Книги по психологии

КОНЦЕПЦИЯ МЕТАИНДИВИДУАЛЬНОГО МИРА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

Л. Я. ДОРФМАН

КОНЦЕПЦИЯ МЕТАИНДИВИДУАЛЬНОГО МИРА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

Дорфман Леонид Яковлевич — заведующий кафедрой психологии и педагогики Пермского государственного института искусства и культуры, доктор психологических наук, профессор. Автор более 300 трудов (в том числе 6 монографий и 13 глав в мо­нографиях, редактор и соредактор 15 сборников научных трудов) в области теоретической и эмпирической психологии, психологии индивидуальности, стилей активности, эмоций, креативности, ис­кусства и литературы. Лауреат премии имени В. С. Мерлина I степе­ни Пермской области, лауреат конкурса «Лучшая научная книга 2005 года» среди преподавателей высших учебных заведений.

Резюме

Выделяется особый класс психических явлений, в которых их внутренняя (ин-Тракорпоральная) и внешняя (экстракорпоральная) стороны, обособление и Объединение обнаруживаются в неразрывном единстве. Этот класс явлений об­разует предметную область концепции метаиндивидуального мира. Как возника­ет противоречивое единство в данном классе явлений, и каковы его внутренние механизмы? Это главный вопрос, который ставится, изучается и решается в Концепции метаиндивидуального мира. Метаиндивидуальный мир рассматрива­Ется как гетерогенная, многокачественная, многодетерминированная полисисте­Ма. Ее существование и функционирование подчиняются принципам релятивно­Сти и дополнительности, параллельности и взаимопереходов между системами. В метаиндивидуальном мире выделяются четыре относительно самостоятель­ные области: «Авторство», «Обладание», «Принятие» и «Зависимость».

Ни пчелы без жала, ни розы без шипов.

Теория интегральной индивиду - 1976; 1977; 1980; 1986), представле-альности В. С. Мерлина (Мерлин, ния о внешних, экстракорпоральных формах существования психики (Выготский, 1982; 1986) и о человеке и мире (Рубинштейн, 2003), а также системный подход по В. П. Кузьмину (1982а, 1982б) выступают предпосыл­ками концепции метаиндивидуаль-ного мира.

Теория В. С. Мерлина об интегральной индивидуальности

Первая и ближайшая предпосылка концепции метаиндивидуального ми­ра — теория интегральной индивиду­альности В. С. Мерлина (Мерлин, 1976; 1977; 1980; 1986). Ключевыми были определены два отправных по­ложения в теории В. С. Мерлина.

Во-первых, внимание было сосре­доточено на понятии «метаиндиви-дуальность». Метаиндивидуаль-ность — это свойство индивидуаль­ности, возникшее в результате отношения к ней окружающих лю­дей (симпатии — антипатии, послу­шания — властвования, оценок ее со­циально-нравственных свойств и ценностных ориентаций, авторитет­ности мнений и суждений, социаль­ных норм, требованиий и ожиданий социальной группы и т. д.). Метаин-дивидуальные свойства обозначают­ся терминами социальных и лич­ностных статусов, лидерства и руко­водства, социальной перцепции, но рассматриваются не со стороны меж­личностных отношений, а как инди­видуальная (метаиндивидуальная) особенность. Еще одно значение ме-таиндивидуальности выражается в тех особенностях индивидуальности, которые приводят к изменениям по­ведения окружающих людей.

Детерминация метаиндивидуаль-ности определялась двояким образом: со стороны интраиндивидуаль-ных свойств (биохимических, сомати­ческих, нейродинамических, психо­динамических, личностных) и специ­фических особенностей контактной социальной группы и конкретной со­циальной ситуации. В. С. Мерлин сде­лал акцент на том, что метаиндивиду-альность и интраиндивидуальность представляют собой разные уровни интегральной индивидуальности и между ними существуют полиморф­ные связи (Мерлин, 1986) . Еще одна важная особенность метаиндивиду-альности обнаруживалась в ее двой­ственном статусе: она выступала в качестве и объекта, и субъекта меж­личностных отношений. Однако В. С. Мерлин в своей теории проявил недостаточное внимание к этой осо­бенности метаиндивидуальности. Так наметилась первая потенциальная «зона роста» теории интегральной индивидуальности: ориентация не на системную идею иерархии (анализ этой идеи в теории В. С. Мерлина см.: Дорфман, 2003а; 2003б), а на другую системную идею — Многоаспектности И Многомерности.

Во-вторых, в теории В. С. Мерли­на интегральная индивидуальность рассматривалась двояко: как само­стоятельная и саморегулирующаяся система, но в то же время она вписы­валась в правила, требования и ожи­дания социальной системы (Мерлин, 1986). Эмпирические данные под­держивали оба представления об ин­тегральной индивидуальности — как самостоятельной системе и о том, что она вписывается в социальную сис­тему как ее подсистема (в частности, в форме адаптации индивидуального стиля к социальным требованиям деятельности). Вместе с тем теоретические положения об интегральной индивидуальности как самостоя­тельной системе и как подсистеме социальной системы логически были взаимоисключающими. Для разре­шения этого противоречия я предло­жил рассматривать интегральную индивидуальность в качестве и само­стоятельной системы, и подсистемы социальной системы с позиций сис­темного принципа дополнительности. Так наметилась вторая потенциальная «зона роста» теории В. С. Мерлина: развитие представлений о двойствен­ности качественной определенности интегральной индивидуальности. Для концепции метаиндивидуального ми­ра положение о двойственности каче­ственной определенности имело цен­тральное значение (Дорфман, 1993; 1997а; 1997б; 2004; Dorfman, 1995a; 1995b; 2000; 2005).

Человек и мир

Второй предпосылкой концепции метаиндивидуального мира является отечественная неклассическая психо­логия и ее основная идея о «мире». Онтологически мир, с одной стороны, противостоит исходному обособле­нию субъекта и объекта, онтологии изолированного индивида, на основе которой строится классическая пси­хология. С другой стороны, мир — это бытие, взятое не само по себе, вещно, безлично, не оторваное от человека, а, напротив, соотнесенное с челове­ком, взятое в аспекте того, что отно­сится к человеку и на что человек на­правлен, что может быть для него зна­чимо: люди и их отношения, предметы его потребностей и культуры.

Считается, что отечественная не­классическая психология идет от Л. С. Выготского (Выготский, 1982; 1986) с его представлениями о внеш­них, экстракорпоральных формах су­ществования психики в культуре. Кроме того, неклассическая психо­логия обогащается представлениями А. Н. Леонтьева об образе мира и жизненном мире, разработанными в его трудах (Леонтьев, 1979; 1994) и в исследованиях его последователей и учеников (Асмолов, 2002; 2004; Ва-силюк, 1984; 1995; Леонтьев, 1999; 2001; Леонтьев, Собкин, 1994; Эль-конин, 1989). Существенный вклад в развитие неклассической психоло­гии внес С. Л. Рубинштейн (Рубин­штейн, 2003) и его последователи (Абульханова-Славская, 1989; 1991; 2004; Абульханова, Березина, 2001). Концепция метаиндивидуального мира вобрала в себя в первую оче­редь идею Л. С. Выготского об эк­стракорпоральных формах суще­ствования психики в культуре (Вы­готский, 1982; 1986) и представления о человеке и мире, которые развивал С. Л. Рубинштейн (Рубинштейн, 2003).

Л. С. Выготский

Идея Л. С. Выготского об экстра­корпоральных формах существова­ния психики в культуре (Выготский, 1982; 1986) представляла собой одно из ключевых решений проблемы вза­имоотношений индивидуального и общественного сознания. Интерпси­хические процессы, с одной стороны, обусловливают интрапсихические процессы, с другой стороны, являют­ся результатом экстериоризации и опредмечивания в культуре психиче­ских явлений. Орудия и предметы, созданные человеком, есть ключ к психике человека, к его сознанию. В то же время человеческое сознание производит продукты культуры, пе­реходит в них и принимает форму предметности. Культура — форма, в которой человек опредмечивает, воплощает себя, но и распредмечива-ет, развоплощает орудие, предмет, созданные людьми. Орудие, предмет становятся собственно психологиче­ским фактом как знаки и значения. Представления о значении предмета дают ответ одновременно на вопрос о том, что делает внешний предмет психологическим фактом, и на во­прос о том, что является единицей сознания. Материальное, внешнее и сознание, внутреннее выступили в значении как единое.

Особенно отчетливо экстракорпо-ральность психического обнаружи­вается на материале искусства. В сво­ем классическом труде «Психология искусства» Л. С. Выготский (Выгот­ский, 1986) показал, что чувства, эмоции, страсти входят в содержание произведения искусства, преобразу­ются в его материале, обобщаются и становятся общественными. Челове­ка и искусство объединяет сложная деятельность вчувствования, слож­ная умственная работа, труд и твор­чество. Этим трудом, как отмечает Д. А. Леонтьев (Леонтьев, 1998), до­стигается эффект проникновения че­ловека в содержание художественно­го произведения, а содержания про­изведения — в человека.

Вторая ключевая для концепции метаиндивидуального мира идея — о противоречиях и двойственности. Вопреки существовавшей многие столетия традиции рассматривать форму и содержание в гармонии, во­преки утверждению, что форма иллюстрирует, дополняет содержание, аккомпанирует ему, Л. С. Выготский указывает на противоречия и двой­ственность произведений искусства и на противоречия и двойственность вызываемых ими эстетических чувств.

Противоречия, двойственность, внутреннее несоответствие в произ­ведениях искусства обнаруживаются между содержанием и формой, фор­мой и материалом. Так, в басне от­крываются два направления внутри одного и того же действия, в новелле один план — фабула, другой план — сюжет. В основе трагедии лежит тройное противоречие: противоре­чие фабулы, сюжета и действующих лиц. Поскольку эти планы относятся к одним и тем же фактам, но взяты в разных и расходящихся (не совпа­дающих между собой) отношениях, между этими планами существуют внутренние противоречия, они на­правлены как бы в разные стороны. Вместе с тем трагический герой слу­жит высшим единством, объединяю­щим эти противоречия.

Противоречия и двойственность, заложенные в структуре произведе­ний искусства, приводят к противо­речиям и двойственности вызы­ваемых ими эстетических чувств. Со­гласно Л. С. Выготскому (Выготский, 1986), всякое художественное произ­ведение — басня, новелла, трагедия — вызывает взаимно противополож­ные ряды чувств. Уничтожение со­держания формой вызывает аффек­тивное противоречие. Эмоции, вы­зываемые формой, и эмоции, вызываемые материалом, характери­зуются противоречиями: эти два ря­да эмоций имеют противоположные направления. Искусство имеет дело со смешанными, двойственными чувствами. Так, основой трагическо­го является двойственность подав­ленности и возбуждения. В трагедии нарастают противоположные чувст­ва, и они возбуждают в зрителе аф­фекты противоположного свойства. От басни до трагедии закон эстетиче­ского чувства один: эмоции развива­ются в противоположных направле­ниях, а в развязке уничтожаются. Этот процесс определяется как ка­тарсис. Эстетическое чувство как ка­тарсис представляет собой аффек­тивное противоречие, которое вызы­вает сложное превращение чувств, приводящее к разряду эмоций: мучи­тельные и неприятные аффекты пре­вращаются в противоположные.

Наконец, двойственность обнару­живается в попеременной смене перс­пектив восприятия. Зритель, с одной стороны, видит трагедию глазами ге­роя, а с другой — видит героя соб­ственными глазами.

На первый взгляд, все эти проти­воречия и двойственность, которые отмечает Л. С. Выготский в произве­дениях искусства, имеют весьма от­даленное отношение к идее о мире. Но против такого поверхностного суждения свидетельствует тот факт, что в произведении искусства с по­мощью художественных средств изо­бражается фрагмент образа мира ав­тора, преломленного через систему его личностных смыслов (Леонтьев, 1998). Кроме того, в содержании про­изведения искусства отображается фрагмент реальных отношений меж­ду людьми, т. е. мир людей, предме­тов, их значений и смыслов. С этой точки зрения положению Л. С. Вы­готского о противоречиях и двой­ственности следует придать существенно более широкое значение и распространить его на жизненный мир людей в целом.

С. Л. Рубинштейн

Для С. Л. Рубинштейна централь­ной является проблема бытия и ме­ста в нем человека (Рубинштейн, 2003). В связи с этим вводится поня­тие «мир»: человек в мире, в жизни. Мир есть бытие, каково оно для чело­века — преобразованное человеком и вбирающее в себя человека, связан­ные с ним отношения. В более узком значении мир — это совокупность людей и вещей, соотнесенных и соиз­меримых с человеком, с масштабом его жизни; жизнь здесь является си­нонимом «существования», «бытия». Человек не выводится за пределы мира; напротив, человек является неотъемлемой частью мира, частью, охватывающей целое, постигающей его, проникающей в него. В силу че­ловеческой активности, возможнос­ти изменять мир человек является отправной точкой системы коорди­нат своего мира. Но вопрос ставится не только о человеке в его объектив­ных отношениях с миром, но и о ми­ре в его объективном отношении к человеку. Первичное отношение — это отношение к миру не сознания, а человека, не созерцательное, теоре­тическое, а действенное, практиче­ское отношение человека к миру. Вместе с тем благодаря сознанию че­ловек отделяет себя от окружающего мира, обособляется от него и в то же время связывает, неразрывно соотно­сит себя с ним. Человек определяется миром, но и сам определяет (созна­тельно самоопределяет) свое отноше­ние к нему. Человек детерминирова объективными условиями, но высту­пает и как субъект, способный вно­сить изменения в ситуацию, изме­нять мир. Направленность на мир и включенность в него характеризует не только познание (как сознание), но и потребности человека, его чув­ства, действия и т. д., т. е. всего чело­века.

Следующие положения С. Л. Ру­бинштейна имеют большое значение для концепции метаиндивидуально-го мира: о существовании, его чув­ственном характере, многокаче-ственности, трансценденции, детер­минации (Рубинштейн, 2003).

Существование. Взаимоотноше­ния человека и мира раскрываются посредством категории «существова­ние». Существование является пер­вичным в сравнении с сущностью. Сущность — «предикат» существова­ния, чего-то существующего дейст­вительно или в потенции. Существо­вание — это участие в процессе жиз­ни; жизнь выступает как особый способ существования. Существова­ние определяется как становление, изменение и сохранение, пребывание и дление, диалектика внешнего и внутреннего, определение другим (чем-то или кем-то существующим вне его) и самоопределение. Сущест­вовать — значит действовать и под­вергаться воздействиям, участвовать в бесконечном процессе взаимодей­ствия с миром. Существование чело­века и мира есть «встреча» одного су­щего с другим; они определяются че­рез разные способы существования.

Чувственность. Выступая против традиционной метафизики и онтоло­гии, пытавшихся изучать нечто по­тустороннее и недоступное позна­нию, С. Л. Рубинштейн делает упор на том, что существование в мире «является» человеку, дано ему в его ощущениях и восприятии (Рубин­штейн, 2003). По отношению к чело­веку существующее выступает в чувственной данности. Восприятие и связанное с ним действие служат непосредственным свидетельством существования, непосредственно соприкасаются с «поверхностью» существующего. Чувственное по­знание открывает бесконечную кон­кретность существования; непосиль­ная (или в пределе посильная) зада­ча мысленно воссоздать эту конкретность в бесконечном процес­се мышления. Именно чувственное познание, а не абстрактное мышле­ние связано с существованием. Определения чувственного позна­ния ограничены, но только в вос­приятии объект дан как существую­щий. Мышление — тоже компонент жизни, существования, но опосредо­ванный и осложненный отходами от непосредственно чувственной данно­сти; мышление способствует уходу в идеальное, раскрывает значение, со­держание понятия бытия, мира, от­крывает сущность, но само бытие, мир, исходно дано в ощущениях и восприятии.

Так открывается «поверхность» явлений, обращенная к познающему человеку. Явление есть то, что явля­ется, и сущность, существенное, на­ходится не за ним, вне его, а, напро­тив, внутри него как центральное ядро. В явлении открывается сущее. Структура явления не дана непо­средственно, наглядно — она обнару­живается мышлением, опосредован­но, исходя из самого явления (но не из мышления). Мышление человека отправляется от восприятия. Переход от восприятия к мышлению есть переход от существующего, явления к сущности. Онтологически явления и сущности существуют «одновре­менно», процесс познания, напротив, идет от явлений к сущности.

Многокачественность. Явление в другой системе отношений не есть то, что оно есть в данной системе от­ношений. Специфика человеческого способа существования также заклю­чается в том, что в разных (но суще­ственных) связях и отношениях че­ловек раскрывается и выступает в новом качестве. Психическое явле­ние обретает новую качественную определенность в новых существен­ных связях и отношениях. Качество психического явления в одной систе­ме отношений и качество психиче­ского явления в другой системе от­ношений суть разные качества. Так, в двух основных модальностях чело­веческого существования — способ­ности подвергаться воздействиям (быть зависимым, детерминирован­ным извне) и действовать (быть дея­тельным, самоопределяться) — об­наруживаются разные, не совпадаю­щие качественные определенности психических явлений. Психические явления, обусловленные обстоятель­ствами жизни и обусловливающие поведение, деятельность человека, имеют разную качественную опреде­ленность. Сознание и действие, чув­ственность и деятельность, созерца­ние и преобразование представляют собой отношения человека к миру, в которых выявляются различающие­ся качественные определенности. То, что есть субъект преобразований в одной системе отношений, не пред­полагает, что человек есть субъект в любой другой системе отношений.

Мир, центром которого является че­ловек, и «миры», фокусом которых выступают другие люди, опять-таки служат источниками многокаче-ственности человеческого существо­вания.

Трансценденция. Существовать — значит и быть «в себе», и переходить в «другое», включать в себя «дру­гое», быть вне себя и перед собой. Трансцендентное есть непрерывный выход за пределы данного, выведе­ние познающего за пределы того, что дано. Понимание трансцендентного как обособленного, отделенного от имманентного отвергается. Также отвергается понимание трансцен­дентного как выходящего за пределы того, чем оно задается. С. Л. Рубин­штейн определяет трансцендентное в неразрывной связи с имманентным (Рубинштейн, 2003). По сути, транс­цендентность есть специфический способ существования, основанный на возможности быть в «себе» и представлять себя в «другом» одно­временно.

Детерминация. Существование неразрывно связано с процессом де­терминации, поскольку свойства од­ного сущего определяются в его взаимодействии с другими. Сущест­вовать — значит быть детерминиро­ванным, как в понятии, так и в дейст­вительности. Детерминация есть процесс в самом существовании, су­ществование как причинность по от­ношению к самому себе.

Выступая против механистичес­кого детерминизма, С. Л. Рубин­штейн противопоставляет ему диа­лектику внешнего и внутреннего: внешние причины действуют через внутренние условия (Рубинштейн, 2003). Эффект внешнего воздействия зависит от внешнего воздействия на явление, но также и от его внутрен­них свойств. Психические явления включаются в причинную взаимо­связь как обусловленные и как об­условливающие. Они обусловлены объективным действием условий жизни (детерминация другим, внеш­ним), и вместе с тем они обусловли­вают поведение (самоопределение с учетом внутренних свойств явления, самопричинение). Поэтому основ­ной принцип детерминации заклю­чается в определении другим и в самоопределении. Причина действу­ет вовне (в следствии), но имеет ме­сто также действование причины в самой себе, направленной на ее со­хранение как качественной опреде­ленности. Следствие (результат при­чинения), отделенное от причины, есть результат выхода внутреннего движения причины за ее пределы.

В связи с принципом детерминиз­ма С. Л. Рубинштейн дает характери­стику категории действительности (Рубинштейн, 2003). Действитель­ность — это то, что действует на дру­гое, что проявляется вовне, участвует во взаимодействии. Действитель­ность есть ставшее единство сущно­сти и существования, внутреннего и внешнего.

Системный подход В. П. Кузьмина

Как известно, существуют разные варианты системного подхода, к при­меру, системно-структурный, сис­темно-функциональный, систем­но-исторический, системно-генети­ческий (см.: Кузьмин, 1982б; Юдин, 1997). В отечественной психологии оригинальные варианты системного подхода развивают, в частности, Б. Ф. Ломов (Ломов, 1984) и В. А. Ба­рабанщиков (Барабанщиков, 2003; 2004; 2005).

В. С. Мерлин руководствовался общей теорией живых саморегули­рующихся и самоактуализирующих­ся систем (Мерлин, 1986). Но он от­личал свой подход от общей теории систем Л. Берталанфи (Берталанфи, 1969; Bertalanfy, 1968; см. также: Mil­ler, 1996) в ее первоначальном пони­мании как всеобщей теории и от ки­бернетического понимания большой системы с позиции У. Эшби (Ashby, 1956; 1959). Мерлин развивал идею иерархизации системы (интеграль­ной индивидуальности) по крите­риям телеологического и каузально­го типов детерминации — в противо­положность критериям соотношения части и целого, более частной и более общей зависимости или закономер­ности в некоторых других концеп­циях системного подхода.

В. С. Мерлин был знаком с си­стемным подходом В. П. Кузьмина и ссылался на его работы (Мерлин, 1986). Более того, вслед за В. П. Кузь­миным В. С. Мерлин стал употре­блять понятие системного качества и применил его к исследованию инте­гральной индивидуальности: поиску подвергались явления, опосредую­щие характер связи между разно­уровневыми свойствами индивиду­альности. Вместе с тем системный подход В. П. Кузьмина не подвергал­ся специальному осмыслению.

Для становления концепции ме-таиндивидуального мира системный подход В. П. Кузьмина (Кузьмин, 1982а; 1982б) был знаковым. Соглас­но В. П. Кузьмину, гносеологическая установка на явление как систему требует отображения его многокачественности, многомерности, много-уровневости, что приводит к получе­нию в значительной мере параллель­ного (разнопорядкового) знания о нем. В связи с этим В. П. Кузьмин ввел принцип двойственности качест­венной определенности — методоло­гические представления о двух (или многих) рядах качественной опреде­ленности явления. Для того чтобы объяснить такой способ существова­ния явления, его следует рассматри­вать в разных системах координат, подвергать комплексированию па­раллельные знания.

Система по определению есть и целое, и объединение частей в целое. Изучение целостности, включая вы­явление закономерностей ее образо­вания, существования и взаимодей­ствия, есть системный подход. Поми­мо целостности, системный подход изучает процессы интеграции. Инте­грация — оборотная сторона целост­ности, поскольку целостность возни­кает в результате интеграции частей целого. Интеграция служит факто­ром, образующим систему (системо­образующим фактором): по линии интеграции проходят принципиаль­ные отличия систем от суммативных множеств, не являющихся система­ми.

В «системном видении» выделя­ются две его взаимодополняющие специфические формы: моно - и по­лисистемная фокусировки научного познания. Моносистемное знание сфокусировано на познании явления как системы — начиная с изучения целостности и механизмов интегра­ции частей в целое до законов струк­туры. Это познание системоцентрич-ное, оно направлено в основном на раскрытие внутренних механизмов и законов явления. В свою очередь, по­лисистемное познание направлено на изучение действительности как многосистемной, а отдельного явле­ния — как «элемента» многих разно­порядковых систем. Полисистемное знание является многофокусным, многоуровневым, полидетерминант-ным.

С позиций системного подхода В. П. Кузьмин (Кузьмин, 1982а; 1982б) выделяет в явлении четыре измерения. Во-первых, явление есть качественная единица мира, в кото­ром само явление выступает как си­стема. Во-вторых, явление есть часть своей видо-родовой макростемы и подчиняется ее закономерностям. Здесь системой служит макроскопи­ческая действительность. В-третьих, явление подчиняется закономернос­тям микромира, и системой здесь вы­ступает микромир. В-четвертых, яв­ление берется вместе со средой, с ус­ловиями его существования. Здесь системой служат его (явления) внешние взаимодействия.

Совокупный эффект многомерно­сти возникает благодаря тому, что у каждого модуса бытия свои законо­мерности, не сводимые автоматиче­ски к единому закону. Их реальное единство образуется взаимодействи­ями сил, имеющих разные направле­ния.

Метаиндивидуальный мир как действительность

Бейтисон предлагает следующий мысленный эксперимент:

Предположим, я слепой и пользуюсь тростью. Я иду и стучу: тук-тук-тук-тук. Откуда я начинаю? Моя психика ограни­вается рукой, в которой трость? Моя психика ограничена моей кожей? Моя психика берет начало на середине тро­сти? Нет, моя психика начинается с кон­чика трости (Bateson, 1972; цит. по: Cole, 1995).

Этот пример иллюстрирует онто­логическую проблему локализации психики, ее топологии. Психика и «здесь» (под кожей, в голове, в теле), и «там» (за пределами тела, вне голо­вы). Психика (сознание) выходит за границы ее субстрата (мозга, тела)— погружена в межличностные отно­шения, предметы культуры, объекты живой и неживой природы. Так пси­хическое открывается в субстрате (интракорпорально, в индивиде, внут­ренне) и вне его (экстракорпорально, внешне), хотя в обоих случаях связь психического с его субстратом сохра­няется, принадлежность психическо­го человеку остается (но ни психиче­ское, ни человек не сводятся к суб­страту). Здесь же обнаруживается другая проблема — проблема сочета­ния дискретности и континуальности психического, его отделенности от окружающего и экстракорпорально-сти. Отсюда вопрос существования психического «здесь» и «там», внут­ренне и внешне, прерывно и непре­рывно, пребывание и дление, нетож­дественность, обособление и необосо-бимость, неразрывность, психическое с подвижной гранью, но единое. В концепции метаиндивидуального мира предпринята попытка поставить некоторые из этих проблем и предло­жить их возможное решение на психологическом уровне.

Можно показать особый класс психических явлений, выделив их из познавательных и эмоционально-во­левых процессов, психических со­стояний, свойств личности и индивидуальности, межличностных отно­шений,— явлений, в которых доста­точно прозрачно и явно угадываются их внутренняя и внешняя (экстра­корпоральная) стороны. Чаще всего эти две стороны психических явле­ний не рассматриваются в единстве. Они как бы рассредоточены между разными дисциплинами (прежде всего между общей, дифференциаль­ной психологией и социальной пси­хологией, психологией среды), суще­ствуют в отрыве друг от друга и пото­му не очевидны. Кроме того, для психологии понятия «внутреннее» (интракорпоральность) и «внешнее» (экстракорпоральность) являются избыточно абстрактными. Обычно на их место подставляются более уз­кие и психологически более содер­жательные конструкты. В результате методологические истоки проблемы затушевываются, смазываются. Между тем, если убрать дисципли­нарные перегородки, увидеть за част­ным более общее, открывается не­сколько иная картина: у ряда психи­ческих явлений можно обнаружить именно эти две стороны, внутреннее и внешнее, две стороны протяженно­го и выходящего за границы тела че­ловека психического. Такой взгляд на психические явления позволяет строить междисциплинарные инте-гративные концепции на более фун­даментальном основании.

К разряду таких явлений относится метаиндивидуальность по В. С. Мер­лину (Мерлин, 1986), метаиндивиду-альность как идеальная представлен­ность индивида в других людях и личностные вклады людей друг в друга у А. В. Петровского и В. А. Пе­тровского (Петровский, Петровский, 1982). Но круг таких явлений значительно шире. В значительной степе­ни эти явления попали в поле зрения социальной психологии: понимание, эмпатия, психологическая близость, симпатия, подражание, компромисс, терпимость, влияние, доминант­ность, агрессия, зависимость, друж­ба, любовь и др. В социальной психо­логии эти явления рассматриваются односторонне, с их внешней стороны; внутренняя сторона этих явлений (личностный, индивидуально-психо­логический аспект) выпадает из поля внимания. Но и собственно экстра-корпоральность смазывается, рас­творяется в частных феноменах. Рас­ширив дисциплинарные рамки, од­нако, нетрудно обнаружить в этих явлениях не только внешнюю (со­циально-психологическую), но и внутреннюю (дифференциально-пси­хологическую) сторону, межлич­ностные отношения, в которых в еди­ном анализе улавливаются позиции индивида — внешне и внутренне. К этому классу психических явле­ний можно отнести ряд не только со­циально-психологических, но также общепсихологических и дифферен­циально-психологических феноме­нов. Из общепсихологических явле­ний можно выделить описания мыш­ления как знания и как процесса (Дудорова, 2005), двигательной па­мяти как ментальной репрезентации, формата хранения информации и ко­дирования атрибутов Я (Усова, 2006), эстетического чувства как ка­тарсиса, основанного на «противо-чувствовании» (Выготский, 1986). В области исследований личности обратим внимание на описания взаи­модействий личности и ситуации, среды (Сарджвеладзе, 1989; Эткинд, 1982; Bandura, 1986; 1999; Hyland, 1984), тревожности как черты и со­стояния с учетом роли индивидуаль­ности, окружения и поведения в их взаимодействиях (Endler, 1989), мо­дальностей Я И Другой В конструк­те Я (Дорфман, 2004; Дубровский, 1983; Тхостов, 1994) и в этническом Я (Балева, 2004), этнического самосо­знания в единстве его этнической и индивидуальной сторон (Хотинец, 1999; 2000). В дифференциальной психологии описываются формаль­но-динамические и содержательные свойства психики (Мерлин, 1973, 1986; Русалов, 1997), индивидуаль­ный стиль деятельности, его зависи­мость от объективных требований деятельности и свойств индивиду­альности (Вяткин, 2005; Мерлин, 1986; Щукин, 1999; 2000), когнитив­ные стили как устойчивые индиви­дуальные особенности переработки информации (Колга, 1991; Шкурато-ва, 1994; Холодная, 1996; 2004), стиль педагогического общения с учетом индивидуальности педагогов и их воспитанников (Исмагилова, 2003), индивидуальный стиль и ру­ководство (Толочек, 2000; 2006), ин­дивидуальность как объективная и субъективная реальность (Каган, Эт-кинд, 1989) и др.

Возьмем, к примеру, конструкт «мотив». Он описывает две стороны мотива — внешнюю и внутреннюю. Внешне, в отношении человека вещь становится предметом деятельности и выполняет функции ее мотива (Васи-люк, 1984; Леонтьев, 1975; 1979; Леон­тьев, 1992). Мотив относится к пред­мету, т. е. выводится за пределы тела человека. Мотив как предмет суще­ствует идеально, характеризует пси­хическое, является психологическим конструктом. Однако предмет — это социально-культурный феномен, че­ловеческий мотив как предмет по­гружен в объекты культуры. За вне­шней (предметной) стороной мотива просвечивается экстракорпораль-ность психического. Внешнюю сто­рону мотива можно понимать и ина­че: как экстринсивный мотив (Иль­ин, 2000; Berlyne, 1974; Friedman, Fцrster, 2005; James, Eisenberg, 2004), просоциальный мотив (Ильин, 2000; Barry, Wentzel, 2006), подкрепление (Baker et al., 2004; Fox et al., 2002), награду (Cameron et al., 2005; Deci, Koestner, Ryan, 1999), валентность (Левин, 2000; Lewin, 1935), ожида­ние и привлекательность (Хекхау-зен, 2001). Хотя между этими разно­видностями внешней стороны моти­ва имеются тонкие различия, их можно подвести под общее основа­ние: они характеризуются экстракор-поральностью. Внутренне мотив рас­сматривается как побуждение (Мер­лин, 1971), диспозиция (Martindale, 1980), интринсивный мотив (Ильин, 2000; Reiss, 2004). Все эти разновид­ности внутренней стороны мотива находятся, так сказать, под кожей че­ловека. Конечно, они проявляются вовне, влияют на поведение и дея­тельность, но первично, исходно они зарождаются «внутри» индивида, интракорпорально. Хотя между эти­ми разновидностями внутренней стороны мотива имеются тонкие раз­личия, их можно подвести под общее основание: они относятся к индиви­ду, чему-то внутреннему и в то же время находятся в логической оппо­зиции к внешнему, экстракорпораль­ному.

Описанные выше явления, взятые в их совокупности, обозначаются термином «метаиндивидуальный мир». Вместе с тем область употреб­ления термина «метаиндивидуаль-ный мир» несколько шире. «Мета» — значит за пределами индивидуально­сти, вне ее головы, тела, экстракорпо-ральность, погруженность в межлич­ностные отношения, предметы куль­туры, объекты живой и неживой природы. «Мир» употребляется в нескольких значениях: как 1) экстра-корпоральность индивидуальности,

2) совокупность значимых людей, предметов культуры, объектов жи­вой и неживой природы, соотнесен­ных и соизмеримых с индивидуаль­ностью, с масштабом ее жизни,

3) пребывание и дление, прерыв­ность и непрерывность, существова­ние с подвижной гранью, 4) тополо­гия, место с изменяющейся конфигу­рацией пространства и времени. Метаиндивидуальный мир — это ин­дивидуальность в мире и мир в инди­видуальности, мир как часть индиви­дуальности и индивидуальность как часть мира, индивидуальность как отправная точка всей системы коор­динат ее мира, их неразрывность, взаимопроницаемость, единство в форме взаимоотношений и взаимо­действий. Однако индивидуальность и ее мир не тождественны, обособле­ны в одних отношениях и в то же время связаны в других отношениях. Метаиндивидуальный мир дан в единстве его противоположностей. Как возникает такое противоречивое единство и каковы его внутренние механизмы — главный вопрос, кото­рый ставится, изучается и решается в концепции метаиндивидуального мира.

Для сравнения с другими подхо­дами возвратимся вновь к мотиву. Ставится вопрос о единстве мотива, в нем выделяются предметная и энергетическая стороны (Вилюнас, 1990). Также можно ставить вопрос о смысле как конституирующем признаке мотива и в самом смысле отмечать его внешнюю и внутрен­нюю стороны (Леонтьев, 1999). Можно выделять в мотиве два полю­са и на внешнем полюсе рассматри­вать его в связи с поведением, а на внутреннем — в связи с Я-концепци-ей (Heckhausen, 1982). Также можно ставить вопрос о соотношении на­грады и интринсивных мотивов (Hennessey, 1998). Это примеры по­пыток преодолеть дихотомию вне­шнего и внутреннего, показать их единство. На связь, единство вне­шнего и внутреннего вслед за С. Л. Рубинштейном (Рубинштейн, 2003) обращает внимание В. Д. Шад-риков (Шадриков, 2003; 2004). Но вряд ли проблему неразрывности и единства внешнего и внутреннего можно считать окончательно поня­той и решенной. Вопрос о внутрен­них механизмах, благодаря которым образуется это единство, остается открытым. Этот вопрос ставится и исследуется в рамках концепции ме-таиндивидуального мира.

Явления, которые описывает ме-таиндивидуальный мир,— это не лю­бые психические явления. В любом психическом явлении открывается многоаспектность, структура. Ска­жем, в темпераменте (формально-ди­намической стороне психики) выде­ляется ряд свойств и определяется их структура (Мерлин, 1973). Они характеризуют один из уровней ин­тегральной индивидуальности (Мер­лин, 1986). Сами по себе свойства темперамента не относятся к явле­ниям метаиндивидуального мира, поскольку не обладают признаком экстракорпоральности. (Впрочем, это не значит, что темперамент не мо­жет влиять на своеобразие явлений метаиндивидуального мира.) Если эмпатия, ее особенности и структура изучаются только в социально-пси­хологическом ключе или только в личностном плане, ее отнесение к яв­лениям метаиндивидуального мира будет неправомерно. В первом слу­чае будет опущена внутренняя (ин­дивидуально-психологическая) сто­рона, во втором — ее внешняя (эк­стракорпоральная) сторона. Явление можно относить к метаиндивидуаль-ному миру в том и только в том слу­чае, если в нем открываются обе сто­роны: внутренняя (индивидуаль­но-психологическая) и внешняя (экстракорпоральная).

Общая логика познания особен­ностей существования психических явлений в метаиндивидуальном ми­ре сводится к следующему. На пер­вом этапе открывается область пси­хических явлений как нечто мало­очевидное, «зашумленное» побочны­ми эффектами, а потому слабо убедительное, без прямых эмпириче­ских свидетельств. На втором этапе совершается концептуальный выход за пределы этих полагаемых психи­ческих явлений в область категорий и понятий, посредством которых описывается принципиальная орга­низация метаиндивидуального мира, совершается переход от существова­ния к полагаемой сущности, латент­ным факторам. На третьем этапе происходит возврат к психическим явлениям: создаются специально приспособленные к описаниям явле­ний метаиндивидуального мира кон­структы, детерминация психических явлений латентными факторами ме-таиндивидуального мира подверга­ется эмпирическому тестированию.

Далее рассмотрим стратегию по­строения концепции метаиндивиду-ального мира в концептуальном клю­че.

Стратегия построения концепции Метаиндивидуального мира

Уровни анализа и их связность

На первый взгляд изложенные вы­ше предпосылки выглядят весьма пе­стро. Это поверхностное впечатление (оно могло возникнуть у читателя) сразу же снимается, если рассматри­вать эти предпосылки, принимая во внимание различия в уровнях анали­за, с одной стороны, и их связность — с другой.

С. Л. Рубинштейн подвергает Фи­лософскому Анализу мир и человека в мире (Рубинштейн, 2003), систем­ный подход В. П. Кузьмина (Кузьмин, 1982а; 1982б) можно отнести к Фило­Софскому И Метанаучному Уровню анализа действительности, теорию интегральной индивидуальности В. С. Мерлина (Мерлин, 1986) — к Пси­Хологическому Уровню анализа инди­видуальности. Концепция метаинди-видуального мира есть система воз­зрений о Психологическом Уровне мира индивидуальности. Данная кон­цепция есть определенный способ понимания мира, который был под­вергнут анализу С. Л. Рубинштейном, и конкретизация системного подхода В. П. Кузьмина, но она не сводится ни к философскому, ни к «чисто» мета-научному уровню анализа.

Философские идеи С. Л. Рубин­штейна (Рубинштейн, 2003) так же, как и системный подход В. П. Кузь­мина (Кузьмин, 1982а; 1982б), не определяют и не содержат в себе строгих указаний на психологиче­скую область исследования и ее свое­образие: такая задача не стоит ни пе­ред философским, ни перед метанауч-ным анализом. И первое, и второе для психолога — скорее общая уста­новка, организующая и направляю­щая его мышление, видение общих контуров проблемы, преломленных через определенный способ исследо­вательского мышления, чем объект и предмет собственно психологическо­го исследования. Идеи С. Л. Рубин­штейна и В. П. Кузьмина в равной степени могут быть приложимы к весьма далеким друг от друга облас­тям психологического исследования; более того, сами по себе они оказыва­ются весьма абстрактными по отно­шению к любой из них. Психологи­ческая теория интегральной индиви­дуальности В. С. Мерлина (Мерлин, 1986) служит одной из методологи­ческих предпосылок концепции ме-таиндивидуального мира и позволя­ет отчетливо очертить ее объект и предмет. Очевидно, что понятия че­ловека и мира, системности и целого могут иметь разную перспективу разработки в русле представлений об индивидуальности В. С. Мерлина и, скажем, представлений об индивиду­альности Б. М. Теплова (Теплов, 2004) или Б. Г. Ананьева (Ананьев, 2001), представлений о личности А. Г. Асмолова (Асмолов, 2004) или о личностных конструктах В. Ф. Пет­ренко (Петренко, 2005).

Концепцию метаиндивидуально-го мира можно понимать как некото­рую совокупность положений, си­стемно описывающих, предсказывающих и объясняющих определен­ный фрагмент существования чело­века в мире и мира в человеке, имея в виду индивидуальность человека в ее понимании Мерлиным. Разные уровни анализа — философский, ме-танаучный, психологический,— свя­зываются при этом воедино, но не сводятся друг к другу, не повторяют­ся, не отождествляются.

Части и целое

Очевидно, что заявка на изучение мира индивидуальности содержит в себе достаточно прозрачно идею це­лостности: индивидуальность и ее мир как нечто общее, целое, система. Концепция метаиндивидуального мира построена на идеях системного (полисистемного) подхода.

С. Л. Рубинштейн (Рубинштейн, 2003) определяет мир как организо­ванное целое. Согласно В. П. Кузьми­ну (Кузьмин, 1982а; 1982б), как отме­чалось выше, система есть и целое, и объединение частей в целое. Здесь намечаются две несколько различаю­щиеся перспективы построения кон­цепции метаиндивидуального мира. Первая перспектива заключается в изучении собственно целостности метаиндивидуального мира, сущест­вования и взаимодействия в нем на уровне целого. Вторая перспектива заключается в изучении закономер­ностей Образования Метаиндивиду-ального мира как целостности, суще­ствования и взаимодействия как Становящихся, а не ставших. Образо­Вание Метаиндивидуального мира — это вопрос его интеграции, объедине­ния частей в целое, структуры, ра­скрытия внутренних механизмов. Положение об интеграции как оборотной стороне целостности при этом остается в поле внимания, удер­живается, служит методологическим ориентиром. На данном этапе в кон­цепции метаиндивидуального мира реализуется вторая перспектива си­стемного подхода.

Интеграция метаиндивидуально-го мира является оборотной сторо­ной его целостности, так как целост­ность не возникает из ничего, а явля­ется результатом интеграции частей целого. Одно из значений понятия «системообразующий фактор» под­разумевает как раз интеграцию час­тей в целое.

Зачастую полагается вненахожде-ние фактора, порождающего систему, от системы, порождаемой данным фактором, т. е. «фактор» находится не внутри системы, а вне ее. В самом деле, положение, скажем, о социаль­ной обусловленности психики как бы полагает именно такое понима­ние: социум как «системообразую­щий фактор», психика — как «систе­ма», отделенная от социума, но об­условленная им. В рамках классиче­ской психологии, построенной на онтологии изолированного индиви­да и дихотомии субъекта и объекта, взаимоотношения социума и психи­ки выглядят именно так: социальный фактор порождает систему психиче­ского, но находится вне ее.

Представления С. Л. Рубинштейна (Рубинштейн, 2003) о единстве чело­века и мира приводят к иному понима­нию «системообразующего фактора», именно к тому, о котором пишет В. П. Кузьмин (Кузьмин, 1982а; 1982б). Системообразующий фактор нахо­дится внутри системы «мир челове­ка», а не вне ее. На основе интеграции частей в целое (системообразующий фактор) и строится концепция ме-таиндивидуального мира. Такой под­ход позволяет преодолеть разрыв между индивидуальностью и ее ми­ром.

Многокачественность и детерминация

Согласно С. Л. Рубинштейну, ка­чество психического явления в од­ной системе отношений и качество психического явления в другой си­стеме отношений суть разные качест­ва (Рубинштейн, 2003). Полисистем­ное «видение», согласно В. П. Кузь­мину, приводит к тому, что явление рассматривается на пересечении многих разнопорядковых систем (Кузьмин, 1982а; 1982б); благодаря этому у явления обнаруживается не­которое множество аспектов, «изме­рений». Подходы С. Л. Рубинштейна и В. П. Кузьмина свидетельствуют об одном: психическое явление характе­ризуется многокачественностью. В этом свете идею В. С. Мерлина о метаиндивидуальности как предста­вленности других людей в индивиду­альности и представленности инди­видуальности в других людях можно толковать в пользу многокачествен-ности метаиндивидуальности.

Решение вопроса о многокачест-венности психического явления ле­жит не только в плоскости дифферен­циации отношений, но и в плоскости детерминации. По С. Л. Рубинштейну, как отмечалось выше, существование и детерминация (в которые вплета­ются психические явления) нераз­рывны: свойства одного сущего опре­деляются в его взаимодействии с дру­гими сущими (Рубинштейн, 2003). Основной принцип детерминации заключается в определении другим (внешнее причинение) и в самоопре­делении (самопричинение).

Вместе с тем детерминация нахо­дится в связи не только с существо­ванием, но и с многокачественно-стью психического явления. Пред­ставления о детерминации явления по линии самоопределения и само­причинения можно дополнить пред­ставлениями о дифференциации де­терминации в связи именно с много-качественностью явлений. Вспом­ним, что В. П. Кузьмин отмечает четыре системы, в которые включает­ся явление: 1) явление есть система как качественная единица мира; 2) явление подчиняется закономер­ностям своей видо-родовой макро-стемы; 3) явление подчиняется зако­номерностям системы микромира; 4) явление подчиняется закономер­ностям системы его (явления) взаи­модействий с условиями существова­ния, со средой (Кузьмин, 1982а, 1982б). Явление как качественная единица мира, система и подчинение явления закономерностям систем макромира и микромира у В. П. Кузь­мина, а также самоопределение и самопричинение явления у С. Л. Ру­бинштейна (Рубинштейн, 2003) мож­но рассматривать как весьма близкие и родственные понятия. В этой связи и встает вопрос о множестве потоков детерминации явления, обусловлен­ных его включением в некоторое множество разнопорядковых систем.

Следуя этой логике, в метаинди-видуальности по В. С. Мерлину (Мерлин, 1986) можно выделить, по меньшей мере, четыре потока детер­минации. Во-первых, метаиндивиду-альность есть система как качествен­ная единица психического. Ее внутренняя структура (образованная свя­зями ее компонентов, «частей») де­терминирует (образует, порождает, интегрирует) метаиндивидуальность как целое. Во-вторых, метаиндивиду-альность детерминируется социаль­ной группой, социальной ситуацией (другая система отношений, другое качество метаиндивидуальности). В-третьих, метаиндивидуальность детерминируется интраиндивидуаль-ными свойствами индивидуальности (еще одна система отношений, само­определение, самопричинение, дейст-вование причины не только в самой себе, но и вовне, в следствии, еще од­но качество метаиндивидуальности). В-четвертых, метаиндивидуальность детерминируется разными социаль­ными группами и социальными си­туациями как сходным, так и различ­ным образом (зависимость от со­циальных условий существования, среды). В совокупности всех этих че­тырех потоков детерминации в соче­тании с многокачественностью ме-таиндивидуальность предстает как единая макросистема, «большое» це­лое, которому присуща полидетер­минированность.

Идеи о многокачественности пси­хических явлений и детерминации задают определенные установки для концепции метаиндивидуального мира. Речь идет, во-первых, об уста­новке на поиск явлений, в которых можно обнаруживать многокаче-ственность. Но, для того чтобы этот поиск был успешным, ему должен предшествовать анализ разнопоряд­ковых отношений, на пересечении которых может обнаруживаться мно­гокачественная природа явления. Во-вторых, если многокачествен-ность психического явления происходит от разнопорядковых отноше­ний, в которые оно вплетено, то сле­дующий логический шаг может со­стоять в том, чтобы данное явление рассматривать в зависимости от этих отношений. Так возникает вопрос о полидетерминированности — по ис­точникам, направлениям, составам, функциям. Концепция метаиндиви-дуального мира строится на основе представлений о многокачественнос-ти и полидетерминированности пси­хических явлений.

Тестирование идей

Нередко в отечественной психо­логии логика и дедукция рассматри­ваются как необходимые и достаточ­ные условия для построения теории. Явно или неявно действует некое об­щее «правило», согласно которому общие исходные посылки (чаще все­го философские, метанаучные или общетеоретические) заранее как бы определяют вытекающее из них вы­водное знание. Получается так, что посылки определяют все, остальное — дело лишь ума и образованности психолога, поскольку в выводном знании имплицитно заданы посыл­ки, просто их необходимо раскрыть силой интеллекта и логики.

Такого рода рассуждения выгля­дят красиво и порой даже захватыва­ют дух. Но, по сути, не ставится клю­чевой вопрос о том, каковы отноше­ния таких теорий с действительно­стью. Ведь истинность исходных посылок не переносится автоматиче­ски на вытекающие из них, пусть да­же логически безупречные, след­ствия. Для доказательства истинно­сти следствий требуются дополни­тельные процедуры, выходящие за рамки и логики, и мышления. Имма­нуил Кант отмечал, что человеческое мышление способно производить ис­тину, но также плодит ошибки (Кант, 2006). Задача науки заключается в том, чтобы отделять мышление ис­тинное от мышления ложного. Эту за­дачу невозможно решить в рамках са­мого мышления, но можно посред­ством внешнего по отношению к нему критерия. Таковым является эмпири­ческий критерий. Вряд ли он может претендовать на универсальность. Но в определенном диапазоне он позво­ляет решать главную задачу — отде­лять продукты мышления, описываю­щие и объясняющие (с той или иной степенью полноты) действитель­ность, от продуктов мышления, уво­дящих исследователя от нее. Теория как действительность, а не только как возможность — вот ключевой крите­рий состоятельности и эвристично-сти любой теории (подробнее см.: Дорфман, 2003в; 2005а).

В таком контексте особое значе­ние приобретает положение С. Л. Ру­бинштейна о чувственной данности существования в мире (Рубинштейн, 2003). Следуя этому положению, чувственные (эмпирические) данные можно рассматривать как критерий и в то же время как важные свиде­тельства и в пользу, и против теории, тех или иных ее положений. Поэтому важным направлением развития концепции метаиндивидуального мира является не только разработка идей, но и их тестирование, в том чи­сле самих предпосылок концепции метаиндивидуального мира. Идея С. Л. Рубинштейна о человеке в мире и о мире в человеке — это не только исходная предпосылка исследования мира индивидуальности, но и порождаемые этой идеей исследователь­ские вопросы и гипотезы, которые следует подвергать эмпирическому тестированию. Например, совсем не очевидно, что индивидуальность и ее мир необходимо связаны во всех ас­пектах и отношениях. Данный вопрос нуждается в дифференциации и тре­бует эмпирического тестирования. Системная идея В. П. Кузьмина (Кузьмин, 1982а; 1982б) о двой­ственности качественной определен­ности — это одна из исходных пред­посылок исследования мира индиви­дуальности. Но сама по себе эта идея не очевидна применительно к ме-таиндивидуальному миру, нуждается в дифференциации, учете своеобра­зия психических явлений и условий, по отношению к которым эту идею можно применить. Идея В. С. Мерли­на (Мерлин, 1986) о метаиндивиду-альности как представленности дру­гих людей в индивидуальности и представленности индивидуально­сти в других людях опять-таки не только нуждается в дальнейшей тео­ретической разработке, но и требует эмпирического тестирования, опыт­ной проверки.

Между тем не всякие теоретиче­ские положения могут быть подверг­нуты эмпирическому тестированию. Дело в том, что часть положений тео­рии может носить метафизический характер и вообще не предназначает­ся для эмпирического тестирования. Другая часть теоретических положе­ний может быть подвергнута эмпи­рическому тестированию, но в силу тех или иных причин эмпирическую проверку еще не прошла. Еще одна часть теоретических положений при­годна для эмпирического тестирова­ния, она уже была подвергнута эмпирической проверке и выдержала ее успешно (см.: Hezewijk, 1995). Кон­цепция метаиндивидуального мира содержит и метафизические положе­ния, и положения, которые успешно выдержали эмпирические испыта­ния, и положения, которые подлежат эмпирической проверке в недалеком будущем.

Метаиндивидуальный мир: Базовые системы отношений

Следует различать два связан­ных, но разных вопроса: устройство метаиндивидуального мира, его ор­ганизация (область латентных фак­торов) и последствия этого устрой­ства, этой организации для психиче­ских явлений, результаты влияния первого на вторые (область мани­фестных факторов и переменных). Здесь излагаются прежде всего ос­новные положения об устройстве метаиндивидуального мира, его ор­ганизации.

Главные фигуры в метаиндивиду-альном мире — индивидуальность и ее мир, индивидуальность как са­мость и мир в его собственном бы­тии. Индивидуальность также суще­ствует в мире, проникает в него, определяет себя в нем, совершает вы­боры людей и объектов или влияет на них, производит в них изменения (проявления экстракорпоральнос-ти). Это одна базовая система отно­шений: от индивидуальности — к ми­ру. Мир, в свою очередь, проникает в индивидуальность, так или иначе подчиняет ее своим требованиям и нормам, его писаным и неписаным правилам, создает ожидания, стиму­лирует, награждает, подвергает санк­циям. Это другая базовая система отношений: от мира — к индивидуаль­ности. В базовой системе отноше­ний от индивидуальности к миру от­крываются одни качества психиче­ских явлений, а в базовой системе отношений от мира к индивидуаль­ности — другие качества психиче­ских явлений. Отсюда положение о Многокачественности Метаиндиви-дуального мира, Двойственности Его качественной определенности, воз­можность проникновения индиви­дуальности в мир и мира в индиви­дуальность.

Возьмем, к примеру, учителя в его отношениях с учащимися и директо­ром школы. В отношениях с учащи­мися учитель выступает в роли вос­питателя, «мудреца» по своему учеб­ному предмету: учитель включен в базовую систему отношений от ин­дивидуальности к миру. Тот же учи­тель в отношениях с директором школы исполняет роль подчиненно­го, выполняет его указания: учитель включен в другую базовую систему отношений: от мира — к индивиду­альности. Конечно, этот пример — грубая схема. Скажем, ученики так­же могут влиять на учителя (базовая система отношений оборачивается: отношения от мира к индивидуаль­ности учителя), а учитель может как-то влиять на директора (опять базовая система отношений оборачи­вается: отношения от индивидуаль­ности учителя к миру). Кроме того, учитель может исполнять роль отца в семье, быть автолюбителем, иметь собаку, ухаживать за домашним рас­тением. И всякий раз можно выде­лять две базовые системы отноше­ний — от индивидуальности к миру и от мира к индивидуальности (см. также: Толочек, 2000).


Базовые системы отношений, от­меченные выше, следует рассматри­вать как разнопорядковые. Они представляют собой нетождествен­ные, не совпадающие, расходящиеся срезы метаиндивидуального мира по характеру, направлению, послед­ствиям. Каждую из отмеченных ба­зовых систем отношений можно рас­сматривать как относительно само­стоятельный качественный узел, как нечто в самом себе достаточное, как целое, т. е. как систему в собственном понимании этого термина. Психиче­ские явления в метаиндивидуальном мире являются как бы проекциями этих двух базовых систем отноше­ний, а сами эти отношения придают метаиндивидуальному миру Полисис­Темный Характер: базовые отноше­ния от индивидуальности к миру — это система одного порядка, базовые отношения от мира к индивидуаль­ности — это система другого поряд­ка. В разных системах актуализиру­ются разные члены или одни и те же члены, но выполняющие разные функции.

В каждой базовой системе отно­шений — собственный поток детер­минации. В базовой системе отноше­ний от индивидуальности к миру ин­дивидуальности присущи самоопре­деление и самопричинение. Причина действует не только в самой себе, но и в следствии, вовне, в мире. В базо­вой системе отношений от мира к ин­дивидуальности, напротив, имеет ме­сто определение и причинение дру­гим, миром. Если сравнить потоки детерминации в базовых системах отношений от индивидуальности к миру и от мира к индивидуальности, легко заметить различия по источни­кам и направлениям. Если принять во внимание, что эти базовые отно­шения характеризуются разнокаче-ственностью, можно полагать разли­чия соответствующих потоков детер­минации также по составу и функ­циям. Наличие нескольких потоков детерминации придает метаиндиви-дуальному миру Полидетерминиро-ванный характер.

Многокачественность, двойствен­ность, полисистемность, полидетер­минированность — можно предполо­жить, что все эти признаки происхо­дят из общего онтологического основания, каковым может быть в целом Противоречивая сущность Ме-таиндивидуального мира.

Не возникает ли при этом Логиче­ское противоречие? Следуя аристо­телевской логике, один и тот же ре­ферент не может быть «А» и «не-А» одновременно. Действительно, если бы речь шла об одной системе, об од­них отношениях, о взаимопроникно­вении индивидуальности в мир и ми­ра в индивидуальность в одной и той же плоскости, возникло бы не одно, а целый букет логических противо­речий. Между тем речь идет о не­скольких системах, об отношениях внутри разных систем, разных чле­нах отношений или одних и тех же членах отношений, выполняющих разные функции. Проникновение индивидуальности в мир и мира в индивидуальность совершается по разным каналам, относится к разным способам существования. Иначе го­воря, «А» и «не-А» разводятся по разным линиям, не сталкиваются, не сводятся друг к другу (ср.: Леонтьев, 1989).

И вновь может встать вопрос о ло­гическом противоречии, но несколь­ко в иной плоскости и по иному основанию. Базовые системы отноше­ний сосуществуют, но направлены в противоположные стороны: одно на­правление вступает в противоречие с другим направлением, если их рас­сматривать совместно, в метаинди-видуальном мире в целом. Возника­ющая дилемма может иметь разре­шение с позиций принципа Относи­тельности И Дополнительности (см.: Блауберг, Садовский, Юдин, 1970; Блауберг, Юдин, 1973). Дело в том, что базовая система отношений от индивидуальности к миру характе­ризует позицию действующего лица (одна познавательная перспектива), а базовая система отношений от ми­ра к индивидуальности — позицию внешнего наблюдателя (другая позна­вательная перспектива). При перехо­дах от одной познавательной перс­пективы к другой «являются» одна или другая базовая система отноше­ний. Эти познавательные перспекти­вы разведены, обособлены, имеют разные системы отсчета и координат (см. также: Эткинд, 1982). Взятые же совместно, данные перспективы сви­детельствуют об относительности базовых отношений в метаиндивиду-альном мире к разным системам от­счета и координат. Можно предполо­жить, что индивидуальность в своем мире ведет себя подобно «наивному ученому»: она меняет системы отсче­та и координат, благодаря чему осу­ществляет переходы от одних базо­вых отношений к другим. Дополни­тельность, в свою очередь, означает, что одна познавательная перспекти­ва дополняется другой. Взятые со­вместно, они раскрывают двойствен­ность метаиндивидуального мира и в то же время его связность, единство через индивидуальность.

В каком же режиме базовые сис­темы отношений сосуществуют: по­следовательно, одновременно, парал­лельно? Можно полагать, что поста­новка вопроса о сосуществовании этих систем во времени (одновре­менно или последовательно) пока не имеет решения. Однако есть логичес­кие основания полагать, что эти сис­темы могут сосуществовать парал­лельно, подобно тому как работает сознание согласно современным представлениям в когнитивной пси­хологии — в параллельном, а не по­следовательном режиме (см.: Мар-тиндейл, 2000).

Как понимать параллельность со­существования базовых систем отно­шений в метаиндивидуальном мире? Параллельность не следует сводить к чистой геометрии — как непересекае­мость. Базовые системы отношений рассматриваются как параллельные несколько в другом значении, преж­де всего как не совпадающие между собой. Вместе с тем они могут пере­секаться, подобно осям, определяю­щим координаты пространства. В из­вестном смысле такое понимание па­раллельности есть метафора, но весьма эвристичная. Пользуясь ею, в какой-то степени можно раскрыть вопрос локализации психических яв­лений в параллельном и многомер­ном метаиндивидуальном мире. В частности, становится более понят­но, как одно и то же психическое яв­ление может быть и «здесь», и «там», локализоваться в разных «местах». Эта загадка из того же ряда, что и за­гадка о том, как одна и та же точка может относиться к двум прямым. Как отмечал В. Джеймс, «такое воз­можно, если точка находится на их пересечении» (Джеймс, 1904/1976, p. 8). В самом деле, такое возможно, если психическое явление рассмат­ривать подобно точке на плоскости, проекции осей координат которой пересекаются в этой точке. Отсюда следует, что психическое явление в метаиндивидуальном мире требует нескольких не сводимых друг к дру­гу объяснений, восходящих как к од­ной, так и к другой базовой системе отношений. Это означает также, что эмпирическое тестирование идей концепции метаиндивидуального мира возможно на основе примене­ния главным образом многомерных методов статистики.

Параллельность метаиндивиду-ального мира не следует абсолютизи­ровать. Между базовыми системами отношений осуществляются взаимо­переходы, взаимосвязи, взаимодей­ствия. Эти процессы могут порож­дать психические явления типа коор­динации или конфликта, приятия или неприятия, терпимости или не­терпимости, выбора или навязыва­ния, сопротивления или подчинения, предложения или давления и т. д. Кроме того, переходы от одной базо­вой системы отношений к другой мо­гут характеризоваться определенной динамикой: легкие — сложные пере­ключения, быстрые — медленные пе­реключения, интерференция пере­ключений, направление переключе­ний, возвраты при переключениях и т. п.

Все изложенное выше позволяет рассматривать метаиндивидуальный мир как гетерогенную, многокаче­ственную, многодетерминированную полисистему, существующую на принципах релятивности и дополни­тельности, параллельности и взаимо­переходов между системами.

Холон

Такова общая картина устройства метаиндивидуального мира, его орга­низации. Следующий шаг анализа — базовые системы отношений от ин­дивидуальности к миру и от мира к индивидуальности. В предыдущем разделе главное внимание уделялось тому, как соотносятся эти базовые системы отношений между собой. Теперь сосредоточимся на вопросе о том, каковы общие особенности Вну­треннего Устройства этих отноше­ний.

Как отмечалось выше, каждое ба­зовое отношение — это система, от­носительно самостоятельное целое. Своеобразие любой базовой системы отношений заключается в том, что она имеет несколько субстратов; один субстрат укоренен в индивиду­альности, другой субстрат — в объек­тах мира. Эти субстраты физически разделены, обособлены, дискретны; как правило, они не образуют целого, систем (но могут быть исключения, например, в условиях сексуальных отношений). То же самое нельзя ска­зать о психологической стороне вза­имоотношений между индивидуаль­ностью и ее миром. В базовых систе­мах отношений физический разрыв между индивидуальностью и миром преодолевается, перекрывается психологически благодаря созна­нию, функционально; индивидуаль­ность и объекты ее мира связывают­ся, переходят друг в друга, в значи­тельной степени «освобождаясь» от своих субстратов. Конечно, субстра­ты и индивидуальности (мозг, тело), и объектов мира (другой человек, произведение искусства, животное, растение) как-то влияют на характер взаимоотношений. И все же в психо­логии в базовых системах отноше­ний собственно отношения играют более важную роль, чем субстраты членов этих отношений.

Базовые отношения — это систе­ма, целое; значит, это целое должно иметь компоненты («части»), струк­туру. В базовой системе отношений От индивидуальности к миру Две главные фигуры — индивидуаль­ность и объекты ее мира. Однако функционально их вклад в целое и его части не тождественен, неравноз­начен. Уже отмечалось в предыду­щем параграфе, что индивидуаль­ность самоопределяется в мире, со­вершает выборы людей и объектов или влияет на них, производит в них изменения. Иначе говоря, в этой си­стеме отношений индивидуальность определяет свой мир, детерминирует его. Мир (люди и объекты), в свою очередь, как бы служит индивиду­альности, обслуживает ее. С этой точки зрения правомерно полагать, что индивидуальность вносит весо­мый вклад в базовое отношение от индивидуальности к миру как Целое, а мир выполняет по преимуществу роль Части В этой системе отноше­ний. В базовой системе отношений От мира к индивидуальности Ситуа­ция оборачивается. Функционально вклад мира и индивидуальности в целое и его части опять-таки не тож­дественен, неравнозначен. Уже отме­чалось, что мир проникает в индиви­дуальность, так или иначе подчиняет ее требованиям и нормам мира, его писаным и неписаным правилам, создает ожидания, стимулирует, на­граждает, подвергает санкциям, т. е. в этой системе отношений мир опре­деляет индивидуальность, детерминирует ее. Индивидуальность, в свою очередь, как бы служит миру, обслу­живает его; сознанию индивидуаль­ности мир репрезентируется. С этой точки зрения правомерно полагать, что мир вносит весомый вклад в ба­зовое отношение от мира к индивиду­альности как Целое, а индивидуаль­ность выполняет по преимуществу роль Части В системе этого отноше­ния. Несколько упрощая, можно от­метить, что в системе отношений от индивидуальности к миру индивиду­альность есть целое, а мир — его часть. В системе отношений от мира к индивидуальности, наоборот, мир есть целое, а индивидуальность — его часть.

Таким образом, в то время как Между Базовыми системами отноше­ний возникает параллельность (см. предыдущий раздел), Внутри Базо­вых систем отношений целое соотно­сится со своими частями. Но как ра­скрыть отношения целого и части, имея в виду две базовые системы от­ношений? Разрабатывая этот вопрос, обратим внимание на понятие «хо-лон» — одно из понятий, употребляе­мых в системном подходе (см., на­пример: Дорфман, 2000; 2005б; Дорфман, Дудорова, 2006; Stamps, 1980).

Понятие «холон» применяется для описания комплексных сущнос­тей, таких, например, как организмы и люди. Холономность есть не хо­лизм и не атомизм, но их интеграция через совмещение целого и части в едином. В холоне целое и часть до­полнительны и реляционны. Их нужно понимать следующим обра­зом. Индивидуальное как целое ло­кализуется как бы вне своих частей, поскольку части данного целого находятся вне индивидуального. То же индивидуальное как часть лока­лизуется вне своего целого, посколь­ку целое находится вне данного ин­дивидуального. Вненахождение це­лого и его частей друг от друга представляет собой фундаменталь­ное положение, которым холоном-ный подход отличается от холизма и атомизма.

Многие наблюдаемые феномены устроены по принципу холона. Так, язык устроен холономически. Фоне­мы выступают как целое по отноше­нию к буквам и как часть по отноше­нию к словам; фразы есть целое по отношению к словам и являются ча­стью предложения и т. д. Компью­терная программа Windows (для ее пользователей) также устроена холо-номически. Она имеет директории, папки, файлы. Папка по отношению к вложенным в нее файлам есть це­лое, и та же папка есть часть директо­рии. Файл есть целое по отношению к его содержимому, и тот же файл есть часть папки, в которую он вло­жен. Язык (или организация хране­ния информации в компьютерной программе Windows) — это холон, потому что индивидуальное взято в нескольких отношениях, причем це­лое находится вне своих частей, а ча­сти — вне своего целого. В индивиду­альном целое и части совмещены, но они не относятся друг к другу. Части данного целого где-то локализованы, но не в данном индивидуальном. Це­лое у данных частей где-то локализо­вано, но не в данном индивидуаль­ном.

Теперь с позиций холономных представлений предпримем попытку показать отношения целого и части, имея в виду две базовые системы отношений — от индивидуальности к миру и от мира к индивидуальности.

Мир выступает по отношению к индивидуальности как целое (в базо­вой системе отношений от мира к ин­дивидуальности) и является частью индивидуальности (в базовой систе­ме отношений от индивидуальности к миру). Иначе говоря, мир выступа­ет как целое и как часть в разных си­стемах отношений и в этом смысле в разных «местах» (о разных «местах» см. предыдущий раздел). В мире це­лое и часть совмещены, но не отно­сятся друг к другу. Мир как Целое Ло­кализуется в мире. Части этого цело­го локализованы в другом субстрате, в индивидуальности (базовая систе­ма отношений от мира к индивиду­альности). У мира как Части Есть це­лое, которое опять-таки находится в другом субстрате, в индивидуально­сти, но в другом «месте» — в базовой системе отношений от индивидуаль­ности к миру. Следовательно, мир (как один из центральных членов ме-таиндивидуального мира) может быть устроен как холон.

Такой же взгляд может быть рас­пространен на индивидуальность. Индивидуальность выступает как целое и часть в разных системах от­ношений и в этом смысле в разных «местах». В индивидуальности целое и часть совмещены, но не относятся друг к другу. Индивидуальность как Целое Локализуется интракорпораль-но. Части этого целого локализованы в другом субстрате, в мире (базовая система отношений от индивидуаль­ности к миру). У индивидуальности как Части Есть целое, которое опять-таки находится в другом субстрате, в мире, но в другом «месте» — в базо­вой системе отношений от мира к индивидуальности. Следовательно, ин­дивидуальность (как один из цен­тральных членов метаиндивидуаль-ного мира) может быть устроена как холон.

Мир как холон и индивидуаль­ность как холон находятся в отноше­ниях дополнительности. Там, где мир выступает как целое, индивидуаль­ность по отношению к нему прини­мает функцию части. Там, где инди­видуальность выступает как целое, мир по отношению к ней принимает функцию части. В целом же метаин-дивидуальный мир можно понимать как складывающийся из двух холо-нов — индивидуальности и ее мира.

Области метаиндивидуального Мира

Базовые системы отношений и хо-лоны не тождественны, не совпадают, но пересекаются. Две базовые систе­мы отношений связывают воедино индивидуальность и мир (в «гори­зонтальных плоскостях»). Один хо-лон связывает воедино индивидуаль­ность (как целое и часть); другой хо-лон связывает воедино мир (как целое и часть) в «вертикальных плос­костях».

Взгляд на метаиндивидуальный мир сквозь призму двух базовых сис­тем отношений и двух холонов при­водит к обнаружению четырех отно­сительно самостоятельных областей. Первая область обнаруживается на пересечении индивидуальности как целого в холоне и индивидуальности как целого в базовой системе отно­шений от индивидуальности к миру. Обозначим эту область термином «Авторство». В этой области дей­ствуют самоопределение и самопричинение. Вторая область обнаружи­вается на пересечении индивидуаль­ности как целого в холоне и мира как части в базовой системе отношений от индивидуальности к миру. Обо­значим эту область термином «Обла­Дание». В этой области действуют самоопределение и самопричинение с выходом их следствий вовне, в мир. Третья область обнаруживается на пересечении мира как целого в холо­не и мира как целого в базовой систе­ме отношений от мира к индивиду­альности. Обозначим эту область термином «Принятие». В этой обла­сти мир выступает как источник при­чинения, мир сам в себе. Наконец, четвертая область обнаруживается на пересечении мира как целого в хо­лоне и индивидуальности как части в базовой системе отношений от мира к индивидуальности. Обозначим эту область термином «Зависимость». В этой области индивидуальность как бы не принадлежит самой себе. Источником ее причинения служит мир, индивидуальность же — ее след­ствие, воспроизведение, подражание, исполнение (см. табл. 1).

Базовая система отношений от ин­дивидуальности к миру складывается из областей «Авторство» и «Облада­ние». Базовая система отношений от мира к индивидуальности складыва­ется из областей «Принятие» и «За­висимость». Индивидуальность как холон образуется сочетанием облас­тей «Авторство» и «Зависимость». Мир как холон образуется сочетани­ем областей «Обладание» и «Приня­тие».

Так возникает своеобразный круг: «Авторство», «Обладание», «Приня­тие», «Зависимость» и вновь «Автор­ство». Эти области функционируют


Табл. 1

Области метаиндивидуального мира


Индивидуальность как холон

Базовая система отношений Мир

=> От индивидуальности к миру Как холон



Целое Часть

Авторство Зависимость

Обладание Принятие

Часть Целое


= От мира к индивидуальности

Базовая система отношений


По принципу «и» (а не по принципу «или»); они дополняют (а не исклю­чают) друг друга. Это и есть метаин-дивидуальный мир: дифференци­ация и интеграция, различающиеся области, связанные между собой, ча­сти и целое, в равной степени важ­ные для жизни индивидуальности.

Ряд вопросов остался за рамками данной статьи, в частности, результа­ты эмпирического тестирования ме-таиндивидуальных идей, эмпириче­ские референты областей метаинди-видуального мира, последствия устройства метаиндивидуального мира для психических явлений, влияние первого на вторые. Эти те­мы обсуждаются в других текстах, которые готовятся к публикации.

Заключение

Ставится онтологическая пробле­ма локализации психического, его топологии — в индивидуальности и вне ее. Психика (сознание) выходит за границы ее субстрата (мозга, тела индивидуальности) в сферы меж­личностных отношений, предметов культуры, объектов живой и нежи­вой природы. Психическое открывается в субстрате (интракорпорально) и вне его (экстракорпорально), обо­собляется от окружающего и пере­крывает физический разрыв с ним, существует «здесь» и «там», вну­тренне и внешне, прерывно и непре­рывно. Выделяется особый класс психических явлений, в которых их внутренняя (интракорпоральная) и внешняя (экстракорпоральная) сто­роны, обособление и объединение, обнаруживаются в неразрывном единстве. Такого класса явления об­разуют предметную область концеп­ции метаиндивидуального мира.

«Мета» — значит за пределами индивидуальности, вне ее головы, те­ла, экстракорпоральность. «Мир» есть совокупность значимых людей, предметов культуры, объектов жи­вой и неживой природы, соотнесен­ных и соизмеримых с индивидуаль­ностью, масштабом ее жизни. Ме-таиндивидуальный мир — это индивидуальность в мире и мир в ин­дивидуальности, мир как часть инди­видуальности и индивидуальность как часть мира, индивидуальность как отправная точка системы коор­динат ее мира, их взаимопроница­емость в форме взаимоотношений и взаимодействий и в то же время их обособление, дифференциация. Ме-таиндивидуальный мир дан в един­стве его противоположностей. Как возникает такое противоречивое единство и каковы его внутренние механизмы — главный вопрос, кото­рый ставится, изучается и решается в концепции метаиндивидуального мира.

Выделяются две базовые системы отношений между индивидуальнос­тью и ее миром. Одна базовая систе­ма отношений возникает от индиви­дуальности к миру, другая базовая система отношений — от мира к ин­дивидуальности. Отсюда положение о полисистемности, многокачествен-ности, двойственности, полидетер­минированности метаиндивидуаль-ного мира, возможность проникновения индивидуальности в мир и мира в индивидуальность.

В то время как между базовыми системами отношений может возни­кать параллельность, внутри базовых систем отношений обнаруживаются целое и его части. Отношения целого и части раскрываются посредством понятия «холон». Мир как холон и индивидуальность как холон находят­ся в отношениях дополнительности.

Взгляд на метаиндивидуальный мир сквозь призму двух базовых си­стем отношений и двух холонов при­водит к обнаружению в нем четырех относительно самостоятельных обла­стей: «Авторства», «Обладания», «Принятия» и «Зависимости». Эти области функционируют по принципу «и» (а не по принципу «или»); они до­полняют (а не исключают) друг друга.



Литература

Абульханова-Славская К. А. Принцип субъекта в философско-психологиче-ской концепции С. Л. Рубинштейна // Сергей Леонидович Рубинштейн: Очер­ки, воспоминания, материалы / Отв. ред. Б. Ф. Ломов. М.: Наука, 1989. С. 10–61.

Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. М.: Мысль, 1991.

Абульханова-Славская К. Личность в процессе деятельности и общения // Психология личности. Т. 2. Отечествен­ная психология / Сост. Г. В. Акопов. Са­мара: Бахрах–М, 2004. С. 301–330.

Абульханова К. А., Березина Т. Н. Вре­мя личности и время жизни. СПб.: Але-тейя, 2001.

Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. СПб.: Питер, 2001.

Асмолов А. Г. По ту сторону созна­ния: методологические проблемы не­классической психологии. М.: Смысл, 2002.

Асмолов А. Движущие силы и условия развития личности // Психология лич­ности. Т. 2. Отечественная психология / Сост. Г. В. Акопов. Самара: Бахрах–М, 2004. С. 345–384.

Балева М. В. Этнический и кросскуль-турный аспекты полимодального Я: ин-тегративная модель // Метаиндивиду-альный мир и полимодальное Я: креа­тивность, искусство, этнос / Под ред. Л. Я. Дорфмана, Е. А. Малянова, Е. М. Бе­резиной. Пермь: Пермский государ­ственный институт искусства и культу­ры, 2004. С. 82–94.


Барабанщиков В. А. Системная органи­зация и развитие психики // Психологи­ческий журнал. 2003. Т. 23, № 1. С. 29–46.

Барабанщиков В. А. Принцип систем­ности в современной психологии // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2004. Т. 1, № 3. С. 3–17.

Барабанщиков В. А. Идея системности в современной психологии. М.: Институт психологии РАН, 2005.

Берталанфи Л. фон. Общая теория систем: критический обзор // Исследо­вания по общей теории систем / Под ред. В. Н. Садовского, Э. Г. Юдина. М: Про­гресс, 1969. С. 23–82.

Блауберг И. В., Садовский В. Н., Юдин Э. Г. Системный подход в совре­менной науке // Проблемы методологии системного исследования / Под ред. И. В. Блауберга, В. Н. Садовского, Э. Г. Юдина. М.: Мысль, 1970. С. 7–48.

Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становле­ние и сущность системного подхода. М.: Наука, 1973.

Василюк Ф. Е. Психология пережива­ния: Анализ преодоления критических ситуаций. М.: Изд-во МГУ, 1984.

Василюк Ф. Е. Жизненный мир и кри­зис: типологический анализ критических ситуаций // Психологический журнал. 1995. Т. 16, № 3. С. 90–101.

Вилюнас В. К. Психологические меха­низмы мотивации человека. М.: Изд-во МГУ, 1990.

Выготский Л. С. Собр. соч. В 6 т. Т. 1. М.: Педагогика, 1982.

Выготский Л. С. Психология искус­ства. М.: Искусство, 1986.

Вяткин Б. А. Избранные психологи­ческие исследования индивидуальности: теория, эксперимент, практика. Пермь: Книжный мир, 2005.

Дорфман Л. Я. Метаиндивидуальный мир: Методологические и теоретические проблемы. М.: Смысл, 1993.

Дорфман Л. Я. Полисистемная орга­низация метаиндивидуального мира // Психологический журнал. 1997а. Т. 18, № 2. С. 3–17.

Дорфман Л. Я. Эмоции в искусстве: теоретические подходы и эмпирические исследования. М.: Смысл, 1997б.

Дорфман Л. Я. Проблема целого и час­ти в зарубежных системных исследова­ниях // Вестник Пермского государ­ственного педагогического университе­та. Сер. 1. Психология. 2000. № 1–2. С. 114–122.

Дорфман Л. Я. Дополнительные стра­тегии интегрального исследования инди­видуальности // Вестник Пермского го­сударственного педагогического универ­ситета. Сер. 1. Психология. 2003а. № 1. С. 72–86.

Дорфман Л. Я. В. С. Мерлин и пробле­ма полиморфных связей // Вестник Пермского государственного педагоги­ческого университета. Сер. 1. Психоло­гия. 2003б. № 2. С. 11–14.

Дорфман Л. Я. Эмпирическая психо­логия: исторические и философские предпосылки. М.: Смысл, 2003в.

Дорфман Л. Я. Я-концепция: диффе­ренциация и интеграция // Интеграль­ная индивидуальность, Я–концепция, личность / Под ред. Л. Я. Дорфмана. М.: Смысл, 2004. С. 96–123.

Дорфман Л. Я. Методологические ос­новы эмпирической психологии: от по­нимания к технологии. М.: Смысл; Изда­тельский центр «Академия», 2005а.

Дорфман Л. Я. Проблема целостности в теории интегральной индивидуальности // Полисистемное исследование индиви­дуальности человека / Под ред. Б. А. Вят-кина. М.: ПЕР СЭ, 2005б. С. 91–112.

Дорфман Л. Я., Дудорова Е. В. Культур­ный потенциал личности в зеркале си­стемного (холономного) подхода // Си­стемные исследования культуры – 2005 / Под ред. В. С. Жидкова. СПб.: Алетейя, 2006. С. 47–74.

Дубровский Д. И. Проблема идеально­го. М.: Мысль, 1983.

Дудорова Е. В. Интеллект как процесс и знание в области культуры: когнитив­ные, личностно-мотивационные и про­дуктивные аспекты: Автореф. дис. … канд. психол. наук. Пермь, 2005.

Ильин Е. П. Мотивация и мотивы. СПб.: Питер, 2000.

Исмагилова А. Г. Психология стиля педагогического общения: полисистем­ное исследование. Пермь: Изд-во Перм­ского государственного педагогического ун-та, 2003.

Каган М. С., Эткинд А. М. Индивиду­альность как объективная и субъектив­ная реальность // Вопросы психологии. 1989. № 4. С. 5–15.

Кант И. Критика чистого разума. М.: Эксмо, 2006.

Колга В. А. Исследование когнитив­ных стилей в СССР // Интегральное ис­следование индивидуальности: стиль деятельности и общения / Под ред. Б. А. Вяткина. Пермь: Пермский государ­ственный педагогический институт, 1991. С. 17–36.

Кузьмин В. П. Исторические предпо­сылки и гносеологические основания си­стемного подхода // Психологический журнал. 1982а. Т. 3, № 3. С. 3–14.

Кузьмин В. П. Исторические предпо­сылки и гносеологические основания си­стемного подхода (окончание) // Психо­логический журнал. 1982б. Т. 3, № 4. С. 3–13.

Левин К. Теория поля в социальных науках. СПб.: Сенсор, 2000.

Леонтьев А. Н. Деятельность. Созна­ние. Личность. М.: Политиздат, 1975.

Леонтьев А. Н. Психология образа // Вестник МГУ. Сер. 14. Психология. 1979. № 2. С. 3–13.

Леонтьев А. Н. Философия психоло­гии: Из научного наследия / Под ред.

A. А. Леонтьева, Д. А. Леонтьева. М.:
Изд-во Московского ун-та, 1994.

Леонтьев Д. А. Личность: человек в мире и мир в человеке // Вопросы психологии. 1989. № 3. С. 11–21.

Леонтьев Д. А. Жизненный мир чело­века и проблема потребностей // Психо­логический журнал. 1992. Т. 13, № 2. С. 107–117.

Леонтьев Д. А. Введение в психоло­гию искусства. М.: Изд-во МГУ, 1998.

Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысло­вой реальности. М.: Смысл, 1999.

Леонтьев Д. А. Жизнетворчество как практика расширения жизненного мира // 1-я Всероссийская научно-практиче­ская конференция по экзистенциальной психологии / Под ред. Д. А. Леонтьева, Е. С. Мазур, А. И. Сосланда. М.: Смысл, 2001. С. 100–109.

Леонтьев Д. А., Собкин В. С. Психоло­гия искусства и психологическая мето­дология в ранних работах Л. С. Выгот­ского // Вестник Московского универ­ситета. Сер. 14. Психология. 1994. № 4. С. 35–44.

Ломов Б. Ф. О системном подходе в психологии // Ломов Б. Ф. Методологи­ческие и теоретические проблемы психо­логии. М.: Наука, 1984. С. 77–130.

Мартиндейл К. Генеральная парадиг­ма эмпирической эстетики // Творчество в искусстве — искусство творчества / Под ред. Л. Дорфмана, К. Мартиндейла,

B. Петрова, П. Махотки, Д. Леонтьева,
Дж. Купчика. М: Наука, Смысл, 2000.

C. 36–44.

Мерлин В. С. Лекции по психологии мотивов человека. Пермь: Пермское книж­ное изд-во, 1971.

Мерлин В. С. Проблемы интегральной характеристики индивидуальности в дифференциальной психофизиологии // Вопросы дифференциальной психофи­зиологии в связи с генетикой: Материа­лы Всесоюзного симпозиума в г. Перми, 18–20 июня 1975 г. Пермь, 1976. С. 4–13.

Мерлин В. С. Об интегральном иссле­довании индивидуальности // Пробле­мы интегрального исследования индиви­дуальности / Под ред. В. С. Мерлина. Пермь: Пермский государственный пе­дагогический институт, 1977. Вып. 1. С. 7–23.

Мерлин В. С. Деятельность как опосре­дующее звено в связи разноуровневых свойств индивидуальности // Проблемы интегрального исследования индивиду­альности / Под ред. В. С. Мерлина. Пермь: Пермский государственный педагогиче­ский институт, 1978. Вып. 2. С. 15–40.

Мерлин В. С. Проблемы интегрально­го исследования индивидуальности че­ловека // Психологический журнал. 1980. Т. 1, № 1. С. 58–71.

Мерлин В. С. Очерк интегрального ис­следования индивидуальности. М.: Пе­дагогика, 1986.

Очерк теории темперамента / Под ред. В. С. Мерлина. Пермь: Kнижное изд-во, 1973.

Петренко В. Ф. Основы психосеман­тики. СПб.: Питер, 2005.

Петровский А. В., Петровский В. А. Ин­дивид и его потребность быть личностью // Вопросы философии. 1982. № 3. С. 44–54.

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. Человек и мир. СПб.: Питер, 2003.

Русалов В. М. Опросник формально-динамических свойств индивидуально­сти (ОФДСИ). М.: ИП РАН, 1997.

Сарджвеладзе Н. И. Личность и ее взаимодействие с социальной средой. Тбилиси: Мецниереба, 1989.

Теплов Б. М. Труды по психофизиоло­гии индивидуальных различий. М.: На­ука, 2004.

Толочек В. А. Стили профессиональ­ной деятельности. М.: Смысл, 2000.

Толочек В. А. Современная психология труда. СПб.: Питер, 2006.

Тхостов A. Ш. Топология субъекта (опыт феноменологического исследова­ния) // Вестник Московского универси­тета. Сер. 14. Психология. 1994. № 2. С. 3–13; № 3. С. 3–12.

Усова О. В. Взаимосвязи Я-концепции и двигательной памяти на танцевальные движения: Автореф. дис. … канд. психол. наук. Екатеринбург, 2006.

Хекхаузен Х. Психология мотивации достижения. М.: Речь, 2001.

Холодная М. А. Психологический ста­тус когнитивных стилей: предпочтения или «другие» способности? // Психоло­гический журнал. 1996. Т. 17, № 1. С. 61–69.

Холодная М. А. Когнитивные стили. О природе индивидуального ума. СПб.: Питер, 2004.

Хотинец В. Ю. Зависимость развития интегральной индивидуальности от осо­бенностей этнического самосознания // Психологический журнал. 1999. Т. 20, № 1. С. 114–119.

Хотинец В. Ю. Этническое самосозна­ние. СПб.: Алетейя, 2000.

Шадриков В. Д. Введение в психоло­гию: мотивация поведения. М.: Логос, 2003.

Шадриков В. Д. О психологических конструктах и последовательности их изучения при подготовке психологов // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2004. Т. 1, № 3. С. 37–43.

Шкуратова И. П. Когнитивный стиль и общение. Ростов н/Д: Изд-во Ростов­ского педагогического ун-та, 1994.

Щебетенко С. А. Читательницы и ска­зочные персонажи: эмпатия и близость // Интегральная индивидуальность, Я-концепция, личность / Под ред. Л. Я. Дорфмана. М.: Смысл, 2004. С. 234–260.

Щукин М. Р. Стиль деятельности // Интегральная индивидуальность челове­ка и ее развитие / Под ред. Б. А. Вяткина. М.: Изд-во И ПРАН, 1999. С. 108–133.

Щукин М. Р. Проблема развития сти­ля деятельности в свете новых фактов // Вестник Пермского государственного педагогического университета. Сер. 1. Психология. 2000. № 1–2. С. 21–34.

Эльконин Д. Б. Избранные психологи­ческие труды / Под ред. В. В. Давыдова, В. П. Зинченко. М.: Педагогика, 1989.

Эткинд А. М. От свойств к взаимодей­ствиям: Становление системной ориен­тации в психологии личности // Систем­ные исследования: Методологические проблемы: Ежегодник, 1982. М., 1982. С. 284–300.

Эшби У. Р. Введение в кибернетику. М.: Изд-во иностранной литературы, 1959.

Юдин Э. Г. Методология науки. Си­стемность. Деятельность. М.: УРСС, 1997.

Ashby W. R. An introduction to cyber­netics. London: Methuen, 1956.

Baker T. B., Piper M. E., McCarthy D. E., Majeskie M. R., Fiore M. C. Addiction moti­vation reformulated: An affective proces­sing model of negative reinforcement // Psychological Review. 2004. 111. 1. 33–51.

Bandura A. Social foundations of thought and action: A social cognitive the­ory. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1986.

Bandura A. Social cognitive theory of personality // L. A. Pervin, O. P. John (eds.). Handbook of personality: Theory and res­earch. New York: Guilford Press, 1999. P. 154–196.

Barry C. M., Wentzel K. R. Friend influence on prosocial behavior: The role of motiva­tional factors and friendship characteristics // Developmental Psychology. 2006. 42. 1. 153–163.

Studies in the new experimental aesthetics // D. E. Berlyne (ed.). Washing­ton, DC: Hemisphere, 1974.

Bertalanfy von L. General systems theo­ry: Foundations, development, applica­tions. New York: George Braziller, 1968.

Cameron J., Pierce W. D., Banko K. M., Gear A. Achievement-based rewards and intrinsic motivation: A test of cognitive me­diators // Journal of Educational Psycho­logy. 2005. 97. 4. 641–655.

Cole M. Culture and cognitive develop­ment: From cross-cultural research to crea­ting systems of cultural mediation // Cul­ture & Psychology. 1995. 1. 25–54.

Deci E. L., Koestner R., Ryan R. M. The undermining effect is a reality after all-ex­trinsic rewards, task interest, and self-de­termination. Reply to Eisenberg, Pierce, and Cameron and Lepper, Henderlong, and Gingras // Psychological Bulletin. 1999. 125. 6. 692–700.

Dorfman L. Ia. Styles of activeness // Journal of Russian and East European Psychology. 1995a. 33. 2. 55–80.

Dorfman L. Metaindividual world // Studia Psychologica. 1995b. 37. 4. 279–286.

Dorfman L. Individuality and art from the perspective of the meta-individual psychology of art // L. Dorfman, C. Ratner (Guest ed.). The psychology of art. Journal of Russian and East European Psychology. 2000. 38. 3. 7–27.

Dorfman L. A metaindividual model of creativity // P. Locher, C. Martindale, L. Dorfman (eds.). New directions in aesthetics, creativity, and the arts. Amity-ville, New York: Baywood Publishing Co, 2005. P. 105–122.

Endler N. S. The temperamental nature of personality // European Journal of Per­sonality. 1989. 3. 3. 151–165.


Fox E., Russo R., Bowles R., Dutton K. Do threatening stimuli draw or hold visual at­tention in subclinical anxiety? // Journal of Experimental Psychology: General. 2002. 130. 4. 681–700.

Friedman R. S., FЦrster J. Effects of moti­vational cues on perceptual asymmetry. Im­plications for creativity and analytical pro­blem solving // Journal of Personality and Social Psychology. 2005. 88. 2. 263–275.

Heckhausen H. The development of achievement motivation // W. W. Hartup (ed.). Review of child development re­search. Vol. 6. Chicago: University of Chi­cago Press, 1982. P. 600–668.

Hennessey B. A. Reward, intrinsic moti­vation, and creativity // American Psycho­logist. 1998. 53. 6. 674–675.

Hezewijk van R. The importance of be­ing realist // I. Lubek, R. van Hezewijk, G. Pheterson, Ch. Tolman (eds.). Trends and issues in theoretical psychology. P. 321–326. New York: Springer publishing, 1995.

Hyland M. E. Interactionism and the person x situation debate: A theoretical perspective // J. R. Royce, L. P. Mos (eds.). Annals of theoretical psychology. 1984. 2. 303–327.

James K., Eisenberg J. Personal identity and group identity influences on algorithmic and original task performance. Creativity Research Journal // 2004. 16. 1. 91–103.

James W. Does consciousness exist? // James W. Essays in radical empiricism. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1904/1976. P 3–19.

Lewin K. A. Dynamic theory of persona­lity. New York: McGraw-Hill, 1935.

Martindale C. Subselves. The internal representation of situational and personal dispositions // L. Wheeler (ed.). Review of personality and social psychology. Vol. 1. Beverly Hills: Sage, 1980. P. 193–218.

Miller J. L. A look back at the systems so­ciety // Behavioral Science. 1996. 41. 4. 263–269.

Reiss S. Multifaceted nature of intrinsic motivation: The theory of 16 basic desires // Review of General Psychology. 2004. 8 (3). 179–193.

Stamps J. S. Holonomy: A human sy­stems theory. Seaside, Ca.: Intersystems Publications, 1980.