Книги по психологии

ДИНАМИКА НОРМ НАУЧНОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННЫХ ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ: КОМПАРАТИВНЫЙ АНАЛИЗ
Периодика - Социосфера

В. С. Сайганова

Белорусский государственный университет,

Г. Минск, Беларусь

DYNAMICS OF THE NORMAL SCIENTIFIC RATIONALITY IN THE CONTEXT OF MODERN PHILOSOPHICAL AND METHODOLOGICAL RESEARCH:

COMPARATIVE ANALISIS

V. S. Sayganova Belarusian State University, Minsk, Belarus

Summary. The article deals with comparative analysis of main approaches to the investiga­tion of dynamics norms of scientific rationality in modern philosophy and science methodology. Norms and scientific rationality criteria transformation mechanisms are considered.

Key words: Comparative analysis; epistemology; norms of scientific rationality; philosophy and methodology of science; rationality; scientific rationality.

Поиски новых путей развития современной цивилизации в настоящее время связываются с переосмыслением статуса рациональности в культуре и с необходимостью поиска и обоснования нового типа научной рациональности. Всё это существенно актуализирует в современной философии и методологии науки проблему норм научной рациональности и динамики этих норм. Целью данной статьи является компаративный анализ основных подходов к исследо­ванию динамики норм научной рациональности в современной философии и методологии науки.

Рассмотрение динамики норм научной рациональности имеет своими предпосылками такие взаимосвязанные между собой проблемы, как рост науч­ного знания в историческом контексте (или история науки) и анализ оснований науки, широко представленные в современной философии науки. Компаратив­ный анализ подходов к динамике норм научной рациональности целесообразно провести в соответствии с обозначенными проблемами.

Проблема роста научного знания развивалась в постпозитивистской фи­лософии как методологическое противостояние двух основных стратегий ис­следования. Первая стратегия связана с рассмотрением динамики научного знания с позиции изменений в структуре самой науки (К. Поппер, Л. Лаудан, И. Лакатос, Дж. Агасси) и может быть интерпретирована как интерналистский подход. Вторая стратегия рассматривает изменения в науке, опираясь на внеш-

9


Ние условия её развития (Т. Кун, П. Фейeрабенд), и может быть представлена как экстерналистский подход [3, c. 44].

Дальнейшая разработка исследовательских моделей роста научного знания позволила выйти на проблему оснований науки как фундаментальных идей и представлений, благодаря которым научное знание на каждом этапе исторического развития организуется в единую целостную систему. Отобра­зить взаимообусловленность оснований науки и её динамики небезуспешно пытались как в рамках западных, так и отечественных философско-методологических исследований.

В 1970–80-е годы в западной философии основания науки выделялись в виде базисных категорий той или иной постпозитивистской методологической модели науки, будь то «парадигма» Т. Куна, «ядро исследовательской програм­мы» И. Лакатоса, теория инструментальной рациональности К. Поппера или «сетчатая модель» научной рациональности Л. Лаудана [5]. Самой аналитич-ной среди них признаётся концепция Т. Куна. Под влиянием критики в адрес ключевого понятия «парадигма» Т. Кун попытался проанализировать структу­ру парадигмы и в качестве основных её компонентов выделил «символические обобщения», образцы решения конкретных задач, «метафизические части па­радигмы» и ценностные установки науки [1, c. 39–45]. При этом Т. Кун не фик­сирует ценности как устойчивые каноны, а рассматривает их в социо-психологическом аспекте в виде стратегий выбора, принимаемых научным со­обществом. Тем самым он постулирует вариабельное содержание ценностей как критериев стратегии выбора теории. Говоря же об устойчивых характеристиках научного знания, Т. Кун, упоминает некие «каноны, которые делают науку наукой» [1, c. 41], фиксируя тем самым возможность нормативной интерпрета­ции научной рациональности, но не раскрывая её.

Примерно в этот же период времени тема оснований науки интенсивно начинает обсуждаться в отечественной философско-методологической литера­туре в работах В. С. Степина, П. С. Дышлевого, Н. В. Мотрошиловой, А. П. Огур-цова и других. Наиболее фундированной является концепция В. С. Степина, в которой в качестве базовых компонентов оснований науки выделяются научная картина мира, идеалы и нормы научного познания и философские основания науки. Эти компоненты призваны выражать общие представления о специфике объекта научного исследования, об особенностях познавательной деятельности и о характере взаимодействия науки и культуры на определённом историче­ском этапе их развития. Взаимосвязь динамики научного знания и норм науч­ной рациональности В. С. Степин раскрывает, выделяя общие и особенные чер­ты в содержании познавательных идеалов и норм [9, c. 185–289]. Общие черты в содержании идеалов и норм выступают своеобразным инвариантом и харак­теризуют собственно специфику научной рациональности в виде нормативов научного познания. Особенные черты отражают исторические типы научной рациональности, сменяющие друг друга в результате глобальных научных ре­волюций [7, c. 12–18]. В отечественной философско-методологической тради­ции, согласно историко-генетической модели научной рациональности, приня­то выделять три исторических типа научной рациональности: классический, неклассический и постнеклассический [10].

В целом такая исследовательская позиция, в отличие от позиции Т. Куна, позволяет провести детальный анализ механизмов социокультурной детерми­нации научного познания, выявить природу и типологию научных революций и тем самым объяснить механизмы возникновения нового знания с учётом спе­цифики функционирования науки на определённом этапе её исторического развития. Однако это не означает, что возникновение нового типа научной ра­циональности приводит к полному исчезновению представлений и методоло-

10


Гических установок предшествующего этапа, так как смена одного типа научной рациональности другим происходит по принципу преемственности знания. Так, Е. А. Мамчур пытается совместить революционный и эволюционный подходы в трактовке развития научного знания, постулируя действие в научном познании принципа максимального наследования [2, c. 314–328]. Всё это позволяет гово­рить об иерархичности системы норм научной рациональности в процессе её динамики. Наиболее стабильные нормы (например объективность и предмет­ность научного знания, установка на исследование законов преобразования объекта научного познания), выражающие эпистемологический ракурс норм научной рациональности, можно считать «ядром» нормативной научной раци­ональности. В свою очередь, наиболее вариабельные, проявляющиеся преиму­щественно в социокультурном аспекте интерпретации норм научной рацио­нальности в качестве критериев научности, можно считать «периферией».

Однако существующую стабильность норм научной рациональности нельзя преувеличивать и придавать ей абсолютное значение. Если «ядро» норм научной рациональности изменяется медленно редко, то «периферийные» под­системы, а именно критерии научности, могут обладать значительной вариа­бельностью. Это связано с тем, что нормы научной рациональности и критерии научности имеют двоякую детерминацию. С одной стороны, они детерминиро­ваны особенностями объектов, которые осваивает наука на определённом этапе её исторического развития. С другой стороны, они выражают образ познава­тельной деятельности, складывающийся в культуре под влиянием практики и обслуживающих её типов духовной деятельности [8, c. 16–19]. Учитывая это, можно выделить как минимум два механизма, обусловливающих динамику норм и критериев научной рациональности. Первый механизм связан с измене­ниями в структуре самой научной рациональности. Он наиболее отчётливо про­слеживается при переходе науки к изучению объектов нового типа, объектов об­ладающих сложной системной организацией. Второй механизм трансформации норм и критериев научной рациональности проявляется при смене исторических типов науки. Речь в данном случае идёт о том, что нормы рациональности всегда предметно обусловлены особенностями культуры соответствующей историче­ской эпохи и имеют мировоззренческую окраску [8, c. 20–25].

В развитии постнеклассической науки выделяют ряд концепций и подхо­дов, благодаря которым можно зафиксировать трансформацию норм научной рациональности и критериев научности как внутреннего, так и внешнего харак­тера. Внутренние механизмы изменения критериев научности обусловлены «че-ловекоразмерностью» объектов современной науки. Они наполнили структуру критериев научности ценностными ориентирами и гуманитарными транскрип­циями. Основные механизмы такой трансформации норм научной рационально­сти утверждаются в развитии самой науки благодаря концепции ноосферы, иде­ям нелинейной, «сильно неравновесной» термодинамики, синергетике, совре­менной космологии (в частности антропному космологическому принципу) под влиянием системного подхода и идей глобального эволюционизма [4].

Современная наука, решая когнитивные, внутренние проблемы, не может не учитывать места и роли человека в этом мире, его целей и ценностей, способов познания. Динамика критериев научности и норм научной рациональности обу­словлена не только изменениями в структуре самой науки, она тесно связана с глубинными мировоззренческими переориентациями научного знания. Это поз­воляет выделить в системе норм научной рациональности и ценностный блок, включающий в себя такие регулятивы научного поиска, как культурная ценность науки, социально-ценностная направленность науки, гуманитаризация научного исследования и социальная ответственность учёного [6].

11


Выводы. Репрезентация и сравнительный анализ основных подходов к динамике норм научной рациональности позволяют заключить, что динамиче­ский аспект норм научной рациональности наиболее полно представлен в со­временных философско-методологических исследованиях оснований науки. Расходясь в выборе оснований науки и в отображении их структуры, авторы сходятся в существовании вариабельных и относительно устойчивых характе­ристик научной рациональности. Компаративный анализ позволил обнаружить два взаимосвязанных механизма трансформации норм научной рационально­сти. С одной стороны, нормы научной рациональности детерминированы осо­бенностями объектов, которые осваивает наука на определённом этапе её исто­рического развития (внутренний механизм). С другой стороны, они выражают образ познавательной деятельности, складывающийся в культуре под влиянием исторического типа науки (внешний механизм). Компаративный анализ пока­зал, что нормы научной рациональности и критерии научности вырабатывают­ся научной практикой и обусловлены всем ходом развития науки и научного познания. Сама же научная рациональность должна рассматриваться в контек­сте социальных условий, ценностных ориентаций, мировоззренческих устано­вок и общего состояния культуры данной исторической эпохи.

Библиографический список

1. Кун Т. Объективность, ценностные суждения и выбор теории // Современная философия науки : хрестоматия / сост. А. А. Печенкин. – М. : Наука, 1994. – С. 37–38.

2. Мамчур Е. А. Принцип «Максимального наследования» и развитие научного знания // Философия науки в историческом контексте : сб. ст. / Институт истории естествознания и техники Рос. акад. наук. – СПб. : Изд-во Рус. христ. гуманитар. ин-та СПбГУ, 2003. – С. 312–334.

3. Ньютон-Смит В. Рациональность науки // Современная философия науки : хрестоматия / сост. А. А. Печенкин. – М. : Наука, 1994. – С. 137–144.

4. Перспективы научного разума и методологический дискурс / под ред. Я. С. Яскевич. – Мн. : РИВШ БГУ, 2000. – 216 с.

5. Порус В. Н. Научная рациональность как тема эпистемологии : афтореф. дис. … д-ра филос. наук. – М., 2002. – 48 с.

6. Проблема ценностного статуса науки на рубеже XXI века : сб. ст. / Российская академия наук, Институт философии. – Санкт-Петербург : Изд-во Русск. христ. гуманитар. ин-та, 1999. – 280 с.

7. Степин В. С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы фило­софии. – 1989. – № 10. – С. 12–18.

8. Степин В. С. Становление идеалов и норм постнеклассической науки // Проблемы мето­дологии постнеклассической науки / Российская академия наук; Институт философии; отв. ред. Е. А. Мамчур. – М. : Наука, 1992. –С. 20–5.

9. Степин В. С. Теоретическое знание: структура, историческая эволюция. – М. : Прогресс-Традиция, 2000. – 744 с.

10. Степин В. С. Философская антропология и философия науки. – М. : Высшая школа, 1992. – 191 с.

© Сайганова В. С.

12