Книги по психологии

ВОИНСТВЕННЫЙ РОМАНТИЗМ
Периодика - Психология. Журнал Высшей школы экономики

А. В. ЮРЕВИЧ


ВОИНСТВЕННЫЙ РОМАНТИЗМ


Юревич Андрей Владиславович — заместитель директора Институ­та психологии РАН, доктор психологических наук. Автор 8 моно­графий и 162 научных статей, посвященных актуальным проблемам психологии и науковедения. Член редакционных коллегий журна­лов «Вопросы психологии», «Психологический журнал», «Науко­ведение», ряда российских и международных научных организа­ций. Контакты: Yurevich@psychol. ras. ru


Резюме

Отвечая на статью В. М. Аллахвердова (публикуемую в данном номере жур­нала), автор причисляет его к «психологам-романтикам», озабоченным «веч­ными» методологическими проблемами психологической науки, и характери­зует как одного из ее самых ярких современных представителей. Вместе с тем ряд положений его статьи, а также высказанных в ней настроений под­вергаются автором критике. По его мнению, В. М. Аллахвердов иногда проти­воречит сам себе, формулирует слишком жесткие императивы, не вполне адекватно трактует ключевые идеи постмодернизма и недостаточно кор­ректно их опровергает, неоправданно смешивает постмодернизм и феномено­логию с иррационализмом, антисциентизмом и т. п.


Современных российских психо­логов можно разделить на две кате­гории — романтиков и прагматиков. Романтики мучаются над «вечными» проблемами психологической науки, такими, как ее разобщенность на несо­измеримые — в терминах Т. Куна — теории, а точнее, психологические «империи» (такие, как когнитивизм, бихевиоризм и психоанализ), всевоз­можные «параллелизмы», отсут­ствие общеразделяемого знания, нео­тработанность критериев его аде­кватности, непроясненность вопроса о том, мы управляем своими нейро­нами или наши нейроны управляют нами, и т. п. Прагматики зарабатыва­ют деньги, с успехом продавая суще­ствующее, весьма несовершенное психологическое знание, резонно по­лагая, что, если его покупают, оно то­го заслуживает, и нет смысла ломать мозги над «проклятыми» методоло­гическими проблемами, которые к тому же, как показывает более чем столетний опыт развития психологи­ческой науки, все равно неразреши­мы.

В. М. Аллахвердов принадлежит к породе психологов-романтиков, ко­торая еще совсем недавно «пассио-нировала» в психологическом сооб­ществе (вспомним методологиче­ский кружок Г. П. Щедровицкого и прочие симптомы увлеченности психологов методологическими про­блемами), а теперь если и не вымира­ет, то выглядит как реликтовый вид, чуждый нашему прагматическому веку, ведь на методологии, в отличие от тестирования или Т-групп, много не заработаешь. Он с неподдельным энтузиазмом истинного романтика устраивает нам «методологические путешествия», например, «по океану бессознательного к таинственному острову сознания» (Аллахвердов, 2003), завлекает «сознанием как па­радоксом» (Аллахвердов, 2000), опровергает вроде бы самоочевид­ные правила проведения психологи­ческих исследований. Его чрезвы­чайно яркие и интересные тексты высвечивают парадоксы там, где, ка­залось бы, все просто и ясно, и дей­ствительно напоминают увлекатель­ные путешествия мысли, причем не­редко и по «закрытым территориям» психологического познания.

Автор данной статьи делает эти комплименты В. М. Аллахвердову не для того, чтобы получить с их помо­щью индульгенцию за содержащую­ся ниже критику его очередного яр­кого и увлекательного текста, а с тем, чтобы сразу же последовать одной из рекомендаций, содержащихся в са­мом этом тексте,— сделать норматив­но обезличенное научное общение более личностным. Но пора перейти к самому тексту В. М. Аллахвердова, к акцентированным в нем идеям и, что очень характерно для ярких и эмоциональных авторов, к еще более акцентированным там настроениям.

Одной из главных тенденций в развитии современной социогумани-тарной науки стало ее заражение постмодернизмом, которое, как при­нято считать, размывает традицион­ные основания научного познания. Представители научного сообщества обнаруживают в отношении постмо­дернизма четыре типа реакции, кото­рые любое сообщество проявляет к каким-либо новым веяниям. Одна его часть постмодернизм попросту не замечает, вторая — замечает, но игно­рирует, третья относится к нему по­ложительно, четвертая — отрица­тельно, как к измене тем правилам, которые не один век верой и правдой служили науке. В. М. Аллахвердов явно принадлежит к четвертому ти­пу ученых: чувствуется, что постмо­дернизм его раздражает, и он выра­жает свою раздраженность в прису­щей ему яркой и эмоциональной форме. Чего стоят, например, одни только характеристики П. Фейера-бенда (которого В. М. Аллахвердов считает одним из главных виновни­ков активного распространения постмодернизма в методологии нау­ки), содержащиеся в одном из его текстов. «П. Фейерабенд же — иногда кажется, что исключительно из жела­ния сказать нечто несусветно неожи­данное или даже из PR-соображе-ний,— просто смешивает науку с гря­зью» (Аллахвердов, 2003, с. 262). Или «г-н. Фейрабенд, да простят меня его поклонники, имеет большой литера­турный талант, неплохое знание ис­тории физики, но не имеет научной совести» (Аллахвердов, 2003, с. 260).

В этих высказываниях можно усмотреть иллюстрацию одного из принципов той системы взглядов (и настроений), которую В. М. Алла-хвердов выделяет в своей статье, пре-зентируя как некое идейное целое и подавая как альтернативу постмо­дернизму и прочим методологиче­ским «безобразиям». Сам же прин­цип звучит так: «Субъективизм в нау­ке неизбежен, его проявления следует Учитывать, а не скрывать, и, хотя ученый обязан стремиться к объек­тивности, субъективная составляю­щая научного знания должна аде­кватно отражаться в научных тек­стах» (с. 49). Полагаю, хотя сам В. М. Аллахвердов это не акцентиру­ет, что данное высказывание не сле­дует понимать в том смысле, что, если, например, автор научного тек­ста считает своих оппонентов дура­ками и проходимцами, он непремен­но должен сказать об этом в самом тексте или дать им примерно такую характеристику, которую сам В. М. Аллахвердов дает П. Фейера-бенду. Но в сформулированном принципе обращает на себя внима­ние наличие императива, выражен­ного словом «должен», который при­сутствует и в других принципах, об­разующих своего рода реперные точки статьи Аллахвердова: «...долж­на ставиться под сомнение» (с. 52), «должны специально маркировать­ся» (с. 53), «...ни в коем случае не дол­жны» (с. 53) или «авторам следует указывать в своих текстах...» (с. 51), «следует исходить» (с. 56), «всегда следует учитывать...» (с. 56), «...не следует уделять места описанию та­ких деталей» (с. 55) и т. п. И хотя в формулировках ряда других принци­пов, выделенных автором, присут­ствуют более мягкие формулировки: «желательно пояснять...» (с. 53), «желательно, чтобы были описаны проце­дуры...» (с. 54), «полезно указать» (с. 54), «лучше избирать...» (с. 57), «лучше начинать с самого простого» — (с. 61), все же выдвигаемая им систе­ма принципов звучит как набор до­вольно жестких предписаний. А если учесть, что в основном эти предписа­ния узаконивают отмену других, тра­диционных методологических импе­ративов, например, требовавших «очищать» научные тексты от всего субъективного, то он, по существу, призывает заменить одну жесткую систему методологических стандар­тов другой жесткой системой (воз­можно, В. М. Аллахвердов к этому и стремится), но в отличие от первой, выглядящей как превращение воз­можных желаний в обязательства по принципу «ты должен хотеть учить­ся».

Вообще позиция В. М. Аллахвер-дова оставляет впечатление вну­тренней противоречивости, относя­щееся как к отдельным формулируе­мым им утверждениям, так и к его дискурсу в целом. Он одновременно и выражает раздражение постмодер­низмом, и формулирует довольно-та­ки постмодернистские тезисы (на­пример, о легализации субъективно­сти), и придает им нехарактерный для постмодернизма императивный характер («должен», «следует» и т. д.). В этом автор не противоречит постмодернизму, но противоречит самому себе, ибо требует от научных утверждений непротиворечивости, а легализацию противоречий назы­вает «восходящим к Гегелю слово­блудием» (с. 48).

И здесь, видимо, «забит главный гвоздь» позиции В. М. Аллахвердова. Он пишет: «Ученый должен, во-первых, следить за тем, чтобы итоговое описание не содержало противоре­чия (поэтому, например, исходно противоречащие друг другу постро­ения психоанализа, бихевиоризма и когнитивизма не могут быть Одновре­Менно Верными), а во-вторых, с опас­кой относиться к включению в науч­ный текст заведомо непроверяемых утверждений» (с. 48). В этой связи от автора изрядно достается постмодер­нистам и иже с ними, которые, по его мнению, вместо осуществления на­учного познания, направленного к истине, культивируют «никуда в ито­ге не направленный поток сознания» (с. 45), считают, что «2+2 равно чему угодно, поскольку любая задача нами субъективно воспринимается и мож­но придумать такие интерпретации этой задачи, при которых любой от­вет будет правильным» (с. 46–47) и т. п.

Вообще-то позиция В. М. Алла-хвердова, который настаивает на том, что 2+2=4 всегда и при всех обстоя­тельствах, а постмодернисты лишь наводят тень на ясный день, очень привлекательна главным образом своей простотой и однозначностью. Но, к сожалению, так редко бывает, особенно в таких науках, как психо­логия. Здесь подавляющее большин­ство фактов выглядит как V=7±2, т. е. искомое значение равно хотя и не «чему угодно», но то 5, то 6, то 7, то 8, то 9 — в зависимости от широ­чайшего круга обстоятельств. И про­иски постмодернистов тут ни при чем, просто таков характер психоло­гической реальности, делающий Пол­Ную Воспроизводимость результатов психологических исследований, а, со­ответственно, и абсолютную воспро­изводимость психологических фак­тов несбыточной мечтой (представь­те себе, чтобы, например, какие-либо две психологические переменные во всех исследованиях обнаруживали один и тот же коэффициент корреля-ции)1.

Кроме того, следует различать ис­тинность фактов и истинность тео­рий, чего В. М. Алахвердов, обладаю­щий высокой методологической культурой, почему-то не делает, и это выглядит, если воспользоваться шах­матной терминологией, как «зевок» гроссмейстера. В общем-то факт, да­же психологический, проверить можно, хотя и далеко не всегда. Но, как правило, результаты этой про­верки выглядят не однозначно, а как 7±2, и это в лучшем случае2. Но как быть с теорией? Как эмпирически проверить теорию деятельности или психоанализ, являющийся, по обще­му признанию, набором метафор, ни одна из которых до сих пор не полу­чила эмпирического подтверждения?


Как в этом случае последовать сове­ту В. М. Аллахвердова — «с опаской относиться к включению в научный текст заведомо непроверяемых утверждений» (с. 48)? И что значит «относиться с опаской»? Вынудить редакторов вычеркивать из психоло­гических текстов утверждения типа «психика — это деятельность» (заве­домо непроверяемые) или не считать их авторов учеными?

Еще один «зевок гроссмейстера» — это утверждение В. М. Аллахвердова о том, что построения бихевиоризма, когнитивизма и психоанализа Про­тиворечат Друг другу. Иногда и в са­мом деле противоречат, но очень ред­ко. Значительно чаще они не взаимно противоречивы, а, в терминах Т. Ку­на, Несоизмеримы Друг с другом, что порождает разобщенность психоло­гии на «государства в государстве», каждое из которых живет по своим собственным законам (см.: Юревич, 2000, и др). Поэтому весьма странно выглядит констатация автором того, что положения этих теорий не могут быть Одновременно Верными, звуча­щая как утверждение о том, что не могут быть «верными» разные языки и говорить надо только на каком-ни­будь одном из них.

Одна из ключевых идей постмо­дернизма применительно к психоло­гической науке состоит в том, что ос­новные психологические теории — бихевиоризм, когнитивизм, психо­анализ, теория деятельности и др., прошедшие в этой науке своего рода естественный отбор (следовательно, такие теории, как теория флогисто­на, не в счет),— это равно возможные и равно адекватные способы видения и объяснения психологической реаль­ности, а вопрос о том, какая из них «верна», предполагающий, что все остальные — «неверны», лишен смы­сла. И для опровержения этой идеи нужны более весомые аргументы, не­жели приводимые В. М. Аллахвердо-вым. Кроме того, уместно подчерк­нуть, что данное утверждение ни­сколько не размывает основания научного познания, не посягает на объективную истину, а лишь акцен­тирует, что к ней можно прийти раз­ными путями (отсюда вполне рацио­налистичный образ научного позна­ния как одновременного движения в разных направлениях, которое В. М. Аллахвердов называет «неупо­рядоченным потоком сознания»).

Странно выглядит и название раздела статьи В. М. Аллахвердова: «Научный рационализм Versus Ан­тисциентизм, анархизм, постмодер­низм, феноменология и пр.». «Науч­ный рационализм» — это, по всей ви­димости, то, что предлагает автор, хотя в истории науки данное слово­сочетание традиционно наделялось несколько иным смыслом. А вторая часть названия напоминает призывы большевиков бороться одновременно с анархистами, эсерами, меньшевика­ми, зажиточными крестьянами, нище­той, тифом, беспризорностью и др. Не­адекватным представляется и «сгру-жение в одну кучу» антисциентизма, анархизма, постмодернизма, феноме­нологии и пр. (что означает это «пр.» остается гадать, но в тексте В. М. Ал-лахвердова говорится об иррациона­лизме и т. п.). Было бы неплохо раз­личать оппонентов, а не закапывать их в одну братскую могилу.

Наступление эры постнекласси-ческой науки, которое В. М. Аллах-вердов приписывает «иррационали-стам», первым констатировал вполне рационалистически настроенный ди­ректор Института философии РАН В. М. Степин. Паранаука сейчас каму­флируется под рационализм (об этом см.: Юревич, 2001), а многие ее пред­ставители, не имеющие научного, а ча­сто и вообще какого-либо образова­ния, слыхом не слыхивали о постмо­дернизме и не способны выговорить слово «феноменология». Так что ва­лить все в одну кучу едва ли оправдан­но, а постмодернизм и, тем более, фе­номенология вряд ли заслуживают обвинений в «иррационализации всей общественной жизни» (перефраз из­вестного выражения М. Вебера), кото­рая вызывает вполне справедливое раздражение В. М. Аллахвердова. На­учный рационализм, как и вообще науку трезвого вида, давно пора про­тивопоставить антисциентизму во всех его проявлениях — паранауке и т. д. Но при этом едва ли стоит воевать с «постмодернизмом, феноменологи­ей и др.», зачем-то делая противников из потенциальных союзников.


Литература

Аллахвердов В. М. Блеск и нищета эм­пирической психологии // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2005 Т 2,. № 1. С. 44–65. Далее страницы этого издания указаны в тексте в скобках.

Аллахвердов В. М. Сознание как пара­докс. СПб., 2000.

Аллахвердов В. М. Методологическое пу­тешествие по океану бессознательного к та­инственному острову сознания. СПб., 2003.

Юревич А. В. Психология и методоло­гия // Психол. журн. 2000. № 5. С. 35–47.

Юревич А. В., Цапенко И. П. Нужны ли России ученые? М., 2001.

Психология. Журнал Высшей школы экономики, 2005, Т. 2, № 1, с. 130–139.