Книги по психологии

Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Т. В. ЧЕРНИГОВСКАЯ

Черниговская Татьяна Владимировна — профессор Санкт-Петер­бургского государственного университета. Защитила докторскую диссертацию «Эволюция языковых и когнитивных функций: фи­зиологические и нейролингвистические аспекты» по специально­стям «Теория языкознания» и «Физиология». Входила в Совет «Проблемы сознания» при Президиуме Академии Наук СССР. Ру­ководитель ведущей научной школы «Петербургская школа психо­лингвистики».

Сферы научных интересов — психо - и нейролингвистика, когни­тивная лингвистика и психология, нейронауки, происхождение языка, теория эволюции, искусственный интеллект. Автор более 200 научных трудов. Контакты: Tatiana@TC3839.spb. edu


Резюме

Методологический кризис экспериментальной науки налицо. Необходима вы­Работка подхода, где органично синтезированы как гуманитарные, так и Естественнонаучные знания и парадигмы. Вопросы, стоящие перед психологи­ей,— те же, что и перед когнитивной наукой в целом, и перед нейрофизиологи­Ей, лингвистикой, антропологией, и даже перед квантовой физикой, включа­ющей теперь в себя наблюдателя как релевантного и невычитаемого участ­Ника. Мультидисциплинарность является неотвратимым настоящим и будущим науки, что влечет за собой огромные трудности и перестройки для встречи с совершенно новым типом знания, включенного в более широкий кон­текст. Стоит вспомнить, что наш вид — Homo Loquens, и язык является луч­Шим средством противостоять сенсорному хаосу, а восприятие может быть описано как относительно объективное только благодаря конвенциональности

Номинации.

Quodcunque ostendis mihi sic, incredulus odi.

Horatius1

Cтатья В. М. Аллахвердова «Блеск начало дискуссии о методологичес-и нищета эмпирической психоло - ком манифесте петербургских психо-гии» ярко и своевременно положила логов. Хотела бы сразу же отметить, что эта дискуссия не кажется мне еще одним проявлением обычного для наших столиц ревнивого трех­сотлетнего противоборства; скорее это смелая попытка ориентировки в пространстве и времени современ­ной экспериментальной науки вооб­ще, методологический кризис кото­рой налицо. Я во многом солидарна с позицией автора, так как недолюбли­ваю неленивых ученых. На вопрос: «Какова цель вашей работы?» — слишком многие отвечают: «Мы вна­чале будем исследовать, ставить опыты, собирать материал, а потом обработаем и посмотрим...» На что «мы посмотрим»? Что искали? Что опровергали или подтверждали? — Ничего. А если ничего не ищешь, то ничего и не найдешь! Человечество, похоже, входит в новый этап разви­тия науки. Точнее говоря, возвраща­ется к не вполне забытому старому — когда не было отдельных наук, а бы­ла натурфилософия или просто фи­лософия — мать всех наук. Я вовсе не хотела бы быть понята как адепт от­каза от научной парадигмы вообще. Совсем наоборот: именно сейчас нужно отчетливо представлять себе, что может быть исследовано научны­ми методами, а что — нет. Моя идея заключается в том, что Наука как со­вокупность Разных Наук себя исчер­пала и необходима выработка совсем другого подхода, где будут объедине­ны органично, а не искусственно как гуманитарные, так и естественнона­учные знания и парадигмы. У нас просто нет другого выхода! Поэтому вопросы, стоящие перед психологи­ей,— те же, что и перед когнитивной наукой в целом, и перед нейрофизио­логией высшей нервной деятельно­сти, и перед лингвистикой, и перед антропологией и т. д. Даже перед квантовой физикой! — поскольку она включает в себя наблюдателя как релевантного и невычитаемого участника, ибо его отсутствие меняет свойства изучаемого объекта. В этой связи вспомним В. П. Зинченко: «Внешний мир строится изнутри», М. К. Мамардашвили с единым кон­тинуумом Бытия и Сознания: «Мыш­ление и Бытие совпадают» и — его совместный с А. М. Пятигорским призыв описывать мир без дихото­мии «субъект — объект». Даже не МежДисциплинарность, а Мульт-иДисциплинарность является неот­вратимым настоящим, не говоря о будущем науки вообще. Да, конечно, это влечет за собой огромные труд­ности и перестройку сознания. Пере­стройку образования, и не только высшего. Но у нас, повторяю, нет вы­хода! Либо мы будем заниматься профанацией изучения поведения неких единиц (неважно каких), зак­рывая глаза на то, что они обретают смысл только как части целого, либо нам придется открыть глаза и созна­ние для встречи с совершенно новым типом науки — строгой, соблюдаю­щей все принципы такого рода мы­слительной работы, но осознающей свою включенность в более широкий контекст. Собственно, моим ответом будет: не вижу оснований выделять психологию, лингвистику, искус­ственный интеллект, этологию и це­лый ряд других наук такого рода из общей сетки когнитивных наук или даже Когнитивной Науки. Что нам делать? Не бояться друг друга, вести постоянный диалог всех сторон, про­питываться идеями — старыми и но­выми — соседних областей знаний, пытаться договориться об общем языке (что крайне трудно, так как од­ни и те же термины могут обозначать существенно отличные вещи) и на­пряжением всех интеллектуальных сил разрабатывать методы экспери­ментальных исследований, не проти­воречащие, по возможности, отдель­ным частным наукам. Смирить гор­дыню и не бояться получить ответ «Так делать нельзя, потому что...» (из чего не следует, что так делать дей­ствительно нельзя, но — не зная бро­ду, все же не лезут в воду). Нарушать каноны, Зная, а не по невежеству. Мои многолетние контакты и совме­стная работа с представителями очень разных областей знаний гово­рят о том, что это не только возмож­но, но и невероятно интересно! Об­щий язык может быть найден. Антро­пологи, нейрофизиологи, психологи, лингвисты, философы, культурологи, физики, математики, психиатры, да­же теологи — все они, часто не подоз­ревая об этом, существенно транс­формировали мое отношение к уста­новившимся парадигмам и даже к собственным научным результатам. И теперь, читая лекции в универси­тете или планируя новые экспери­менты, я уже не могу не учитывать всю целостность этой пестрой, но захватывающей картины. А психоло­гам стоит вспомнить, что наш вид — Homo Loquens, а значит, серьезного знакомства с лингвистикой не избе­жать. Язык является лучшим сред­ством противостоять сенсорному ха­осу, который атакует нас каждую миллисекунду: именно он обеспечи­вает номинацию ментальных репре­зентаций сенсорного инпута и, таким образом, «объективизирует» инди­видуальный опыт, в какой-то мере обеспечивая описание мира и комму­никацию. Это значит, что именно и только язык, будучи культурным фе­номеном, хотя и базирующимся на генетически обусловленных алго­ритмах, соединяет объекты внешнего мира с нейрофизиологическими фе­номенами, используя конвенцио­нальные семиотические механизмы. Наше восприятие может быть описа­но как относительно объективное только благодаря конвенциональнос-ти номинации, договору о том, в ка­кие ячейки мы будем упаковывать наши ощущения. Элегантность, раз­мер и качество этих ячеек варьирует от языка к языку и от индивидуума и к индивидууму. Более того, мы стал­киваемся с нарушенным или даже иллюзорным и галлюцинаторным восприятием, но язык и мозг справ­ляются и с этим. Мы должны соеди­нять Слова С Событиями И Вещами, и в каких-то случаях это удается лучше (как с цветами и линиями), а в ка­ких-то — хуже (как с запахами и вку­сами). Мы можем столкнуться и с синестезией — сенсорной или когни­тивной,— когда разные модальности восприятия могут обмениваться опытом и инвентарем... Но это имен­но тот мир, в котором мы посели­лись... Вряд ли наши московские друзья будут с этим спорить.