Книги по психологии

АНТРОПОПТОЗ: ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПСИХОСОЦИАЛЬНОЙ ДЕПРИВАЦИИ
Периодика - Вестник психотерапии

С. П. Семёнов, В. А. Касаткин

Кафедра психотерапии Санкт-Петербургской государственной медицинской академии им. И. И. Мечникова

Введение

Инфаркт миокарда, инсульт, неоплазмы, алкоголизм, наркомания, иммунодепрессия и вызванная этим повышенная заболеваемость, само­убийства, травматизм, что общего у этих, казалось бы, столь разных пато­логических проблем? Согласно пониманию, положенному в основу наше­го подхода, все они зачастую выражают одно и то же – антропоптоз – за­программированную гибель человека. Одним из основных факторов, за­пускающих механизм такой гибели, является психосоциальная деприва-ция – состояние, при котором человек психологически лишён обязатель­ной связи с социумом и не может осуществлять своё естественное предна­значение. В большинстве случаев природа этого состояния является со­циогенной. Поскольку эти вопросы выходят за рамки психотерапевтиче­ского поля, в данной статье необходимые социологические представления изложены лишь тезисно. Что касается антропоптоза и психосоциальной депривации, то содержание этих терминов, ключевых и для психодиагно­стики и для осуществления адекватной психотерапевтической интервен­ции, раскрыто достаточно подробно.

Краткий экскурс в историю темы

Антропоптоз (греч. AvGpcojiog - человек и лтсоочс; - падение, гибель, умирание) - неологизм, использованный нами для обозначения явления аналогичного апоптозу (греч. Ало - в сложных словах означает окончание действия и лтсооїс; - падение, гибель, умирание) - одному из наиболее изученных видов программированной гибели клеток. Термин апоптоз по­лучил своё нынешнеё значение после статьи J. F.R. Kerr, A. H. Wyllie, A. R. Currie [ 15 ], опубликованной в британском журнале «Cancer». В 1997 г. В. П. Скулачёв [ 10 ] предложил для обозначения такой же генетически за­программированной смерти многоклеточных организмов использовать термин феноптоз. Так что формально антропоптоз можно было бы рас­сматривать как частный случай феноптоза - феноптоз человека. Однако с позиции эволюционной теории, являющейся основой современной биоло­гии и медицины, сама гипотеза феноптоза представляется весьма сомнительной, ибо программа самоликвидации многоклеточного организма могла закрепиться в геноме лишь при уникальном стечении филогенети­ческих обстоятельств. Применительно к виду Homo sapiens она вообще ошибочна: в отличие от других живых существ человек потенциально – долгожитель [ 8 ]. В связи с данным обстоятельством далее термин фе-ноптоз не используется. Принятая нами точка зрения на особенности ге­нетической программы человека изложена далее достаточно подробно. Гибель людей, аналогичная апоптозу клеток, несомненно, существует, но программа такой самоликвидации детерминирована не генетически, а психосоциально. Чтобы аналогия между антропоптозом и апоптозом была достаточно понятной, вначале необходимо хотя бы кратко представить эту форму клеточного самоубийства.

В случае апоптоза речь идёт именно о самоликвидации клетки, а не о гибели вследствие действия тех или иных вредностей, которую именуют некрозом. Апоптоз – это генетически контролируемый процесс, который могут запускать различные внешние и внутренние факторы. Его осущест­вление связано с активацией особых (киллерных) генов, ответственных за синтез веществ, вызывающих разрушение клетки [ 12 ].

Факторы, запускающие генетическую программу самоликвидации, для клеток различных тканей различны. Но в плане психофизиологиче­ской аналогии интерес представляют лишь наиболее общие механизмы, вызывающие апоптоз вне зависимости от тканевой принадлежности клет­ки. Одним из таких наиболее общих механизмов является нарушение ре-гуляторных воздействий со стороны организма, благодаря которым клет­ка имеет нормальное строение и нормально функционирует. Подобным образом дело обстоит, например, при недостатке в ткани тех или иных гормонов, факторов роста, или иных клеточных стимуляторов. К разви­тию апоптоза может вести и простая потеря клеткой контакта с другими клетками или элементами межклеточного вещества [ 11 ].

Другой общий механизм включения программы самоликвидации сводится к воздействию физиологических индукторов [ 1 ] – специальных веществ, которые организм производит с целью активации киллерных ге­нов, то есть именно для того, чтобы принудить клетку к самоубийству.

Оба представленных механизма имеют полные аналоги в картине антропоптоза. Целесообразно рассмотреть несколько биологических про­цессов, в осуществлении которых роль апоптоза особенно значима. К та­ким процессам относятся: эмбриональное развитие, ликвидация старею­щих клеток, инволюция зрелых тканей, развитие ряда дегенеративных и инфекционных заболеваний, опухолевый рост.

Роль апоптоза в эмбриональном развитии. Формирование организ­ма в ходе эмбрионального развития связано с производством и гибелью огромного количества различных клеток. Так, например, появляются и полностью исчезают провизорные органы, а сложение постоянных органов предполагает сначала производство избыточной клеточной массы, а после – избавление от всего лишнего. При этом уничтожение клеток, сде­лавших своё дело, осуществляется в основном путём апоптоза. Он охва­тывает клетки в четко определенных участках формирующихся зачатков и органов на конкретных этапах их развития. Если по какой-либо причине ткани или органы, подлежащие уничтожению, остаются, имеет место уродство. Поэтому можно сказать так: апоптоз – обязательный процесс нормального развития организма.

Ликвидация стареющих клеток. Хотя средняя продолжительность жизни клеток в различных тканях варьирует от нескольких часов (для бе­лых кровяных телец) до многих лет (для клеток сердца и нейронов), их старение в норме завершается всегда апоптозом. Есть основания считать, что включение киллерных генов происходит вследствие снижения чувст­вительности состарившейся клетки к стимулирующим сигналам со сторо­ны её соседей и организма в целом. Своевременное обновление клеточно­го состава – залог долголетия организма, и нормальное осуществление апоптоза – обязательное условие этого.

Инволюция. Обратное развитие (инволюция) особенно ярко выра­жено в тканях, строение и активность которых сильно зависят от гормо­нов. Так, например, после прекращения лактации быстро уменьшается клеточная масса молочных желёз; у женщин в пожилом возрасте умень­шается матка, а у мужчин – предстательная железа. Во всех этих и многих других случаях клетки, переставшие быть нужными организму, прекра­щают своё существование путём апоптоза.

Апоптоз в ходе эмбрионального развития, апоптоз стареющих кле­ток, апоптоз при инволюции зрелых тканей – всё это примеры физиологи­ческой гибели клеток. Однако с апоптозом может быть связан и целый ряд болезненных процессов [ 6 ]: одни из них выражают неуместную ак­тивацию программы самоуничтожения клеток, другие – угнетение этого важного механизма тканевого гомеостаза.

Что касается Патологической активации апоптоза, то есть основа­ния предполагать, что она может лежать в основе таких тяжёлых болез­ней, как паркинсонизм, болезнь Альцгеймера, болезнь Гентингтона, боко­вой амиотрофический склероз и целого ряда других дегенеративных забо­леваний, которые характеризуются резким уменьшением количества ос­новных функциональных клеток. Установлено так же, что апоптоз может запускаться при инфицировании клеток. Так, например, клиническая кар­тина СПИДа во многом определена апоптозом клеток иммунной и нерв­ной систем.

Угнетение апоптоза Как явление, не менее болезнетворное, чем его неуместная активация. Например, сохранение в организме эмбриональ­ных клеток чревато не только различными уродствами, но и некоторыми видами опухолей. В опухолевых клетках зачастую инактивированы гены, запускающие апоптоз. Только клетки, сумевшие выйти из-под внутритка­невого и межтканевого гомеостатического контроля, могут стать потен­циально опухолевыми и дать начало бесконечно пролиферирующей авто­номной клеточной популяции – злокачественному росту [ 16 ].

Завершая краткое введение в проблему программированной клеточ­ной гибели, уместно ещё раз обратить внимание на то, что апоптоз – яв­ление физиологическое, нормальное. Как только клетка перестаёт соот­ветствовать своему функциональному предназначению в организме, она, получив от него соответствующий сигнал, осуществляет самоубийство. Таким образом, обеспечивается обновление клеточного состава, необхо­димое для сохранения здоровья и долголетия организма. Чтобы было по­нятно, почему антропоптоз – явление реальное, но его нельзя рассматри­вать в качестве прямого аналога апоптоза, необходимо остановиться на ключевом представлении о том, что организм – система целеустремлённая.

Организм Целеустремлённая система

Со времён C. Bernard (1878) и W. B. Cannon (1929) организм пред­ставляется физиологам, главным образом, как система способная поддер­живать постоянство своего состава и строения. И, действительно, сфор­мулированное W. B. Cannon понятие о гомеостазе [ 13 ] – одно из основ­ных для современной физиологии. Однако не менее важно, что организм на протяжении всего своего существования является целеустремлённой системой; иными словами – имеет определённое предназначение [ 9 ]. Это достаточно очевидно с позиции эволюционной теории, согласно которой организм любого живого существа – исторический плод «естественного отбора». Последний сводится к тому, что в условиях постоянной борьбы за существование доживают до возраста половой зрелости и передают свои признаки потомству лишь особи, достаточно приспособленные к среде обитания.

Используя концепцию «естественного отбора» в качестве объясни­тельного принципа совершенства живых существ и особенностей их строения, механизм отбора работает в отношении любых полезных свойств и признаков лишь при условии, что особь способна произвести потомков. Поэтому фактически базисной системообразующей функцией является репродуктивная. Жизнь – бытие целеустремлённое и целеподчи-нённое, при этом естественно-биологическая цель заключается в продле­нии рода; родовая функция цементирует весь организм; соответствие ей – залог нормального течения жизни и достижимого долголетия.

В своё время S. Freud предложил для обозначения совокупности со­ответствующих влечений термин Эрос (греч. Ерод - любовь)1. Используя его, той же формуле можно придать следующий вид: организмы живых существ скрепляет их эротическое начало. Ясным свидетельством её справедливости служит тот факт, что у большинства видов живых су­ществ продолжительность жизни лишь незначительно превышает репро­дуктивный возраст. Как только особь утрачивает способность к продол­жению рода, её общая жизнеспособность резко падает. Это особенно оче­видно на примере тихоокеанского лосося и других рыб, у которых нерест происходит раз в жизни: вскоре после него производители гибнут [ 3 ].

У высших животных и у человека дело обстоит иначе. Однако в от­личие от лосося воспроизводство человека отнюдь не завершается дето­рождением, ведь человек - существо не только биологическое, но куль­турное и социальное. Вне человеческой культуры, вне человеческого об­щества (иными словами - как животное) человек мало жизнеспособен. Так, что продление рода (реализация эротической функции) для человека предполагает ещё, во-первых, воспитание до такого возраста, когда пото­мок сможет существовать самостоятельно; во-вторых, передачу ему куль­туры, то есть информации, без которой наш вид не жизнеспособен; в-третьих, поддержание и развитие общественного строения. Отсюда явству­ет, что потенциально человек - долгожитель, ибо его организм эволюцион-но рассчитан на решение всех этих задач. А они простираются далеко за пределы детородного возраста. И существует достаточно свидетельств, что для человека, занятого решением этих задач, естественная смерть во­обще не является жёстко запрограммированным событием, и наступает лишь в результате накопления организмом «неисправимых поломок».

Ситуация, аналогичная той, которая на клеточном уровне запускает апоптоз, на человеческом уровне складывается лишь тогда, когда человек перестаёт соответствовать своему предназначению вовсе, то есть утрачи­вает и детородную, и культурную, и социальную функции. К сожалению, нынешнее общественное устройство ставит в подобное положение очень многих. Сейчас психосоциальная депривация распространяется уже не на отдельных граждан, но и на целые социальные слои и потому может быть одной из основных причин преждевременной гибели значительной части населения. Дело может обстоять именно так, если существуют ме­ханизмы самоликвидации человека аналогичные апоптозу. Есть основа­ния утверждать, что они существуют, по своей природе являясь психо­физиологическими.

Психофизиологические механизмы антропоптоза

Нервная регуляция. Возможные трудности в постижении психофи­зиологических механизмов антропоптоза, как, впрочем, и многих психо­соматических расстройств, связаны с укоренившимся в неврологии пред­ставлением о разделении нервной системы на два отдела, один из которых заведует внешними функциями организма, а другой его внутренними процессами. Это представление впервые было сформулировано извест­ным французским анатомом, физиологом и врачом М. F.X. Bichat, жив­шим ещё в конце XVIII в. Именно Биша предложил рассматривать нерв­ную систему как состоящую из двух разделов – из анимальной и вегета­тивной систем. Под анимальной нервной системой он понимал те разде­лы нервной системы, которые устанавливают определенные взаимоот­ношения между организмом и окружающей его средой; а под вегетатив­ной нервной системой – разделы, управляющие внутренними процесса­ми организма.

Следующий этап в развитии этого разделительного представления связан с именем одного из крупнейших английских нейрофизиологов J. Landley, который предложил термины «автономная нервная система» и «соматическая нервная система». Сейчас термин «автономная нервная система» принят в Международной анатомической номенклатуре, как единственно верный для обозначения соответствующих анатомических образований. Таким образом, представление о разделении нервной систе­мы на две подсистемы закреплено в научном сознании. При этом характер взаимоотношений между этими системами остаётся во многом неясным.

Дополнительные сложности в понимании их взаимоотношений воз­никли в период распространения в нашей стране учения И. П. Павлова. Его идея о доминирующем значении коры головного мозга для осуществ­ления всех функций центральной нервной системы оказалась естествен­ным образом на переднем плане, так как она согласовывалась с общест­венным сознанием того времени. На протяжении довольно долгого вре­мени считалось, что именно кора головного мозга является высшей инте-гративной инстанцией не только соматической нервной системы, но и ве­гетативной нервной системы.

Однако те же социально-политические обстоятельства, которые привели к упрочению учения И. П. Павлова, способствовали и развитию целостного подхода к изучению нервной системы. Одним из направлений такого подхода можно считать теорию Л. А. Орбели об адаптационно-трофической функции симпатической нервной системы. Согласно этой теории симпатическая нервная система осуществляет регуляцию обмен­ных и физико-химических процессов во всех тканях и органах в соответ­ствии с потребностями целостного организма. Такое регуляторное влия­ние распространяется и на все этажи центральной нервной системы, включая кору больших полушарий головного мозга2. При этом фактиче­ски в качестве инструмента, осуществляющего высшую интеграцию ор­ганизма, выступает уже не соматическая нервная система, и не кора го­ловного мозга, а вегетативная нервная система3. В дальнейшем исследо­вание центральных механизмов вегетативной регуляции показало, что важнейшие нейрональные структуры, ответственные за это, расположены в стволе головного мозга и в гипоталамусе. Вот перечень лишь некоторых регуляторных функций этого мозга: обеспечение гомеостаза; аккомодация сердечно-сосудистой и дыхательной систем к различным психо-эмоцио-нальным состояниям; терморегуляция; регуляция моторной и секреторной активности желудочно-кишечного тракта; регуляция кроветворения и иммунитета; регуляция деятельности эндокринных желёз; регуляция бел­кового, углеводного и жирового обмена; регуляция ритма сна-бодрствования; регуляция всех репродуктивных функций (менструально­го цикла, сперматогенеза, половой активности, сохранения беременности, родов, лактации).

Сейчас появляется всё больше свидетельств в пользу представле­ния, согласно которому и кору головного мозга и другие высшие отделы соматической нервной системы следует рассматривать как частные объ­екты вегетативной регуляции. При этом связанные с их деятельностью поведенческие акты, равно как и высшие психические функции, видятся естественным образом встроенными в организм, зависимыми от него и оказывающими на него встречное влияние. Эти данные подводят нас к пониманию возможности антропоптоза. Поскольку организм – это не го­меостат (термин предложен в 1948 г. W. Ashbee), а целеустремлённая сис­тема, его вегетативная регуляция осуществляется сообразно предназначе­нию, и при утрате цели неизбежно расстраивается – вне зависимости от причины, приведшей к депривации. Такое расстройство способно вызвать не только разнообразные дисфункции отдельных органов и систем, но и патологическую активацию апоптоза и его блокаду, и многие другие по­тенциально гибельные процессы, и самоубийственное поведение4.

Основные направления антропоптоза

Антропоптоз, как самоуничтожение человеческого организма, предполагает два возможных пути: самоубийственное (аутодеструктив-ное) поведение и аутонекроз (греч. Avtoq - сам; vcxpcooig - умерщвление). Термин аутонекроз является вполне подходящим для обозначения смер­тоносных процессов внутреннего разрушения, которые выражают рас­стройство вегетативной регуляции, а запускаются психологическими фак­торами. Различие между двумя этими путями очевидно: при аутодеструк-тивном поведении человек выступает в роли/качестве умерщвляющего себя, тогда как при аутонекрозе - в роли/качестве умирающего.

Самоубийственное поведение. Человек в отличие от животных спо­собен к истинному самоубийству, то есть действиям, направленным на лишение себя жизни. Эта способность выражает две фундаментальные особенности человеческой природы. Первая из них заключается в относи­тельной слабости инстинктов, так что и инстинкт самосохранения не яв­ляется главным фактором из числа, определяющих поведение человека. Вторая особенность заключается в том, что человек - существо в высшей мере социальное. Она делает каждого из нас зависимыми от окружающих людей и от общества. Как показывает практика гипноза, степень этой за­висимости чрезвычайно велика. Осуществляя гипнотическое воздействие, один человек может не только внушить другому те или иные действия, но, даже, изменить у него течение физиологических процессов. Приняв в расчёт, что образ другого - это всего лишь субъективная реальность, лег­ко понять, сколь он значим - сколь велика сила человеческого самовну­шения. И, если по каким-либо причинам этот alter ego становится врагом, от которого исходит приказ «умри!», человек либо кончает жизнь само­убийством, либо умирает от одного из развивающихся тут же смертель­ных недугов. По-видимому, в большинстве случаев именно подобный «приказ», отданный себе в той или иной форме или полученный в завуа­лированном виде со стороны социума, и является психологической при­чиной антропоптоза. Что касается самоубийственного поведения, то, как и поведение вообще, оно может быть и сознательным и бессознательным. Рассмотрим сначала сознательные акты самоубийств.

Суицид. Сознательное (преднамеренное) самоубийство, суицид (лат. sui - себя; caedere - убивать). Суицид может запускаться разными внеш­ними и внутренними факторами, однако фактически самб такое убийство во всех случаях осуществляется, безусловно, сознательно [ 14 ]. И прича-стно к этому не просто сознание, а сознание, расстроенное вследствие ут­раты человеком цели своего дальнейшего существования. Речь, разумеет­ся, не идёт о том, что всякое умышленное лишение себя жизни свидетель­ствует о наличии какого-то психического заболевания, но расстройство сознания, выражающееся в утрате им адаптивной функции, конечно, име­ет место. Приняв во внимание особенности основных психологических механизмов, все суицидальные акты можно, с известной долей условно­сти, представить в виде двух групп.

Первая из них включает в себя все те случаи, когда самоубийство совершается ради некой надындивидуальной цели. Примерами такого ро­да могут служить потрясающие факты самосожжения русских раскольни­ков, французских катаров, гибель секты «Народный храм» в Гайане, японские камикадзе, арабские террористы, обрушившие на Нью-Йорк са­молёты, герои военных эпопей. Совершенно очевидно, что суициды тако­го рода никакого отношения к антропоптозу не имеют, ибо они просто обнаруживают способность человека к жертвенному поведению.

Вторую группу образуют суицидальные акты, выражающие именно антропоптоз. В неё входят, с одной стороны, разные формы аутоагрессии, когда самоубийство вызвано агрессивным (лат. aggressio – нападение) от­ношением к самому себе, к собственной жизни; с другой – суицидальные акты, связанные с депрессией или иным страданием, когда самоликвида­ция является способом избавления от него. Ярким примером простой ау-тоагрессии может служить харакири. Вспарывая себе живот, японский самурай реализует программу самоликвидации, выражающую для него недопустимость дальнейшей жизни, если она перестала соответствовать предназначению, строго определенному самурайским кодексом чести, ко­торый содержит предписание на сей счёт.

Психологически суицид выглядит существенно иначе, если субъект решается убить себя вследствие угроз, жестокого обращения или система­тического унижения его достоинства (ст. 110 УК РФ. Доведение до само­убийства.). Здесь самоликвидация выражает состояние, когда борьба за жизнь, предполагая дальнейшее страдание, представляется человеку уже нецелесообразной, бессмысленной и инстинкт самосохранения оказыва­ется слабее сознательно принятого решения. Примерно так же картина выглядит и в том случае, если до самоубийства доводят не действия ка­ких-то конкретных людей, а состояние общества.

О том, каково оно в нынешней России, можно судить по данным статистики. Согласно общепринятым критериям уровень самоубийств в стране расценивается как высокий, если количество завершённых суици­дов превышает 20 на 100 тыс. населения. Для нашей страны этот показа­тель за период с 1985 г. возрос в несколько раз и сейчас в целом по Рос­сии составляет более 40, а в некоторых регионах более 150 на 100 тыс. [ 7 ]. Выйдя на пятое место в качестве причин смерти граждан РФ, суициды стали подлинной проблемой, ибо есть все основания считать, что главным фактором, запускающим этот вариант антропоптоза, является прогресси­рующий разрыв связей с социальной средой. Значительно усугубляет проблему всё большее размывание массовой культурой представления о границе жизни и смерти, что особенно сказывается на подростках. А культ жестокости и насилия, насаждаемый СМИ, фактически извращает защитно-оборонительный инстинкт.

Наблюдается и явный рост числа самоубийства под давлением тех или иных очевидных внешних обстоятельств, однако, ещё чаще суициды совершаются в состоянии депрессии. Если депрессия является симптомом эндогенного процесса, самоубийство вследствие неё едва ли стоит отно­сить к категории антропоптоза. Если же депрессия возникла по психоло­гически понятным причинам, и дело закончилось суицидом – это антро-поптоз. Наиболее часто к развитию таких депрессий у взрослых людей приводят следующие обстоятельства: гибель близких (особенно, единст­венного ребёнка); разрыв с возлюбленными; утрата смысла и цели суще­ствования в связи с наступившим одиночеством; положение изгоя, чужа­ка; положение человека, который оказался никому не нужным; утрата до­ма, изгнание с Родины. Большая часть этих обстоятельств может быть от­несена к категории психосоциальной депривации, представление о кото­рой изложено далее.

По данным ВОЗ, депрессиями на земном шаре заболевают ежегодно 2 млн человек. При этом депрессиями различной степени тяжести стра­дают как минимум 2 % детей до 18 лет и около 5 % подростков. Согласно прогнозам к 2020 г. по распространённости депрессия станет «болезнью номер один», обогнав инфекционные, сердечно-сосудистые и онкологи­ческие недуги [ 2 ]. Оценивая вклад различных депрессий в общую вели­чину суицидов, необходимо брать в расчет, что распространённость де­прессивных состояний куда шире, чем это отражено в статистике диаг-носцированных форм.

Во-первых, депрессии зачастую скрыты с помощью тех или иных психотропных средств (лекарства, алкоголь, наркотики). Они всё шире входят в повседневную жизнь и уже сейчас являются практически обяза­тельными атрибутами современного образа жизни. Во-вторых, и это за­служивает особого внимания, депрессии во многих случаях оказываются соматизированными, когда человек предъявляет жалобы в основном со стороны мышц, суставов, тех или иных внутренних органов, а реальных признаков какого-либо соматического заболевания нет. При этом собст­венно эмоциональные нарушения могут быть выявлены только путём специального целенаправленного исследования. Понятно, что попытка самоубийства на фоне такой депрессии выглядит мало мотивированной.

Бессознательное стремление к смерти

Помимо истинного самоубийства, то есть осознаваемого, преднаме­ренного лишения себя жизни, повседневная медико-психологическая практика свидетельствует о том, что поведение человека в значительной мере направляется факторами, которые он может вовсе не осознавать. Это относится к различным видам деятельности и действий, включая действия гибельные. Приказ, полученный от гипнотизёра, человек выполняет, не сознавая, что выполняет чей-то приказ. Ему кажется, что он действует со­вершенно произвольно. При этом в большинстве случаев действие совер­шается машинально, то есть без осознания его назначения и целесообраз­ности. Бессознательное стремление лишить себя жизни реализуется впол­не аналогично. Можно привести множество различных примеров безот­чётного (непреднамеренного) самоубийственного поведения [4], доста­точно упомянуть два: наркоманию и так называемый «автоцид».

Наркомания. Что бы ни говорили наркологи и психологи, зани­мающиеся этой проблемой, факт заключается в том, что наркомания – вид гибельного поведения, при котором человек действует достаточно созна­тельно и упрямо отказывается от помощи. Да, наркомания это, безуслов­но, особая форма психического расстройства, и как таковая она, подобно депрессии, требует эффективного медицинского вмешательства. Но здесь речь не о лечении, а о том, почему оно малоэффективно. Дело в том, что наркомания – плод мощного социального внушения, своеобразной ги­бельной программы, которая посредством всех каналов информации вне­дряется в психику людей. Противиться её реализации кому-то из них ока­зывается не по силам.

Фактически наркогенное влияние социальной среды на человека аналогично воздействию на клетку таких небольших доз вредных для неё факторов, которые сами по себе привести к её гибели (к некрозу) не мо­гут, но могут запустить апоптоз, то есть генетически детерминированную программу самоуничтожения. При наркомании мы наблюдаем нечто очень похожее. Информацию, формирующую соблазн принять наркотик, человек получает с детства наряду с информацией о гибельности нарко­мании. Однако по достижении возраста эмансипации от родителей одна часть молодых людей удерживается от соблазна, тогда как другая начина­ет пользоваться ядом и закономерно гибнет.

Если с наркоманией дело обстоит именно так, то есть гибель от неё – вид антропоптоза, картина представляется весьма пессимистичной. Этот недуг уже сейчас имеет вид пандемии, и по причинам, связанным с сис­темным кризисом нашей цивилизации, распространяется всё шире. Мож­но, конечно, полагать, что гибель человеческих особей, неспособных вы­жить в среде, насыщенной наркотиками – явление в своём роде физиоло­гическое: останутся лишь те, кто способен игнорировать наркотический соблазн. Однако нравственное чувство восстаёт против этого, а оно – не последний аргумент в поисках истины. Наркомания, как антропоптоз, – аналог патологической активации апоптоза, то есть ведёт не к совершен­ствованию социального организма, а к углублению его и без того болез­ненного состояния. Преодоление наркомании как массового явления предполагает перестройку самого общества.

В связи с обсуждением наркомании целесообразно упомянуть и о других токсикоманиях: алкоголизм, табакокурение, гашишизм – всё это формы поведения, чреватые ущербом для здоровья и долголетия, но в от­личие от наркомании в них трудно усмотреть собственно антропоптоз. Исключение составляет лишь алкоголизм, имеющий злокачественное те­чение. Такое течение мы наблюдаем, когда эта болезнь начинается в очень молодом возрасте и ещё тогда, когда алкоголик в силу своего пагубного пристрастия к спиртному утрачивает нормальные социальные связи. По­следний вариант развития событий нередко заканчивается суицидом.

«Автоцид» – обычно этот немедицинский термин используется для обозначения смерти водителя автомобиля в результате ДТП (дорожно-транспортных происшествий), при котором есть основания сомневаться в случайности его действий. Понятно, что автоцид – категория сборная, так как в неё попадают случаи с разной степенью выраженности аутодеструк-тивных тенденций. Поскольку дорожно-транспортный фактор является постоянным для большинства людей, можно предполагать, что при нали­чии указанных тенденций, вероятность погибнуть в результате ДТП су­щественно выше, чем иным путём. Это один из путей непреднамеренного самоубийства не только водителей транспортных средств, но и пешеходов.

Риск погибнуть в ДТП весьма велик, когда человек как бы случайно оказывается регулярно пострадавшим в результате подобного рода про­исшествий. Понимание того, что дело может заключаться не просто в не­везении, а в особенностях душевного склада самого страдальца, пришло к нам из психоанализа. Сейчас уже хорошо известно, что человек может по разным причинам бессознательно стремиться причинить себе тот или иной ущерб. Поэтому высокий травматизм в крайнем проявлении, то есть завершающийся гибелью, – это, безусловно, вид антропоптоза.

Приведём в качестве примера случай 56-летней женщины, которая за три года стала участницей двух ДТП. Шесть лет назад умер её муж, ко­торый за четверть века их совместной жизни не раз предостерегал её, что­бы она была более внимательной при переходе дороги. К счастью, за все эти годы никаких происшествий не было. Через 9 мес после смерти мужа в автодорожной катастрофе погиб её единственный сын и вся его семья (жена, дети). Развившаяся депрессия пошла на убыль лишь через один год. Но тут сама она попала под машину, переходя улицу вне зоны пеше­ходного перехода. Получила перелом ноги и сильные ушибы. Через сле­дующий год – новое ДТП. На этот раз она оказалась сбитой автомобилем, когда вышла из трамвая. В результате – ещё полгода лечения. За психоте­рапевтической помощью обратилась в связи с плохим общим самочувст­вием в отсутствие реальных физических заболеваний, которые могли бы объяснить такое самочувствие. При целенаправленной беседе выявлена скрытая депрессия. После смерти мужа, гибели сына и внуков и выхода на пенсию оборвались практически все значимые социальные связи. Жизнь потеряла смысл. Рассказывая о последнем ДТП, пациентка вполне здраво оценивает собственную роль: «Я даже и не смотрела на дорогу … Так, что сама виновата …». Причина высокого травматизма заключалась не в настоятельных предостережениях мужа, как оно могло бы показать­ся, а в депрессии, в потере смысла и цели дальнейшего существования. Слова же мужа и характер гибели сына с его семьёй всего лишь указали возможное направление антропоптоза. Подобных историй немало, хотя, разумеется, обычно они не столь очевидны.

Из всего изложенного по поводу аутодеструктивного поведения должно быть ясно, что оно может осуществляться самыми разными способами, а его реальной причиной часто является психосоциальная депривация.

(Продолжение следует)

Литература

1. Быков В. Л. Цитология и общая гистология (функциональная морфология клеток и тканей человека) / В. Л. Быков. – СПб.: СОТИС, 2002. – 97 с.

2. Ерышев О. Ф. Депрессии: проявления, лечение, профилактика / О. Ф. Ерышев, А. М. Спринц. – СПб. : Нева, 2005. – 96 с.

3. Лососёвые // Биологический энциклопедический словарь / гл. ред. М. С. Гиляров. – 2-е изд. – М. : Сов. энцикл., 1989. – С. 330.

4. Меннингер К. Война с самим собой / К. Меннингер. – М. : ЭКС-МО-Пресс, 2000. – 480 с.

5. Орбели Л. А. Избранные труды : в 5 т. / Л. А. Орбели. – М. ; Л. : Изд-во АН СССР, 1962. – Т. 2. – 564 ; Т. 3. – 495 с.

6. Программированная Клеточная гибель / под ред. В. С. Новикова. – СПб. : Наука, 1996. – 121 с.

7. Психология И психотерапия в России – 2000 : cправ. изд. – СПб., 2000. – 2 5 1 с.

8. Семёнов С. П. Профилактика старения / С. П. Семенов. – СПб. : ИСТОК, 1993. – 141 с.

9. Семёнов С. П. Профилактика старения / С. П. Семенов. – 2-е изд. – СПб. : ОАЗИС, 2002. – 176 с.

10. Скулачев В. П. Старение организма – особая биологическая функция, а не результат поломки сложной живой системы: биохимиче­ское обоснование гипотезы Вейсмана (обзор) // Биохимия. – 1997. – Т 62, вып. 11. – С. 1394–1399.

11. Швембергер И. Н. Апоптоз: роль в нормальном онтогенезе и па­тологии / И. Н. Швембергер, Л. Б. Гинкул // Вопр. онкологии. – 2002. – Т. 48, № 2. – С. 155.

12. Apoptosis: The Molecular Basis of Cell Death / eds. L. D. Tamei, F. O. Cope. – Cold Spring Harbor Lab. Press, 1991. – 321 c.

13. Cannon W. B. Organization for physiological homeostasis / W. B.
Cannon // Physiol. Rev. – 1929. – Vоl. 9. – P. 399.

14. Farber M. L. Theory of Suicide / M. L. Farber. – N. Y., 1968. – 115 с.

15. Kerr J. F.R. Apoptosis: a basic biological phenomenon with wide-ranging implication in tissue kinetics / J. F.R. Kerr, A. H. Wyllie, A. R. Currie // Brit. J. Cancer. – 1972. – Vol. 26, N 4. – P. 239–257.

16. Rinkenberger J. L. Errors of homeostasis and deregulated apoptosis / J. L. Rinkenberger, S. J. Korsmeyer // Curr. Opin. Genetics & Development. – 1997. – Vol. 7. – P. 569–596.