедрой психологической диагностики и консульти­рования, научный руководитель лаборатории психодиагностики, научный руководитель психодиагностического предприятия «ПсиХрон», доктор психологических наук, профессор. Руководитель комиссии по психодиагностике при Президиуме Рос­сийского психологического общества, член Экспертного совета РПО. Автор ряда диагностических методик и комплексов, а также более 100 научных публикаций, в т. ч. монографий. Контакты: Nikbat@list. ru


Хорошо, если обучение психодиагностике, в том числе и в целях разработ­ки методик, будут оплачивать компании, заинтересованные в новых специа­листах, т. е., например, с обязательством проработать на компанию в течение хотя бы двух лет. Профессиональная карьера в этой области возможна, если будет достаточное количество «контор», т. е. если будет рынок. И если, например, в ходе «просветительских» мероприятий заказчики начнут обра­щаться с запросами в эти профессиональные центры, сведущие в разработке методик. Это «контрактный тип» работы. В мировой практике часто встреча­ется и уход людей «из науки» как таковой в фирмы, занимающиеся разработ­кой методик и т. д. Пример — компания Educational Testing Service (ETS), разрабатывающая тесты SAT, GRE, GMAT, TOEFL и т. д. для поступающих в университеты, бизнес-школы, аспирантуры и т. д. На ETS работает целая армия «психометристов», каждый год обкатываются тысячи новых заданий.

Хорошо бы, чтобы был «проектный» метод не только в обучении студен­тов, но и в способе объединения усилий заказчиков и профессиональных разработчиков. Тогда специалист в области психодиагностики курирует про­ект, в котором энное количество психодиагностов работают над решением конкретной задачи, а им выплачиваются деньги из средств проекта. Пока я не вижу, однако, у молодого поколения желания быть «рабочими лошадками». Все хотят сразу быть авторами тестов, не понимая, что такой наукоемкий и трудоемкий продукт, как психологический тест, не может быть результатом индивидуальной работы.

Не думаю, что оправданно создание отдельных «психодиагностических» центров, ориентированных только на коммерческие заказы с полной заня­тостью. Я вижу такие центры в будущем в качестве филиалов университета или института. Все-таки вне научной деятельности трудно строить профес­сиональное развитие, и только люди, остающиеся в науке, могут курировать такие проекты, потому что именно они отвечают за «имплементирование» новых научных идей и психодиагностических подходов в какую-либо прак­тическую область.

Выделение уровня бакалавра могло бы служить основой для формирова­ния состава психологов, которые сначала включались бы в качестве исполни­телей в диагностические разработки. Переходя же на следующие образова­тельные уровни, они могли бы строить свои карьерные планы уже как иссле­дователи, ведущие самостоятельные проекты.

Значит, без университетского подспорья (в любом варианте, в том числе и академического института) не обойтись либо университет должен оказаться внутри компании по разработке тестов. Такой оргструктуры у нас пока не было.

К. В. Осетров. Здесь важно уточнить, о ком мы говорим: о специалистах, применяющих психодиагностические методики, или о разработчиках тестов. Потому что компетентность психологов-практиков, применяющих психо­диагностические инструменты, — это напрямую вопрос качества преподава­ния на факультетах психологии. А вот построение обучения специалистов в области психометрики и разработки тестов — это, на мой взгляд, действительно интересная проблема. Вряд ли таких специалистов в стране должно быть много, я скорее настороженно воспринял бы возникновение подобных про­грамм и специализаций в рамках общего психологического образования во всех без исключения вузах на территории нашей страны. Мне представляется, что подобное обучение должно строиться в виде определенного курса семи­наров, причем, учитывая состояние отечественной психометрики и ее отстава­ние от мировых разработок, такое образование неизбежно должно включать классы приглашенных зарубежных специалистов. Очень хочется верить, что именно по такому пути пойдет развитие отечественной психодиагностики в ближайшие 5 лет. А в профессиональной области должна быть обеспечена преемственность таких специалистов, своеобразная система наставничества; в области кадрового консалтинга и оценки персонала такая необходимость чувствуется особенно остро.

А. Г. Шмелев. За 5 лет еще не сложится вся цепочка подготовки психодиаг­ностов «с пеленок». На это как минимум нужно 10, а не 5 лет. Но доля пост­дипломного образования в этой области увеличится. Появятся магистерские программы по психодиагностике, а также специальные курсы для аспиран­тов — разработчиков методик. Среди психодиагностов будет неуклонно повы­шаться доля лиц со вторым высшим психологическим образованием. Разви­тие информационных технологий приведет в психодиагностику инжене-ров-информационщиков, которым проще освоить статистику и психометрику, чем нынешним психологам с базовым психологическим образованием.

Л. Н. Собчик. Нужно создавать кадры специалистов-педагогов, которые могли бы обучать психодиагностике новое поколение психологов. Но у нас пока преимущественно идет опора на психометрику. А этого недостаточно.

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Бурлачук Леонид Фокич — заведующий кафедрой Киевского на­ционального университета им. Тараса Шевченко, доктор психоло­гических наук, профессор, член-корреспондент Академии педагоги­ческих наук Украины. Председатель научно-методической комис­сии по психологии при Министерстве науки и образования Украины. Координатор международных проектов в области про­фессионального (психологического) образования. Основные труды в области медицинской психологии, психодиагно­стики и психологии личности: «Психодиагностика интеллекта и личности» (1978), «Исследование личности в клинической психо­логии» (1979), «Словарь-справочник по психологической диагно­стике» (1989, 2-е изд. — 1999), «Психодиагностика личности» (1989), «Психодиагностика» (1995), «Введение в проективную психологию» (1997), «Психология жизненных ситуаций» (1998), «Основы психотерапии» (1999, 2-е изд. — 2001), «Focus Eastern Europe: Psychological and Social Determinants of Behaviour in the Transition Countries» (Innsbruck, 2001), учебник «Психодиагности­ка» (СПб., 2003), учебник «Психотерапия» (СПб., 2003). Контакты: Psydiag@voliacable. com


Я много лет веду курсы повышения квалификации психологов по психо­диагностике, но это так непросто! Я имею в виду организационную сторону вопроса, никто с меня эти заботы не снимает. Почти нет специалистов по пси­ходиагностике, в основе которой лежит теоретический подход, а интерпрета­ция базируется на многофакторном (а не линейном, чисто измерительном) подходе, когда соотношение показателей нескольких тестов позволяет обри­совать многогранный образ личности. Таких множество среди тех, кто прошел серьезное обучение и понимает, что психодиагностика не сводится к простым измерительным процедурам, что изучение личности — это искусство владе­ния многими тестами в их сравнительном анализе.

Т. Ю. Базаров. Отмечу три момента, без которых, на мой взгляд, ничего не изменится в лучшую сторону.

Первое. Нужна «Школа психодиагностики». Не в смысле учебного заведе­ния или обучающей программы. Школа в значении нескольких поколений ис­следователей и подвижников, которые этому делу отдают все свое время.

Второе. В обществе в целом или, по крайней мере, в определенных его сег­ментах (семья, образование, армия, государственное управление и т. п.) долж­на возникнуть серьезнейшая потребность в «психодиагностическом знании» и доверие к его носителям.

Третье. Общественные профессиональные содружества (союзы, общества и ассоциации) должны быть построены по типу профессиональных (а не образовательных или квалификационных) гильдий. Почему именно гиль­дий? Потому что речь идет не об учебных тестотеках, а об инструментарии профессионала. Этот инструментарий не только предполагает фиксацию ав­торства разработчика, а следовательно, его прав на интеллектуальную собст­венность, но и становится источником его благосостояния. Тогда понятно, почему эти люди могут позволить себе отдавать все свое время данному делу.

М. В. Розин. Как всегда, кто-нибудь будет пробовать монополизировать обучение и сертификацию специалистов по оценке. Но думаю, что единого признанного лидера, который учит и сертифицирует оценщиков, не появится; будет много локальных центров обучения и центров разработки тестов.

Что касается карьеры таких специалистов, то я не вижу серьезных отличий от того, что происходит сегодня.

Вообще 5 лет — срок не очень большой. А в условиях экономического спа­да психодиагностический бизнес сузится и заморозится: мало заказов, мало денег на инвестиции – значит, и изменений будет не так уж много.

Н. А. Батурин. В резолюции сентябрьской Всероссийской конференции «Современная психодиагностика в изменяющейся России» (Челябинск, 2008 г.) зафиксировано, что необходимо создавать систему обучения специалистов в области психодиагностики и разработки тестов. Для этого необходимо:

1) начать подготовку по специализированному направлению магистратуры (в существующем стандарте это направление «Дифференциальная психология и психодиагностика», на факультете психологии ЮУрГУ с 2008 г. уже ве­дется подготовка по этому направлению);

2) ввести в номенклатуру обучения в аспирантуре специальность «Психо­диагностика»;

3) просить ВАК восстановить научную специальность «Дифференциаль­ная психология и психодиагностика» в перечне специальностей 19.00.00.

В резолюцию конференции также вошло еще одно важнейшее положе­ние — разработка программы для курса «Современная психодиагностика» (по специализациям или по отдельным психологическим наукам).

Нужен учебник с содержанием, соответствующим современным мировым реалиям. В него необходимо ввести разделы по on-line тестированию и вооб­ще по тестированию с удаленным доступом при организации аутсорсинга; со­держание требований к этике работы психодиагноста; разделы о международ­ных требованиях к тестам; о сертификации психодиагностов-пользователей; современные разделы психометрики; разделы по разработке тестов принци­пиально нового типа (например, индивидуально адаптируемых или ипсаптив-ных) и мн. др. Кстати, комиссия по психодиагностике Президиума РПО уже приступила к разработке тематики учебника. Пользуясь случаем, приглашаю желающих примкнуть к нам.

Что касается прогноза профессиональной карьеры специалистов-тестоло-гов, то, конечно, через 5 лет они будет более востребованы, чем сейчас. Другое дело, где? В ставших на ноги наших компаниях или в фирмах зарубежных, к тому времени или поглотивших, или «задавивших» наши? Сценарий зави­сит от активности нашего профессионального сообщества: сможет и захочет ли оно поддержать одну из ключевых областей психологии — психодиагнос­тику — от вымирания.

Л. Ф. Бурлачук. Очевидно, дело будет обстоять так же, как и во всем мире. Диплом психолога, пока еще являющийся лицензией на ведение любой пси­хологической деятельности, будет иметь ограниченное значение, поскольку научить работе с тестами в ходе достаточно кратких учебных курсов и практи­кумов по психодиагностике нельзя. Впрочем, невозможно в вузе научить не только профессиональной психологической оценке личности, но и психотерапии и многому другому. Необходимо дальнейшее углубленное изучение правил


ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ


Гусев Алексей Николаевич — профессор кафедры психологии личности факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова, про­фессор факультета психологии ГУ ВШЭ, доктор психологических наук. Член Президиума УМО, эксперт Минобразования и науки РФ. Автор более 80 публикаций, в т. ч. 2-х монографий, 3-х учебни­ков и учебных пособий. Область научных интересов — психофи­зика, психология индивидуальных различий, разработка инстру­ментария для научных исследований и сопровождения учебного процесса. Контакты: Angusev@mail. ru


Работы с разными типами тестов и соответствующая сертификация пользова­телей. Сегодня любой может объявить себя специалистом по тестам, и возра­зить ему, ежели он имеет диплом психолога, мы не сможем.

М. К. Акимова. На мой взгляд, хорошо было бы использовать зарубежный опыт по подготовке профессиональных психодиагностов: а) те из них, кто хо­тят быть практическими психологами, должны проходить специальное обучение в практических центрах под руководством опытных психодиагнос­тов; там их должны обучать работе с наиболее сложными диагностическими методиками (индивидуальными тестами интеллекта, проективными методи­ками) — процедуре проведения, анализу и интерпретации результатов, соот­несению последних с дополнительной информацией об испытуемых, по­лученной методами наблюдения, беседы, экспертных оценок и пр., постанов­ке диагноза, написанию психологических заключений, а также правилам отбора методик для решения конкретных практических задач; б) тех, кто хочет заниматься исследованиями в области психодиагностики и конструиро­ванием новых методик, нужно специально обучать по дополнительным про­граммам (возможно, в рамках спецкурсов); может быть, следует ввести спе­циализацию «Психологическая диагностика».

А. Н. Гусев. Я полагаю, что профессиональное психологическое сооб­щество как академических, так и практических психологов все-таки осознает важность и своевременность решения проблемы хотя бы минимального вос­производства высококвалифицированных кадров в области создания психо­диагностического инструментария. Надеюсь, что уже в новом (т. е. третьем) государственном образовательном стандарте найдет четкое выражение необ­ходимость усилить базовую подготовку студентов в области психодиагно­стики. Кроме того, насколько я знаю, некоторые деканы ведущих факультетов психологии нашей страны уже подумывают об открытии магистерских про­грамм по психодиагностике. Дело это сложное, но не безнадежное.

Сложность заключается в том, что практически ни в одном вузе (пожалуй, кроме МГУ им. М. В. Ломоносова и Санкт-Петербургского университета — пусть коллеги из других вузов не обижаются, поскольку это правда или почти правда) не найдется критической массы профессиональных преподавателей (напомню: требуется не менее 5 докторов наук по профилю), чтобы организо­вать современную и качественную магистерскую программу, реально руково­дить выполнением качественных магистерских работ. К сожалению, практи­чески во всех вузах, где готовят магистров-психологов, это работа, на мой взгляд, пока ведется неудовлетворительно. Что уж говорить о магистратуре по психодиагностике…

Мне представляется более целесообразным готовить профессионалов-пси­ходиагностов в аспирантуре. Наша страна большая, поэтому всегда найдутся талантливые молодые люди, которые захотят стать кандидатами психо­логических наук под руководством А. Ф. Ануфриева, А. Г. Шмелева, Н. А. Бату­рина, С. Т. Посоховой, Е. С. Романовой или других моих уважаемых коллег.


Безусловно, в этой работе (обучение аспирантов и защита диссертаций по психодиагностике) главная роль принадлежит ведущим классическим уни­верситетам и академическим институтам (ИП РАН, Психологический инсти­тут РАО и др.).

О профессиональной карьере специалистов по психодиагностике особенно заботиться не нужно; они широко востребованы, по крайней мере, в больших университетских городах. Это кадровые агентства, психологические консуль­тации, разнообразные психологические центры (в том числе и негосударствен­ные), крупные коммерческие, финансовые и производственные структуры. Очень важно, чтобы ведущие вузы приглашали известных практикующих пси­ходиагностов в качестве преподавателей – без этого мы никогда не будем вы­пускать умных и квалифицированных студентов, не только желающих, но и готовых работать практически, решать конкретные прикладные задачи, ко­торые ставят перед психологами бизнес-структуры.

А. Б. Балунов. Факультеты психологии университетов дают необходимое и достаточное образование для высокопрофессиональной деятельности в дан­ной области (во всяком случае, так было 25 лет назад).


Вопрос 3. Будет ли осуществляться добровольная или обязательная сертификация методик, специалистов и услуг в сфере психодиагнос­тики? Если сертификация будет добровольной, поможет ли она заметно повысить культуру психодиагностики? Если обязательной, как будет решаться проблема коррупции и монополизации, сопровождающая в нашей стране разнообразное лицензирование?

М. К. Акимова. Несмотря на высказываемые намерения сертифицировать методики, реальных шагов в этом направлении пока не видно. В немалой сте­пени это связано с непониманием важности такого шага со стороны многих в психологическом сообществе, со сложившейся практикой использования

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Корнилова Татьяна Васильевна — профессор кафедры общей психо­логии факультета психологии МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор психологических наук. Ее научные интересы охватывают психоло­гию мышления, мотивации, риска, а также методологию психологии. Т. В. Корнилова является автором более 120 работ, среди которых — «Введение в психологический эксперимент» (1997), «Эксперимен­тальная психология» (2002), «Диагностика мотивации и готовнос­ти к риску» (1997), «Психология риска и принятия решений» (2003), «Подростки групп риска» (2004, совместно с С. Д. Смирновым и Е. Л. Григоренко), «Методологические основы психологии» (2006, совместно с С. Д. Смирновым). Контакты: Tvkornilova@mail. ru


Чужих методик без отчетливого понимания того, какими параметрами они должны обладать. Сертификация возможна при повышении общей культуры психологов и психодиагностов, при изменении их профессионального созна­ния. А это процесс очень долгий. Когда же наступит время для сертификации, эффективность работы практических психологов-психодиагностов заметно возрастет.

Н. А. Батурин. Вне всякого сомнения, сертификация через 5 лет уже будет. Во-первых, сертификация (аттестация или лицензирование — в разных странах и даже разных штатах по-разному) — это международная практика проверки и подтверждения квалификации профессиональных психологов. У нас в стране вот-вот будет зарегистрирован Национальный институт серти­фикации профессиональных психологов.

В области психодиагностики сейчас разрабатываются стандарты требований и к психодиагностам, и к методикам, и к услугам, ведется работа по их согласо­ванию с общеевропейскими. Время оказалось удачным. Сейчас Европейская федерация ассоциаций психологов (EFPA) пересматривают и унифицируют свои стандарты, и есть надежда сделать наши сертификаты конвертируемыми.

Сертификация в целом направлена на общее повышение качества практической психологии и предполагает не только проверку, тестирование, собеседования, но и обязательное досертификационное последипломное обучение, а в ряде отраслей психологии — супервизию.

Я лично считаю, что сертификация должна быть добровольной и предель­но открытой, где это возможно и нужно. Кому-то она не нужна, например, психологу, который занимается научными исследованиями. А где-то она не­обходима и почти обязательна, например, в сфере оказания услуг населению и организациям, так как психодиагносты при официальном оказании услуг одновременно подпадают под действие Закона о защите прав потребителей, и тогда ошибки или безграмотность, приведшие к тяжелым последствиям, могут быть уголовно наказуемыми по решению суда.

Что касается коррупции при сертификации, то она в какой-то мере не­избежна везде, где появляется бюрократия, но ее масштаб зависит от общей культуры нашего профессионального сообщества. И потом нельзя же «из-за страха перед возможными волками не ходить в лес».

М. В. Розин. Я очень рассчитываю на то, что обязательной сертификации не появится. Собственно, насколько я понимаю, ни в одной сфере психологии и психологического консалтинга ее, славу Богу, не появилось. Я лично считаю, что обязательная сертификация всегда ведет к коррупции и форма­лизму, поэтому я категорически против этой идеи.

Что касается добровольной сертификации, то и к ней я отношусь неодно­значно. С одной стороны, действительно неплохо то, что появилась возможность создания авторитетных органов, помогающих бизнесу отделять качественные методики от некачественных. С другой стороны, никто не отменял правило: кто не умет работать — руководит, кто не умеет руководить — учит руководителей.


Думаю, «сертификаторы» стоят в конце этой цепочки. Тот, кто уж совсем ничего не умеет, норовит начать выдавать сертификаты и еще заодно пробует сделать свой сертификат обязательным. Вопрос «А судьи кто?» неизбежен.

Т. Ю. Базаров. Тема сертификация для меня — это, прежде всего, вопрос социальной институционализации любой профессии. Без общественной экс­пертизы, добровольной (обязательной) сертификации методов, специалистов и организаций, осуществляющих этот вид деятельности, невозможно обес­печить ключевые требования, задающие границы профессии, а именно еди­ные профессиональные стандарты разработки, валидизации и применения инструментария, единые этические принципы работы специалистов, отбор профессионально лучших программ подготовки специалистов и т. д.

Л. Ф. Бурлачук. Мне кажется, что это некая игра словами, нам не нужна ни добровольная, ни обязательная сертификации тестов. Никто не задает себе вопроса о том, сертифицированы ли тесты, выпускаемые, скажем, издательст­вом Pearson. Все прекрасно знают, что это тесты, соответствующие междуна­родным стандартам. Издательство не допустит появления на рынке как отечественных, так и зарубежных тестов, не соответствующих требованиям надежности и валидности. Точно так же должно быть и у нас. Другое дело — сертификация пользователей, но об этом говорилось раньше. Это уже забота профессионального сообщества. А коррупция в сертификации пользовате­лей… — это тоже забота ассоциаций, объединений и других форм организации профессионалов, а не Министерства внутренних дел.

А. Н. Гусев. По-видимому, нужна и обязательная, и добровольная сертифи­кация. Если речь идет о психодиагностике в системе образования, в структуре госслужбы (вооруженные силы, силовые структуры, аттестация гражданских чиновников-госслужащих и др.), то, безусловно, государство обязано следить за использование качественных методик, рекомендованных для решения именно тех задач, для которых они адекватны.

Профессиональное психологическое сообщество России (например, члены Российского психологического общества) уже задумалось над проблемой добро­вольной сертификации, создана соответствующая рабочая группа, предложен

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Осетров Константин Владимирович — генеральный директор ЗАО «Евроменеджмент», кандидат психологических наук. Вице-прези­дент Ассоциации консультантов по подбору персонала. Входит в число ТОП-1000 наиболее профессиональных высших менеджеров России (2005–2007 гг.). Лауреат I Всесоюзного конкурса разработ­чиков автоматизированных систем психодиагностики. Специалист в области комплексного управления в «больших системах», персо­нал-консалтинга, реструктуризации бизнес-процессов и органи­заций. Контакты: Osetrov@emd. ru


Очень разумный документ о процедуре добровольной сертификации. На мой взгляд, должно пройти какое-то время, чтобы коллеги осознали необходимость и полезность прохождения такой процедуры. Такие дела быстро не делаются.

Безусловно, самый главный и важный вопрос — а судьи кто? Кто будет входить в состав экспертов, оценивающих предложенный психодиагностичес­кий инструментарий? Это вопрос о доверии, доверии профессионалам, уважа­емым, доброжелательным и беспристрастным коллегам. А не просто тем, кто заинтересован быть экспертам, поскольку это может приносить хорошие деньги и известность. Важно, чтобы в экспертной группе были не только хорошие психологи, но и классные специалисты-психодиагносты, те, кто уже создал зарекомендовавшие себя психодиагностические средства, проводил адаптацию и стандартизацию зарубежных тестов, руководил аспирантскими работами, написал умные книги (а не просто переписал другие книги по пси-ходиагногстике), имеет опыт практической работы с самыми разными психо­диагностическими методиками. К сожалению, такой экспертной группы у нас пока не создано, хотя ее можно создать. Например, кто будет возражать, чтобы в нее вошел профессор А. Г. Шмелев или профессор Д. А. Леонтьев — вряд ли кто-то будет сомневаться в справедливости моего предложения? Этот пример сугубо частный, личный, но он показывает, что надежных и профессиональ­ных экспертов, кому бы мы могли доверить сертификацию своей методики, выбрать можно, они есть, мы все о них знаем.

Я с полной уверенностью могу сказать, что сертификация психодиагнос­тических методик (добровольная или обязательная) пойдет на пользу всему профессиональному сообществу. Необходимо создать экспертные группы (пусть их будет много), реалии нашей жизни сами покажут, кто будет прово­дить более надежную и более объективную экспертизу. Как только «запахнет» коррупцией, необъективностью, сами профессионалы скажут об этом, можно не беспокоиться — все быстро узнают правду.

Хорошо ли поставлена эта работа сейчас? Ответ однозначный: почти никак. Но продолжать ее нужно. По-видимому, не на съезде РПО, где боль­шинство делегатов всегда проголосуют за список экспертов, предложенный «президиумом», а более профессионально и целенаправленно, т. е. на собра­нии профессионалов из числа уважаемых специалистов (я никоим образом не дезавуирую тот состав экспертов, который был избран на съезде РПО, я лишь обращаю внимание читателей на то, что процедурно выборы экспертов вряд ли можно назвать вполне подходящими и внушающими доверие тем, кто будет проходить добровольную экспертизу). Причем со строгим соблюдением всех норм и правил, которые так хорошо нам (т. е. специалистам по психо­диагностике) известны. По-видимому, следует обратиться к опыту Американ­ской психологической ассоциации, где такая работа поставлена хорошо и ве­дется уже давно. Беря пример с зарубежных коллег, нужно четко преду­смотреть как процедуры выдвижения и выбора экспертов, участвующих в сертификации, так и процедуры их обязательной ротации. Профессиона­лы-психологи весьма успешно проектируют подобные процедуры для других, так почему бы не разработать ее для самих себя? Надеюсь, что чувство профессионального самосохранения все-таки преодолеет более привычное нам чувство безразличия.

К. В. Осетров. Проблема с добровольной сертификацией в нашей стране состоит в том, что по существу в современных реалиях нет объективных тре­бований рынка по введению подобных процедур. Российский пользователь психодиагностических услуг уже привык к тому, что компетентность того или иного специалиста приходится вычислять и оценивать на основании инфор­мации о его стаже и опыте работы с учетом имеющихся рекомендаций от дру­гих пользователей, но никак не на основании каких-либо дипломов и серти­фикатов. И в этом смысле прохождение добровольной сертификации вряд ли существенно поможет специалистам-психологам и сделает их более востребо­ванными на рынке. Конечно, можно говорить об инициативе и стремлении со­ответствовать этическим стандартам, но, честно говоря, мне не кажется, что добровольная сертификация станет массовым явлением и позволит повысить общий уровень услуг в области психодиагностики.

Кроме того, остается не очень понятным, кто и как будет разрабатывать стандарты для сертификации, например, специалистов-психологов в области оценки персонала. И ведь существует большое количество подобных узко­специальных областей психологии, где требуется очень аккуратная разработ­ка параметров оценки и квалификационных процедур, чтобы сертификация на том или ином уровне способствовала отбору действительно компетентных специалистов. Еще острее подобная проблема встала бы при внедрении обя­зательной сертификации. Но на данный момент в нашей стране такая идея представляется мне нереализуемой, и вряд ли за ближайшие 5 лет ситуация кардинально изменится.

А. Г. Шмелев. Сертификация в нашей стране в ближайшей исторической перспективе может развиваться только как добровольная. Основной мотив прохождения такой сертификация – получение международного признания и шанса получить работу на высокооплачиваемых должностях в транснацио­нальных корпорациях. Никакой обязательной сертификации за 5 лет не поя­вится, так как… причину, впрочем, Вы назвали. Проблему коррупции нельзя решить сверху. Это медленный и довольно болезненный (с рецидивами болезни)

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Розин Марк Вадимович — президент компании «ЭКОПСИ Консал­тинг», кандидат психологических наук. Удостоен почетного звания «Топ-менеджер Российской Федерации», а возглавляемая им компа­ния получила статус «Лидер российской экономики» (ИД «Нацио­нальная энциклопедия личностей РФ»). В 2006–2007 гг. вошел в ТОП-1000 наиболее профессиональных высших менеджеров Рос­сии. Возглавлял крупные проекты в области построения систем управления эффективностью, разработки и внедрения систем моти­вации, создания программ оценки персонала и работы с кадровым резервом для ведущих российских и международных компаний. Контакты: Mrozin@ecopsy. ru


Многолетний процесс выздоровления общественного организма на «кле­точном уровне», т. е., на уровне массового осознания, что честно работать все-таки если уж не слишком выгодно, то гораздо безопаснее…

Т. В. Корнилова. Я за добровольную сертификацию. Это опять проблема взаимоотношений в рамках научного сообщества (кто будет принимать реше­ния и на основе каких критериев). При обязательной сертификации развер­нется борьба за право «быть главным». Самоуверенность обычно приводит не к лучшим решениям (на эту тему интересные данные приводит Скотт Плаус в своей книге о принятии решений), а знающие, но не страдающие само­уверенностью люди не всегда хотят или не всегда могут оказаться во главе дела, предполагающего принятие решений о сертификации (качества постав­ляемого диагностического инструментария).

Вероятность коррупции я просто не хочу предполагать, а вот тенденций к монополизации той или иной темы не могу не видеть.

Психолог-практик с большей уверенностью, как мне кажется, будет ис­пользовать сертифицированное средство.

Культуру психодиагностики сертификация методик поможет повысить в том случае, если профессиональное обучение и развитие индивидуального мастерства психологов будет осуществляться в соответствии с задаваемыми (требованиями сертификации) уровнями «экспертизы» и с соответствующи­ми целями обучения. Но и тогда это будет удел одиночек. Ведь знание, например, стандартов публикаций в ведущих зарубежных изданиях — хотя бы учет всего, что было по данной теме в последние 5 лет, — не способствует изме­нению ситуации с уровнем обсуждения гипотез и их статистической оценки в отечественных статьях, где вполне можно начать изложение с нуля (как будто и не было исследований в выбранной области, а значит, и сопоставлять ре­зультаты своей работы с другими как бы и незачем).

А. Б. Балунов. Не думаю, что сертификация психодиагностических мето­дик повлияет на качество психодиагностики. Как, например, сертификация удочек на качество рыбной ловли. Профессионалы всегда будут выбирать качественный инструментарий. Главное, чтобы был выбор. Хотя я, конечно, за общественную сертификацию (но это отдельная тема).

Л. Н. Собчик. Вопрос сертификации (если иметь в виду лицензирование и авторские права) у нас не решен таким образом, чтобы компетентные люди вершили судьбы методик и их создателей. Легче оформить сертификат или лицензию на продажу картошки или самолетов, чем на продукт авторских разработок психолога. Психология вообще не включена в реестр лицензируе­мой продукции. А коррупцией у нас сопровождается любое направление.

Вопрос 4. Приведет ли ужесточение политики охраны авторских прав к сокращению использования контрафактных методов? Исчезнут ли из Свободного доступа в Интернете и со страниц журналов полные версии психологических тестов с ключами и правилами интерпретации? Если да, то как это скажется на работе исследователей и практиков?

А. Г. Шмелев. Существует расхожее мнение (которого, например, уже пару десятков лет придерживается Ю. М. Забродин), что наша практическая психо­логия остается на плаву только благодаря наличию доступных, фактически бесплатных контрафактных изданий психодиагностических методик. Но тен­денция в сторону появления «гильдии добросовестных издателей» в области психодиагностики будет пробивать себе дорогу так же неизбежно, как и в дру­гих областях общественного производства. Постепенно-постепенно даже до самых дремучих «практиков» будет доходить, что контрафактная продукция в психодиагностике — это самообман, а не тесты. Ибо работают только мето­дики, которые легально и небесплатно распространяются. Ибо только тогда разработчики их поддерживают и обновляют достаточно быстро (а ведь сейчас раз в 3–5 лет методику надо полностью обновлять, все перепроверять, пересчитывать и переделывать). Но тут опять-таки сработают не запреты, а стремление добросовестных разработчиков объединиться с добросовест­ными издателями и с квалифицированными пользователями на почве пони­мания общей выгоды. Почему это произойдет? А потому, что информация о том бреде, который «несут» контрафактные псевдометодики, все шире будет распространяться в Интернете на специализированных форумах. Почва для обмана и самообмана будет постепенно уходить из-под ног…

Л. Ф. Бурлачук. Конечно, любые запреты никогда не приводят к исчезно­вению того явления, которое отныне и вовеки веков запрещено. Не произой­дет этого и с тестами. Сошлюсь на опыт Венгрии, где я встречался с коллегами в феврале этого года. Филиал иностранного издательства, который занят адап­тацией тестов для Венгрии, существует там уже 5 лет. Работа проделана действительно большая, однако примерно 60% психологов Венгрии продол­жают пользоваться контрафактной продукцией. Из этого нужно сделать вы­вод о том, что никакие запреты ни к чему не приведут. Другое дело, если общество психологов начнет не только нечто рекомендовать по поводу тестов,

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Собчик Людмила Николаевна — ведущий научный сотрудник ГНЦССП им. В. П. Сербского, научный руководитель Института прикладной психологии, доктор психологических наук. Специализируется в сфере дифференциальной психологии. Автор более 100 публикаций на эту тему. Среди них 26 методических посо­бий и руководств по психодиагностическим и эксперименталь­но-психологическим методикам, а также монографии: «Психология индивидуальности. Теория и практика психодиагностики» (2003, 2005, 2008), «Психодиагностика в медицине» (2007), «Управление персоналом и психодиагностика» (2008). Контакты: Luniso@yandex. ru, Sobchik@list. ru


Но и контролировать профессиональную деятельность своих членов, чего, увы, не происходит. Наконец, существует возможность, например, обратиться в различные аттестационные органы страны с просьбой учитывать при при­суждении степени за то или иное исследование корректность использования диагностических методик. Не сомневаюсь, что нам пойдут навстречу. И это не единственная возможность навести порядок, который так необходим психо­логам.

Н. А. Батурин. Охрана авторских прав или правообладания издательств на методики — это всемирно принятая практика, и мы либо примем к исполне­нию эту практику, либо никогда не будем интегрированы в мировую психоло­гию.

Примеры того, что с контрафактом можно бороться и у нас в стране, про­демонстрировал Майкрософт. Примеры иска зарубежных компаний к нашим фирмам-производителям методик уже есть. Уверен, что через 5 лет контра­фактное издательство тестов прекратится. Другое дело — Интернет и публи­кация полных версий с ключами и интерпретацией. Это зависит от темпов формирования психодиагностической культуры в нашем же сообществе.

Когда пользователь Интернета или издатель журнала поймут, что распрос­транение таким образом методик – это медвежья услуга всем: и собратьям-пси­хологам, и авторам, и другим специалистам, и обществу в целом, и даже себе, тогда это прекратиться. Методика, однажды выставленная в Интернете или опубликованная полностью, – это мертвая методика. Профессионалу нужно просто вычеркнуть ее из списка используемых, цитируемых, рекомендуемых. В некоторых штатах США за подобные действия предусмотрена уголовная ответственность. Мы пока просим и издателей, и авторов: не губите свой и чужой труд.

Надо сказать, что с лета 2008 г., когда было принято постановление Прези­диума РПО от 04.07.2008, любители поднять тираж журнала или книжки, повысить посещаемость своего сайта уже рискуют своей репутацией. Они могут попасть в черный список врагов психодиагностики, и тогда черная, черная кара настигнет их.

«Скажется ли это на работе исследователей и практиков?» Так звучит воп­рос, содержащий намек на то, что бедному психологу-исследователю неоткуда будет взять методику для своей научной работы. Решить эту проблему не так уж и сложно. Чтобы не пострадали исследователи, достаточно после харак­теристики методики в Интернете или в конце статьи, в которой методика описана, но нет ключей, поместить электронный или почтовый адрес автора методики, и он вправе сам решать: передавать или не передавать из рук в руки плод своего труда.

М. В. Розин. Не думаю, что возможно серьезное ужесточение политики охраны авторских прав в этой области. Вообще считаю, что «госрегулирова­ние» данной области малоэффективно и нереалистично.


А. Н. Гусев. В перспективе ужесточение нормативных требований по со­блюдению авторских прав приведет к позитивному результату — использова­ния контрафакта будет меньше. Но для того чтобы это «светлое будущее» на­ступило пораньше, нужно следующее: 1) психологи, прежде всего, должны знать, где и что можно приобрести, кто реально является обладателем ав­торских прав на методику; сейчас общедоступной информации о методиках и их владельцах за очень редкими исключениями нет; 2) студентов-психологов следует учить в рамках специальных курсов (или отдельных учебных занятий) тому, как юридически грамотно использовать психодиагностические методики в разных сферах профессиональной деятельности; 3) коллеги должны пуб­лично обсуждать факты неэтичного или юридически необоснованного исполь­зования методик; о фактах нелегитимного или неправильного использования методик следует сообщать на страницах ведущих журналов; 4) владельцев сай­тов следует просить снять нелегальные методики (мне кажется, что почти все на эту просьбу ответят согласием); 5) необходимо разработать цивилизован­ную процедуру получения разрешения от авторов (правообладателей) на ис­пользование методик в научных целях, особенно для студентов и аспирантов.

Т. Ю. Базаров. Это тема, на мой взгляд, выходит за рамки возможностей профессионального сообщества. Контрафакт — это результат действующего негласного общественного договора. В конечном счете, речь идет о нечестном способе удовлетворения имеющейся в обществе потребности. Не думаю, что свободный доступ к полным версиям психологических тестов с ключами и правилами интерпретации может сильно помешать работе профессионалов. Точно так же как широкое издание кулинарных книг и разглашение тайн ку­линарного мастерства, ежедневно наблюдаемое телезрителями, едва ли могут подорвать работу ресторанов и кулинарных техникумов.

К. В. Осетров. К сожалению, в существующем правовом поле упомянутое ужесточение политики охраны авторских прав в области психодиагностичес­ких методик — пока скорее мечта разработчиков тестов, а не реальность. Но если даже допустить, что в России появится со временем соответствующая

ИНТЕРВЬЮ-ПРОГНОЗ

Шмелев Александр Георгиевич — профессор факультета психоло­гии МГУ им. М. В. Ломоносова, доктор психологических наук. Работает научным руководителем в ЗАО «Гуманитарные техноло­гии». Член Российского психологического общества, член Европей­ской ассоциации прикладной психологии, член РОСРО (Россий­ского общественного совета по развитию образования). Разработка программно-методических средств для образовательного, профес­сионального и психологического тестирования в Центре тестирова­ния ЗАО «Гуманитарные технологии» отмечена патентом на техно­логию тестирования «Телетестинг» (Роспатент, 1998, совместно с А. Г. Серебряковым и А. Г. Ларионовым), а также сертификатом на оболочку тестирования MAINTEST в 2004 г. Контакты: Ags04@ht. ru


Законодательная база для охраны авторских прав и методики действительно исчезнут из свободного доступа, остается не очень понятным, как ограничить применение тех тестов, которые сегодня широко используются практиками. Вряд ли возможно юридически строго зафиксировать авторские права на те методики, которые сейчас можно встретить на любом профильном сайте по психологическому тестированию. Соответственно, распространяться автор­ские права будут преимущественно на вновь создаваемые методики или адап­тации старых известных тестов. Получается, что в любом случае еще долгое время у специалистов-практиков будет выбор, пользоваться ли имеющимся бесплатным инструментарием (привычным и понятным, хоть и с отсутствую­щими данными о валидности и надежности) или приобретать и осваивать новые методики.

В исследовательской среде вопрос легального применения методик, веро­ятно, мог бы решаться конвенционально. Например, ведущие психологичес­кие журналы перестали бы принимать статьи, пока автор исследования не подтвердит, что имеет право на использование упоминаемых в работе мето­дик. В бизнесе же использование тех или иных психодиагностических инст­рументов определяется их соответствием поставленным задачам, предпочте­ниям специалиста и до некоторой степени модой. И в этом смысле психологи, работа которых связана с оценкой персонала, будут настороженно относиться к новым тестам или новым адаптациям привычных инструментов, это вопрос не столько некомпетентности, нежелания следовать этическим стандартам или отсутствия денег на покупку методик, сколько качества самих тестов, права на которые официально зафиксированы. Какие инструменты будут предложены в качестве альтернативы давно используемым контрафактным тестам, по которым очень часто уже накоплена в том или ином объеме собст­венная статистика результатов и сделаны выводы об их возможностях и ограничениях? Окажутся ли новые инструменты действительно более эффек­тивными и качественными? Согласитесь, в этой области еще очень много воп­росов, даже если оставить в стороне проблему стоимости методик.

Л. Н. Собчик. Да, если это будет сделано грамотно. Исчезнут ли из свобод­ного доступа в Интернете и со страниц журналов полные версии психо­логических тестов с ключами и правилами интерпретации? Над этим нужно поработать. Что касается публикаций, то если они создаются для ликвидации методологической нищеты психологов — это просто необходимо. От опасно­сти их неквалифицированного использования случайными людьми они в известной степени защищены своей сложностью, недоступностью для пони­мания людей непросвещенных. В компьютерных программах не следует упро­щать описание тестов и давать выход в виде готовых результатов и выводов. Здесь должна срабатывать блокировка. И, безусловно, тесты не должны выда­ваться прямо в Интернете, я категорически против.

Т. В. Корнилова. Профессиональные журналы могут убрать со своих страниц версии тестов. Но не из профессиональных журналов «практики» их берут. Чаще это книжные развалы. Не вижу возможности запретить печатать какие-либо поделки под названием «лучшие тесты», которые всегда найдут дорогу к своему потребителю. За оборотом наркотиков не могут уследить, а тут тесты. Тщательно следить за этим все равно мало кто будет, вряд ли го­сударство будет поддерживать службы по контролю за пиратской продукцией в этой сфере, если даже такой орган будет создан внутри какой-нибудь фирмы-организации. Цивилизованным видится другой путь.

Развитие психодиагностики неотделимо от логики развития научной и практической деятельности психологов. Я для апробации методики А. Эд-вардса заявляла и получала грант РГНФ. Такой путь связывает разработку методики с исследовательской практикой. Когда «практик» поймет, что лучше одна проверенная и более узкая тестовая методика, чем 15 журнальных тестов «про все», он будет делать правильный выбор. И рынок будет запол­няться профессионально апробированными или созданными методиками.

М. К. Акимова. Все сказанное мной выше при ответе на вопрос 3 можно повторить в ответе на этот вопрос. Никакое ужесточение политики охраны авторских прав не поможет, если не изменится сознание (в первую очередь, правовое) пользователей методик.

А. Б. Балунов. Охрана авторских прав достаточно жесткая, и все серьезные производители соблюдают Закон об авторском праве и смежных правах, а профессиональные исследователи и практики используют в своей работе только фирменный профессиональный психологический инструментарий, например, компании «Иматон». Широкодоступными версиями пользуются дилетанты, а им закон не писан.

Вопрос 5. Как будет складываться конкуренция психодиагностических методов с другими формами оценки персонала в бизнесе (ассесс-мент-центрами, деловыми играми и т. д.)?

К. В. Осетров. Нет и не должно быть такой конкуренции! Грамотно разра­ботанные современные процедуры оценки персонала, на мой взгляд, должны включать как психодиагностическое тестирование, так и интерактивные про­цедуры, а также тестирование профессиональных знаний, а в отдельных случаях еще и элементы психофизиологической диагностики. Ведь популяр­ные сегодня ассессмент-центры — это не просто дань моде, в основе подобного рода оценки лежат вполне здравые и продуктивные идеи. Во-первых, это идея оценивания по компетенциям, напрямую связанным с профессиональной ус­пешностью, а не по отдельным психодиагностическим параметрам, которые далеко не всегда имеют прямое отношение к эффективности деятельности. Во-вторых, это принцип моделирования в играх и ситуациях, возникающих в реальной деятельности оцениваемых; процедуры ассессмента должны разраба­тываться именно с учетом специфики функционала конкретных работников. Я не хочу сейчас обсуждать «дикий» ассессмент, проводимый неграмотными специалистами; как и в случае с любыми другими методами, это проблема отнюдь не самого инструмента, а его некомпетентного использования. При этом понятно, что даже в случае профессиональных и компетентных ассессеров часть проблем этого метода не снимается: это и сама процедура экспертного оценивания в ряде упражнений, и необходимость в отдельных случаях разработки специфических, принципиально не унифицируемых заданий с учетом потребностей конкретной компании-заказчика. И именно поэтому интерактивные упражнения в ассесс-мент-центре должны сочетаться со стандартными, валидизированными психоди­агностическими тестами. При этом их соотношение в каждом конкретном случае может быть различным; это зависит и от задач оценки, и от бюджета оценочных мероприятий, и от категории оцениваемых сотрудников. И задача специалис­та-психолога в данном случае — не выбирать мучительно между личностным опросником и деловой игрой, а выстроить программу оценки таким образом, чтобы получить максимальную информацию об оцениваемых работниках.

А. Г. Шмелев. Выскажусь в пользу тестовой психодиагностики! Странное заявление, да? На фоне нынешней обратной тенденции. Почему же я так заяв­ляю? Потому, что люди в России в ближайшие 5 лет станут считать деньги (вот и кризис тут весьма кстати подкатил). И поймут, что прирост точности для очень дорогих методик типа ассессмент-центров оправдан в отношении лишь очень дорогих позиций топ-менеджеров, а для массовой оценки персо­нала гораздо практичнее тесты. Но… в ближайшие 2 года будет расти доля ква­лификационных, а не психологических тестов.

Хотя я все время пропагандирую не конкуренцию между методиками, а ра­зумное комплектование оценочной батареи разнотипными процедурами, включающими и квалификационные, и психодиагностические тесты.

М. В. Розин. Поскольку тесты и опросники — наиболее дешевый метод оценки, думаю, что в ближайшие годы спрос в этой области повысится. Ассесс-мент-центры будут проводиться реже и в более «облегченном» формате. Ком­пании попробуют более широко внедрять компьютерное, в том числе дистан­ционное тестирование. Года через 2–3 можно ожидать оживления интереса к «интерактивным» методам оценки — ассессмент-центрам и деловым играм. Думаю, интерес к ним повысится не только из-за их большей достоверности, но и потому, что они интереснее и дают дополнительный эмоциональный «встряхивающий» эффект для человека и организации. Могу предположить, что в период оживления экономики (года через 2) интерес как раз к таким фор­мам оценки (комбинация оценки, обучения, тимбилдинга и шоу) повысится.

А. Б. Балунов. Думаю, что психодиагностика в чистом виде сохранится в основном в научно-исследовательских, дидактических и, возможно, клини­ческих целях, а в бизнесе она и сейчас практически не используется.

Т. В. Корнилова. Я думаю, что они немного в разных нишах находятся. В ассессменте персонала часто работают люди, не знающие основ психодиаг­ностики (и тем более способов построения методик), но умеющие себя подать. «Психологический театр», включающий эффекты плацебо, для них подчас основное звено в их психологической квалификации. Но я знаю и психо­логический центр (ЭКОПСИ), относительно профессионализма сотрудников которого, их высокой квалификации в работе с диагностическим инструмен­тарием ни у кого не возникало сомнений (кажется, все они дипломированные выпускники факультета психологии).

Плюс по отношению к качественным методам стандартизованные мето­дики имеют неоспоримые преимущества в экспресс-диагностике. Понятно, что при ассессменте необходим комплексный подход, когда, например, ре­зультаты оценки тех или иных качеств в рамках деловой игры подкрепляются результатами психодиагностического обследования. Психодиагностические методы больше подходят для «скрининга», когда оценивается большее коли­чество людей и аналитически выделены оцениваемые психологические свой­ства. Это оценки более узкие, но выводы на их основе валидные.

Т. Ю. Базаров. Для меня несколько странным представляется словосочета­ние «конкуренция методов». Конкурировать могут люди, группы и органи­зации, но не методы. Отличие ассессмента от других подходов к оценке состо­ит именно в том, что он позволяет достаточно точно определить коммуника­тивные и деловые навыки сотрудника благодаря множественности процедур, реализующихся в присутствии нескольких экспертов, которые могут вместе дать более объективное (если угодно, объемное) заключение относительно по­тенциала участников. Окончательная оценка выносится после совместного обсуждения полученных данных всей командой экспертов. Причем каждое из личностных качеств требует отдельного рассмотрения. Принципиально, чтобы существенная часть персональной информации была получена не из «вербальных» источников (интервью, опрос, анкетирование, тестирование), а из активно-деятельностных проявлений испытуемых. Речь идет о моделиро­вании ключевых аспектов профессиональной деятельности. Именно такие параметры программы, как «работа в деятельностном контексте»: решение профессиональных задач, принятие решений в «заданных условиях», взаимо­действие с другими людьми в ситуациях, релевантных основной деятельнос­ти, — являются ключевыми характеристиками «добротного» ассессмента.

Л. Ф. Бурлачук. Оценка персонала сегодня страдает отсутствием профес­сиональных психологических кадров для этой деятельности. Какая тут может быть конкуренция? Каждая форма оценки должна занять свою нишу, свое место. Речь должна вестись не о конкуренции, а об эффективном взаимодей­ствии. Есть, скажем, психиатрический и психологический диагнозы. Почему они должны конкурировать? Другое дело, что нынешним специалистам по оценке персонала просто-напросто не хватает психологической подготовки. Многие «специалисты по персоналу» убеждены в том, что им не нужны психологические знания, поскольку каждый нормальный человек рождается со знанием психологии и пониманием поведения других людей.

М. К. Акимова. Мне кажется, нужна не конкуренция, а дополнение одних методов другими, профессиональное их применение с опорой на глубокие теоретические знания в области психологии и психодиагностики, и это будет способствовать точности диагноза и прогноза персонала в бизнесе.

А. Н. Гусев. По-видимому, об этом не стоит специально думать, поскольку каждый профессионал сам выберет подходящую технологию решения стоя­щей перед ним практической задачи. Ту технологию, которой он лучше владе­ет, ту, которая доступна и более эффективна. А о выборе непрофессионалов пусть «позаботится» рынок.

Л. Н. Собчик. Мой опыт сотрудничества с А. Г. Шмелевым и А. Г. Серебря­ковым (Гуманитарные технологии при МГУ) показал, что эти подходы только обогащают друг друга и никак не наоборот.

Н. А. Батурин. Я думаю, что в оценке персонала всегда найдется место и тестам, и ассессмент-центрам, и деловым играм, поскольку они не заменяют, а взаимодополняют друг друга.

Конечно же, ассессмент-центр — мощный инструмент оценки. У ассесс-мент-центра, например, для отбора есть преимущество в оценке сиюминутных компетенций персонала, но он проигрывает в прогностической диагностике возможного развития компетенций на базе способностей. Ассессмент-центр, ориентированный на оценку развития персонала, тем более нуждается в до­полнении диагностическим инструментарием.

Кроме того, преимущества у разных видов оценки персонала в различных сферах. Например, для оценки (отбора) технических работников никто не станет затевать ассессмент-центр, а вот тесты или несложная деловая игра могут быть более прогностичны.

И, конечно же, различие в затратах времени и денег на разные формы оцен­ки персонала, с одной стороны, и степени риска ошибиться в оценках — с другой, всегда будет стимулировать использование различных методов оценки персонала.

Вопрос 6. До какой степени удастся улучшить и объективно оценить про­Гностическую валидность и другие психометрические свойства психо­диагностики для оценки персонала? А валидность ассессмент-центров?

М. В. Розин. Я лично придерживаюсь мнения, что прогностическая валид-ность тестов и опросников по отношению к сотрудникам бизнеса крайне низка, и повысить ее значительно невозможно. Через тесты можно оценить компетенции, имеющие отношение к мышлению (например, аналитические способности), но большинство важных компетенций, отражающих мотива-ционные и коммуникационные характеристики, не поддаются оценке через тесты и опросники (очень плохо оцениваются через опросники такие, например, компетенции, как мотивация достижения или командное лидерст­во). Более того, многие по виду «мыслительные» компетенции содержат мотивационные или коммуникативные компоненты (например, любимые в бизнесе компетенции, такие как «жажда знаний» или «поиск информации», предполагают желание искать информацию, умение расспрашивать и т. д., а эти мотивационные и коммуникационные компоненты опять же не могут быть оценены опросниками).

Таким образом, я считаю, что прогностическая валидность тестов и опрос­ников для бизнеса как была, так и будет низкой.

Что касается ассессмент-центров, то ассессмент-центр ассессмент-центру рознь. Давайте рассмотрим настоящий качественный ассессмент-центр, кото­рый отличается следующими характеристиками:

– включает много интерактивных упражнений и много кейсов;

– каждая компетенция оценивается не менее трех раз и через разные типы упражнений;

– наблюдатели обучены, выдержан принцип «каждый наблюдает каждо­го»;

– разработаны подробные бланки наблюдений к упражнениям с пове­денческими индикаторами;

– упражнения «экологически валидны» для участников — вписаны в кон­текст их работы.

Хочу обратить особое внимание на последний параметр. Многие ассесс-мент-центры обладают всеми характеристиками, кроме последней. И участ­никам из производственной компании предлагают решать кейсы или играть роли, созданные под FMCG индустрию (а в еще худшем случае там действуют Питы и Джоны). Низкие оценки по таким упражнениям могут свидетельство­вать о плохой способности к переносу навыка в новый контекст, но не о низ­ком навыке как таковом.

Так вот, если брать хорошие ассессмент-центры, то их прогностическая ва-лидность весьма высока; они хорошо предсказывают карьеру и рабочие дости­жения сотрудника (в многолетней практике Экопси с десятками тысяч оце­ненных менеджеров есть тому подтверждения, дополнительные к известной мировой статистике). Другое дело, что и асссессмент-центр плохо осуществ­ляет дифференцированную оценку различных компетенций. Корреляция между оценками по различным компетенциям весьма высока. Это отчасти объясняется тем, что одна компетенция действительно может компенсировать другую (очень умный человек с изначально плохими коммуникативными способностями, как правило, способен с помощью интеллекта скомпенсиро­вать свою коммуникацию и зачастую с возрастом начинает неплохо решать коммуникативные задачи) — и, наоборот, компетенции могут «топить» друг друга (человек с высоким формальным интеллектом, но низким эмоциональ­ным часто не способен правильно просчитать риски при долгосрочном плани­ровании, его мыслительная компетенция, или «перспективное мышление», снижается). С другой стороны, корреляция между оценками компетенций в ходе ассессмент-центра может объясняться и «эффектом ореола», когда даже хорошо обученные наблюдатели, имеющие четкие бланки наблюдения, восхи­тившись участником в одном упражнении, начинают завышать ему оценки за выполнение другого упражнения.

Резюмирую тему валидности ассессмент-центров:

– валидность оценки конкретных компетенций может быть и не очень вы­сокой;

– прогностическая валидность интегральной оценки участника очень вы­сока, т. е. она действительно предсказывает результаты в работе и карьеру, а это самое главное, с практической точки зрения.

Станут ли ассессмент-центры еще валиднее? Сомневаюсь. Не вижу для этого особых оснований.

А. Г. Шмелев. Для повышения объективности в оценке валидности главное условие — это наличие баз данных. Пока их нет, нет и такой работы. Но сейчас они появляются, поэтому статистические методы оценки валидности оказы­ваются технологически более оснащенными. Рука об руку с этим процессом начнется проверка валидности ассессмент-центров и… разочарование в этом методе. Ибо существующая завышенная оценка валидности этого метода ба­зируется на мифе, а не на реальной статистике. По соотношению «цена-ка­чество» ассессмент-центры — это наименее эффективная процедура оценки. Их успешная нынешняя продажа — результат эффективных маркетинговых усилий со стороны самих организаций-ассессоров (и частных лиц), но не ре­зультат объективного анализа валидности данных, получаемых таким доро­гим способом. Первое озарение и отрезвление, которое придет с появлением массовых и доступных данных по валидности, приведет вначале к росту попу­лярности квалификационных тестов (тестов профессиональных достиже­ний), а затем — к ренессансу популярности психодиагностических методик. Только на новом качественном уровне.

А. Б. Балунов. Полагаю, что такие показатели, как валидность и надеж­ность, существенно повысить не удастся, если мы говорим об измерении пси­хологических качеств.

Л. Н. Собчик. Значительно (см. мою последнюю книгу «Управление персо­налом и психодиагностика» — М.: Боргес, 2008).

Оценка личностных свойств в последние годы становится неотъемлемой частью работы специалистов по управлению персоналом, по подбору кадров, профориентации, а также в клинике пограничных состояний. Психодиагнос­тические методики позволяют с помощью формализованных показателей не только выявить индивидуально-личностные свойства индивида, но и показать степень их выраженности, уровень социально-психологической адаптации человека, его стиль общения, деловые качества, мотивацию, преобладающий тип мыслительной деятельности. В этой связи мною на протяжении 40 лет научно-исследовательской деятельности разработаны оригинальные тесты, а также адаптированы к отечественным условиям лучшие зарубежные методы исследования личности, задатков и склонностей индивида. Подобраны наибо­лее надежные и достоверные методики. Они в совокупности представляют со­бой батарею тестов, в том числе в виде компьютерных программ.

Каждый включенный в нее тест обладает своими достоинствами и раскры­вает определенные аспекты личности. Применение тестовых методик в раз­ных сочетаниях, а тем более использование всего набора методик представля­ется процедурой, которая достигает оптимального приближения к всесторон­нему портрету личности обследуемого, будь то сфера управленческих проблем, образования или изучение личностных особенностей в клинических условиях. Надежность и достоверность получаемых при этом результатов проверена и подтверждена многолетним опытом применения данной батареи тестов на практике, начиная с 1982 г. Это не только данные автора-раз­работчика, но и результаты, полученные множеством организаций, крупных предприятий и министерств государственного значения, частных фирм и ком­паний как по России, так и по странам ближнего зарубежья.

Н. А. Батурин. Для всех психологов мира это желанная, но труднодости­жимая цель. Однако психодиагностика развивается, и появляются все новые подходы и технологии. Как оптимист по натуре, уверен, что через 5 лет качество методик будет на 5% выше. Оптимизм основывается на научных дан­ных. Недавно прочитал в солидном американском журнале, что прогнос­тическая валидность тестов увеличивается. За последние 10 лет почти на 7%.

Валидность ассессмент-центров и так высока, но она сильно зависит от многих непсихологических факторов: продолжительности подготовки цент­ра, обученности экспертов, финансирования центра и т. д.

Т. Ю. Базаров. Имеющийся на сегодня опыт позволяет отметить сле­дующие моменты, учет которых существенно повышает объективность и про-гностичность данных, получаемых с применением технологии ассессмент-цент-ров. Позволю себе их перечислить в виде необходимых этапов работы:

– создается система оценки, основанная на изучении деятельности (акту­альной или предполагаемой);

– на этой основе формируется модель компетенций (требований к испол­нителю, предъявляемых деятельностью);

– модель компетенций переводится в модель компетентностей (личност­ных и деловых особенностей исполнителя);

– разрабатываются упражнения и другой диагностический или идентифи­кационный инструментарий, который проходит предварительную проверку на валидность;

– участники проходят испытание, выполняя различные упражнения и техники;


– специально под программу готовятся наблюдатели; – оценивается наблюдаемое поведение испытуемых, а не гипотезы о стоя­щих за ним причинах;

– каждый участник оценивается несколькими специалистами; – фазы «наблюдения» и «оценки» разнесены во времени.

А. Н. Гусев. Можно предположить, что по мере разработки высококачест­венных психодиагностических инструментов, предназначенных для профес­сионального использования, будут повышаться прогностическая валидность тестов и их психометрические качества. Рынок HR-технологий — это быстро развивающийся рынок, в крупных городах формируются компании профес­сионалов-психологов, способных качественно проводить работу по оценке персонала. Тот, кто серьезно работает в данной области, тот и серьезно решает задачу повышения прогностической валидности используемых психодиагно­стических методик, занимается отслеживанием траекторий карьеры своих клиентов-испытуемых.

По поводу валидности ассессмент-центров ничего не могу сказать, я не спе­циалист.

Л. Ф. Бурлачук. Сложно сказать, до какой степени… Проблема валидности связана с поиском адекватных внешних критериев, которые порой найти сов­сем не просто. Тем не менее мы уже располагаем методиками, имеющими вполне приемлемые показатели надежности и валидности. Только вот не нуж­но брать готовые зарубежные и по ним делать далеко идущие выводы. Недав­но прочитал в Интернете статью «Утомленные тестом» и согласен с теми вы­водами, которые там сделаны. Об уровне подготовки специалистов для оценки персонала речь шла раньше.

К. В. Осетров. Проблема оценки эффективности тех или иных диагнос­тических инструментов в области работы с персоналом — наверное, действи­тельно одна из самых острых проблем. Ведь чтобы количественно оценить прогностическую валидность инструмента, нужно иметь не просто базу полученных результатов, но и данные о реальной успешности деятельности оцененных сотрудников. В идеале, чтобы понять точность сделанных в оценке выводов, желательно иметь данные не только об эффективности работника, но и о его карьерной траектории за какой-то период времени после оценочных мероприятий. А для этого нужно иметь большой опыт в области оценки персонала, а также поддерживать длительные контакты с заказчиками. В на­шей компании подобного рода базы данных накопились, например, для пред­приятий энергетической отрасли и некоторых других областей промышлен­ности, в которых мы уже много лет проводим оценочные процедуры и обучение кадрового резерва. Имея такую базу, мы можем говорить об опти­мальном составе инструментов для оценки персонала в этой отрасли. Вообще задача улучшения прогностической валидности психодиагностики и ассесс-мент-центров в оценке персонала — это, по-видимому, не столько задача работы с отдельными тестами, сколько задача оптимального подбора методик в рамках комплексной процедуры. Ведь в случае с психодиагностическими тестами можно улучшить их психометрические свойства по российской вы­борке в целом (или даже по отдельной профессиональной подвыборке), но со­вершенно не очевидно, сработает ли тест необходимым образом для решения конкретных задач в конкретной компании. Более вариативное построение процедур в ассессмент-центрах позволяет учесть специфику деятельности, однако возникает другая проблема: в каждом случае необходимо грамотно построить модель компетенций. К сожалению, в существующей российской практике оценки персонала этот этап часто практически опускается, а компе­тенции прописываются абы как. А ведь на этом этапе психологами должна быть проведена добросовестная исследовательская работа и выбраны дейст­вительно те параметры, которые в данной области будут дифференцировать успешных и неуспешных работников, от качества этого этапа зависит эффек­тивность оценочных процедур в целом. На мой взгляд, все эти проблемы ста­новятся все более очевидными и для специалистов в области психодиагнос­тики, и для компаний-заказчиков. А это позволяет надеяться, что в ближай­шие 5 лет в области оценки персонала в нашей стране будут происходить постепенные естественные изменения в сторону повышения качества оце­ночных инструментов.

Т. В. Корнилова. Я не встречала в публикациях на русском языке данных о прогностической валидности методик для оценки персонала. Разве кто-либо проводил какое-нибудь метаисследование, метаанализ? Пока он не появится, невозможно говорить об «улучшении», а вдруг у нас и так все замечательно в России?

Улучшить можно до каких-то общепринятых показателей, а также при уче­те культурной специфики (в контексте кросс-культурных сравнений мето­дик).

Вопрос 7. Будет ли нарастать автоматизация психодиагностики или же, напротив, она отойдет как мода, вернув место специалисту-психологу?

А. Н. Гусев. Компьютеризация психодиагностической работы — это реаль­ная необходимость использования современных информационных техноло­гий, а не мода. В настоящее время любой грамотный психодиагност (т. е. спе­циалист-психолог, а не нажиматель на кнопки компьютера) должен мастерски использовать все преимущества компьютера, поскольку это помогает не толь­ко работать быстрее, но и работать надежнее. Противопоставлять компьютер­ную психодиагностику и некомпьютерную вряд ли нужно и можно — это раз­ные инструменты в «чемоданчике» психолога. Другое дело, что «чемоданчи­ки» могут быть разные: кто-то блестяще владеет проективным тестом чернильных пятен Г. Роршаха, посвятив его изучению 5–7 лет; кто-то с помо­щью правильно составленной батареи компьютеризованных психодиагнос­тических тестов может вполне качественно обследовать за сутки 50 клиентов кадрового агентства. Очевидно, что это разные модусы профессиональных ком­петенций. То, что автоматизация будет нарастать, — это факт и веление вре­мени. То, что качественные методы психодиагностики будут востребованы не менее, чем средства компьютерной психодиагностики, — также верно.

По-видимому, будут развиваться так называемые компьютерные эксперт­ные системы, специализированные базы знаний по психодиагностике. Ком­пьютеризация психодиагностической работы — это не цель, а лишь средство достижения нужного (а иногда и более быстрого или только быстрого?) ре­зультата. Хорошая компьютерная психодиагностическая система — полезный инструмент. Вот только несколько примеров: 1) расчет, коррекция и опера­тивная возможность использования нескольких психодиагностических норм для одного теста; 2) возможность быстрого соотнесения результатов тестиро­вания по целому ряду методик; 3) удобство графического и/или табличного представления многомерных данных; 4) собственно разработка новых психо­диагностических методик; 5) проведение сложных когнитивных тестов или тестов, моделирующих квазинатурные условия деятельности; 6) выполнение сложной статистической обработки данных и т. д. и т. п. Надеюсь, что вполне адекватным примером полезного использования компьютера в психодиагнос­тике будет наш опыт создания современной системы «1С-Школьная психо­диагностика». С ее помощью школьный психолог может не только просто рас­печатать стандартные бланки опросников, а затем ввести результаты в общую базу данных, но и провести в ручном режиме несколько тестов из очень попу­лярной на Западе психодиагностической системы DAS (Differential Ability System), а затем выполнить очень сложную и трудоемкую количественную обработку зарегистрированных данных.

Компьютер может быть и просто помощником, не «навязывая» психологу лишние услуги по проведению психодиагностического обследования: с его помощью можно распечатать график профиля, рассчитать средние данные по группе испытуемых, наконец отсканировать и обработать бланк, заполненный испытуемым вручную или ребенком с помощью психолога (это, кстати, уже почти безошибочно умеет делать последняя версия компьютерной психодиаг­ностической системы «ТестМейкер», которая весьма распространена во мно­гих вузах нашей страны).

Таким образом, наш ответ на этот несколько провокационный и проектив­ный вопрос редакции состоит в том, что компьютер — это полезный инстру­мент в обычной психодиагностической практике и весьма необходимое сред­ство для разработчиков психодиагностических методик и технологий.

А. Г. Шмелев. Автоматизация — это не мода, а «невидимая рука рынка». Вы поглядите-ка на другие бывшие творческие профессии! На то, как во­оружен нынешний писатель, который творит вовсе не узкоспециальную, а мас­совую художественную литературу, как работает современный композитор, архитектор-дизайнер и т. п. Ну и на что же способен психолог, который умеет только включать и… выключать компьютер?

Кстати, ваш вопрос сформулирован порочно: он подразумевает, что ком­пьютерные тесты вытесняют психолога. Это психологи сами себя вытесняют с рынка, не осваивая своевременно компьютерные тесты. Образец для сравне­ния такой: походите по ресторанам и посмотрите, где музыку играют койн-ма-шины, а где играют музыканты, оснащенные компьютерными синтезаторами? Вот то-то! Нет фактически койн-машин (или остались немногие, но в самых дешевых забегаловках), играют живые музыканты, но опирающиеся на элект­ронные системы. Так будет и с компьютерными тестами. А психологи, которые этого не понимают, будут просто вытесняться с рынка. Останутся психологи, которые умеют все рутинное передавать машине (как передают машине ритм и аккомпанемент современные исполнители на синтезаторах), а все творческое оставлять себе: будут использовать больше времени на то, чтобы смотреть на человека, вести с ним разговор на почве более объективных данных о нем и т. п.

Н. А. Батурин. Автоматизация психодиагностики будет нарастать, особен­но у нас в России, где она в среднем по стране недавно оторвалось от почти ну­левой отметки. Так как впереди 5 лет, есть куда расти.

Но в целом у автоматизации в области психодиагностики есть предел. Ин­терпретация индивидуальных данных — это в какой-то мере алхимия, а не хи­мия психодиагностики. Поэтому творчество в анализе данных и особенно не поддающаяся пока учету интуиция психодиагноста останутся всегда востреб­ованными. Хотя и в этой области наблюдается положительное развитие. Так, за рубежом существуют теория и реальные программы «компьютерной ин­терпретации тестов» (CBTI). У нас усилиями К. Червинской (СПбГУ) разви­вается разработка схем интепретации данных с использованием дуэта: экс-перт-когитолог. Так что даже в святая святых психодиагностики — в ин­терпретацию данных — проникают компьютерные технологии. По моим оценкам, эти процессы в ближайшие 5 лет будут нарастать.

Т. В. Корнилова. Ни то, ни другое. С одной стороны, компьютерное сооб­щество привыкает к заочному тестированию. И психологи иногда оценивают качество такого тестирования. С другой стороны, диагностические решения всегда принимаются при участии психолога-специалиста и не сводятся к ин­терпретационным клише для полученных баллов. В Интернет-пространстве тестов будет крутиться много, но к решению диагностичесикх задач это отно­шения не имеет. Я вообще верю в неограниченность возможностей человечес­кого разума, а значит, в понимание пользователями, что заочное компьютер­ное тестирование — это не более чем игра. С автоматизацией психодиагнос­тики связано другое — разработка тестов более высокого уровня, с адаптивны­ми стратегиями и т. д. Но это в первую очередь осуществляется в лаборатории, а потом неизвестно, как сложатся дела с практикой применения. Я имею в виду при этом не предметное педагогическое тестирование (здесь свои задачи и возможности). Кроме того, некоторые направления в психодиагностике (например, динамическое тестирование) требуют активного участия специа­листа-психолога и принципиально не автоматизируемы.

Л. Ф. Бурлачук. Мы уже, слава Богу, пережили эпоху всеобщей компьюте­ризации (поначалу она проходила, как помните, при отсутствии компьюте­ров). На Западе, как мы знаем, особенно в клинической психодиагностике уже в 1990-е гг. разочаровались в компьютерных программах, навязывающих пси­хологу диагностические решения. Никто не собирается отказываться от ком­пьютеров, без которых ныне психодиагностика просто неработоспособна, одн­ако мне представляется, что заменить голову психолога они не могут, кто-то же должен думать, а не перебирать возможные варианты.

М. В. Розин. Да, думаю, будет нарастать. Это связано и с развитием инфор­мационных технологи, й и с попыткой проводить диагностику дешевле.

М. К. Акимова. Использование информационно-компьютерных техноло­гий в психодиагностике возможно не всегда (играет роль возраст испытуе­мых, содержание заданий методик и пр.), и оно должно осуществляться ква­лифицированными психодиагностами. Поэтому не стоит говорить о том, что специалист-психолог вернет себе место, отнятое автоматизированной психо­диагностикой. Он это место не имеет права отдавать неспециалистам. Только психодиагност способен дать квалифицированную оценку диагностическим результатам (в том числе и полученным посредством ИКТ) в свете всей необ­ходимой дополнительной информации о клиенте; только он использует на­блюдение, беседу, анализ продуктов реальной деятельности, экспертные оцен­ки, анамнез и др. для уточнения диагноза.

К. В. Осетров. Автоматизация психодиагностики в ближайшие 5 лет одно­значно будет нарастать, причем естественным образом будут выживать только те автоматизированные психодиагностические системы, которые дей­ствительно помогают специалисту-психологу и являются для него удобным рабочим инструментом.

И речь здесь, на мой взгляд, не идет только о том, что в автоматизирован­ном режиме можно будет пройти тот или иной тест, после чего автоматически будут посчитаны значения по шкалам и выдан некий текст интерпретации. Создавая, например, нашу автоматизированную систему диагностики, мы ориентировались на то, чтобы обеспечить удобную среду для работы психо­лога и поддержку различных оценочных процедур, в том числе и экспертных. Активно используемая в оценке персонала система должна уметь хранить не только баллы по тестам, но и оценки, выставленные по итогам интервью и ин­терактивных процедур, а также сами сценарии упражнений и видеозаписи их прохождения. Другая задача, актуальная для современных систем оценки, — это возможность анализа в единой базе данных результатов психологической диагностики, психофизиологических и медицинских обследований, а также тестирования профессиональных знаний. Понятно, что анализировать такие данные и принимать решения должны только компетентные специалисты, но без грамотно созданной компьютерной оболочки такая работа тоже представ­ляется трудноосуществимой. Наконец, автоматизация позволяет вписать ре­зультаты оценочных мероприятий в более широкий контекст задач управ­ления персоналом — психодиагностические системы в бизнесе неизбежно должны быть интегрированы с системами, автоматизирующими другие про­цессы в рамках работы с персоналом: аттестации, обучения, адаптации, плани­рования и т. п. Во всяком случае такие идеи мы закладывали, разрабатывая нашу систему EMD: Human Capital Management. В целом же на российском рынке сегодня очень мало систем, которые сочетают широкий функционал и грамотное содержательное наполнение, а запрос на такие комплексные про­граммы существует. Поэтому мне представляется, что разработка и создание автоматизированных психодиагностических систем — это то направление, ко­торое будет активно развиваться в нашей стране в ближайшее время.

А. Б. Балунов. Очевидно, что оба направления будут развиваться, решая свои задачи и отдаляясь друг от друга. С одной стороны, появится целый класс инструментов, способных решать стандартные задачи практически без участия психолога, с другой стороны, получат развитие методики, примене­ние которых требует серьезного специального обучения.

Т. Ю. Базаров. Все зависит от задачи, стоящей перед консультантом, и кон­цептуального подхода, который он использует. При «диагностическом» (ко­личественном) подходе тенденция автоматизации будет нарастать. При под­ходе качественном («идентификационном») автоматизация интересна в той мере, в какой позволяет ускорять процесс сбора первичных данных и перевода их в «рабочие аналитические» схемы.

Вопрос 8. Сможет ли российская психодиагностическая элита проводить собственные передовые исследования? Узнаем ли мы наряду со шкалами Гуттмана и моделью Раша о шкалах Иванова и модели Петровой?

Л. Ф. Бурлачук. На первый вопрос отвечу кратко: «да». Что касается второго, то скажу, что, несомненно, узнаем. Нужно только создать минималь­ные условия для работы и заинтересованность в ней, возможность видения результата. Хочу напомнить о всемирно известных «Психологических профи­лях» Г. Россолимо (1909). Эта российская методика опережала тогдашние зарубежные разработки на много лет. Забыли…

Т. Ю. Базаров. Уверен, что да. Но это возможно лишь в том случае, если мы не станем рассматривать «увековечивание» как специальную задачу. Будем работать — будут и результаты.

М. К. Акимова. Я думаю, что есть все основания ожидать появления отечественных интересных исследований в области психодиагностики.

А. Н. Гусев. Некоторые отечественные психологи работают весьма совре­менно и эффективно, поскольку появляются новые оригинальные разработки, хорошие адаптации зарубежных методик (достаточно посмотреть на предло­жения московской компании «Гуманитарные технологии», челябинских кол­лег из «ПсиХрона», санкт-петербургских психологов из «Амалтеи» и др.). Тем не менее следует отметить, что профессионалов еще мало. Поэтому по «валу» мы западных коллег в обозримом будущем не обгоним, да и не догоним. Надо, как советовал известный классик, «учиться, учиться и учиться». Но поскольку отдельные профессионалы все-таки имеются и они реально работают, то, как говорят в спорте, в «индивидуальном зачете» у нас есть шансы создавать и внедрять в практику вполне надежные и конкурентоспособные технологии в области психодиагностики. За рубежом разработок на уровне подхода Гутт-мана или модели Раша не так много. Они появляются там, где вырастают та­лантливые ученые. Например, в маленькой Голландии психологи вместе с ма­тематиками разработали очень хорошие процедуры многомерного шкалирова­ния (они уже включены в последние версии статистической системы SPSS). Вполне можно предположить, что где-то в Челябинске или Самаре что-то по­добное сделают и наши ученые. По крайней мере, я об этом мечтаю.

Л. Н. Собчик. Почему бы и нет? Уже существует ряд отечественных мето­дик, апробированных и доказавших свою надежность. Что касается моих соб­ственных разработок, то методика ИТО (Индивидуально-типологический опросник, разработанный мною в 1995 г.), ее детский вариант ИТДО и ком­пьютерная версия применяются не только в практической работе психологов множества организаций, но и в научно-исследовательских работах, кандидат­ских и докторских диссертациях. То же можно сказать о Вербальном фрус-трационном тесте, о Рисованном апперцептивном тесте, о методе сравнения парных таблиц. Что касается широко распространенного теста СМИЛ, то его вряд ли можно считать просто адаптированным MMPI.

Методика СМИЛ радикально отличается как от MMPI, так и от других модификаций этого теста (СКЛО, разработанный ленинградскими психоло­гами как клинический тест ММИЛ, созданный на базе сокращенного опрос­ника MMPI Ф. Б. Березиным и М. П. Мирошниковым, ориентированный в основном на выявление состояния дезадаптации Минимульт – разработан­ный в Швеции Кинканнон и адаптированный в России как СМОЛ В. П. Зай­цевым и В. Н. Козюлей). Начиная с 1968 г. по мере изучения теста MMPI по­степенно сформировался новый поход к возможностям стандартизирован­ного опросника на базе мною же созданной теории ведущих тенденций и индивидуально-личностной типологии3.

Тест СМИЛ обрисовывает многогранную структуру личностных свойств человека, включая эмоциональные особенности, мотивационную направлен­ность, стиль общения, устойчивые профессионально важные черты и наклон­ности, деловые качества, определяет степень тревожности, агрессивности, сте­пень социально-психологической адаптированности, отклонения от средне-нормативных показателей. Методика позволяет оценить степень достоверности полученных данных с помощью шкал достоверности, просле­дить динамику личностных изменений, дифференцировать патологические изменения. Тест СМИЛ широко используется на практике в сфере проблем управления персоналом, кадрового отбора, профориентации, а также как диф­ференциально-диагностический тест в клинике пограничных расстройств с 1973 г. и зарекомендовал себя как надежный инструмент разносторонней оценки индивидуально-личностных свойств. Однако необходимо принимать во внимание, что ни один самый лучший тест не должен быть единственным при оценке состояния. В дополнение к любому вербальному тесту необходи­мо параллельно применять проективные методики с невербальным стимуль-ным материалом, а результаты исследования рассматривать через призму шкал достоверности и тех установочных реакций обследуемого лица, которые могут быть связаны с конкретной ситуацией и условиями проводимого обсле­дования.

Т. В. Корнилова. В ближайшие 5 лет исследования будут. О новых «отечественных» моделях узнаем за эти 5 лет вряд ли. Я уже говорила, что слабо развита математическая подготовка и студентов, и преподавателей. Научно-педагогические кадры, желающие разрабатывать методики по инте­ресующим их темам, не проявляют интереса к современным методам построе­ния диагностических методик и работы с многомерными данными. Если 5 лет назад на факультативных занятиях по введению в современные статистичес­кие методы для аспирантов работали человек 15, то год назад — уже не более 5. Трое из них, видимо, всерьез перейдут на новый уровень работы, что уже про­является во «взятии» нормативов публикаций в зарубежных изданиях. Захо­тят ли делать такой рывок остальные? Я верю в то, что всегда будут люди, желающие жить в своем времени, а не в прошлом.

Собственно, и во время нашего студенческого периода было на курсе чело­век 5, которые собирались и — частично в рамках студенческого научного общества, но в большей степени на собственном энтузиазме — овладевали со­временной статистикой. Их и знает современное поколение как своих препо­давателей. Но дело даже не в количестве интересующихся, а в том, что моло­дые психологи (студенты, аспиранты) ориентируются часто не на квалифика­ционный уровень психологических исследований в мире, а исключительно на внутренние критерии своего института, группы и т. д., которые не всегда предъявляют требования, соответствующие необходимому сегодня уровню статистической подготовки психологов.

Например, я спросила одну девушку, которая хотела узнать о современных методах выделения кривых развития в лонгитюдных данных, будет ли она использовать подробно разобранную на факультативном для аспирантов се­минаре методологию, коль скоро — в приложение к занятию — преподаватель снабдил группу «интересующихся» коллег новейшей компьютерной системой обработки данных для лонгитюдных схем. Она засмеялась и сказала, что это все «не в этой жизни». Ей лично для того, чтобы пройти обсуждение и защи­тить диссертацию, более чем достаточно дисперсионного анализа. И это после того, как на семинаре подробно было разобрано, почему для решения подоб­ных задач дисперсионный анализ непригоден. А у нее было еще два года впе­реди.

Когда у аспиранта возникнет понимание необходимости как минимум ознакомления с современными подходами в психодиагностике и с соответст­вующими методами анализа данных, он выйдет за пределы критериев узкого профессионального круга, который тянет его назад. Так, трое студентов на­шего факультета, которые приложили усилия для овладения современным методом структурного моделирования, сразу стали «конкурентоспособны­ми». Они победили на международном конкурсе и попали в число тех 12 мо­лодых психологов, для которых в преддверии Берлинского международного конгресса проводилась школа по современным методам, в частности, струк­турному моделированию. Возможно, они или другие, кто пойдет по этому пути личных усилий, в том числе личного финансирования своего пребыва­ния среди «братьев по разуму», станут если не разработчиками новых диагно­стических проблем, то как минимум носителями стандартов в этой области знаний.

То, что сегодня среди российских психологов нет четкого представления о стандартах таких исследований, связано также с отсутствием междисципли­нарной работы. Ведущие разработчики статистических пакетов (г-н Бентлер, автор программы EQS и ведущий специалист в области структурного модели­рования, например, является профессором психологии и статистики одновре­менно) сотрудничают с математиками и психологами, обеспечивая мульти-дисциплинарный подход к обработке данных. Такой подход вообще харак­теризует парадигмальные сдвиги в методологии психологии. Но у нас, мне кажется, специалисты разных профессий слушать друг друга не хотят или не могут (ведь опять для этого нужно прилагать дополнительные усилия). Но ведь что-то происходит в этом направлении. Свидетельство тому — 3-я меж­дународная конференция по когнитивным наукам в Москве.

Но, кроме того, что хочется услышать о шкалах Иванова и модели Петро­вой, неплохо было бы, чтобы хотя бы треть студентов владела тем, что уже существует, — той же моделью Раша.

Н. А. Батурин. Я думаю, что тонкий слой российской психодиагнос­тической элиты всегда проводил собственные передовые исследования, например, А. Г. Шмелев, Н. А. Курганский и др. Вторая часть вопроса не очень хорошо согласуется с первой половиной. Шкалы Гуттмана и модель Раша — это достижения психометрики, той части психодиагностики, которая связана с математикой. Поскольку российская математика всегда была сильнее психологии, хотя бы потому, что математиков у нас не уничтожали физически и морально, как это делали с психодиагностами (после 1936 г.), вполне допус­каю прорывы в психометрике психологизированными математиками. Лично знаю математиков, которые давно работают в зарубежных психодиагнос­тических центрах, занимаясь психометрикой и статистикой, и при этом считают себя россиянами. К сожалению, у нас совсем мало тех, кто разбира­ется в современной психометрике, и прорыва даже в этой области изнутри не предсказываю.

Только что получил из Англии «Handbook of test development» (2007), на­писанный целым коллективом авторов. Этим томом в 778 стр. большого формата можно убить… любовь к психодиагностике у любого нашего студен­та-психолога, и тогда точно нам не видать шкал Иванова и моделей Петрова.

А. Г. Шмелев. Пока российские «практические психологи» и российские недобросовестные издатели тестов будут продолжать красть продукцию ин­теллектуального труда разработчиков, даже не понимая, что использование бесплатных тестов — это кража, мы не услышим громких русских имен в этой области. Сильные специалисты придут в эту область тогда, когда поверят, что в этой области уважают авторские права, что в этой области есть какая-то иерархия авторитетов, основанная на объективных критериях научных дости­жений, и т. п. Пока мы только на подходе к этой новой эпохе. Для этого 5 лет еще недостаточно будет. А вот через 15… будем надеяться!

К. В. Осетров. Возможно, моя точка зрения в данном вопросе — это скорее взгляд на ситуацию со стороны, но мне представляется, что подобной «психо­диагностической элиты» в нашей стране пока, к сожалению, не сформирова­лось. Ведь передовые исследования в области психодиагностики предпола­гают сочетание некоторой красивой и продуктивной психологической идеи и грамотного использования математического аппарата. И упомянутый Джордж Раш, например, был специалистом-математиком, длительное время работавшим в области анализа психологических данных. В российской дей­ствительности, к сожалению, очень редко можно встретить специалиста, ком­петентного одновременно в области психологии и точных наук, при этом имеющего интерес как к работе с эмпирическими данными, так и к тео­ретическим разработкам. И появление таких специалистов, как мне представ­ляется, возможно только при однонаправленном изменении и образователь­ной среды, и культуры практической психодиагностики. Произойдет ли это в ближайшие 5 лет? Вряд ли, но очень хочется верить, что именно таким будет основной вектор развития в этой области.

М. В. Розин. Думаю, что даже если и будут собственные передовые иссле­дования, они будут плохо «упакованы», плохо описаны, поэтому мы о них так и не узнаем.